Часть 4

Северус Снейп, сидя в своём кабинете, задумчиво поглаживал кисть пера, не находя покоя. Мысли путались, словно сорванные ветром листья, каждый раз, когда он пытался разобраться в своих чувствах к Минерве. Он был уверен, что её холодность и отчуждённость — это лучший способ держаться на дистанции, но его попытки оставить их отношения на профессиональном уровне только усугубляли всё. Он пытался игнорировать её, но всё, что выходило, это волнение и растерянность, которые накатывали с каждым её взглядом. Минерва вошла в свой кабинет, немного усталая от долгих лекций и разговоров с учениками. Она села за стол, перебирая бумаги, когда её взгляд упал на окно. В его отражении она увидела свою седину и морщинки на лбу — возраст, мудрость, годы работы в Хогвартсе. Но в этом отражении она увидела и себя — женщину, которая по-прежнему может быть уязвимой, несмотря на весь её профессионализм. “Не думай о нём, Минерва,”— шептала она себе, —“Ты сильнее этого.” Тем временем, в подземельях, Снейп вновь сидел за своим столом и пытался сосредоточиться на новых заданиях для студентов. Однако мысль о Минерве всё снова и снова возвращалась. Он не мог понять, что с ним происходит. Его раздражение, его гнев, его грубость — всё это казалось неестественным, но ему было трудно контролировать себя. И что хуже всего — все вокруг начали думать, что его поведение было вызвано чем-то гораздо более личным, чем просто раздражение. “Я не должен позволить себе это!”— мысленно ругал себя Снейп. Он пытался вернуть себе контроль, но каждый раз, когда его взгляд случайно встречался с Минервой, он чувствовал, как его челюсти напрягаются, а сердце начинает биться быстрее. В его сознании снова возникла мысль:“Она не может знать. Никто не должен знать.” Но его действия, его слова, даже его молчание — всё это только подогревало сплетни, которые становились всё ярче и откровеннее. Мысли в его голове роились, как мрак под покровом ночи. Он никак не мог избавиться от того ощущения, что студенты действительно что-то заподозрили. Это было нелепо, глупо — как они могли увидеть его чувства? Как они могли понять, что его напряжение, его грубость, его пренебрежение — всё это не что иное, как скрытая буря эмоций? “Нет, это невозможно,”— думал Снейп, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться. —“Я не могу быть таким слабым. Это просто моя работа. Минерва — моя коллега. Она старше меня, а я не должен и не могу влюбляться в неё. Это неправильно.” Он почувствовал, как его ладони становятся холодными от напряжения. У него никогда не было места для таких чувств. Он был всегда сосредоточен на своих задачах, поглощён своим долгом. Он не должен был позволить себе чувствовать что-либо к Минерве, особенно когда она была такой далёкой от него. Она была уважаемым преподавателем, настоящей профессионалкой, и у неё была своя жизнь. А он? Он был всего лишь тенью, носившейся по тёмным коридорам школы, скрывающей свою личность под маской холодности и отчуждённости. “И как я мог так с ней вести себя?”— терзался он, вспоминая последние сцены с Минервой. Всё его раздражение, его грубые слова, его нападения на неё… Всё это выглядело так, словно он на самом деле пытался скрыть свои чувства, но лишь усугублял ситуацию. И всё, что он хотел — это отдалиться. Не дать шанса сплетням развиваться, не дать этому распуститься, как заразной болезни. Но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его внутренний конфликт. И вот теперь, когда студенты обсуждают его поведение, он не мог не подумать, что, возможно, они действительно видят сквозь его маску. А мысль о том, что они могли бы правильно интерпретировать его чувства, только увеличивала его внутренний стыд. “Я дурак,”— снова шептал он себе. —“Не нужно было так себя вести. Не нужно было раздражать её. Я просто не могу с этим справиться. Лучше бы я вообще не подходил к ней.” Снейп чувствовал, как его грудная клетка сжимается. Как он может быть настолько слабым? Как он может позволить себе чувствовать то, что чувствует? Это слишком опасно. Он снова и снова повторял себе, что должен оставить всё это позади. В конце концов, он принял решение. Он больше не будет позволять себе влечься к Минерве. Он сосредоточится на своей работе, он должен игнорировать её. Он должен был разорвать этот внутренний конфликт. Но его сердце всё ещё пульсировало в его груди, когда он думал о том, как её лицо, её строгий взгляд могли бы растопить его, если бы он позволил себе хотя бы на секунду увидеть её иначе, чем просто коллегу. ——— Каждый вечер Северус сидел за своим столом в Большом зале, не обращая внимания на еду, которая перед ним стояла. Он знал, что она с ним — Минерва, его коллега, сидит за столом налево , и её присутствие как всегда оставляло неприятный осадок в его душе. Он не смел смотреть на неё, но его глаза невольно следили за её движениями. Её длинные и нежные пальцы, аккуратно сжимающие вилку, её руки, которые так грациозно поднимались к губам… Он чувствовал, как сердце бьётся быстрее, и это пульсирующее чувство, которое он пытался скрыть, становилось почти невыносимым.