7. ещё более близкое соприкосновение

      — Минерва, чем обязан в столь поздний час? — Северус скользнул взглядом по настенным часам, пропуская Макгонагалл в кабинет.       Начало первого ночи.       Видимо, ситуация не ждала до утра.       — Северус… — она окинула внимательным взглядом обитель Зельевара, испытующе глядя Мастеру Зелий в глаза: — Я обеспокоена.       А я как… Вы себе даже представить не можете…       Снейп, заложив руки за спину, кивнул:       — Я вас внимательно слушаю. И готов помочь всем, чем смогу.       Макгонагалл, пожевав губами, взволнованно проговорила, не глядя на профессора Зельеварения.       — Меня беспокоит внезапное сближение мисс Грейнджер и мистера Малфоя! Он может скомпрометировать эту невинную девочку.       Встревоженный взгляд Минервы метался по лицу разом расслабившегося Северуса.       Женщина! Знала бы ты, что делала эта «невинная девочка» только что! хотя, меня тоже волнует их сближение…       — Минерва… — Северус мягко улыбнулся директору и едва слышно продолжил:       — Они выросли. И наконец-то научились нормально разговаривать, не прибегая к взаимным оскорблениям. Кроме того, мисс Грейнджер, на мой взгляд, проявила несвойственную ей дипломатичность.       Снейп сложил руки на груди и пожал плечами:       — Думаю, нам следует порадоваться…       — Что ж. Возможно, вы правы… — вздохнула Минерва и улыбнулась, чуть приподнимая уголки губ и искоса глядя на Северуса заинтересованным взглядом, — а у вас… у вас с мисс Грейнджер не возникает противоречий и ссор?       Если бы не твой визит, Женщина… если бы не твой визит…       Он криво усмехнулся и помедлив, ответил: — Я и мисс Грейнджер вполне мирно уживаемся. Этого достаточно, я думаю…       Удовлетворившись ответом, профессор кивнула и поспешила к выходу.       Пожелав директору доброй ночи, Северус закрыл за Макгонагалл дверь и облегченно выдохнул, оперевшись спиной о дверное полотно и прикрывая глаза.       Из груди вырвался нервный смешок.       — Да…. Заварил ты кашу…– пробормотал себе под нос профессор Зельеварения, качая головой.       — Согласна с вами, профессор… — донесся до слуха Снейпа тихий смешок и он резко распахнул глаза, наблюдая, как Гермиона осторожно, чтобы не повредить подол платья, выбирается из-под стола.       — Вы согласны со всем содержанием разговора или с какой-то его частью? — тихо осведомился Северус, отталкиваясь лопатками от двери и направляясь к девушке, которая теперь стояла, прислонившись бедром к тяжелому дубовому столу и улыбалась.       — Иди сюда, — не переставая улыбаться, прошептала она, протянув ему руку.       Он шагнул вперед и позволил усадить себя на край стола.        Сейчас Снейп смотрел на Гермиону сверху вниз и в черных глазах смешались настороженность и жгучее любопытство, когда она встала между его чуть расставленных ног.       — Что ты делаешь?       — Изучаю тебя, — едва слышно выдохнула ведьма, поднимая на Зельевара золотисто-карие бездонные глаза и её руки легли ему на плечи.        Медленно, почти невесомо, она провела ладонями вниз по его рукам, ощущая под пальцами грубое сукно и твердость мышц.       Гермиона взяла его правую руку в свои. Пальцы зельевара, длинные, бледные, с въевшимися под ногти следами от трав, казались ей произведением искусства.       Она поднесла его ладонь к своим губам и нежно поцеловала подушечки пальцев, по одному, задерживаясь на каждом.       Затем перевернула руку и прикоснулась губами к тому месту, где бился пульс, чувствуя его бешеный ритм. Северус шумно выдохнул сквозь зубы.       — Твои руки, — прошептала Грейнджер, водя губами по линии жизни на его ладони: — Они такие сильные… и такие нежные.       Девушка подняла на него глаза.       Глаза Снейпа потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Отставив его руку, она взялась за край его мантии и медленно, очень медленно, начала стаскивать её с плеч.       Он помог ей, сбросив тяжелое одеяние на пол, к её ногам. Теперь на нём остались только белая рубашка и брюки.       Гермиона запустила пальцы в его волосы, черные, как смоль, с блестящими нитями седины на висках. Она перебирала пряди, массируя кожу головы и наслаждаясь их шелковистой тяжестью.       