Часть 4

      Всем заинтересованным лицам в Министерстве Магии Британии понадобилось больше двух месяцев, чтобы определиться с предложением, которое они хотели бы дать Драко Малфою, как владельцу фармацевтической компании. Основной задачей было наладить связь между влиятельным и богатым волшебником, английским аристократом, и страной, из которой он сбежал.       Некоторые хотели на всякий случай приглядывать за бывшим Пожирателем, другие злились, что он построил прибыльное дело вдали от родины, и та не получала ничего с этого. Самые адекватные и радеющие за волшебную Британию маги хотели заполучить препараты его фирмы для продажи в государственных аптеках, дабы разнообразить рынок и улучшить качество местных лекарств за счет конкуренции.       Поттер еще в сентябре отчитался о том, что Малфой в достаточной степени лоялен, чтобы рассмотреть возможность выйти на британские рынки со своими набирающими международную известность препаратами. Но лишь десятого декабря получил задание и портключ до Берна, где, как известно, находился офис «M-Medicine».        Вообще, в его компетенцию не входила подобная работа, но тут свою роль сыграло их с Драко личное знакомство и то, что на него теперь работала Грейнджер. В другое время Гарри отказался бы быть посыльным, уговаривающим Малфоя заключить контракт с Британским Министерством, но… Он очень хотел увидеть подругу.       Гермиона звонила им с Джинни каждые выходные, и они знали, что работа ей нравится, а отношения со слизеринцами нормальные. Недавняя шумиха и статьи во всех газетах, рассказывающие об успехах Грейнджер, это подтверждали. Но Гарри хотел увидеть все лично. Заодно нужно было рассказать, что загул Рона неожиданно закончился новыми отношениями, которые активно развивались. «Пророк» уже начал называть эту девушку будущей миссис Уизли, а Рон будто потерял от неё голову, везде таская ее с собой и выполняя любые прихоти.       Гарри не вмешивался, но за Грейнджер было немного обидно — с ней друг никогда так не возился и не боготворил. Джинни как-то на днях сказала, что Рон за шесть лет дружбы и столько же лет отношений не смог запомнить, что Гермиона не любит сладкий чай и красные розы. А сейчас всего за месяц выучил все привычки новой девушки, не забывая рассказывать о них друзьям и семье при любом удобном случае, словно хвастаясь ею. От этого становилось еще обиднее за Грейнджер. Гарри очень хотел, чтобы ей тоже нравилась ее новая жизнь.       Утром четверга Поттер стоял у здания, принадлежащего «M-Medicine». Снаружи и внутри все выглядело роскошно, а электронная система пропусков удивила волшебника. Приходящие сотрудники, без сомнения, маги, спокойно пользовались этим магловским изобретением, не испытывая проблем.       Гарри подумал, что стоило все же написать письмо, чтобы назначить встречу, ведь все выглядело так, что его не пропустят без разрешения. Видимо, он слишком привык к своей известности и тому, что для него открыты почти все двери. С другой стороны, Малфой мог и отказать во встрече в ответном письме, а этого допустить было нельзя. Гарри должен был попытаться лично, о чем его настоятельно просили.       — Вы к кому? — обратился к нему охранник.       — Доброе утро. Могу я увидеть мисс Грейнджер? — спросил Поттер, решив начать с нее.       — У вас назначена встреча?       — Нет, она моя подруга. Я просто зашел, надеясь увидеть ее, — сказал Гарри.       — Мисс Грейнджер еще не пришла, — ответил охранник.       — Тогда, возможно ли увидеть мистера Малфоя? — уточнил Поттер.       — У вас назначена встреча? — снова спросил секьюрити.       — Нет. А к нему можно попасть только так? — хмыкнул Гарри.       — Да, — скупо ответил мужчина.       Поттер вздохнул, достал свое удостоверение, показал его.       — Я сейчас представляю интересы Министерства Магии Британии. Мы заинтересованы в заключении крупной сделки с мистером Малфоем. Возможно, у него найдется время для меня? Передайте, что Гарри Поттер просит встречи.       Охранник, очевидно, узнавший его имя, внимательно выслушал и отошел, чтобы позвонить. Через пять минут он открыл проход.       — Мистер Малфой уже на месте, он ожидает вас. Скоро за вами придут.       Гарри неслышно хмыкнул и стал наблюдать за утренней рутиной местных магов. С его места теперь был виден камин, через который прибывали сотрудники. Часть приходила с улицы, с магловской стороны, и Поттер подумал, что неподалеку есть разрешенная точка аппарации для них. Все проходили обязательную проверку, прикладывая свой пропуск к установленному у лифтов табло.        Через три минуты в холл вышла молодая женщина в деловом костюме. Ее взгляд быстро отыскал его, и она подошла.       — Мистер Поттер? Я Патриция, секретарь мистера Малфоя. Прошу за мной, — вежливо, но кратко произнесла волшебница, уводя его к лифту.       В кабине она тоже приложила свою карточку, нажала нужный этаж, а потом принялась что-то быстро писать в планшете. Гарри удивился этому, заодно отметив, что эта женщина знает свою работу и, похоже, отличный сотрудник. Таких всегда было видно сразу: они не болтали, чтобы заполнить тишину, не любопытничали и эффективно использовали каждую минуту.       Патриция провела Поттера по коридору, зашла в кабинет и сообщила о прибытии гостя по специальному устройству. Через минуту одна из трех дверей открылась, и в проеме показался Малфой. Гарри наметанным глазом определил, что Драко немного насторожен. Вероятно, пытается понять, чем ему грозит визит кого-то из Британского Министерства.       — Привет, — поздоровался Поттер, разбивая напряжение.       — Доброе утро, — формально поздоровался Малфой и пригласил в кабинет. — Тебе повезло, что я прихожу раньше, рабочий день начинается с восьми, — сказал он, проходя к длинному столу в другой части помещения. Он указал гостю на место и сам сел напротив, не став занимать собственное кресло.       Гарри отметил это, пока оглядывался. Выключенный ноутбук, электрическое освещение, розетки и обычный чайник привлекли внимание, потому что совсем не ассоциировались с тем, чем будет пользоваться Малфой.       — Так зачем ты здесь? — спросил Драко, дав ему минуту, чтобы освоиться.       — Твоя фирма становится международно известной, а сам ты англичанин, так что нашим Министерством было принято решение наладить с тобой связь посредством договора на поставки лекарств, — кратко описал суть предложения Поттер. — Условия они дали хорошие, вот, у меня с собой первичный вариант договора. Можешь изучить и внести собственные поправки.       Малфой напрягся и осторожно посмотрел на бумаги перед собой. Он около минуты молчал, размышляя, и Гарри не мог сказать, о чем он думает.       — Почему прислали тебя? Ты же в Отделе Безопасности работаешь, — спросил Драко.       — Из-за нашего знакомства, а еще я хотел увидеть Гермиону, — ответил Поттер, внимательно наблюдая за блондином.       — Чем мне на самом деле грозит наличие каких-либо дел с Британским Министерством? Что они хотят от меня? — ровным тоном поинтересовался Малфой, но крепко сжатая челюсть говорила о большом напряжении.       — Думаю, им претит твой успех, достигнутый не в Англии, — хмыкнул Гарри. — Как и то, что Гермиона перешла к тебе.       — Там ее таланты все равно не ценили, — фыркнул Драко. — Наконец поняли, что потеряли?       — А ты, значит, ценишь? — снова хмыкнул Поттер, с прищуром глядя на бывшего недруга.       — Она самое ценное приобретение для моей фирмы. Недавнее дело это доказало. Просто в отличие от министерских идиотов я знал, насколько высок ее потенциал. Это еще в школе видно было, — Малфой пожал плечами. — Здесь она достигнет большего, чем могла бы там. Надеюсь, они осознали свою ошибку.       — Ты бы видел, как отреагировал ее бывший начальник, — усмехнулся Гарри, чувствуя, что обстановка немного улучшилась. Драко, казалось, действительно ценил Гермиону и спокойно признавался в этом. — Его пришлось отправить в Мунго, настолько он был взбешен ее успехом.       — Пф, — презрительно скривился Малфой, явственно показывая свое отношение к таким людям. Потом вдруг серьезно спросил:       — Значит, это предложение — попытка как-то исправить то, как они обошлись со мной? Или они просто хотят иметь возможность следить за бывшим Пожирателем?       — Последнее, вероятно, возможно, но таких в Министерстве осталось немного. Что ты имеешь в виду под «обошлись»? — нахмурился Гарри. — Тебя ведь оправдали, пусть и назначили штраф.       — Не удивительно, что ты не знаешь, — Драко скривил губы в горькой ухмылке. — Для вас тогда было лучшее время. Победители, обладатели ордена Мерлина, самые известные лица, которых хотели видеть все волшебники, — он тихо фыркнул. — Меня отпустили, не без вашей с Грейнджер помощи, это да. Но жить мне не давали. Перекрыли кислород везде, где только смогли. Я не мог нормально выйти на улицу, не мог никуда зайти, ничего не мог купить или получить. И я сейчас не о страхе или ненависти обычных жителей, которые были вполне заслужены. Просто всем поступил негласный приказ сверху отказывать мне во всем.       — Что? — неприятно изумился Гарри. — Ты уверен?       — Да мне этим фактом чуть ли не в лицо кидались, — холодно усмехнулся Малфой. — Доучиться в школе запретили — вдруг я нападу на их детей? Про работу и смысла не было заикаться — сиди в мэноре и не высовывайся, мерзкий Пожиратель. Никого не интересовало, что я этот мэнор и сам в кошмарах вижу. Любые покупки на мое имя в этой стране? Мы не продаем преступникам ничего, потому что место таким в Азкабане. Мое имя больше не стоило ничего, как и мои деньги. Вероятно, ты не в курсе, сколько проверок я был вынужден терпеть и сколько раз после суда меня вызывали на дополнительные допросы, — он отвел взгляд и глубоко вздохнул, будто бы успокаиваясь.       — Мы и правда ничего этого не знали, — негромко признал Гарри.       — Неудивительно, — слабо усмехнулся Малфой. — Что меня удивляет, так это желание всех этих людей как-то взаимодействовать со мной после всего. Неужели не боятся? Я все еще очень страшный бывший преступник.       — Ты не преступник, тебя оправдали, — возразил Поттер, неприятно впечатленный услышанным. И с чего чинуши решили, что Малфой вообще согласится после такого? — Хотя теперь и я удивлен. Вероятно, со временем их мнение насчет тебя поменялось, особенно, учитывая успехи твоей фирмы.       — Известность в купе с деньгами рулят миром, еще бы, — хмыкнул Драко.       В этот момент боковая дверь открылась, и в кабинет вошла Гермиона. Она держала в руках какую-то коробку, что загораживала ей все впереди. На распущенных кудрях еще сверкали снежинки, щечки раскраснелись то ли от мороза, то ли от усилий, с которыми она несла что-то. Не глядя она попыталась поставить коробку на подоконник, но не видела, куда опускать. Малфой рядом взмахнул палочкой и отлевитировал все на стол.       Грейнджер, как оказалось, так же держала в руке бумаги, в которые мгновенно уткнулась, пытаясь раздеваться при этом. Шарф полетел в кресло рядом, одной рукой она расстегивала пуговицы пальто, бегая глазами по тексту. Гарри молчал, Драко тоже. Но едва Гермиона положила бумажку и стала снимать верхнюю одежду, стоя к ним спиной, она заговорила:       — Привет. Спасибо за коробку. Представляешь, с утра забежала к нашим в отдел, а там уже столько насобирали.       — И тебе доброе утро, — проворчал Малфой. — В следующий раз не тащи сама, а попроси помощника. Я ему зарплату плачу как раз для того, чтобы сотрудницы не таскали тяжеленные коробки. И есть же магия в конце концов.       — Кто тебе настроение с утра испортил? — поинтересовалась Гермиона и обернулась, наконец пристроив пальто в шкафу. — Гарри?! Откуда ты здесь? — изумленно воскликнула она и поспешила обнять друга.       — Говорил же, еще встретимся, — усмехнулся Поттер, окидывая взглядом подругу.       Грейнджер выглядела лучше, чем когда он видел ее в последний раз. Глаза сияли, отличное настроение и здоровый румянец — неужели, чтобы выглядеть счастливой, ей нужно было столько всего изменить? Сменить место жительства, получить работу, на которой ценят, и бросить парня, который тянул из неё силы, ничего не отдавая взамен.       — Так Министерство все же решилось? Видимо, препараты фирмы и правда стали настолько популярны, чтобы без опасений предлагать их жителям, не боясь осуждения, — хмыкнула Гермиона.       — Вот, Грейнджер сразу суть уловила, — подметил Малфой, и они переглянулись.       — Ну еще бы. Если даже здесь есть те, кто опасается и сомневается, то что уж говорить про Англию, — фыркнула она и посмотрела на друга. — Ты надолго тут?       — Как дело пойдет, — сказал Гарри. — Но с тобой мы обязательно поговорим.       — О новой девушке Рона? — спокойно уточнила Гермиона.       — Откуда ты знаешь? — удивился Поттер. — Мы же убирали некоторые листы из «Пророка», когда делились газетой.       — Спасибо за заботу, конечно, — усмехнулась Грейнджер, усаживаясь за стол со стороны Малфоя, — но мне все равно. Я его отпустила, пусть делает, что хочет. А рассказали мне его фанаты. Столкнулась недавно, к своему сожалению, — она неодобрительно фыркнула. — Теперь меня и здесь каждая сова знает.       — Статьи о твоем успехе и у нас много шуму наделали. Перекрыли даже его любовные подвиги, — сказал Поттер. — Рон наконец узнал, у кого ты работаешь, и долго плевался, но его новая пассия быстро осадила его, — он улыбнулся немного грустно и объяснил:       — Сказала, что женщина должна позаботиться о своей карьере до того, как осесть дома с детьми. Представь себе, теперь он считает, что она права. Я, если честно, хотел ударить его в тот момент.       — В нашу последнюю встречу я сказала ему, что люди меняются для тех, для кого хотят меняться. Видимо, для него это была не я, видишь, как быстро переобулся, — произнесла Гермиона, и голос ее немного дрогнул. Ей было неприятно, это очевидно. Она усилием воли откинула прошлое и посмотрела на Малфоя. — Ладно, давайте поговорим о деле. Что тебе предложили?       Драко подвинул ей бумаги и указал на цифру возможных закупок.       — Ничего себе. К тому же, это откроет выход на британские рынки, особенно, если будет продаваться в государственных аптеках, — оценила предложение Грейнджер.       — Не уверен, что хочу иметь дело с Британским Министерством, — признал Малфой. — Я им не верю. И, если честно, до сих пор боюсь выходить на улицы Лондона. Были прецеденты. Сейчас мне кажется, что все это — очередная ловушка.       — Даже так, — задумчиво отозвалась Гермиона.       — Хотя Нотт и Забини прибьют меня, если откажусь от такого прибыльного контракта, — вздохнул Драко. — Они давно хотели попробовать, но я противился.       — Понимаю. А если я лично буду отвечать за твою безопасность? — спросил Гарри. — Измените все подозрительное в договоре, внесите свои условия. Пусть пользу получат те, кто хотел наладить дело, а не политические интриганы. Я, со своей стороны, стану ответственным за хороший исход, так что твои возможные проблемы отразятся на мне. Они не станут лишний раз рисковать, — он усмехнулся.       — У тебя действительно есть такие полномочия? — поднял бровь Малфой.       — Они сами дали мне задание заполучить тебя всеми возможными способами. Пусть потом не жалуются, — тонко ухмыльнулся Поттер.       Драко, судя по его виду, не ожидал такого, потому смотрел недоверчиво.       — Мне нравится, когда в тебе просыпается слизеринская сторона, — довольно улыбнулась Гермиона, и Гарри посмотрел на неё с легким весельем.       — Да ладно, серьезно? — спросил Драко, мигом поняв ситуацию.       — Шляпа предлагала ему два факультета. Гарри просто придерживается образа гриффиндорца, но когда надо, наружу выходит его настоящая личность, — рассказала Грейнджер.       — И ты так просто выдаешь мои секреты? — слегка удивился Поттер.       — Ты хочешь, чтобы Малфой согласился, а для этого он должен тебе верить, — пояснила свои действия Гермиона. — Я тебе помогаю, вообще-то, — наигранно возмутилась она.       — А тебе шляпа Слизерин не предлагала? — на всякий случай спросил у неё Драко.       — Мне она предлагала Когтевран. Я умная, поэтому научилась у Гарри тому, как быть хитрой. Правда, только немного. До вашей истинно слизеринской хитрости мне далеко, — признала Грейнджер.       — Так ты и меня с этой целью используешь? — вскинул бровь блондин.       — А ты думаешь, я просто так изучаю новые направления работы под твоим руководством? — ответила Гермиона, но было видно, что она немного шутит над ним и всей этой ситуацией.       — Рад быть полезным, особенно, когда твои умения работают на благо моей фирмы, — отозвался Малфой. Потом словно решился и сказал:       — Ладно. Почитай, что нам предлагают. Под твою ответственность, Поттер.       — Идет, — согласился Гарри, наблюдая за тем, как подруга берет себе экземпляр договора.       — Я должен работать, дела не ждут. Грейнджер, рассчитываю на тебя, — Драко поднялся и направился к своему столу. — Попрошу приготовить чай.       — Черный и побольше сахара, пожалуйста, — отозвался Поттер, с легкой улыбкой глядя на Гермиону, уже что-то чиркающую в бумагах.       — А мне без сахара и… — пробормотала она, заставив друга усмехнуться. Только недавно вспоминал об этом.       — И с молоком. Я помню, — сбил с мысли ответ Малфоя, который нажал на кнопку коммуникатора и сделал заказ.       Драко уже сел, открыл ноутбук и стал что-то печатать, а Гарри никак не мог отделаться от чувства изумления. Потому что его ошарашило вовсе не то, что чистокровный волшебник спокойно работает с магловской техникой, а то, что далекий от Гермионы человек знал, какой чай она любит. Не ее давний друг, парень, с которым она так долго встречалась, а Малфой, на которого она работала всего несколько месяцев.        Да, он заметил, что им определенно комфортно сотрудничать, они странно дополняли друг друга, уравновешивая свои слабые и сильные стороны. Гарри видел: оба знают, какую выгоду получат, работая вместе. Но все же было неприятно осознавать, что именно Малфой причина успеха Гермионы, что ему достается ее помощь, и что он тот, кто совершенно легко запомнил ее любимый чай. Рон действительно не понимает, что потерял своим упрямством и избирательной слепотой.        Патриция тихо зашла в кабинет, поставила перед всеми чашки и все необходимое, а потом молча удалилась. Поттер положил себе сахар, немного завидуя тому, каких хороших работников заполучил Малфой. Его секретарь и вполовину не была так профессиональна. Он решил, что разберется с этим, когда вернется. А пока было интересно понаблюдать за обстановкой, чтобы понять, как устроена повседневная жизнь подруги, ее отношения с начальником и коллегами.       Где-то через полчаса тишины Гарри обратил внимание на то, что Гермиона оторвалась от изучения текста и молча посмотрела на Малфоя. Драко этого не видел и выглядел так, словно глубоко ушел в свои мысли. Поттер вскинул бровь, молча спрашивая, что происходит, и она слегка неловко ему улыбнулась, но продолжила смотреть. Через полминуты блондин обратил на неё внимание.       — Да? — спросил он, откладывая один из листов в папку.       Грейнджер тут же спросила:       — Мне бы не помешала помощь Забини. Такое ощущение, что я что-то упускаю, а он хорошо разбирается в двойных смыслах, — они с Малфоем над чем-то усмехнулись, и он кивнул.       — Блейз, зайди, — попросил Драко по коммуникатору.       