Глава 3. Путаные следы

      Решив проведать отца, Гермиона застала его пререкающимся с экономкой. Он возмущался, что она пытается укутать его одеялом по самую шею, и требовал открыть окно, на что миссис Фигг строго возражала, ссылаясь то на его слабость, то на необходимость разрешения от доктора.       — Я ведь не простужен!       — В вашем состоянии только этого не хватало! Мисс Грейнджер, я права?       Поняв, что миссис Фигг решила победить в споре численным превосходством, Гермиона улыбнулась и кивнула.       — Может, холодному воздуху ты предпочёл бы хорошие новости? — предложила она отцу.       — Мисс Грейнджер! Было сказано: никаких волнений, — напомнила миссис Фигг, уперев руки в бока.       — Обещаю, я не буду волноваться, — заверил её отец.       Гермиона села на край постели и взяла его за руку.       — Диадема нашлась.       Его глаза блеснули радостью, он тут же попытался подняться, но от резких движений дыхание его стало беспокойным, а рука метнулась к груди. Гермиона вскочила и подбежала к столику с лекарствами, суетливо припоминая указания доктора, пока миссис Фигг ворчала, укладывая хозяина на подушки.       — Нет-нет, всё в порядке, — слабо проговорил он, пытаясь выдавить улыбку. — И кто… это сделал? Как им удалось пробраться в зал?       На его лбу заблестел пот — не то от волнения, не то от стараний миссис Фигг скорее напоить его горячим настоем ромашки и лаванды.       — Гарри всё ещё ведёт поиски, — сказала Гермиона, не решаясь посвящать его в подробности. — Но беспокоиться об этом не стоит.       — Я должен знать, где у нас могла быть лазейка для воров.       — Прежде всего ты должен поправиться. Об остальном мы с Гарри и миссис Фигг позаботимся.       — Вот именно! — поддакнула экономка.       Оставив их, Гермиона направилась в кабинет. Только она собиралась постучаться, как дверь отворилась. Всклокоченный и сонный мистер Уизли стал рассыпаться в извинениях. Она поняла, что Гарри, не желавший продолжать обман и прикрывать её, всё же поведал ему выдуманную историю о том, как он внезапно уснул, а она не стала его тревожить, решив дать возможность отдохнуть. Эти незаслуженные извинения заставили её устыдиться куда больше, чем увещевания Гарри. Похоже, она и в самом деле перестаралась в своём стремлении приложить руку к расследованию.       — Я предложил мистеру Уизли обсудить всё на свежую голову за завтраком, — сообщил Гарри.       Удивившись тому, как легко он отпускает фокусника, Гермиона не сразу нашлась, что ответить.       — Я… Предупрежу миссис Фигг… Надеюсь, мистер Уизли, до утра вы не провернёте трюк с магическим исчезновением из города?       — Перестань, — сказал Гарри. — Мистер Уизли так же заинтересован в разрешении этого дела, как и я.       — Как и мы, — поправила Гермиона.       — Тогда надеюсь, что и вы к утру не исполните фокус с превращением ваших невероятных теорий в доказательства нашей вины, мисс Грейнджер, — коротко поклонившись, сказал мистер Уизли. — Доброй ночи!       Гарри отправился провожать его, а Гермиона так и застыла в коридоре, пораженная тем, как нахально и ловко мистер Уизли обратил её собственную шутку против неё.

