Часть 3

Северус Снейп шёл по коридору к подземельям с таким видом, будто готовился к битве. Его плащ развевался за ним, а лицо было мрачнее, чем обычно. Он только что вышел из кабинета Дамблдора, где его и Минерву поставили перед фактом, что их факультеты должны объединить усилия. Но больше всего его раздражали не слова Дамблдора, а студенты, чьё поведение довело ситуацию до предела. Войдя в комнату для встреч слизеринцев, он молча закрыл за собой дверь, гулко ударив ею о косяк. Все студенты замерли: его появление всегда предвещало что-то неприятное. — Все сюда. Немедленно, — холодно произнёс он, его голос прорезал тишину, как лезвие ножа. Ученики нехотя подошли, выстроившись в полукруг. Северус сложил руки на груди, его взгляд был ледяным. — Кто-нибудь объяснит мне, что произошло сегодня? Или мне снова придётся докапываться до правды самому? Некоторые пытались опустить глаза, избегая его взгляда, но один из старшекурсников, Пайрус Эйвери, осмелился говорить. — Это был просто спор, профессор, — начал он с видимой небрежностью. — Гриффиндорцы начали первыми. Как обычно. — Как обычно? — тихо повторил Снейп, его голос стал ещё опаснее. — Ты бросаешь заклинание, которое могло травмировать студента, а затем оправдываешься фразой “как обычно”? — Но, профессор, они же всегда… — Замолчи! — прервал его Снейп, внезапно повысив голос. Его ярость разливалась в воздухе. — Вы — слизеринцы. Вы должны быть умнее, хитрее, вы должны уметь думать наперёд. А вместо этого вы ведёте себя, как неразумные дети! Студенты стояли в напряжении, но вдруг один из них, сидящий в конце, — пятый курс по имени Дрейвус, — тихо пробормотал: — Ну конечно, вы защищаете гриффиндорцев только потому, что Минерва Макгонагалл вам не безразлична. Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Все одновременно посмотрели на Снейпа. Его лицо застыло. Глаза вспыхнули ледяным гневом, и в комнате стало почти невыносимо находиться. — Повтори это, — тихо сказал он, его голос был настолько низким и угрожающим, что заставил Дрейвуса отступить на шаг. — Я… я просто сказал, что вы защищаете их только из-за… — Из-за чего? — Снейп шагнул ближе, его тон превратился в шипение. — Ты думаешь, что можешь рассуждать о том, что я делаю, и почему? Дрейвус побледнел, но Снейп не дал ему закончить. — Вы все, кажется, забыли, кто вы. Вы — слизеринцы. Ваша задача — не враждовать открыто, как безмозглые гриффиндорцы, а действовать с достоинством и расчётом. А вместо этого вы превращаете наш факультет в посмешище! Он окинул всех взглядом, который, казалось, пронзал насквозь. — И если кто-то из вас ещё раз посмеет обвинить меня в том, что я поступаю несправедливо, особенно по причине какой-то глупой сентиментальной фантазии, — его голос дрожал от гнева, — то он узнает, на что способен настоящий слизеринский декан. Комната была окутана тишиной. Никто больше не осмеливался даже дышать громко. — Убирайтесь, — бросил он наконец, резко развернувшись. Студенты молча начали расходиться, не желая испытывать судьбу. Снейп остался один, чувствуя, как злость медленно сменяется другим чувством. Его слова о Минерве вывели его из себя, но не потому, что они были совершенно ложными. В этом была правда, которую он боялся признать даже самому себе. ——— Слизеринцы, несмотря на строгое наказание от Снейпа, не могли устоять перед соблазном обсуждать случившееся. Шёпотами, полушутками и спорами они пытались разобраться, что же это было. — Да это всё ерунда! — махнул рукой один из старшекурсников. — У него не могли “загореться глаза”. Это Снейп, а не дракон. — А я всё равно уверен, что он был в бешенстве именно из-за Макгонагалл, — прошептал другой, оглядываясь. — Ты заметил, как он изменился, когда Дрейвус произнёс её имя? — Да быть того не может! — вмешался третий. — Макгонагалл? Она же старше его на добрых двадцать лет! — Ну и что? — хитро прищурилась одна из девушек. — Минерва Макгонагалл выглядит… очень даже для своего возраста. Она держит себя в форме, всегда такая строгая и элегантная. А какая у неё фигура ! Снейп — мужчина, как ни крути, вот и глотает слюни. — О, это ты уже что-то