Он прикрыл глаза, не в силах сдерживать дрожь наслаждения, пробегавшую по телу.       Тем временем Грейнджер потянулась к воротнику рубашки. Пальцы ловко справились с верхней пуговицей, потом со второй, третьей…       Она раздвинула полы рубашки, обнажая его грудь. Бледная кожа, покрытая редкими черными волосками, казалась мраморной в свете огня.       Она провела кончиками пальцев по его ключице, очертила ямочку у основания шеи. Наклонившись, Гермиона прижалась губами к этому месту, пробуя кожу на вкус — солоноватая, горячая, с терпким запахом зелий.       Северус замер, боясь пошевелиться. Его руки, сжатые в кулаки, лежали на столе. Он из последних сил боролся с желанием схватить её и прижать к себе.       Девушка же не торопилась. Её губы путешествовали по его груди, оставляя влажный след.        Она целовала каждый шрам, с благоговением прикасаясь к глубоким рубцам, оставленным клыками Нагайны. Гермиона словно заново знакомилась с ним, выучивая карту его тела на ощупь и на вкус.       Горячий язык скользнул по его соску и Северус вздрогнул всем телом, не сдержав глухого стона.       — Тише, — выдохнула Гермиона ему в грудь, обжигая дыханием: — Я только начала.       Грейнджер медленно и грациозно опустилась перед ним на колени и мягкие, обжигающе — горячие губы прошлись по животу, чувствуя, как под кожей перекатываются стальные мышцы.       Она целовала дорожку волос, уходящую вниз, за пояс брюк, а ее руки легли ему на бедра, сжимая их сквозь ткань.       Северус, наконец, не выдержал.        Одна его рука легла на затылок ведьмы, пальцы запутались в густых волосах. Не с силой, а с мольбой. Он хотел, чтобы она не останавливалась. Он был полностью в её власти и это было самым пугающим и самым желанным чувством в его жизни.       Грейнджер медленно подняла на него взгляд и в карих глазах горело адское пламя…       Она провела языком по коже чуть ниже пупка и Снейп откинул голову назад, закрыв глаза, полностью отдаваясь этому медленному, всепоглощающему, невероятно нежному и властному поклонению.       Его пальцы в её волосах дрожали. Не сжимали, не тянули — только гладили, касались, словно он боялся, что она исчезнет, растворится в полумраке кабинета, оставив его одного с этим мучительным, сладким наваждением.       Гермиона чувствовала эту дрожь каждой клеточкой тела и это было сильнее любых слов.       Она провела носом по дорожке волос, уходящей вниз, вдыхая его запах и коснулась губами жесткой ткани брюк там, где уже угадывалось нешуточное напряжение.       Медленно, мучительно медленно, она расстегнула пуговицу на ширинке, потянула вниз язычок молнии.       Северус перестал дышать.       Пальцы на её затылке сжались сильнее, но всё ещё не причиняли боли.       Гермиона, не отрываясь, смотрела на него снизу вверх, ожидая разрешения и в ее взгляде не было вызова. В нём была нежность, жадность и мольба.       Позволь мне. Позволь мне сделать это для тебя.       Он не мог вымолвить ни слова. Только кивнул. Едва заметно.       Ведьма улыбнулась улыбнулась уголком губ и, не отводя взгляда и скользнула руками под край брюк и нижнего белья, стягивая их вниз. Ткань послушно сползла по бёдрам, открывая бледную кожу.       Она помогла ему приподняться ровно настолько, чтобы ткань упала к его лодыжкам бесформенной тёмной кучей.       Снейп остался перед ней полностью обнажённым, сидящим на краю своего рабочего стола, среди пергаментов и чернильниц и в его глазах плескалась такая незащищённость, какой Грейнджер не видела никогда прежде.       Но она не дала ему времени уйти в эту уязвимость с головой.       — Ты красивый, — выдохнула ведьма и это было не лестью, а констатацией факта.       Гермиона провела ладонями по его бёдрам вверх, чувствуя, как под её пальцами перекатываются мышцы. Затем вниз, к коленям, поглаживая, разминая, заставляя кожу гореть.       Северус зажмурился, выдохнув сквозь плотно сжатые зубы То, что она делала — эти медленные, ласкающие поглаживания по внутренней стороне бедра, едва касаясь самого сокровенного, — было пыткой, слаще которой он не знал.       