***

      Казалось бы, служба, постоянно сталкивающая Гарри с худшими проявлениями человеческой натуры, должна была лишить его наивности и склонности полагаться на честное слово других людей. Однако его план, хотя и не лишённый здравого смысла, строился на безоговорочном доверии к Фредерику Уизли. Суть его заключалась в том, чтобы фокусник, вернувшись в цирк, убедил антрепренёра, что задержанные артисты проходят свидетелями по делу в Глостере и потому несколько дней не смогут выступать, а также проследил за тем, как эта новость распространится по цирку и как отреагируют на неё другие.       — Может, стоило допросить его и исключить из круга подозреваемых, прежде чем давать задание? — сказала Гермиона, стоя у окна и осматривая улицу в ожидании мистера Уизли.       Часы пробили восемь, хотя завтрак был назначен на половину восьмого. Гарри вздохнул и направился в столовую, когда оттуда в очередной раз с ворчанием, что всё давно остыло, выглянула миссис Фигг.       — Толку бы от его ответов не было, он едва глаза раскрыл. И деваться ему некуда, пока брат и сестра остаются под стражей, — твёрдо сказал Гарри, усаживаясь за стол. — Он хочет их выручить — значит придёт.       — Ты уверен в этом или рассуждаешь, как ты бы себя повёл на его месте?       — Уверен, потому что он уже продемонстрировал желание защитить их. Иначе зачем ему было приходить сюда вчера?       — Как знать, может до него дошли слухи о незамужней дочери аукционера? — со смешком ответила Гермиона. — Приходил-то он именно ко мне. Не находишь это странным? Почему он не пришёл к тебе в участок?       Звон дверного колокольчика прервал их беседу. Мистер Уизли, присоединившись к завтраку, сразу же стал рассказывать, как прошли ночь и утро в цирке. Всё пошло не по плану, потому что вернувшись в цирк, он не застал антрепренёра на месте, зато среди неспящих артистов уже кипели разговоры о полиции, обысках и задержании двоих Уизли. Пришлось сначала проверить легенду на них, и сразу посыпались вопросы: что за дело, почему только Джинни и Джордж стали свидетелями. В конце концов, он объяснил, что расследование, к которому их привлекли, связано с фальшивомонетчиками.       — Мы говорили о контрабанде, — сказал Гарри. — Чем эта версия вас не устроила?       — В ней не хватало деталей. Вы хотели, чтобы я действовал аккуратно и никого не испугал. Проще было сказать, что Джорджу и Джинни дали сдачу фальшивыми гинеями, чем связывать их с контрабандой. И… — Мистер Уизли прервался и переключился на еду.       — Контрабанда больше связана с перемещениями по стране, — сказал Гарри. — Но ладно, ваша версия тоже сгодится.       — Вы, мистер Уизли, кажется, хотели что-то добавить, — сказала Гермиона, наблюдая за ним. К её удивлению, бродяга из цирка вполне разбирался в столовых приборах и дикарём не выглядел.       — Вовсе нет.       — Вы довольно резко замолчали. Это заставляет думать, что вы что-то скрываете.       — Я всего лишь придержал неуместные слова, — улыбнулся он. — Или вы предпочли бы сидеть за столом с невежей?       — Честность я ценю больше манер.       Мистер Уизли пристально посмотрел на неё, кривя рот в ухмылке.       — Не думаю, что вы бы так сказали, если бы решили погулять у порта или зайти в рыбацкую таверну.       Гарри кашлянул, привлекая внимание обоих.       — И что же было дальше? — спросил он.       — Пошумели немного и разошлись. Когда мистер Локонс нашёлся, пришлось пообещать ему, что вы явитесь сегодня в цирк и подтвердите мои слова. — Гарри нахмурился и явно намеревался возразить, но фокусник продолжил: — Понимаете, человек он впечатлительный и… деятельный. Так что он намеревался отправиться первым же поездом в Глостер и во всём разобраться лично. У него с этим городом своя история, от одного его упоминания он загорелся. «Разобраться» в этом случае означало бы устроить скандал из-за того, что артистов увозят без его ведома, когда все выступления уже расписаны. Он собирался потребовать компенсацию от полиции за неудобства. Умерить его пыл могло бы только что-то действительно весомое. Так что дело о фальшивомонетчиках стало тайным и затрагивающим интересы короны, о чём нельзя было знать никому в цирке, даже остальным нашим братьям. Никому — кроме него, разумеется. Поэтому вам стоит придать себе очень важный вид и требовать молчания, когда увидитесь с ним.       