подозрительно говоришь, Летти, — усмехнулся старшекурсник. — Хочешь сказать, что наш декан тайно пылает страстью к гриффиндорской львице? — Может, не страстью, но… — Летти задумалась. — Видела, как он смотрит на неё, когда она спорит с ним? С удовольствием! — Да, — вмешался другой студент, с ноткой озорства в голосе. — Я давно подозревал, что он спорит с ней нарочно. — Нарочно? — переспросили несколько человек одновременно. — Конечно, — продолжил старшекурсник, понижая голос, будто раскрывал великую тайну. — Ты заметил, как он всегда цепляется к её словам? Или перебивает её на совещаниях? Он наслаждается когда она начинает кричать. — Это потому, что он её недолюбливает, — вставил кто-то сзади. — Нет! — старшекурсник поднял палец, глядя на слушателей с таинственным видом. — Он делает это специально, чтобы она взбесилась. Он заряжается энергией, когда она злится. Ты видел её лицо, когда она спорит с ним? Она готова бросить в него заклинание, но держится из последних сил. А он просто стоит там, хладнокровный, и наслаждается. Некоторые засмеялись, другие переглянулись с сомнением. — Это звучит как чушь, — возразил кто-то, но с улыбкой. — Ты просто не видишь очевидного, — самодовольно заметил старшекурсник. — Северус Снейп — мастер провокаций. И если он делает это именно с Макгонагалл, значит, она ему небезразлична. Разговор шёл всё громче, пока кто-то не оглянулся и не зашикал: — Тише! Он же может услышать! Слизеринцы тут же замолчали, но искорка озорного интереса к теме не угасала. Тем временем, в кабинете Снейпа. Северус сидел за своим столом, перечитывая отчёты и пытаясь успокоить свой гнев. Но мысли о разговоре с учениками и о том, что он услышал, не давали ему покоя. “Она вам не безразлична.” Он раздражённо сжал перо, так что оно треснуло. “Они ещё и обсуждают меня за спиной,”— подумал он с горечью. —“Макгонагалл… Ха. Как будто она когда-либо могла обратить на меня внимание.” Но в глубине души он знал, что не только слова студентов заставляли его нервничать. Вспоминая её лицо, её голос, когда она спорила с ним, он чувствовал ту же странную смесь раздражения и… восхищения. “Может, я действительно схожу с ума,”— пробормотал он, отбрасывая треснувшее перо в сторону. Коридоры Хогвартса, как всегда, бурлили жизнью, но в одном углу, неподалёку от слизеринских подземелий, обсуждение приняло неожиданный оборот. Один из грифиндорцев случайно услышал, как слизеринцы шепчутся о Макгонагалл и Снейпе. И хотя он не разобрал всех деталей, услышанное его возмутило. — Они там болтают про профессора Макгонагалл и нашего декана! — взволнованно прошептал он своим товарищам. — Ещё и смеются! — Что?! — возмутилась старшекурсница, гриффиндорская староста. — Что за неуважение?! — Говорят, будто профессор Снейп… будто он специально спорит с ней, чтобы выводить её из себя, и… — он замялся, чувствуя, что даже пересказать это было неловко. — И будто между ними что-то странное. Гриффиндорцы в ужасе переглянулись. — Они смеются над профессором Макгонагалл?! — возмутилась староста. — Этого так оставить нельзя. Группа студентов направилась прямо к профессору Макгонагалл, переполненные чувством долга и желанием защитить её честь. Когда они нашли её в учительской, старшекурсница выступила вперёд и с решимостью в голосе рассказала: — Профессор, мы слышали, как слизеринцы… обсуждают вас и профессора Снейпа. Они… смеются и говорят вещи, которые совсем не подобают. Минерва Макгонагалл замерла. Вначале её лицо оставалось спокойным, но ученики заметили, как её глаза вспыхнули. Она встала, взяв себя в руки, но с каждым словом старосты её гнев нарастал. — Говорили обо мне? — повторила она, голос был опасно тих. — Да, профессор. И о профессоре Снейпе тоже… но в основном о вас. — Как они посмели! — воскликнула она, уже не сдерживая эмоций. Она поднялась со своего места, гневно расправив плечи. — Спасибо, мистер Уайт. Вы и ваша группа поступили правильно. Но теперь я сама займусь этим. Не раздумывая, Макгонагалл направилась в подземелья. Её шаги были твёрдыми, мантия развевалась за ней, как грозовая туча. Она кипела от злости. Когда она дошла до