Он слышал как она медленно дышит. “Я не могу больше это терпеть,”— мысли крутились в его голове. —“Почему она всё время рядом ” Он стиснул зубы, отворачиваясь и стараясь сосредоточиться на своей тарелке. Но даже здесь, в этом безмолвном зале, его глаза вновь возвращались к её рукам, к её фигуре. Он ощущал каждый её взгляд, как удар, и это раздражало его. Почему она не замечала его напряжения? Почему она продолжала сидеть так спокойно, как будто ничего не происходило? Внутри него всё кипело. Он боролся с собой, с этим безумием, которое не отпускало его. Было так сложно игнорировать её, когда она просто сидела напротив, совершенно не замечая его борьбы. И в то же время, мысль о том, чтобы снова напасть на неё, поддать своим эмоциям и развернуть этот конфликт, заставляла его чувства накаляться. “Когда я злюсь на неё, я чувствую энергию. Я чувствую страсть и силу,”— признаваться себе было сложно, но Снейп всё-таки не мог игнорировать это. Злость и агрессия давали ему ощущение контроля, и возможно, именно этого ему не хватало. Но тут же приходила другая мысль:“Неужели я действительно хочу повредить ей?” Его пальцы сжали нож, и он едва удерживал себя от того, чтобы не вылить на неё всю свою ярость. Его внутренний голос кричал, что это неправильно, что он должен оставаться сдержанным, но какой-то тёмный инстинкт требовал другого. И в этот момент, когда он пытался остановиться, он почувствовал, как её взгляд мелькнул, как будто она что-то почувствовала, даже не взглянув на него. Он вдруг ощутил её присутствие, и его сердце сделало удар, как будто его собственная душа поддавалась её молчаливому осуждению. Его животный инстинкт просил нападать, снова напасть на неё — и это был не просто конфликт, это был вопрос власти и контроля, который он так отчаянно пытался держать в своих руках. Но каждый раз, когда он задумывался об этом, в его груди просыпалась другая часть его — та, которая понимала, что всё это ведёт только к разрушению. Он снова поднял взгляд и увидел её, поглощённую разговором с другими преподавателями. Она не смотрела на него, и это немного успокаивало его, но он знал, что этим не избежать своего внутреннего конфликта. Что делать? Как быть?— снова терзал он себя этими вопросами, но ответа не находил. Его глаза вновь неосознанно следили за Минервой. Она говорила с кем-то, её руки спокойно держали чашку, пальцы невольно скользили по краю. Он не мог отвести от них взгляда. Как странно, что каждое её движение вызывало в нём такое ощущение, как будто что-то тянуло его к ней, невидимая сила заставляла его бороться с собой. Он видел, как она мягко сжимает чашку, как её пальцы сливаются с её жестами. И вдруг, словно пронзительная мысль, он представил, как эти пальцы могли бы оказаться в его руках. Он ощутил бы их тепло, их мягкость, и возможно, даже бы сжал их так сильно, чтобы она не могла вырваться. Он представлял себе этот момент, как нечто неотвратимое — момент, когда её руки, возможно, начали бы дрожать под его пальцами, и она бы поняла, что он здесь, рядом, с ней. Но он сжался, подавляя этот образ. Это не могло быть. Он не мог поддаться этим мыслям, этим желаниям, которые бушевали внутри него. Он всегда стремился к контролю, всегда скрывался в своей маске. Он был Северусом Снейпом, профессором, который не имел права быть уязвимым, тем более в отношениях с коллегой, да ещё и такой, как Минерва. Но мысль не покидала его. С каждым мгновением его желание становилось всё более настойчивым, его разум всё сильнее терялся в этих образах. Он хотел её сжимать в объятиях настолько сильно, что она не смогла бы дышать . Он хотел, чтобы она почувствовала его присутствие не в словах, а в этом жесте, в этом мощном контакте, который не требовал объяснений. “Что я делаю? Почему я думаю об этом?”— его мысли становились всё более хаотичными. Он чувствовал, как его грудная клетка сжимается от напряжения. Он видел её сидящей перед собой, и его инстинкты кричали, что он должен что-то сделать, чтобы покончить с этим внутренним противоречием, чтобы прекратить этот нескончаемый цикл влечений и желания. Минерва снова подняла взгляд, её глаза встретились с его, и на мгновение их взгляды пересеклись. Он почувствовал, как его сердце сделало больной скачок. Быстро отвел взгляд, но внутренний беспокойный голос не давал ему покоя. “Ты не можешь, Северус. Ты не можешь это делать,”— он снова пытался убедить себя. Но его тело не слушалось. Он всё больше жаждал ею.