Вздохнув, Гарри отложил в сторону вилку и нож.       — Ваша изобретательность может выйти нам боком. Вы всё слишком усложнили.       — Имеете в виду, что для вас усложнил? — отозвался мистер Уизли. — Но вы ведь понимаете, что я стремился сделать так, чтобы прежде всего моей семье было проще выбраться из этой истории и сохранить лицо?       — Понять вас можно, — сказал Гарри, — только личные интересы не должны становиться препятствием для расследования.       — Стоит признать, мистер Уизли неплохо постарался над тем, чтобы запутать следы, — отметила Гермиона, на что он благодарно кивнул. — Это может сыграть нам на руку, — продолжила она нарочито неторопливо, подготавливая его к ловушке. — Если только вы не преступник или его сообщник, мистер Уизли, и не пытаетесь одурачить нас, прикрываясь благими намерениями.       Он посмотрел на неё с удивлением и будто бы даже озорством, словно принял вызов и вступил в некую игру, а не оказался в ловушке — и это сбивало её с толку.       — Гермиона, — одёрнул её Гарри.       — Если преступник в цирке, мы должны быть уверены, что это не вы.       — Поставить всю жизнь на кон ради куска золота? — с издёвкой спросил мистер Уизли. — Я выбрал бы что-то менее приметное, чем ваша диадема. В идеале — деньги. Их можно заработать честным путём, а не впутываться в кражи, но если бы я решился на такое, то, поверьте, в первую очередь постарался бы обеспечить безопасность своей семьи.       — Что вы и пытаетесь делать, участвуя в расследовании, — самодовольно подытожила Гермиона. — Прекрасная возможность подтасовать факты.       Мистер Уизли с насмешливым видом покачал головой.       — Мы будем продолжать искать доказательства моей невиновности или всё же сосредоточимся на поисках настоящих виновных?       — Я бы хотел вернуться к вашей вчерашней работе, — вмешался Гарри. — Вы заметили что-то необычное, когда поделились новостями с остальными? Может, кто-то странно отреагировал или высказался?       — Не припоминаю, — задумчиво протянул мистер Уизли. — Но я с ног валился, мог что-то упустить… Если честно, мне не верится, что это кто-то из них. Кому нужно было так подставлять цирк?       — Необязательно цирк, возможно только ваших брата и сестру. Вспомните, не было ли в последнее время ссор?       — Склоки не такая уж редкость среди артистов. Вы должны понимать, что мало кто пришёл в цирк от простой жизни, и это отражается на характере. Но грубость и споры никто всерьёз не воспринимает, это уже своего рода манера общения, понимаете?       — И тем не менее. Постарайтесь вспомнить, нет ли у вас недоброжелателей. Кража диадемы выглядела так, будто кто-то действительно хотел, чтобы следы вели в цирк. Я знаю о ваших соображениях на этот счёт, — Гарри кивнул в сторону Гермионы. — Можно было подумать, что кто-то из местных не в восторге от фривольных балаганов и таким образом решил покончить с ними, но мне в это не верится. К тому же в эту версию не вписывается вторая кража.       — Вторая? Вы о чём?       — Дело тянется как минимум от Глостера, потому что в фургончике вашей сестры нашли рубиновое ожерелье баронессы. Тоже настоящее.       Мистер Уизли ошарашенно глядел на Гарри.       — Лестрейнджи, — вымолвил он. — С ними и правда вышла ссора. История долгая, мы давно не ладим, но в этот раз в Глостере они навязались на светский приём, куда нас пригласили, и не стеснялись на такой публике очернять нас. Мистер Локонс попытался всё свести к шутке и вроде бы удачно справился, но затем Родольфус Лестрейндж стал предлагать нашим артистам работать у него, обещал достойные условия, и… Я уже говорил, наш антрепренёр — впечатлительный человек. Если задевать его больные места, то сдержанности ждать не стоит. Так что дуэль на шпагах стала главным событием вечера, весь свет и прислуга собрались в саду барона Малфоя поглазеть на это.       — Удачный манёвр, — сказала Гермиона и, встретив непонимающие взгляды, пояснила: — Я имею в виду, для кражи ожерелья, если оно было в том доме. Но сделать это могли не только Лестрейнджи.       — Провокацию устроили они, — возразил мистер Уизли.       — Диадема — вряд ли их работа, если только за вами не следует кто-то из их труппы. И сложно ставить в один ряд шумное представление с дуэлью и тихую кражу ночью. Слишком разный подход.       Склонив голову в снисходительной манере, мистер Уизли ответил:       — У каждого фокуса свой секрет. Необязательно они должны были действовать схожим образом.       — Вы просто не хотите допустить мысль, что это сделал кто-то из вас.       — Это правда.       — Или пытаетесь отвести подозрения от того, кто на самом деле виновен.       — Снова намекаете, что это Джордж, Джинни или я? Может, вам станет проще, если всех Уизли заключат под стражу? Мы потеряем работу и дом, цирк поедет дальше, а когда случится новое ограбление, вы наконец поймёте, что ошибались и только мешали полиции работать.       — По-вашему, это я путаю следы?       — Хватит, — перебил их Гарри. — Мы снова отходим от темы. Я уже говорил, что Джордж и Джиневра — жертвы ситуации, случайные или намеренные.       — А наш отец? — возмутилась Гермиона.       — Я не забыл, что кража связана с нашей семьёй, однако диадема найдена, отец под присмотром и скоро поправится, а два невиновных человека могут угодить за решётку вместо кого-то другого просто из-за того, что мы тратили время на пустые препирания.       — Не такие уж и пустые, — сказал мистер Уизли. — Замечания мисс Грейнджер натолкнули меня на мысль. Лестрейнджи в самом деле могли быть замешаны в деле с ожерельем, но после Глостера они должны были ехать на восток, так что сейчас они, вероятно, достаточно далеко, чтобы пытаться делать что-то здесь. Им бы пришлось нанять кого-то на месте, а для этого нужно было точно знать наш маршрут и время стоянок, а также выяснить, какое сокровище мы выбрали для шоу. Слишком сложная схема для их тупых голов.       Гермиона не сдержала смешок.       — Простите, — тут же добавил он. — Но на примере наших стычек я уже убедился не раз, что действуют они примитивно.       — Выходит всё же, мы ищем кого-то достаточно умного и изворотливого в вашем цирке? — с ехидством поинтересовалась Гермиона. — Боюсь, у меня для вас плохие новости, мистер Уизли.       Звякнул дверной колокольчик, и сверху послышались торопливые шаги миссис Фигг. Гарри крикнул ей, что сам откроет, и вышел из-за стола.       — Почему вчера вы пришли сюда, а не в полицейский участок? — спросила Гермиона.       — Я успел побывать и там, — ответил мистер Уизли. — Толку от дежурного офицера было мало, требовал сначала оформить разрешение на визит, будто я на экскурсию собирался.       — Могли бы сказать, что у вас есть сведения по делу. Вас бы сразу отвели на допрос.       — Хороший совет, — хмыкнул мистер Уизли. — Жаль, вас там не было, чтобы подсказать. Хотя не факт, что это бы помогло. Клянусь, этот офицер был не живее сонной мухи!       — Вы вчера тоже не были образцом бодрости, — съязвила Гермиона.       Гарри вернулся озадаченным. Сев, он положил на стол телеграмму, в которой сообщалось, что в Бристоле неделю назад задержали человека, пытавшегося сбыть поддельное рубиновое ожерелье, похожее по приметам на украденное у баронессы Малфой.       — Копии диадемы и ожерелья не были найдены вчера при обыске, — сказал Гарри. — Ради бога, скажите, что вы не продаёте подделки после выступлений!       — О, нет, с этим у нас строго. Все копии хранятся и ждут своего часа. Мистер Локонс мечтает, что когда-нибудь мы обзаведёмся зданием и сможем выставлять их, как в музее.       — Забавная ситуация, — протянула Гермиона. — Выходит, кто-то выкрал ваши копии, чтобы заменить их оригиналом?       — Похоже, это был единственный способ убедить всех, что мы действительно украли и ожерелье, и диадему, — развёл руками мистер Уизли.       — Вы сказали, что Лестрейнджи отправились на восток? — спросил Гарри, взяв в руки телеграмму. — Бристоль восточнее Глостера. Нужно выяснить, связан ли как-то тот человек с Лестрейнджами. Думаю, мне придётся ехать. Как минимум, в Глостер, чтобы вернуть ожерелье баронессе, в Бристоль и дальше по следу…       — Мы не можем исключать, что кражи совершал кто-то из цирка, — сказала Гермиона. — Если нужно успеть до сочельника, то лучше рассматривать обе версии сразу.       — Поручу Криви вести расследование здесь.       Не то чтобы констебли были недостаточно хороши для этой работы, но Гермиона полагала, что раз уж Гарри позволил вовлечься в дело незнакомцу, то и у неё были шансы принять участие в настоящем расследовании.       — В таком случае, держать всё в тайне от мистера Локонса и остальных не выйдет, — заволновался мистер Уизли. — А ещё всплывёт эта легенда о фальшивомонетчиках.       — О чём я и говорил, — тяжко вздохнув, ответил Гарри. — Хотя это полностью моя вина, не следовало предлагать эту идею. С угрозами увольнений мы бы разобрались потом.       — Если скажешь, что нужно делать, то я смогу вести дело здесь, — предложила Гермиона. — Ну, или мы, раз уж считаешь, что мистеру Уизли можно доверять.       Гарри покачал головой.       — Я могу понаблюдать за артистами и порасспрашивать их. Когда ты вернёшься, у тебя будет хоть что-то.       — Это рискованная затея.       — Риск выше, чем у Джорджа и Джиневры остаться за решёткой? — с вызовом спросила Гермиона.       — Как ты собираешься расспрашивать людей, если мы не хотим привлекать внимания к краже, о чём? Нет, — тряхнул головой Гарри. — Это исключено. Одно дело — быть со мной и обсуждать расследования дома, но работать в…       — Полевыми условиями ты меня не испугаешь.       — У тебя нет полномочий полицейского.       — Я на них и не претендую. И я не собираюсь действовать как полицейский и устраивать допросы по твоим правилам. Я лишь соберу сплетни и поделюсь ими с тобой по-сестрински.       — И как же вы собираетесь добывать сплетни? — поинтересовался мистер Уизли. — Думаете, каждый с радостью выложит вам всю подноготную? Вы хоть что-то знаете о жизни цирка?       — Надеюсь, в этих вопросах можно рассчитывать на вашу помощь, — сказала Гермиона. — Подготовите меня, расскажете, к кому какой подход применить?       — О, вы можете пригласить всех в таверну и угостить выпивкой. Но не стоит рассчитывать, что на хмельную голову с вами будут общаться вежливо. Зато честно — как вы цените, — подмигнул мистер Уизли. — И надо сказать, придётся прилично потратиться, потому что кутит наш народ так же искусно, как и выступает.       — Мы ведь не всерьёз обсуждаем это? — вклинился Гарри.       — Разумеется, — сказал мистер Уизли с лёгкой улыбкой.       От возмущения Гермиона едва не задохнулась.       — Гарри, мы не можем упускать версию с Лестрейнджами. Ожерелье — серьёзная улика, и мисс Уизли грозит заключение из-за него. Даже если мы с отцом отзовём обвинения и замнём историю с диадемой, сделают ли то же самое барон с баронессой? Да и твоё начальство, как я понимаю, делает ставку на это дело, потому что в Глостере его упустили. Тебе в любом случае придётся идти по этому следу. Версию с цирком отмести тоже не получится, и здесь нужно всего лишь выяснить, нет ли среди артистов…       — Предателя, — закончил за неё мистер Уизли.       — Эта работа требует только внимательности. И, может, мои навыки в документировании тоже могут сгодиться.       — Какие навыки? — переспросил мистер Уизли.       — В экспедициях я научилась быстро делать эскизы и писать к ним заметки. Так что, — обратилась она снова к Гарри, — я могу отправиться в цирк под видом корреспондента, например. Скажу, что пишу истории о жизни артистов. Ни слова о кражах, просто соберу для тебя портреты и попробую найти связи.       — Я знаю, почему ты так стремишься меня убедить, — сказал Гарри. — Но это не развлечение, Гермиона. В экспедициях ты была с отцом и учёными, понимаешь? Там было безопасно и было кому за тебя заступиться.       — Инспектор, если дело только в том, что вы волнуетесь о безопасности мисс Грейнджер, то позвольте вас уверить: я и мои братья сможем её обеспечить, — сказал мистер Уизли. — Впрочем, опасностей не так уж и много. Мартышки, грубые выражения на каждом углу… И, быть может, назойливые комплименты мистера Локонса, если у него будет вдохновлённое настроение.       — Это я в силах вынести, — усмехнулась Гермиона.       — Не сомневаюсь, — сказал Гарри. — Но это не значит, что тебе можно отправиться в цирк. Ты часто торопишься с выводами, особенно если слишком увлечёшься, и перестаёшь держать себя в руках. В расследованиях это недопустимо.       В столовой повисло молчание, нарушаемое только тиканьем напольных часов и треском дров в камине. Гермиону всерьёз задели замечания Гарри. Конечно, если быть откровенной с собой, то она признавала, что видела в возможности заняться расследованием способ разогнать скуку и утолить жажду приключений, и порой действительно была импульсивной, но категоричность, с которой говорил Гарри, была оскорбительной и лицемерной. Он не раз обращался к ней за советами и делился подробностями дел, нахваливал её «интуицию», а теперь вдруг обнаружил кучу недостатков и не постеснялся присутствия чужого человека, чтобы всё это высказать. Даже если история со снотворным настолько подкосила его веру в её способность здраво мыслить, Гермиона не считала это поводом забыть обо всех повышениях, к которым она так или иначе приложила руку. А то, что он считал, будто и экспедиции были развлечением, а не работой, било даже больнее — потому что подтверждало сложившееся в команде отца мнение, что она лишь компаньонка в путешествии.       Гермиона вышла из-за стола и, взяв блокнот для эскизов и карандаш, устроилась в кресле, искоса поглядывая на брата.       — Обыскивали только два фургончика, верно? — заговорил мистер Уизли. Гарри кивнул, и он продолжил: — Возможно, наша копия ожерелья и попала в Бристоль, но диадема… Я думаю, если всё же кто-то из наших сделал подмену, то копия может всё ещё храниться в его вещах. Продать её сейчас было бы слишком опасно — это сразу указало бы на преступника.       — От неё могли просто избавиться, — заметил Гарри.       — Но вы согласны, что стоит поискать и убедиться? И раз уж мы хотим сохранить расследование в тайне, лучше, если это буду делать я, а не толпы констеблей.       Гарри с отрешённым видом тёр висок и молчал.       — У вас есть другие варианты, инспектор, кроме того, чтобы разделиться и положиться на нашу помощь в цирке? — спросил мистер Уизли.       — Пока нет. Постараюсь уложиться за пару дней, чтобы добыть сведения об ожерелье и продолжить работу здесь. Это лучший вариант.       — Ты заложник правильных решений, — сказала Гермиона, подправляя эскиз цилиндра. — Это здорово, но иногда нужно идти на риск и делать что-то против правил.       — Я уже достаточно ими пренебрёг. Нам стоит вернуться в цирк, мистер Уизли. Если ваш антрепренёр ждёт меня с визитом, то нужно сделать это до отъезда.       Улучив момент, пока Гарри одевался, Гермиона вложила в ладонь мистера Уизли вырванный из блокнота листок.