Забини явился в кабинет через ту же боковую дверь, и Гарри отметил, что он тоже не стучал и не спрашивал разрешения, как и Гермиона. Если он и удивился присутствию гостя в кабинете начальства, то никак это не показал. Блейз сел рядом с Грейнджер, и она стала объяснять ему происходящее.       Забини быстро просматривал текст договора, утверждая или чуточку меняя пометки Гермионы, пока они не добрались до тех спорных пунктов, которые смутили ее. Размышление шло вслух, Блейз легко разгадал все попытки британцев поймать Малфоя на крючок, целыми строчками выделяя предложения и объясняя Грейнджер, зачем такое впихнули в договор на самом деле. Гарри и сам удивлялся тому, как могли бы использоваться некоторые пункты договора. Поймав минутную тишину через час бурных обсуждений, он спросил:       — Может, стоит перейти в твой кабинет, Гермиона?       Грейнджер не сразу оторвалась от текста и непонимающе посмотрела на него.        — Обсуждение у вас шумное, мы не мешаем? — Поттер кивнул в сторону Малфоя, который быстро печатал, иногда отрываясь от ноута, чтобы просмотреть несколько бумаг.       — Не мешаем, — улыбнулась подруга. — Как ты, наверное, заметил, у него та же проблема, что и у меня. Даже хуже, на самом деле — Малфой нас не слышит, пока сосредоточен на работе. А в моем кабинете пока еще ремонт идет, поэтому я временно работаю тут, — она указала в сторону, где Гарри уже видел обустроенное рабочее место.       Они с Забини продолжили заниматься договором, а Поттер продолжил наблюдать. Гермиона общалась с Блейзом легко, словно они давние знакомые. Вероятно, совместная работа по защите фирмы сблизила их. Когда ближе к обеду в кабинет заявился Нотт, он тоже вел себя так, словно Грейнджер часть их кружка. Пока Гермиона углубилась в составление итоговой версии договора, Блейз и Тео обсудили будущие результаты выхода на британские рынки.        А потом атмосфера неуловимо изменилась. Причиной стал Нотт, попытавшийся зазвать Малфоя на обед. Ему пришлось хлопнуть друга по плечу, и когда Драко поднял голову, отрываясь от дела, Тео заявил, что они должны пойти в ресторан вместе. Малфой отмахнулся, сказав, что много работы, и уткнулся в ноутбук снова. Нотт тяжело вздохнул, посмотрел на такую же занятую Гермиону и пробурчал:       — Вот же два трудоголика. Ты представляешь, Поттер, нам их буквально выпинывать отсюда приходится, — пожаловался он.       — Представляю, — фыркнул Гарри, вспоминая о своих попытках забирать подругу на обед, когда они работали в Министерстве.       — Эй, вы двое, — громко сказал Нотт. — Бросайте это уже и пошли поедим. Время обеда.       Ему ответила тишина, лишь Забини закатил глаза на провальную попытку.       — Да что это такое? — наигранно возмутился Теодор. — Драко, друг мой, нельзя всю жизнь проводить на работе. Надо хоть иногда отвлекаться! Когда ты в последний раз трахался вообще? Я что, зря тебе всех этих ведьм ищу? Решено. Сегодня мы идем в наше место. Если ты и в этот раз кинешь ту, которую я тебе найду, я буду вынужден кое-что предположить, — игриво протянул он.       Малфой перестал печатать и поднял на друга убийственный взгляд. Гарри, немного сбитый с толку темой обсуждения, отметил, что от Гермионы пошли волны раздражения. Ей мешали работать, да и такие разговоры всегда смущали, и она злилась.       — Например, решу, что вы двое не просто так тусите вместе, — Нотт поочередно указал на друга и Грейнджер. — Либо вы трахаетесь, либо она знает, с кем трахаешься ты. Не верю, что ты готов похоронить свои яйца в таком раннем возрасте, — ухмыльнулся он.       — Тео, заткнись, — процедил Малфой, поднимаясь из-за стола.       — Не-а. Пока не скажешь правду, я буду думать, что…       — Второе, — прорычал Драко, надвигаясь на друга. — Она знает.       — Ого, — присвистнул Забини.       — Эй! — обиженно возмутился Тео, перебегая в другую часть кабинета, подальше от разъяренного блондина. — Почему она, а не я? Я же твой лучший друг!       — Очевидно, потому что она умеет держать язык за зубами, в отличие от тебя, — раздраженно высказал Драко, пытаясь приблизиться к Нотту. Тот ускользал, сохраняя дистанцию.       — Вот видишь, дорогуша, твой начальник находит время, чтобы потрахаться, — весело заявил Тео, оказываясь за Гермионой и приобнимая ее за плечи. — Тебе тоже стоит подумать о личной жизни вместо этих бумажек.       Гарри, все еще удивленный тем, что разворачивалось перед его глазами, заметил, как волоски на шее подруги встали дыбом, а магия начала клубиться вокруг. Гермиона была готова взорваться и прибить Нотта. Сам Тео уже поспешно обошел стол, опасаясь Малфоя.        Драко занял его место позади девушки и опустил ладонь ей на плечо. От него прошел небольшой магический импульс, и Грейнджер выдохнула и перестала злиться, словно весь копившийся заряд ушел в землю. Малфой вдруг чуть наклонился к ней и сказал:       — Извини. Подожди минуту, пожалуйста, — а потом положил руки так, словно закрывал ей уши. Активировались какие-то чары, и Гермиона удивленно заморгала.       — Что за балаган ты опять устроил? — рыкнул Малфой на друга. — Я знаю, что ты волнуешься, но я, блять, сам разберусь со своей личной жизнью.       — Угу, конечно. Если будешь от каждой ведьмы бегать так, как в последний раз… — фыркнул Тео.       — Хочешь правду? Я бросал всех, с кем вы двое меня «незаметно» оставляли, смываясь в конце вечера, — заявил Драко. — Потому что мне давно не интересны тупые пустышки, не способные поддерживать разговор ни о чем, кроме сплетен и моды. И что бы вы обо мне ни думали, у меня есть секс, достаточно регулярный. Так что прекратите это дурацкое сводничество. Ты понял меня, Тео, дорогуша моя? — с ласковой угрозой спросил он.       — А я говорил, что ему не нравится, — фыркнул Забини.       — Учитывая, сколько времени ты проводишь на работе, и как быстро выходишь из себя, трахаешься ты явно мало, — широко улыбаясь от перепалки, ответил Нотт. — И может хватит уже так нежно трогать Грейнджер, дорогой?       — Кстати, об этом, — прищурился Малфой. — Чтобы я больше не слышал никаких грубостей, не при даме же! Вы двое совсем приличия растеряли?       — Как будто она никогда не слышала подобного, имея в друзьях двух парней, — фыркнул Тео, потихоньку смещаясь к двери.       — Относитесь к моим сотрудницам уважительно. Грейнджер, в отличие от вас, работает, а не фигней страдает. И кстати, дорогуша, — Малфой специально выделил последнее слово, показывая, как ему не нравится такое обращение Тео к Гермионе. — Тебе бы тоже работой заняться. А то я сделаю акционером фирмы Грейнджер, а не тебя.       — Не будь таким жестоким, дорогой, — напоследок протянул Нотт, выскакивая из кабинета. В дверь ударилось жалящее от Малфоя.       — Кто-нибудь, объясните мне, почему я с ним еще работаю? — простонал Драко, сжимая переносицу.       — Потому что он принес фирме несколько многомиллиардных контрактов всего за полгода? — предположила Гермиона, которая снова могла слышать.       — Потому что у него нереальная чуйка на хорошие сделки и редкие товары? — внес предположение Блейз.       — Да, точно, — хмыкнул Драко. — Из-за таких выходок я забываю, что он все же полезен.       Грейнджер тихо хихикнула и спросила, что за чары он использовал. Малфой пообещал рассказать и кивнул в сторону лежащих на столе бумаг.       — Что думаете?       — Если Министерство примет немного… эм, ладно, достаточно сильно измененный договор… — полувопросительно начала Гермиона, глядя на Гарри.       — Можно попробовать, — согласно кивнул Забини.       — Примет, — сказал Поттер, наблюдая за блондином, который пытался скрыть нервозность. — Либо не получат ничего. Другим вы откажете, а я не почтовая сова, — с намеком хмыкнул он, зная, что никого другого к Малфою не послали бы. А если бы и послали, он не стал бы даже слушать.       Драко несколько раз прошел вдоль стола, взвешивая все «за» и «против», потом посмотрел на Поттера.       — Мне не хотелось бы возвращаться в Лондон.       — Думаю, тебе придется дать им хоть что-то. На подписании будет присутствовать Министр, а также глава Отдела Международной торговли. У них нет к тебе никакого предвзятого отношения, — произнес Гарри. — Я могу лично заняться твоей охраной на время пребывания в стране. Ограничимся одним днем. Наверняка они потребуют пресс-конференцию и вечер после, но мы сократим число приглашенных до минимума.       — Праздничный вечер? — напряженно переспросил Драко.       — Им нужно показать ваши дружественные отношения, — пожал плечами Поттер. — Потом это напечатают в газетах, еще больше рекламируя препараты твоей фирмы. Хотят показать, что страна развивается, заключает международные договоры и все делает на благо волшебного населения, — хмыкнул он.       — В любом случае, с момента твоего отъезда многое изменилось, в том числе, и в Министерстве. Если согласишься, увидишь, что все не так плохо, как ты считаешь. Я обеспечу твою безопасность, так что подумай.       — Допустим, я соглашусь. Когда это будет? — спросил Малфой.       — Уверен, к понедельнику все будет готово, — сказал Гарри.       — Только подписание, пресс-конференция и вечер, — еще раз повторил Драко условия. — Грейнджер, поедешь со мной на эту сделку?       — Ты… спрашиваешь? — немного растерялась Гермиона.       — Я подумал, что ты хотела бы, но, учитывая шумиху вокруг тебя в прессе…       — Оу, — Грейнджер с сомнением прикусила губу, вспомнив о том, что о ней писали газеты Англии. Да и фанаты Рона наверняка еще не успокоились. И сам Рон…       — Могу и Блейза взять, — сказал Малфой.       — Нет. Я поеду, — решительно заявила Гермиона.       Гарри улыбнулся ей, узнавая этот огонь в глазах, и подумал, что Джинни будет рада. Но стоит проследить, чтобы подруга не столкнулась с Роном — не хотелось, чтобы он в порыве недовольства и раздражения наговорил ей гадостей. Гермиона только начинала жить снова.