Губы касались его бедра там, где кожа была тоньше всего и билась голубоватая жилка. Она провела языком по этому месту, ощущая, как его мышцы свело судорогой. Тихое, сдавленное «ох» сорвалось с губ Снейпа и она поняла, что это лучшая музыка.       Встретившись глазами с его затуманенным страстью взглядом, Гермиона медленно взяла член в рот.       Мир для Северуса Снейпа перестал существовать.       Осталась только она. Только жар её губ, влажная нежность языка и этот её взгляд, не отпускающий, сжигающий дотла. Рука в её волосах сжалась сильнее, но не для того, чтобы управлять ею, а чтобы удержаться самому, не упасть в эту пропасть раньше времени.       Грейнджер чувствовала его всего.       Каждую вспышку напряжения, каждую попытку сдержать стон. Она чувствовала, как нарастает в нём дрожь, как тяжелеет его дыхание, как пальцы в её волосах то сжимаются, то разжимаются в беззвучной мольбе.       И это пьянило её сильнее любого вина.       Она двигалась медленно, ритмично, изучая его языком, находя места, от которых его дыхание сбивалось, а тело выгибалось навстречу. Она брала его глубоко и отступала, дразня, лаская кончиком языка.        Она поклонялась ему. Каждым движением, каждым касанием, каждым влажным звуком, нарушавшим тишину кабинета.       — Гермиона… — голос Северуса был хриплым, чужим, сорванным. Он произнёс её имя так, словно это была молитва.       Но девушка лишь ускорилась вместо ответа, с удовольствием замечая, как его бедра начали двигаться ей навстречу в инстинктивном, неконтролируемом ритме.       Он больше не был профессором Снейпом, грозным и неприступным. Он был просто мужчиной, отданным во власть женщины, которая знала, как сделать его счастливым.       И когда его пальцы в её волосах сжались до боли, а тело выгнулось дугой, и он со стоном, больше похожим на всхлип, отпустил себя, она приняла его всего, без остатка. Не останавливаясь, не отстраняясь, пока последняя дрожь не пробежала по его телу.       Тишина вернулась. Только потрескивал огонь в камине да слышалось его прерывистое, тяжелое дыхание. Северус медленно открыл глаза. Его рука всё ещё лежала на затылке Гермионы. Обессиленно, благодарно.       Грейнджер поднялась с колен. Поправила волосы, провела пальцем по его припухшим, влажным губам и улыбнулась.       Помедлив, она наклонилась и поцеловала его. Медленно, глубоко, давая ему почувствовать себя самого на её губах.       — Ты даже не представляешь, — прошептала девушка, касаясь лбом его лба, — как давно я хотела это сделать.       Она ещё мгновение смотрела в его глаза — тёмные, бездонные, всё ещё затуманенные пережитой волной наслаждения. Гермиона нежно провела большим пальцем по его скуле и отстранилась, прошептав одними губами:       — Мне пора…       Снейп дёрнулся, словно пытался схватить её за руку, остановить, но тело не слушалось. Пальцы лишь скользнули по воздуху, бессильно сжались в кулак и упали обратно на стол.       — Нет… — выдохнул он хрипло, но это слово утонуло в тишине.       Она аккуратно поправила платье, расправляя пышные юбки. Движения были спокойными, плавными и только лёгкая дрожь на кончиках пальцев выдавала, что внутри у неё самой всё дрожит.       Гермиона подошла к двери. Остановилась. Обернулась через плечо.       Северус сидел на столе всё в той же позе. Рубашка распахнута, брюки и бельё сбиты вниз, волосы растрепаны, губы припухли.       Огонь в камине бросал тени на его лицо, делая его похожим на старинную трагическую маску. Он смотрел на неё и в этом взгляде смешались благодарность, недоумение и жгучая потребность понять, что это было.       Он не спрашивал вслух. Не мог.       — Спокойной ночи, Северус, — тихо сказала Грейнджер с усталой нежностью в голосе.       Ручка двери тихо щёлкнула. Тяжёлая створка отворилась на мгновение свет и закрылась.       Северус остался один.       Тишина обрушилась на него всей своей тяжестью. Кабинет, такой знакомый, такой надёжный, вдруг стал чужим, пустым, огромным. Пламя в камине вздрогнуло и зашипело, словно даже оно осуждало его.       Он сидел не двигаясь. Холод начал пробираться под рубашку, но он не чувствовал его. Снейп всё ещё чувствовал её губы на своей коже, пальцы Гермионы в своих волосах и её вкус во рту. Всё это было здесь, сейчас, с ним, и одновременно — уже ушло.