кабинета Снейпа, она резко распахнула дверь, даже не постучав. — Северус Снейп! — её голос был как гром, заполнивший тёмный кабинет. Снейп, который сидел за своим столом, спокойно поднял голову, хотя внутри уже почувствовал, что его день станет ещё хуже. — Минерва, — произнёс он с холодной вежливостью, складывая руки перед собой. — Чем обязан такому… эффектному появлению? — Ты и твои студенты, кажется, забыли, что такое приличие! — воскликнула она, почти не сдерживаясь. — Что вы хотите от меня?! Почему ваши слизеринцы позволяют себе говорить о профессоре, который вдвое старше их?! О женщине, которая всегда вела себя с достоинством?! Снейп поднялся, его лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри нарастал ледяной гнев. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Минерва. — Ах, не имеешь?! — воскликнула она. — Твои студенты распускают грязные слухи и смеются надо мной, будто я… будто я какая-то посмешище! — Если у тебя есть доказательства, — начал он спокойно, — я готов выслушать. — Доказательства? — она подошла ближе, её глаза горели. — Северус, ты действительно не видишь, что это выходит за все границы? Или ты одобряешь такое поведение?! Он прищурился, его голос стал резче: — Я никогда не позволял своим студентам неуважительно относиться к коллегам, и ты это знаешь. — Но они это делают! — выкрикнула она. — И делают потому, что ты, их декан, позволяешь им. Он вздохнул, с трудом сдерживая раздражение. — Минерва, если они действительно позволили себе что-то неподобающее, я с ними разберусь. Но я не собираюсь принимать обвинения без оснований. Она сжала губы, её злость всё ещё кипела. — Северус, я могу вынести твои насмешки и твой холод. Но когда это переходит к сплетням твоих студентов, это уже слишком. Я требую, чтобы ты немедленно поставил их на место. — Уверяю тебя, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза, — мои студенты знают, где их место. И если кто-то из них перешёл черту, он об этом пожалеет. Её взгляд чуть смягчился, но она всё ещё кипела. — Я надеюсь, что ты понимаешь, насколько это серьёзно. — Понимаю, — ответил он, и в его голосе мелькнула искорка чего-то, что она не смогла сразу определить. Она задержалась ещё на мгновение, затем развернулась и вышла, всё ещё полная гнева, но уже чувствуя, что её эмоции взяли верх над её разумом. Северус остался стоять в кабинете, проводив её взглядом( с ног до головы). Когда дверь за ней закрылась, он мрачно усмехнулся. “И почему ты меня так заводишь, Макгонагалл?” ——— Минерва, всё ещё полная негодования, направилась к своему кабинету, готовясь провести урок. Её злость немного поутихла, но обида за слова слизеринцев всё ещё жгла изнутри. Она знала, что должна сохранять профессионализм, но эмоции не отпускали. Когда она вошла в класс, её взгляд пронзил ряды студентов, особенно тех, кто принадлежал к Слизерину. Они сидели напряжённые, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. — Откройте свои учебники, — сказала она холодно, её голос был как лёд. — Сегодняшняя тема — сложные трансфигурации. Студенты поспешили открыть книги, но атмосфера оставалась гнетущей. Минерва начала объяснять материал, но затем, не выдержав, сделала едкий намёк. — Хогвартс — это место, где ценятся знания, уважение и честность, — сказала она, ходя между рядами. — Но, к сожалению, иногда даже здесь можно столкнуться с тем, что люди позволяют себе низменные сплетни, скрытые под маской невинных разговоров. Слизеринцы тут же насторожились, понимая, о чём она говорит. — Те, кто распространяет ложные слухи, — продолжила она, останавливаясь у стола одного из слизеринцев, — лишь выставляют себя глупцами. Некоторые студенты покраснели, пытаясь не встречаться с её взглядом. Но один из них, старшекурсник с дерзким взглядом, не выдержал. Это был тот самый студент, который первым начал разговор о Снейпе и Макгонагалл. — Смею заметить, профессор, — сказал он с насмешкой, откидываясь на стуле, — мы не распространяем ложные слухи. Мы всего лишь говорим о том, что видим на самом деле. Класс замер. Гриффиндорцы смотрели на слизеринца с ужасом, а его однокурсники — с шоком. Глаза Минервы сверкнули. Она подошла к его столу, её строгий взгляд был достаточно острым, чтобы заставить его пожалеть о своих словах. — Простите, мистер Кейн, — сказала она холодно, но в её голосе чувствовалась угроза. — Вы утверждаете, что видите…что на самом деле есть? — Именно так, — ответил он, стараясь выглядеть смелым, хотя в его голосе слышалось лёгкое дрожание. — Разве это преступление, профессор? — Преступление? — повторила она, и её голос стал ещё ниже, почти шепотом, но каждый в классе слышал её. — Нет, мистер Кейн. Но это безрассудство. Она сделала шаг вперёд, наклоняясь к нему, её взгляд пронзал его как кинжал. — И если вы настолько глупы, чтобы думать, что ваши детские сплетни останутся без последствий, я предлагаю вам задуматься о своём будущем в этом замке. Кейн резко побледнел, его бравада исчезла. — А теперь, если вы закончили… — продолжила она, выпрямляясь. — Откройте учебник на странице двести двадцатой и сосредоточьтесь на материале. Уверена, это намного полезнее, чем тратить своё время на пустые разговоры. Класс замер, никто не смел произнести ни слова. Даже самые смелые слизеринцы опустили головы, делая вид, что углубились в книги. Минерва вернулась к своему столу, но напряжение в комнате оставалось. Её слова отразились эхом в сердцах каждого присутствующего. Тем не менее, внутри она чувствовала, что этот инцидент далеко не завершён. Тем временем в подземельях: Снейп ходил по своему кабинету, раздражённый и напряжённый. Он уже провёл воспитательную беседу со своими слизеринцами, но слова студентов о Макгонагалл не выходили у него из головы. “Как они посмели так унизить её,”— думал он, чувствуя странную смесь гнева и вины. ——— Гул сплетен и разговоров о произошедшем в классах постепенно докатился до самого директора. Альбус Дамблдор, как всегда, был осведомлён обо всём, что происходило в стенах Хогвартса, но этот случай взволновал его больше обычного. Он знал, что такое недостойное поведение среди учеников могло подорвать уважение, которое всегда окружало преподавателей. Дамблдор принял решение собрать всех старшекурсников Слизерина и Гриффиндора в Большом зале. Ученики, привыкшие к его мягкой манере общения, ожидали обычной наставительной речи, но на этот раз его тон был более серьёзным. Когда студенты собрались, Дамблдор встал за своей кафедрой, скрестив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но суровым. — Я хотел бы поговорить с вами о том, что означает уважение, — начал он, голос звучал мягко, но с твёрдой ноткой. — Хогвартс — это место знаний, но также и место, где мы учимся уважать друг друга, вне зависимости от наших различий, домов или возрастов. Некоторые слизеринцы и гриффиндорцы переглянулись, чувствуя, что речь явно будет касаться недавних событий. — Мне стало известно, — продолжил он, — что в стенах нашего замка распространяются сплетни, направленные против одного из наших самых уважаемых профессоров — Минервы Макгонагалл. Гул шёпотов прокатился по залу, но Дамблдор поднял руку, и наступила тишина. — Я хочу напомнить вам всем, — сказал он, его голос стал твёрже, — что профессор Макгонагалл посвятила большую часть своей жизни Хогвартсу. Она обучала не одно поколение волшебников и ведьм, передавая вам не только знания, но и пример настоящего достоинства. Его глаза обвели зал, задерживаясь на каждом лице. — Никто из вас не имеет права обсуждать её личность или распространять грязные сплетни. Вы смеете говорить гадости о женщине, которая отдала свою жизнь служению магическому сообществу. Вы смеете высмеивать её за то, что она старше вас? Посмотрите на её седину, которая является символом её мудрости и опыта. Студенты опустили головы, некоторые слизеринцы, которые были инициаторами сплетен, начали краснеть. — Я не потерплю такого поведения в Хогвартсе, — продолжил Дамблдор. — Если вы считаете, что можете унижать других, то вы заблуждаетесь. Этот замок учит нас быть лучше, а не хуже. Он сделал паузу, чтобы дать своим словам осесть в сознании студентов. — Я хочу, чтобы вы запомнили одно: Минерва Макгонагалл — не только ваш преподаватель. Она — основа