____

      В течение первой недели работы в одном кабинете с Грейнджер, Драко разбирался в себе и своих неожиданных чувствах.       Будучи в постоянном стрессе из-за событий на производстве, из-за попыток спасти фирму, из-за надвигающегося провала он почти не спал. И ночами, лежа без сна из-за волнения и тревоги за будущее «M-Medicine», Драко часто ловил себя на желании встретиться с Гермионой. Просто поговорить с ней, услышать ее смех, увидеть ее эмоции, легко читаемые на живом лице.       Поначалу он думал, что это попытки разума дать ему хоть немного спокойствия и чего-то приятного, потому что их разговоры и встречи ему очень нравились. Но, вернувшись в Берн, узнав о том, что Грейнджер буквально спасла дело его жизни, наплевав на собственное неудобство, Малфой ощутил не только радость, уважение к ней и благодарность. В нем зародилось доверие к этой потрясающей ведьме. А вслед за ним пришла и влюбленность.        Осознание накрыло его внезапно, когда Драко лежал в кровати и перебирал воспоминания о первом совместном рабочем дне в одном кабинете. Мысли крутились вокруг Грейнджер: он вспоминал ее радость от победы на заседании, ее слова в защиту своего решения помочь, ее смущение, когда он схватил и прижал к груди, спасая от упавших папок. Свою собственную радость от того, что снова видит ее. Свою гордость за ее победу. Свое желание смутить ее еще раз, когда снимал рубашку, позволяя ей помочь с царапинами. В те моменты сердце билось быстрее обычного, а груди что-то странно сжималось — то ли нежность, то ли волнение.       Драко никогда не чувствовал такого по отношению к женщине, и это заставило его задуматься о том, что происходит. И вот на часах три ночи, а он лежит и задыхается от осознания, и спать уже не хочется. А надо бы, ведь он не спал больше суток.       Малфой несколько дней загружал себя работой по полной, чтобы привыкнуть к новому знанию, принять его и понять, что делать.        Портить отношения с Грейнджер не хотелось, и разумом он это понимал, но сердце подсказывало, что в этот раз все намного серьезнее.        Для себя он решил, что сначала просто посмотрит, есть ли у него шанс. Если нет, придется забыть об отношениях с Гермионой — как сотрудник она была важна ему и фирме. Это ему не нравилось, но Драко не мог игнорировать доводы рассудка. В конце концов, он мог испортить жизнь не только себе, но и Грейнджер, а этого не хотелось.        Если же он увидит, что шанс есть, то сделает всё, чтобы завоевать Гермиону.       Малфой не собирался как-то ускорять события, надеясь постепенно приблизиться к ней, но уже на третий день работы в одном кабинете Грейнджер сама заварила чай и предложила присоединиться, и с тех пор делала это каждый раз. Драко порадовался, что все произошло сразу после обеда, потому что потом она могла и не дозваться, а он упустил бы момент.       Когда на следующий день все повторилось, Малфой, воодушевленный этим, посоветовал ей попробовать новое направление в работе. Естественно, предложив свою помощь. Он знал, что пока это единственное, о чем они могут говорить, не выходя за рамки и не испытывая неловкости, но собирался это исправить.       Грейнджер училась быстро, и также быстро узнала об одном из его главных минусов — когда Драко сосредотачивался на деле, он не всегда слышал то, что происходит вокруг. Друзьям приходилось хлопать его по плечу, давая знать о себе, но в этот раз было одно но: он кожей чувствовал взгляд Гермионы на себе.       В первый раз, когда она, очевидно, пыталась найти способ спросить, но не знала, как это сделать, не прервав на важном моменте, Малфой почти сразу ощутил, что она смотрит на него. Он рассказал, как можно получить его внимание в таких ситуациях, а в мыслях крутилось только то, что Грейнджер посчитает его странным. Повернутым на работе трудоголиком, как часто говорили его друзья. От этого в груди что-то неприятно давило.       Но Гермиона не выглядела удивленной и не ужасалась такой его особенности, внимательно слушая ответ на свой вопрос. В ее глазах сверкал интерес, а потом она огорошила его, признавшись, что и сама страдает тем же недостатком. Драко не мог поверить ей, но быстро убедился сам.       Желая узнать, ощутит ли Гермиона его взгляд тоже, он придумал предлог для разговора и стал внимательно разглядывать девушку. Грейнджер усердно писала, делая пометки в своем блокноте, пока разбирала основные пункты в договоре, с которым раньше работал Блейз. Забини с легкостью понимал все скрытые заковырки некоторых предложений, как и сам Драко, но Гермионе такое плохо давалось. И она стремилась заполнить пробелы, старательно усваивая новое.       Малфой очертил взглядом собранные в пышную косу кудри, утонченный профиль, изгиб ресниц и форму губ, впитывая в себя ее образ. Грейнджер повела плечами, и он невольно рассмотрел ее тонкие ключицы и ямочку между ними. Пиджак она сняла, поэтому Драко смог оценить ее плавные изгибы, отметив, что ведьма стала выглядеть не такой болезненно худой, как в первые их встречи. Сейчас ее фигура была стройной, но более здоровой на вид.       Гермиона снова повела плечами, закусила нижнюю губу, и Малфой неслышно сглотнул, ощутив возбуждение. Кажется, он затеял проверку собственной выдержке. Когда Грейнджер наконец посмотрела на него, удивленная его странным вниманием, Драко улыбнулся немного и задал свой вопрос. А потом старался слушать ответ, не думая о пульсирующем в штанах члене.       С тех пор он смотрел на нее, при этом усмиряя реакции собственного тела. Желание было столь велико, что Малфой заваливал себя работой, лишь бы не пялиться на ведьму напротив. Он ощущал себя повернутым на сексе подростком, впервые влюбленным в девчонку. Единственным оправданием было то, что Драко никого и никогда так не хотел, как Грейнджер. И никогда ни в кого не влюблялся до нее.       Поскольку им все равно приходилось взаимодействовать, он вспомнил о простом и действенном способе держать в узде подобные, зачастую несвоевременные, реакции. Пользоваться услугами эскорта, будучи влюбленным, казалось дикостью, поэтому Грейнджер стала частым гостем его фантазий. Быстрая разрядка утром и вечером, нагрузки в спортзале и рабочие задачи помогли Драко взять под контроль взбунтовавшиеся желания и чувства. Последние лишь крепли с каждым днем, и он переживал из-за этого, но ничего не мог сделать — Гермиона становилась для него все более важным человеком.       В день, когда Малфой понял, что пропал окончательно, шел снег.       Грейнджер не видела, что началась метель, как всегда с головой уйдя в работу, а он не мог сосредоточиться. Взгляд то и дело останавливался на ней, но Драко быстро переводил его, не желая беспокоить — Гермиона в последние дни очень чутко ощущала его внимание. В груди билось странное желание сделать хоть что-то, и он решил сводить ее пообедать в свой любимый ресторан. В тот самый, где она так восхищалась обычным супом.       На начавшийся на улице снег Грейнджер отреагировала неожиданно бурно, и Драко едва удержал себя — нестерпимо захотелось поцеловать. Ее радость передалась и ему, и на улицу он выходил с отличным настроением.       Гермиона и правда была для него открытой книгой. Она не скрывала эмоций, и это до сих пор удивляло и заставляло теряться в равной степени. Малфой всю жизнь жил среди притворства, обманов и лжи — таким было общество, в котором он вырос и продолжал находиться сейчас. Но Грейнджер была другой. Возможно, именно по этой причине она и зацепила его еще в первую их встречу в баре.       Драко ценил искренность и верность, и, наверное, поэтому чертов Тео, возомнивший себя заботливой наседкой, все еще являлся одним из самых близких ему людей.       Проходя по коридору в сторону выхода, Малфой видел алчные взоры сотрудниц, влюбленных лишь в образ, чувствовал их похоть к нему, зависть к Гермионе. Их неискренние улыбки и слова были для него фоновым шумом, к которому он привык с детства. Словно шум дороги для людей, живущих рядом с трассой. Но реакция Грейнджер не вписывалась в привычный мир своей яркостью, силой, громкостью.       Драко без труда определил, что она удивлена такому вежливому отношению к себе и наверняка думает, что все боятся увольнения после того случая с ее кабинетом. В принципе она была права, за маленьким исключением: он пригрозил немедленным увольнением всем, кто не будет относиться к ней уважительно. Последующие два увольнения самых непонятливых быстро доказали остальным серьезность его слов.        Драко усмехнулся и указал Гермионе путь, следуя рядом с ней по заснеженному тротуару. Снежинки быстро таяли, на дороге была слякоть, а метель почти закончилась. Ветер неприятно дул в спину, заставляя его кутаться в шарф. Но Грейнджер почему-то была в восторге, разглядывая улицу, припаркованные автомобили и даже дорожные знаки, присыпанные белым. Она поймала несколько уже редких снежинок на свои перчатки, посмотрела на них, а потом обернулась к нему, широко улыбаясь. В ее глазах светилось непонятное для Драко восхищение, нос уже покраснел, как и щеки.       — Как же красиво! — выдохнула Гермиона. — Спасибо, что вытащил меня из офиса, Драко! — она перевела взгляд на витрину какого-то магазина, уже украшенного к Рождеству, и на ее лице отразилось счастье. Словно такая малость действительно могла кого-то осчастливить.       Малфой смотрел на нее и не мог оторваться, сердце в груди колотилось, а губы сами собой подарили ей ответную улыбку. В этот момент он понял, что вспыхнувшая внутри нежность ни что иное как любовь. А раз так, раз это не просто влюбленность или желание, то стоит сделать всё возможное и невозможное, чтобы завоевать Гермиону.       — Как давно мы тут не были, — заметила Грейнджер, с удовольствием усаживаясь у камина, чтобы скорее согреться. — Вроде бы и месяца не прошло, а такое ощущение, что это было в другой жизни.       — Это хорошо или плохо? — осторожно спросил Драко, опуская взгляд в меню, чтобы не выдать лишних эмоций.       — Хорошо, конечно! — улыбнулась Грейнджер. — Раньше время тянулось бесконечно медленно для меня. Дни проходили за днями, слишком похожие друг на друга, чтобы запоминать их. Рутина сменялась неудачами на работе и периодами времени, когда я почти опускала руки. Но потом всегда что-то отвлекало, и вскоре я выходила на новый круг одной и той же арены. Теперь же каждый день разный. Я могу видеть результат своих трудов, могу учиться, могу делать больше, мне есть, к чему стремиться. И несмотря на огромный объем работы, я чувствую отдачу, понимаешь? — с жаром объясняла она.       Драко рискнул мельком посмотреть и завис, наблюдая за ее эмоциями. Гермиона говорила, выбирая себе основное блюдо, и все ясно отображалось на лице. Она вдруг подняла голову, чуть стушевалась, растерялась и смутилась, заметив его неотрывный взгляд, и Малфой позволил себе усмехнуться уголком губ, скрывая остальное глубоко внутри.       — Понимаю, — мягким, немного пониженным тоном ответил он, невольно отмечая, как расширились ее зрачки. — Мне тоже нравится видеть результат своей работы, даже если она отнимает много времени и сил. Есть в этом какое-то особое удовольствие, верно? — Грейнджер застыла, едва слышно вздохнула, а потом вздрогнула от того, что к ним подошел официант.       Драко почувствовал азарт и эйфорию, увидев такую реакцию, но понимал, что спешить все же не стоит. Поэтому, сделав заказ, он заговорил о работе, отвлекая девушку от других мыслей.       С этого дня Драко решил водить ее на обед каждый день, и пусть они пока говорили лишь о работе, зато у них появлялось время пообщаться. Он потихоньку открывался перед Грейнджер, насильно сбрасывая свои маски и обнажая истинные эмоции. Малфой стремился сблизиться незаметно, чтобы не давить, и к концу недели смог поделиться с Гермионой не только сухими фактами, но и чувствами во время недавней поездки на производство.       Конечно, это не было совсем уж откровенно, но стало серьезным шагом для того, кто привык держать все в себе. С Тео и Блейзом было проще, они многое знали и без его объяснений, а вот Гермионе пришлось рассказывать как бы с нуля. Зато это положительно повлияло на их сближение, и в пятницу на обеде Драко позволил себе разговор не о работе. Сейчас это уже не выглядело странно и не было неловко, ведь они узнали друг друга чуть больше.       Грейнджер, как он и подозревал, обожала магловских классиков и была очень удивлена, узнав, что он тоже многое прочитал. Малфой рискнул затронуть тему того, как он к этому пришел, вкратце пересказав о паре месяцев жизни в Лондоне сразу после оправдательного приговора. В Гермионе оказалось достаточно сострадания, чтобы переживать о его прошлом, и достаточно ума, чтобы понять, почему ему пришлось осваивать магловский Лондон. Поведение министерских чинуш ее искренне возмущало, но она знала, что в то время такое вполне могло быть. Не было ни удивления, ни праведного гнева, ни мстительного удовлетворения от его унижений — все эти реакции Драко предполагал как возможные.       Гермиона поделилась с ним тем, как тяжело ей было пробиваться наверх через этих же фанатиков, не желавших видеть ее в Министерстве, будь она хоть трижды героиней. Это Гарри мог открывать двери с пинка и потому не замечать некоторых вещей, а Грейнджер была слишком умна, чтобы не видеть очевидное. Другое дело, что тогда она хотела менять мир и потому стремилась вперед до последнего…       Этот разговор что-то изменил между ними, и Гермиона стала чувствовать себя рядом с ним спокойнее. Драко решил закрепить результат и после того, как они снова задержались в офисе допоздна, отвел ее на ужин.       — Знаешь, возможно, мы слишком много говорим о работе. Может, в этот раз темой станут только книги? — предложил он, галантно отодвигая стул и помогая Грейнджер сесть.       — Я не против, — чуть усмехнулась Гермиона. — Кажется, с тобой можно поговорить о парочке.       — О парочке? — фыркнул Драко, усаживаясь напротив и расправляя салфетку на коленях. — Уверяю тебя, я читал куда больше, чем ты думаешь.       — Вот сейчас и проверим, — поддразнила Гермиона. — Еще никто не смог поддерживать со мной нормальный разговор о литературе. Если ты меня впечатлишь, я обязуюсь оплатить наш ужин.       — Прости, не могу принять такое условие, — сказал Драко, ловя ее взгляд.       — Да ладно, ты и так постоянно за меня платишь! — немного возмутилась Грейнджер. — Разве не можешь разочек уступить, тем более, если это будет результатом небольшого спора?       — Возможно, когда-нибудь я и соглашусь, но не в этот раз, — приподняв уголки губ, ответил Драко. — Не тогда, когда я тебя пригласил разделить со мной ужин, и точно не сегодня, потому что мы не в том месте, где дамы платят за мужчин. Меня насмех поднимут, если я сейчас соглашусь. Выбери любое другое условие, пожалуйста, — попросил он, наслаждаясь легкой растерянностью девушки.       Малфой видел, как быстро она подходит к осознанию происходящего, как оглядывается внимательнее, как смотрит на него, пока он указывает специальному человеку на вино, которое нужно принести. Им также оставили два меню, и Грейнджер тут же схватила свое, открыла и уставилась на него, а потом подняла слегка напуганный взгляд.       — Это что, очень-очень дорогое место? — спросила она и снова нервно огляделась, потом опустила взгляд на свой офисный наряд и поджала губы.       — Не скажу, — уже открыто усмехнулся Драко.       — Тут даже цен в меню нет, и я точно одета неподходяще. Зачем сюда было идти? — зашипела Гермиона, при этом наклонившись вперед, поближе к нему.       — У меня цены есть, — Драко отодвинул свое меню подальше, чтобы она не дотянулась. — А у тебя их нет, потому что в таких ресторанах спутнице их знать не обязательно. Расслабься, Грейнджер. Никто не обратит внимание на твою одежду, пока у них перед глазами мой кошелек, — он снова чуть усмехнулся, попробовал только что принесенное вино и кивнул, после чего им наполнили бокалы.       — Мы сюда пришли, потому что мне нравится здешняя кухня, но редко удается найти время насладиться ею. И потому, что здесь нет журналистов. Так что давай просто отдохнем немного, вкусно поедим и поговорим о литературе, — Малфой улыбнулся чуть более явно, когда понял, что его аргументы подействовали.       — Хорошо, — с заминкой выдохнула Гермиона, усердно расправляя салфетку на коленях.       — Не против попробовать их сегодняшний фирменный ужин? — спросил он.       — Ладно. Я все равно не понимаю половину того, что написано, — с нервным смешком призналась Грейнджер и чуть расслабилась, сев удобнее. — Обычно меню дублируют на французский, но…       — Но это немецкий ресторан, — подхватил Драко. — Хорошо. Что насчет разговора о Шекспире? — предложил он.       Гермиона согласилась, сначала немного осторожно, а потом все более эмоционально и громко оспаривая некоторые его мысли. Малфой наслаждался каждой минутой, проведенной с ней, несмотря на то, что их мнения о работах Шекспира почти никогда не совпадали. Он позволил себе быть максимально внимательным и учтивым с Грейнджер этим вечером, чуточку выходя за рамки обычного ужина двух коллег, но она совершенно не возражала и даже не заметила этого, увлеченная разговором.       Тем не менее, Драко отметил, что она положительно воспринимает его как мужчину. Ее реакции в ответ на его действия открыто говорили ему обо всем, и стало еще проще, когда они немного выпили.       Был только один минус всего происходящего, существенно влияющий на самого Малфоя весь вечер — звуки, которые издавала Гермиона, пробуя каждое новое блюдо. Самый первый ее тихий стон удовольствия чуть не лишил его самоконтроля. Драко призвал все силы, чтобы сдержать вспыхнувшее в глазах желание, и кажется, ему удалось. Но пришлось сесть немного удобнее на стуле.        Порции были маленькими, а подача достаточно частой, поэтому Гермиона, сама того не осознавая, держала его в напряжении весь ужин, восхищаясь вкусом блюд. Когда принесли десерт, Малфой выдохнул и залпом допил остатки вина в бокале.       — Боже, это было потрясающе! — восторженно заявила Грейнджер, когда он повел ее к каминам. — Спасибо, что показал это место. Надо будет обязательно сюда как-нибудь вернуться. Здесь все такое вкусное, ты был абсолютно прав!       — Рад, что тебе понравилось, — мягко усмехнулся Драко, помогая немного захмелевшей девушке надеть пальто. — Кстати, в следующий раз можем обсудить Оруэла или Бронте, — предложил он, надеясь, что Грейнджер поймет намек.       Гермиона радостно улыбнулась такой перспективе и кивнула. Она приняла его руку, немного опираясь на нее, чтобы забраться в камин, попрощалась и исчезла.       Малфой отправился домой, довольный тем, как все прошло. Всю субботу он уговаривал себя не писать девушке, чтобы не напирать, в конце концов, они только коллеги и у нее есть и своя жизнь. Но это оказалось тяжело. Очень хотелось увидеть ее снова. И словно в ответ на его желание Грейнджер прислала ему сову с запиской.       «Малфой, еще раз спасибо за ужин в пятницу. В качестве ответного жеста приглашаю присоединиться ко мне за кофе, если ты не занят. Я испекла яблочный пирог.       П.С. Я собираюсь напомнить о твоем обещании помочь мне и спросить пару вопросов по теме, в которой хорошо разбираются только хитрые слизеринцы.       П.П.С. Я тут вспомнила: ты читал Бронте?! Возможно ли, что это «Джейн Эйр»?       Г. Грейнджер»       Драко послал положительный ответ, собрался в рекордно быстрые сроки и уже через тридцать минут был у ее двери. Он чувствовал странное волнение, пока стучал и ждал, когда же Гермиона откроет. Грейнджер встретила его с улыбкой, проводила в зал и усадила за небольшой столик. Малфой бегло осмотрелся, а потом незаметно наблюдал за тем, как она расставляет чашки и тарелочки с угощением.       Гермиона воодушевленно говорила о том, что изучает в данный момент, о возникших у нее вопросах, не замечая его взгляда. Казалось, что она действительно пригласила его только из-за работы и желания обсудить книгу, и уж точно не мечтала поскорее его увидеть. Драко решил, что не должен выискивать подтверждение ее заинтересованности в нем. В конце концов, прошло совсем мало времени с того момента, как они начали общаться чуть ближе. Поэтому он просто расслабился и получал удовольствие от происходящего.       Они несколько часов подряд занимались разбором различных деталей в договорах, и Грейнджер усердно впитывала знания, стремясь стать идеальным юристом. Законы она знала, умела ими апеллировать и защищать интересы фирмы, но тоже считала, что стоит изучить и другие направления. Малфой, предложивший это не без личной выгоды, с радостью помогал ей разобраться во внутренней «кухне». Гермиона настолько увлеклась, что предложила вместе пообедать, и он не стал отказываться.       Вторая половина дня прошла еще приятнее: они болтали о книгах. «Джейн Эйр» Драко не читал, но пообещал сделать это, чтобы потом они смогли обсудить. Уже вечером он покинул дом Грейнджер, чувствуя небывалый подъем внутри.       Несмотря на то, что сегодня Малфой не сделал ничего из запланированного по работе, он нисколько не жалел о том, как провел время. День с Гермионой был насыщенным: улыбки, смех, споры, серьезные обсуждения, теплота и спокойствие. Драко чувствовал, что за это воскресенье они стали ближе, чем за всю проведенную вместе неделю.       Все испортил Тео, который вернулся из очередной командировки и как всегда первым делом решил отвлечь его от работы. Малфой знал, что друг беспокоится о нем и специально не дает погрузиться в дела фирмы с головой. Обычно он увиливал от его подначек какое-то время, а потом все же давал себя «поймать», когда в сговор вступал и Забини.       В этот раз скрытно сбежать Драко не смог, потому что Нотт заявился в кабинет задолго до обеда. Он обрадовался, обнаружив Грейнджер, много и долго болтал, шутил глупые шутки и всячески мешал ей работать. Малфой знал, что пожалеет, но был вынужден переключить внимание друга на себя. Конечно же Тео отметил это и надавил, заставляя согласиться пойти с ним и Блейзом в их любимое место. У Драко были связаны руки, ведь паршивец Нотт шепотом пообещал, что в случае отказа он поделится с Грейнджер некоторыми неловкими историями.       Малфой ушел с друзьями, предварительно извинившись перед Гермионой за то, что не сможет составить ей компанию. Всю дорогу до ресторана он пытался понять, была ли она расстроена из-за этого или он видел раздражение? Возможно, ему стоило остаться?        Драко был не в духе для развлечений и прямо сказал об этом Тео и Блейзу. Он даже попросил не превращать обед в их привычный загул, но Нотт, конечно же, не послушался. Сначала они с Забини выпили за успешное разрешение всех проблем, потом за «убойную силу» Грейнджер в суде, после оба парня заявили, что нужно расслабиться, чтобы забыть об испытанном стрессе. Вовремя уйти из-за стола Драко не смог, потому что ему буквально угрожали, и он знал, что Тео действительно разболтал бы некоторые несерьезные, но смущающие секреты, чтобы в следующий раз его «помощь» точно приняли.       Малфой понимал, что это просто способ вытащить его из зоны комфорта и заставить жить более полной жизнью, поэтому был раздражен, но не обижен. Он не хотел такой помощи, но доказать, что ему это не нужно, не мог. Сначала не хотел, чтобы в его личное лезли, теперь опасался говорить про чувства к Грейнджер, пока не зная, взаимны ли они. Эти двое точно начали бы форсировать события, если бы узнали.       В итоге полвечера Драко всячески сторонился ведьмы, которую его друзья усадили рядом с ним, не забыв пригласить за их стол и ее подружек. Как только Блейз и Тео «незаметно» свалили, Малфой извинился, оплатил ужин девушки и быстро исчез из ресторана.       Уже утром он понял, что совершил ошибку, поддавшись на провокации Нотта. Грейнджер сухо поздоровалась с ним и все время молчала, ее лицо выражало что-то среднее между недовольством, раздражением и разочарованием. Впервые он не мог понять, о чем она думает. Ко всему прочему у него болела голова, и зелье подействовало не сразу, потому что Малфой пытался придумать, что же теперь делать, и от этого виски пульсировали еще сильнее.       Очевидно, Гермиона была не в восторге от того, что произошло. Наверняка обиделась, что он бросил ее одну на весь оставшийся день, хоть и обещал помогать. Да и совместный обед они пропустили, и получалось, что он предпочел ей своих друзей. К тому же, она знала, что обычно происходит на этих встречах, а Малфой совсем не хотел, чтобы Грейнджер думала о нем плохо. Он все больше нервничал, не зная, как исправить ситуацию. Нужно было как-то показать, что Гермиона по-прежнему важна ему, что другие ведьмы его не интересуют.        Драко чувствовал вину, совсем позабыв, что пока у них с Грейнджер деловые и немного дружеские отношения. Она ничем не показывала, что он интересен ей в романтическом плане, и могла обижаться просто на то, что ее не позвали тоже.       Малфой собирался все исправить, но для этого нужно было место, где они могли бы спокойно поговорить, а Блейз и Тео не нашли бы. И он вспомнил о таком.       — Я хочу обсудить пару вопросов. Пойдем в конференц-зал, — сказал Драко, поднимаясь со своего места резко и решительно.       — М? Ладно, — Гермиона встала, так и не взглянув на него, поджала губы и прошла вперед.       Малфой подождал, пока она зайдет в помещение, потом закрыл дверь и быстро преодолел расстояние до девушки. Грейнджер растерялась, когда он обхватил ее за талию и аппарировал. Приземлились они в знакомом переулке, и она сделала шаг назад, возмущенно воскликнув:       — Я же просила предупредить в следующий раз!       Ее офисные туфли почти промокли — снега выпало сантиметров пять вчера. Они оказались на улице без верхней одежды, и Драко про себя досадливо цокнул. Вместо ответа он быстро потянул Гермиону за собой в теплое помещение ресторана. Нежно, но настойчиво нажав на ее тонкие плечи, он усадил ее за столик у камина, а потом с сожалением убрал руки. После сделал единственно верное — сказал правду о том, как не понравился ему вчерашний вечер. Грейнджер сменила гнев на милость, и Малфой не стал терять времени, предложив ей взаимовыгодное сотрудничество.        — Ладно, — спокойно ответила Гермиона, и он про себя выдохнул, отпуская напряжение. — Но ты уверен? Они либо сразу поймут, либо подумают не то, — осторожно спросила она.       — Да и пускай. Как докажут? — усмехнулся Драко, целуя ее пальцы в знак благодарности за то, что согласилась.        Конечно, его друзья так просто это не оставят, и ему в любом случае стоило поговорить с ними о том, чтобы перестали так явно лезть в его постель. Где, с кем и сколько раз он трахается, не должно было их волновать. Будучи свободным, Малфой позволял им лезть в его личную жизнь, но сейчас это стоило прекратить.       Среда прошла так, как он и думал: Блейз и Тео окольными и не очень путями стали выяснять, есть ли у него какой-то особый интерес к Гермионе. Драко не собирался пока ничего рассказывать, поэтому выгнал их, как только ситуация дошла до абсурда. Нотт и Забини устроили целый спектакль, вывели его из себя, и Малфой чувствовал не только раздражение, но и стыд за друзей. Сам он привык к грязным словечкам и шуточкам, но был зол, когда они зачем-то заговорили о его яйцах при Гермионе.       Драко не был бы слизеринцем, если бы не использовал это в своих целях, пригласив Грейнджер на ужин в качестве извинений. А чтобы она точно согласилась, пообещал дать ей возможность прочитать еще одну книгу из его коллекции.        Этот вечер тоже прошел замечательно, но закончился слишком быстро, по мнению Драко. Гермиона выглядела расслабленной, ужиная у него дома, и это радовало. Малфой очень старался ничем не выдать своего более глубокого интереса, но потерпел крах, увидев ее в кресле у камина с книгой в руках. Грейнджер увлеченно читала, даже не представляя, насколько Драко был очарован тем, что видел. В тот момент ему захотелось, чтобы так проходил каждый вечер его жизни.       Четверг обещал быть таким же приятным днем, но появился Поттер, заставляя Малфоя изрядно понервничать. Он опасался тех причин, по которым этот человек мог заявиться к нему. Все оказалось не так ужасно, и Драко, посомневавшись, все же согласился выпустить продукцию своей фирмы на британские рынки. Он все еще не очень доверял Поттеру, но доверился Гермионе и ее мнению. А она, естественно, была уверена в друге.

___

      В четверг Грейнджер не стала задерживаться на работе, желая провести время с Гарри. Она с удовольствием показала ему свою новую квартиру, они поговорили и поужинали, обсудили новости и будущую сделку. Поттер пообещал, что устроит все быстро, встреча с журналистами будет контролируемая, а отель, в который их с Драко заселят — под охраной.       Помимо опасений Малфоя Гарри волновали возможные проблемы подруги, когда она окажется перед прессой. За жизнью Рона активно следили, о нем постоянно печатали статьи, брали интервью у его знакомых, друзей, семьи и даже фанатов. Поттер боялся, как бы чего не вышло, если кто-то заранее прознает о приезде Грейнджер в Лондон. Гермиона тоже об этом переживала, и Гарри пообещал устроить все максимально безопасно для нее.        Самым сложным станет пресс-конференция, где ей могут задать каверзный или грубый вопрос, но Поттер собирался проконтролировать каждую статью, которая выйдет после этого в печать. Даже если придется угрожать журналистам, прикрываясь необходимостью создать хорошее впечатление о препаратах, которые вскоре будут продаваться в государственных аптеках.       Пятница и суббота прошли суматошно для всех. Поттер и представители Министерства пытались прийти к соглашению, и в итоге Гарри продавил то, что было нужно ему. Кингсли поддержал его, предварительно выяснив, как на самом деле обстоят дела.        Главные лица «M-Medicine» готовились ко всем возможным ситуациям, разбирали их, выстраивали линии поведения и подбирали ответы для журналистов. Гермиона нервничала, опасаясь, что пресс-конференция будет испорчена из-за нее, если все начнут спрашивать о ее личной жизни, а не о сделке с Министерством и препаратах, которые выйдут на рынок.       Малфой в принципе боялся появляться в Британии. Возможно, это было иррационально, но внутри до сих пор сидел страх перед Азкабаном и ушлыми магами, желающими разрушить его жизнь и прибрать к рукам хранилища. Немного успокоило, как ни странно, письмо от Поттера. Гарри сообщил, что лично будет заниматься их охраной, о чем знают все в Британском Министерстве.       Также он сказал, что статьи пройдут проверку, прежде чем выйти в печать, и это удовлетворило Малфоя — о нем и его фирме не напишут клевету. Информация о праздничном вечере после тоже порадовала. Поттер умудрился совместить его с приемом, устроенным для иностранных волшебников, прибывших в Британию на экономическую конференцию. Людей там будет немного, прессы еще меньше и вся проверенная, плюс усиленная охрана мероприятия. На виду у гостей никто не станет ничего предпринимать против Драко, и это обеспечит дополнительную защиту. Малфой дочитал это и фыркнул, но идею оценил. Это действительно помогло сосредоточиться на деле, а не на страхах.       В понедельник, четырнадцатого декабря, в кабинет Министра Магии Британии Кингсли Бруствера вошли Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, за ними шел Гарри Поттер. Кингсли поздоровался и представил Гермионе и Драко главу Отдела Международной торговли. После нескольких минут вежливого разговора стороны сели за стол, еще раз перечитали свои экземпляры договора на поставки препаратов, а потом поставили подписи. Секретарь Министра засняла этот момент, чтобы впоследствии можно было использовать колдо в печати.       Глава Отдела Международной торговли пошел готовиться к пресс-конференции, а Кингсли немного задержал остальных. Он тепло улыбнулся Гермионе и спросил, довольна ли она переменами в жизни, а услышав положительный ответ, пожелал удачи. Не забыл, правда, посетовать на то, что она решила покинуть Министерство. После Бруствер поздравил Малфоя с успешным бизнесом и новой сделкой и наконец отпустил.       — Пресс-конференция начнется через два часа. Давайте вернемся в отель, чтобы вы могли перекусить и подготовиться, — сказал Гарри, сопровождая Гермиону и Драко к каминам.       Люди, проходившие по коридору, останавливались и смотрели на их странную процессию, некоторые важные шишки даже пытались остановить Грейнджер или Малфоя, чтобы поговорить. Гермиона открыто нервничала, но вежливо улыбалась всем, пока Гарри отказывал желающим в разговорах с подопечными. Малфой был невозмутим и собран, и только напряжение в плечах выдавало, как ему некомфортно.       — Встретимся здесь же через полтора часа, — сказал Поттер, наблюдая за тем, как Драко и Гермиона заходят в свои номера.       Отель был дорогим и находился под негласной юрисдикцией Отдела Безопасности. Там часто останавливались гости страны или сотрудники Министерства, если им нужно было безопасное место для встречи или охраны важных лиц. Таким образом Отдел Гарри незаметно приглядывал за теми, кто приезжал в Британию, заодно выяснял их цели или даже секреты. Прослушку никто не ставил, чтобы не нарушить права, но никто не мешал некоторым сотрудникам отеля передавать информацию в Министерство.       В назначенное время Малфой и Грейнджер прибыли в место, где будет проходить пресс-конференция. До начала оставалось двадцать минут, поэтому они ожидали в комнате наподобие гримерки. Из-за двери был слышен шум прибывающих журналистов, как готовили сцену, как сотрудники отдела безопасности и пресс-служба Министерства заканчивали последние приготовления.        Гарри стоял у дверей, на случай, если к ним решит зайти кто-то неучтенный. Ушлые папарацци были на все готовы, чтобы получить больше информации, потому что о конференции и ее теме стало известно в последний момент. Поттер лично наложил на помещение защиту от анимагов, помня способности той же Скитер.        Оставалось всего десять минут до начала, когда обстановка в комнате стала напряженнее. Малфой, на удивление, выглядел достаточно спокойным и уверенным, а вот Гермиона все сильнее нервничала. Она кусала нижнюю губу, теребила волосы, постоянно дергалась, если за дверью слышались громкие голоса. Еще через пять минут загорелось специальное табло, начавшее обратный отсчет до выхода на сцену.       — Всем рассказали о причине этой внеплановой конференции, дали краткую информацию и выдали список желаемых вопросов, так что все должно пройти нормально, — сказал Гарри, готовясь выходить. — Между вами и журналистами будет несколько метров, у сцены дежурят мои сотрудники. Сам я буду стоять позади вас, под невидимкой, и прикрою в случае непредвиденных обстоятельств. Если что-то случится, подайте знак рукой. Внизу столы закрытые, никто не увидит этого, — проинструктировал он.       — Ясно, — пробормотала Грейнджер, переминаясь с ноги на ногу.       Малфой кивнул и посмотрел на напряженную и слегка испуганную девушку.       — Прядку нужно убрать, — вдруг произнёс он.       — Что? Зачем? — не поняла Гермиона, касаясь красивой кудряшки, свисающей у лица. Она специально ее оставила, когда делала прическу.       — Когда человек все время касается своих волос, он либо нервничает, либо врет. А ты, когда волнуешься, постоянно ее трогаешь, — указал он, и Грейнджер отдернула руку.       — Ну как я уберу ее? У меня ни заколки нет, ни времени прическу переделывать, — фыркнула Гермиона, в который раз убирая прядку за ухо, откуда та снова выпала. Она нахмурилась и тревожно сжала пальцы одной руки в другой, пресекая очередную попытку коснуться волос.       Драко огляделся и подошел к зеркалу, где желающих готовили к выходу. Открыв ящик, он без зазрения совести отыскал там невидимку, схватил с полки какой-то спрей и подошел к растеряной девушке. Гермиона переглянулась с Гарри и осталась стоять на месте, когда Малфой, зажав тонкую заколку между губ, взял прядку ее волос в свободную руку. Он немного натянул ее, распрямляя завиток, потом приложил к голове, будто прикидывая, как будет лучше смотреться.       — Глаза закрой и не дыши, — сказал Драко, встряхнул баллончик и распылил средство для укладки на прядь.       Гермиона посмотрела вперед, в зеркало, наблюдая за тем, как блондин ловко уложил локон, закрутив кончики вокруг основной прически. Вынув невидимку, он немного неумело ее раскрыл, но почти профессионально закрепил все с ее помощью.       — Вот. Так даже лучше, — решил Малфой, осмотрев свое творение. Заметив странные взгляды, он добавил:       — И не надо спрашивать, откуда я такое умею. Не умею, просто много раз видел, как это делают, — сразу открестился он.       — Да я и не собиралась, — ответила Грейнджер, слегка кивая ему в знак признательности.       — А вот я собирался, — хмыкнул Гарри, но больше сказать ничего не успел. Прозвенел звонок, оповещающий, что пора выходить.       Поттер накинул мантию-невидимку, исчезая, и тихо последовал за подругой и слизеринцем. Перед выходом на сцену Гермиона глубоко вдохнула, настраиваясь, и уверенно пошла вслед за Малфоем. Глава Отдела Международной торговли уже занял свое место за столом, он приветственно поздоровался с Драко под вспышки колдокамер. Малфой отодвинул стул для Гермионы, потом сел сам, осматривая зал, полный журналистов. Гарри коснулся плеч своих подопечных, показывая, что он позади, и ситуация под контролем.       Пресс-секретарь Министерства начал свою речь, более подробно рассказывая о договоренностях между участниками встречи. Самопишущие перья скрипели, быстро записывая информацию, колдографы перемещались по залу, выбирая идеальные ракурсы, а журналисты хищно наблюдали за Малфоем и Грейнджер.       Гермиона чувствовала огромное напряжение и боялась вопросов, которые они могли задать не по теме. Ее лицо выражало готовность сделать дело, но она переживала. Нервничая, она начала дергать ногой, и едва слышный стук каблука донесся до Гарри. Малфой тоже это заметил, судя по быстрому незаметному взгляду в ее сторону. Он сделал вид, что двигает стул в более удобное положение, а потом положил ладонь на ее колено. Поттер ощутил уже знакомый импульс магии, и Грейнджер тоже. Она замерла, а потом выдохнула и стала выглядеть расслабленнее. Драко открыл бутылку воды, налил себе и сделал небольшой глоток. Пока его рот был прикрыт стаканом, он тихо сказал:       — Не показывай им своего волнения. Все под контролем, а если что-то пойдет не так, просто уйдем.       