этого замка, его душа. Если кто-то из вас ещё раз позволит себе подобное неуважение, последствия будут весьма серьёзными. Его голос звучал так твёрдо, что никто не посмел бы возразить. — Теперь идите, — заключил он, делая жест рукой. — И подумайте над тем, о чём я сказал. Студенты начали расходиться, атмосфера в зале была напряжённой. Некоторые слизеринцы обменивались виноватыми взглядами, гриффиндорцы же выглядели удовлетворёнными, зная, что их профессор получила заслуженную защиту. Минерва, наблюдавшая за этим из тени, почувствовала, как что-то в её груди дрогнуло. Её гнев, который бурлил последние дни, немного поутих. Дамблдор, как всегда, нашёл нужные слова, чтобы поставить всех на место. ——— Минерва шла в кабинет директора с решительным видом, но внутри чувствовала легкое волнение. Она не привыкла открыто выражать благодарность, особенно в таких эмоциональных ситуациях. Тем не менее, Альбус заслуживал её признания за то, как он защитил её честь перед учениками. Она постучала в массивную деревянную дверь и, услышав добродушное «Входите!», толкнула её. Дамблдор сидел за своим столом, его глаза искрились дружелюбием, как всегда. — Минерва, дорогая, я ожидал тебя, — сказал он, жестом приглашая её сесть. — Альбус, я пришла, чтобы поблагодарить вас, — начала она, садясь напротив. — Ваша речь была… необходимой. Она заставила студентов задуматься. Директор улыбнулся и слегка наклонил голову. — Ты же знаешь, Минерва, я всегда на твоей стороне. Но, к сожалению, иногда уроки приходится преподносить не только ученикам, но и их наставникам. Она кивнула, понимая, о чём он говорит. В этот момент дверь кабинета снова открылась, и вошёл Северус Снейп. Он нёс папку с какими-то документами, которые бросил на край стола директора. — Документы, о которых вы просили, — сказал он холодно, не поднимая взгляда. — Благодарю, Северус, — ответил Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Но не торопись уходить. Останься, это касается и тебя. Снейп остановился, держа руку на дверной ручке. Он слегка повернулся, бросив взгляд на Минерву, и лицо его тут же исказилось в холодной маске раздражения. — Я уже достаточно наслышан об этой ситуации, — сказал он с ледяным тоном. — И, поверьте, у меня есть дела поважнее, чем снова выслушивать претензии. Минерва напряглась, её брови слегка приподнялись. — Претензии? — спросила она, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Северус, мне казалось, что речь шла о твоих студентах, о тебе. Снейп нахмурился, не глядя ей в глаза. — Я говорю о том, что этот фарс затянулся, — процедил он. — Если у вас есть ко мне вопросы, директор, задавайте их быстро. Дамблдор молча наблюдал за их перепалкой, его глаза блестели, как будто он находил в этом скрытую забаву. — Северус, — наконец сказал он, — мне кажется, что твои чувства по поводу этой ситуации несколько преувеличены. Снейп резко повернулся к нему, его глаза полыхнули. — Мои чувства здесь ни при чём, — ответил он холодно. — Я всего лишь пытаюсь работать, но, видимо, это становится всё сложнее, учитывая обстоятельства. Минерва встала, её строгий взгляд встретился с его. — Если у тебя есть что сказать, Северус, — произнесла она твёрдо, — то скажи это прямо, а не прячься за грубостью. На мгновение между ними повисло напряжение, настолько плотное, что казалось, воздух в кабинете стал тяжелее. Снейп посмотрел на неё, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — У меня нет ничего, что я бы хотел сказать, — сухо произнёс он. — Если вы меня больше не задерживаете, директор… Дамблдор вздохнул, но ничего не сказал, лишь слегка кивнул. Снейп развернулся и покинул кабинет, его мантия драматично взметнулась за ним. Когда дверь закрылась, Минерва сдержанно вздохнула, её взгляд всё ещё был направлен на ту точку, где только что стоял Снейп. — Ты должна быть с ним теплее, Минерва, — сказал Дамблдор с улыбкой. — Теплее? — переспросила она. — Альбус, он ведёт себя, как избалованный подросток! Дамблдор рассмеялся. — Быть может, он всё ещё учится справляться с некоторыми… чувствами. Минерва нахмурилась, обдумывая его слова, но не стала спорить.