Гермиона наклонила голову, делая вид, что читает, и пробормотала:       — Я понимаю. Но вдруг они начнут спрашивать о личном? Если я сбегу, они придумают черт знает что, и это может сказаться на репутации фирмы.       — Тогда выбери самые безопасные вопросы и ответь, — посоветовал Драко. — Если все зайдет слишком далеко, я что-нибудь сделаю.       В этот момент пресс-секретарь объявила о том, что можно начинать. Около часа конференция проходила спокойно и в деловой атмосфере. Глава Отдела Международной торговли, Малфой и Гермиона давали исчерпывающие ответы журналистам, не пропуская даже немного каверзные вопросы. Все равно без одобрения статьи никто не выпустит в печать, о чем всех предупредили в самом начале.        Когда спрашивать было почти уже не о чем, из зала вдруг раздался первый вопрос не по теме:       — Мисс Грейнджер, почему вы расстались с Роном Уизли? Он вам изменил?       Прошло несколько долгих мгновений, и плотину словно прорвало. Посыпались все новые и новые вопросы, один хуже другого.       — Уизли бросил вас?       — Вы не удовлетворяли его в постели?       — Вы знакомы с его нынешней девушкой? Считаете ли вы, что она хуже вас?       — Вы ушли к Малфою, чтобы отомстить бывшему парню?       — Вы любовники?       — Почему вы работаете на бывшего Пожирателя?       Этот вопрос вывел Гермиону из ступора, и она ответила:       — Я работаю в «M-Medicine», потому что мне нравится, в каком направлении развивается эта фирма.       Журналисты затихли и стали быстро писать.       — Мне нравится, что препараты, разработанные нашими специалистами, помогают тысячам волшебников по всему миру. Нравится, что наши лекарства инновационны и доступны. Я видела лаборатории, которые создал Драко Малфой. Я знакома со специалистами, которых он нанял. Я знаю его фирму изнутри. Он создал «M-Medicine» с благой целью, и глупы те, кто все еще думает, будто его прошлое на что-то влияет. Само существование «M-Medicine» доказывает обратное! И как юрист, я буду защищать эту фирму ради всех тех, кому наши препараты спасают жизнь каждый день! — уверенно и громко произнесла Грейнджер.       — А что сказал Рон Уизли… — раздалось откуда-то из конца зала, но Гермиона перебила.       — Что касается моих отношений с Роном. Мы расстались на хорошей ноте, мы друзья. Я не слежу за его личной жизнью, но буду рада познакомиться с его девушкой.       — Как вы относитесь к тому, что он нашел другую так быстро?       — Уизли вел разгульный образ жизни сразу после возвращения в Лондон. Значит ли это, что вы не устраивали его в постели?       — Так он изменял вам или это вы нашли другого?       — Признайтесь, работа для вас значит больше, чем личная жизнь?       Гермиона, ответив на несколько вопросов, почувствовала слабость и дрожь от того, какое напряжение она испытала. Но теперь она была просто в ярости. Как они смеют задавать ей такие вопросы? Какое их дело вообще? Она почти вскочила с места, чтобы высказать все этим журналистам, но холодный, резкий голос Драко остановил ее.       — Вам не стыдно задавать ей подобные мерзкие вопросы? Где ваш профессионализм? Мало того, что вы отклонились от темы конференции, так еще и лезете не в свое дело. Мисс Грейнджер пришла сюда как юрист моей фирмы, чтобы говорить о серьезных вещах. Она была достаточно любезна, ответив на несколько ваших вопросов. Но вы перешли черту, — Малфой поднялся и подал ей руку, помогая встать.       — Почему вы защищаете ее?       — У вас действительно роман?       — Время конференции еще не закончилось! — раздалось из зала.       — Мисс Грейнджер мой сотрудник, и в данный момент находится на работе. А значит я решаю, должна она отвечать вам или нет. Я позволил вам задать не относящиеся к теме вопросы, потому что знал, что вы захотите их задать. У вас была бы возможность узнать то, что вы хотели, если бы вы относились к моей сотруднице уважительно, — Драко обвел зал ледяным взглядом. — Я больше не намерен оставаться здесь и слушать всю эту грязь. Можете винить в провале тех, для кого быстрая и короткая популярность и клевета важнее самой сути работы журналистом.       Малфой закончил и быстро покинул сцену, уводя Грейнджер за собой. Едва они вошли в комнату, он сбросил холодную маску, упал на диван и усмехнулся.       — Все, самая тяжелая часть дня закончена. Можешь расслабиться, — заявил Драко. — Ну какие же придурки, Салазар их дери! Серьезно спрашивали у тебя про неудачи в постели? — он презрительно фыркнул, а Гермиона вдруг рассмеялась.       — Действительно, полный абсурд, — согласилась она. — Спасибо, что забрал меня оттуда. Надеюсь, не будет проблем из-за того, что мы не дождались окончания конференции.       — Да и плевать, — хмыкнул Малфой. — Если что, засудим их по целому списку нарушенных статей. Ты моя сотрудница, и задев тебя, они задели и интересы фирмы, то есть, мои. Покроют такие репутационные убытки, что им и не снилось.       В этот момент Гарри решил, что уже можно показаться. Правда, он сделал вид, что только вошел, открыв и закрыв дверь и уже потом сняв мантию.       — Вы как тут? Там все уладили, и возвращаться не нужно.       — Мы и не собирались, — проворчал Малфой.       — Тогда давайте отправимся обратно в отель. До приема еще более трех часов, отдохнете, — решил Поттер.       — Нам готовиться надо, так что на отдых всего час, — заметил Драко, поднимаясь с дивана.       — К чему готовиться? — не понял Гарри и посмотрел на подругу. — Тебе нужно в платье переодеться, это понятно. А тебе, Малфой?       — Мне тоже нужно переодеться, разумеется, — чуть снисходительно ответил Драко. — Это рабочий костюм. На прием следует надевать что-то более подходящее.       Поттер бегло оглядел отлично сидящий костюм-тройку из дорогой плотной ткани, отметил часы и запонки, явно недешевые, и про себя подумал, что ничего не понимает. Разве это не подходит? Через три часа он понял разницу. Малфой вышел в коридор в совершенно другом виде. Теперь он выглядел не просто дорого, а претенциозно роскошно. Новый костюм и другая мантия словно показывали, что этот волшебник имеет деньги и власть. Одежда по-прежнему подчеркивала фигуру Драко, а новые аксессуары добавляли веса его образу. Казалось, будто он решил показать свой статус, но Гарри знал, что остальные гости будут одеты не хуже.       Когда в коридор вышла Гермиона, он почти ахнул вслух. Подруга нарядилась в бархатное темно-бордовое платье, облегающее стройное тело, а ее мантия дополняла роскошный образ. Макияж и прическа также изменились, став ярче и объемнее. Грейнджер выглядела превосходно, но едва заметно волновалась перед первым выходом в свет после расставания с Роном. Поттер улыбнулся ей, воскликнув:       — Ого! Потрясающе! Ты всех покоришь на этом приеме! Джинни будет в восторге!       — Она там будет? — обрадовалась Гермиона.       — Да, она наверняка уже ждет нас. Безумно хотела тебя увидеть и уговорила меня взять ее с собой. Правда, я объяснил ей, что в основном буду приглядывать за вами двумя, — по-доброму усмехнулся Гарри.       Грейнджер повернулась к Драко и оценивающе оглядела его, сказав:       — Ты будто в бой собрался. Очень впечатляюще.       — Ты права, мы идем туда работать, — заявил Малфой. — И ты тоже выглядишь замечательно, как раз то, что нужно, чтобы произвести впечатление, — с легкой улыбкой сказал он.       — Что ты имеешь в виду? — не поняла Грейнджер. — На кого это я должна впечатление производить? — она чуть недовольно нахмурилась.       — Будет зависеть от того, кого мы встретим на приеме, — ответил Драко. — Кстати, у меня вопрос, который необходимо решить заранее. Мне представлять тебя как мою спутницу или мою сопровождающую?       — А в чем разница? — не смогла сразу сообразить Гермиона, всячески удерживая неподобающие фантазии. Он и так уже поразил ее своим образом, а тут еще и такие вопросы.       — Пока ты будешь считаться моей спутницей, я могу отказывать всем желающим потанцевать или поговорить с тобой, конечно, если ты сама не захочешь поговорить или потанцевать с человеком. Если мы разделимся, ты всегда сможешь сослаться на меня при отказе. Любой заинтересованный, согласно этикету, будет обязан отступить в этом случае. Если хочешь самостоятельно это решать, значит, я представлю тебя как сопровождающую, — пояснил Малфой.       — Ого, какие тонкости, — пробормотала Гермиона, обдумывая, как лучше сделать. — Я и не знала.       — Это не тонкости, а негласные правила, — сказал Драко. — Я бы предпочел первый вариант, потому что не горю желанием заниматься беготней от ведьм, решивших станцевать со мной, и это поможет избежать разговоров с нежелательными магами.       — Я подумала о том же, — улыбнулась Грейнджер. — Давай выручим друг друга.       — Отлично. В таком случае, позвольте быть вашим спутником на этом вечере, леди, — слегка шутливо сказал Малфой, при этом элегантно наклонившись и предложив ей руку.       Гермиона почувствовала, как в груди трепыхнулось сердце, а в животе все сжалось от нахлынувших эмоций. Ей пришлось изо всех сил сдерживать свои реакции, чтобы не покраснеть и не показать ему, как ее это взволновало. Грейнджер позволила себе небольшую улыбку, показывая, что она подыгрывает ему, и вложила свою ладонь в его. Малфой выпрямился, чинно переложил ее руку на свой локоть, после чего медленно направился к каминам.       Гарри двинулся следом, про себя фыркнув от того, что только что увидел. Эти двое действительно два сапога пара. Все мысли о работе и эффективности. И хотя им обоим выгодно появиться на приеме вместе, Поттер оценил то, что Малфой предложил Гермионе выбор, да и в принципе готов поработать ее щитом от всех желающих заполучить танец или разговор с Грейнджер. А такие точно будут несмотря на то, что на вечере большая часть присутствующих — иностранные гости. Смущало только то, что Малфой собирался непонятно как работать во время приема, еще и Гермиону для этого использовать.       Как только они оказались в зале, Гарри почувствовал десятки взглядов. Тихая музыка продолжила звучать, разговоры не прекратились, тем не менее, многие наблюдали за ними, пока они шли в сторону Министра и Джинни.       — Гермиона! Как я рада видеть тебя! Выглядишь потрясающе! — счастливо восклицала миссис Поттер, наконец увидев подругу.       — И я рада тебя видеть, — радостно ответила Гермиона, обнимая рыжую ведьму.       — Малфой, — Джинни сдержанно поприветствовала Драко, и он вежливо кивнул ей:       — Миссис Поттер.       В таком составе они стояли минут пятнадцать, пока две девушки болтали обо всем сразу. Гарри следил за обстановкой и говорил с Кингсли, Малфой больше молчал и скользил взглядом по залу. На некоторых он задерживался, словно отмечал этих людей, а потом продолжал занятие. Но долго так стоять было нельзя. Министр вскоре ушел к другим гостям, а к ним подошли первые желающие поговорить.       Несколько чиновников Министерства магии начали издалека, но постепенно подводили все к тому, что было нужно лично им от Малфоя. Драко осторожно уходил от каких-либо конфликтов или обещаний, и Поттер чувствовал, что происходящее ни подруге, ни блондину не нравится. Он уже раздумывал над тем, как бы исправить ситуацию, но тут к ним подошли Голдштейн и Пьюси. Оба работали в Отделе Международных отношений и тоже были на этом приеме как на работе. Малфой тут же воспользовался этим, уводя разговор в сторону, и Гарри молча восхитился такой способности.       Наконец пришло время первых танцев, музыка стала чуть громче, и на паркет начали выходить пары. Энтони, видимо, изначально хотел пригласить Гермиону, потому и подошел к ним. Как только он предложил ей потанцевать, Малфой на несколько секунд отвлекся от разговора и глянул на Грейнджер. Она помедлила, но потом мягко отказала, сославшись на то, что сейчас на работе. Голдшейн посмотрел на ее спутника, уловил легкий кивок, едва заметно удивился, но пожелал хорошего вечера и ушел. Драко быстро свернул диалог с Пьюси, извинился и увел Гермиону за собой. Гарри взял жену под руку и неторопливо пошел за ними.       Малфой в течение часа сменил несколько компаний, удачно избегая всех, кто хотел поговорить с Грейнджер, чтобы спросить ее про отъезд из страны, увольнение из Министерства или расставание с Уизли. Везде у него находились знакомые, которым он представлял свою спутницу.       — Тебе не кажется, что он занимается тем же, что и Рон, — недовольно фыркнула Джинни, наблюдая за этим. — Таскает ее за собой как сувенир, будто хвастается. И кто все эти маги? Откуда он их знает?       — Мне больше интересно, почему он назвал это работой, — сказал Поттер. — Хотя, возможно, со многими он знаком именно из-за работы, вот и напоминает о себе.       Через полчаса Драко наконец подвел Гермиону к ее друзьям, видимо, давая ей передышку. Он подал спутнице бокал с шампанским, после чего сказал:       — Сейчас гер Шмидт закончит с теми магами, и я вас познакомлю.       — А может не надо? — тихонько взвыла Грейнджер. — Зачем нам вообще ходить и знакомиться с ними?       — Потому что связи с этими волшебниками могут пригодиться тебе в будущем, — серьезно пояснил Малфой. — Чем выше ты хочешь забраться, тем больше таких знакомств тебе нужно.       — Разве я не могу добиться всего своими силами? — возмутилась Гермиона.       — Можешь, конечно, — усмехнулся уголком губ Драко. — Это просто полезное знакомство. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь кого-то из этих волшебников, тебе не придется писать кучу писем в надежде, что они захотят встретиться. Потому что они уже будут знать тебя. А помогать тебе или нет, это им решать. Главное, у тебя будет шанс. Так что не думай, что это что-то неправильное.       — Кажется, я поняла, — успокоилась и немного нахмурилась Грейнджер, обдумывая эту мысль.       — Мне это не нужно, я итак знаю большую часть присутствующих, — продолжил говорить Драко. — Я знакомлю тебя со всеми этими магами, потому что потом эти связи будут работать на тебя. В будущем тебе это пригодится, независимо от того, где ты будешь работать. А теперь пойдем. Я намерен представить тебя как минимум еще пятерым.       Гермиона с готовностью отставила бокал, собралась и пошла за Малфоем, отложив удивление на потом. Гарри и Джинни переглянулись и посмотрели им вслед, переваривая услышанное.       — Так это он не для себя, а для нее старается? — шепнула миссис Поттер.       — Возможно. Хотя, пока она работает на него, ему это тоже выгодно, — хмыкнул тихонько Гарри.       Закончив знакомить Гермиону со всеми, кто мог быть ей как-то полезен в работе, Драко нашел взглядом чету Поттеров. Они все время находились неподалеку, как и еще несколько человек, которые, очевидно, тоже работали на Отдел Безопасности. Малфой чувствовал их взгляды весь вечер, но это помогало сосредоточиться на деле и не думать о том, что он снова в Лондоне. Радовало, что к ним не лезли слишком настойчиво, и пока удавалось избегать нежелательных разговоров. Гермиона рядом тихо вздохнула, тоже устав от всего этого.       — Думаю, с работой можем закончить, — обрадовал ее Драко, вызвав небольшую радостную улыбку. — Осталось еще одно дело, и можно покинуть этот прием.       — Какое? — поинтересовалась Грейнджер, видимо, желая поскорее разделаться со всем.       — Нужно потанцевать, конечно, — серьезно ответил Малфой, но его губы дрогнули в улыбке, которую он попытался сдержать. Уж больно удивленное лицо было у Гермионы.       — Танцевать? Нам? — слегка растерялась она, закусывая нижнюю губу.       — Какой же из меня спутник, если моя леди ни разу не потанцует на таком вечере? — добавляя в голос легкости, сказал Драко. — К тому же, ты восхитительно выглядишь, и будет кощунством потратить твои старания лишь на работу.       В этот момент снова заиграл вальс, разбавляя атмосферу на приеме, и первые пары начали выходить в центр зала для танца.       — Потанцуешь со мной? — спросил Малфой, протягивая ей руку.       — Да, — негромко ответила Гермиона, позволяя увести себя.       Он взял ее ладонь, сделал шаг ближе, мягко притягивая ее стройное тело к себе, и ощутил ее вторую руку, чуть сжавшую его плечо. Они встали в позицию и двинулись, естественно, слаженно, словно чувствовали друг друга.       Драко вел ее в танце, не видя ничего вокруг, не слыша чужих слов, лишь ощущая Гермиону в своих руках. Казалось, будто ее ладошка прожигает своим теплом его кожу прямо сквозь мантию и костюм. Он ощущал ее дыхание на шее, сдерживая свои реакции изо всех сил. Ладонь, касающаяся ее открытой спины, так и норовила съехать ниже, надавить сильнее, чтобы Грейнджер была еще ближе.       Приходилось контролировать себя, но Драко буквально сходил с ума от ее близости и запаха, от осознания, что желанная женщина сейчас в его в руках. Пришлось применить окклюменцию, чтобы успокоить реакции тела и скрыть свои эмоции ото всех, в том числе, и от Гермионы. Она и так слегка раскраснелась и была немного смущена, словно обычный танец был чем-то достаточно интимным. Неужели она стесняется того внимания, которое они привлекли? Или дело в том, что ее дурак бывший никогда не танцевал с ней на всех его тусовках, и теперь ей непривычно?        Малфой закончил танец, решив не добавлять небольшой наклон партнерши в конце, чтобы потом ни у кого не возникало сомнений в том, что это не было проявлением романтики. Его лицо выражало лишь уважение к девушке, когда он благодарил ее, а потом повел к друзьям. Все остальные чувства были временно спрятаны глубоко внутри, тлея, как угли, которые разгорятся только ночью, когда он будет один в своей спальне.       — До конца приема осталось два часа, думаю, мы можем уходить, — сказал Малфой Поттеру.       — Уже? — расстроилась Джинни. — Как жаль. Когда ты снова к нам приедешь теперь?       — Я не знаю, — призналась еще слегка румяная Грейнджер. — По правилам мне еще не скоро будет положен отпуск, — тихо вздохнула она. — Я скучаю по вашим ребятам.       Драко услышал это, пока обсуждал с Поттером дальнейшие действия, и про себя подумал, что надо будет найти возможность и дать ей пару дней выходных, чтобы могла съездить к своим. Все же Гермиона скучала по ним, пусть и не признавалась. Ему было достаточно видеть ее лицо, чтобы все понять.       Ровно в одиннадцать вечера сработал портал, и они с Грейнджер оказались в Отделе Перемещений Министерства Магии Швейцарии. Гермиона выглядела уставшей и задумчивой, поэтому Драко проводил ее до дома, сказал, что сегодня она отлично справилась, и ушел.       Грейнджер зашла внутрь, чувствуя полный раздрай в мыслях. Возвращение в Лондон и встреча с Джинни напомнили ей, как сильно она скучала по всем. Квартира, к которой она привыкла, теперь показалась немного чужой и совершенно пустой. Навалилось какое-то одиночество, и Гермиона поспешила раздеться и залезть под душ, чтобы смыть с себя прошедший день.        Тоска постепенно сменилась другими воспоминаниями. О том, как Драко прикрыл ее перед журналистами, о его прикосновениях, когда он помог с прической, о его касаниях во время танца. Сердце снова забилось как и час назад, Гермиона закрыла глаза и воспроизвела в памяти каждое мгновение, все ощущения, свои реакции. Кажется, ей удалось держать себя в руках и не показать, насколько ее смутил такой близкий контакт.        Рон никогда не танцевал с ней на всех многочисленных приемах и вечерах, которые они посещали. Для Гермионы танец еще со Святочного бала остался чем-то большим, личным, романтическим, а не просто дань вечеру и нормам. С учетом того, что Драко ей нравился, этот раз оказался слишком сильным эмоциональным ударом.        Грейнджер до сих пор ощущала его уверенные движения, то, как он держал ее, прижимал к себе, запах его духов и тепло крепкого тела, как он возвышался над ней, такой красивый и безупречный.       — Мерлин, помоги, — прохныкала Гермиона, делая воду похолоднее и обливая пышущее жаром лицо. И как ей завтра работать?