***

      Хмурое, снежное утро было немилосердно к ней. Крупные хлопья падали с небес и какое-то время девушка безучастно следила взглядом за неторопливым танцем снежинок.       — Чеееерт… — протянула Гермиона, зажмурившись и укрываясь одеялом с головой.       Воспоминания о событиях прошлой ночи вынудили спрятать пунцовое лицо в подушку и неуютно заерзать на простынях.       Ну, ты даешь, Грейнджер…       С тихим рычанием потянув себя за волосы, чтобы хоть как-то наказать за непроходимую тупость, ведьма отправилась в душ.       Приняв единственно верное, по её мнению, решение в этой ситуации, она наколдовала себе чашку кофе и проигнорировав завтрак в Большом Зале, отправилась сразу в подземелья.       Не хватало ещё увидеть насмешливую улыбку Мастера Зелий и почувствовать на себе его испытывающий взгляд прямо с утра? Ну уж нет.       Ей пока достаточно тех слов, которые она сама себе успела наговорить.       Нет. Она не жалела о содеянном. Гермиона жалела лишь о том, как глупо ретировалась с места событий и о том, что додумалась соблазнить Мастера Зелий прямо в его кабинете…       Вопрос был в другом: Не жалел ли профессор?       Открыв дверь в пустой класс Зельеварения спиной, Гермиона сбросила сумку с плеча на ближайшую парту и не спеша прошла за преподавательский стол.       Через четверть часа дверь распахнулась и профессор Снейп стремительно влетел в класс, быстро кивнув Гермионе в знак приветствия.       Мысленно рассыпавшись в благодарностях за отсутствие комментариев с его стороны, Грейнджер ответила молчаливым кивком и прикрыла глаза, выдохнув.       

***

      Снейп внимательно наблюдал за Гермионой во время проведения занятий и сегодня едва слышные язвительные комментарии в адрес студентов оставались при нем.       Им было достаточно и мисс Грейнджер.       Сегодня ведьма была особенно яростна в преподавании. Непримирима даже с самыми незначительными ошибками.       Самым первым досталось на орехи студентам Гриффиндора.       Следом были когтевранцы, которым она порекомендовала добавить зелья в мусорное ведро, либо сразу переломать все пальцы разом и обзавестись освобождением от такой тонкой науки, как зельеварение.       Слизеринцам, которые в данную минуту сидели за партами, она особенно придирчиво и досконально объясняла процесс изготовления Рябинового отвара.       И по глуповатым лицам учеников Северус понимал, что мисс Грейнджер и им расскажет… откуда у них руки растут…       Что же так повлияло на её настроение? Мастер Зелий догадывался, но никак не комментировал свои догадки и не пытался вывести её на диалог. Пока рано.        Просто наблюдал, иногда приподнимая бровь в легком замешательстве. И отмечал про себя, как Грейнджер хороша в роли придирчивого учителя.       Продолжая слушать едкие высказывания Гермионы в адрес студентов, Северус скользнул в препараторскую, тихо посмеиваясь над формулировками девушки и удивленно покачивая головой.       У кого она успела такого нахвататься? Ах, да…             — Что, черт вас раздери, вы творите! — взревела мисс Грейнджер, одним взмахом палочки потушив разгорающийся пожар на парте одного из слизеринцев, который испуганно втянул голову в плечи:        — Минус десять очков, мистер Дункан! Хуже ваших навыков, только ваши зелья! Переделывайте!       Когда за спиной Гермионы закрылась дверь препараторской, она выдохнула и прикрыла глаза.       Что ж. По крайней мере, теперь она понимала профессора Снейпа.       — Мисс Грейнджер…потрудитесь объяснить, что с вами происходит? — Мастер Зелий окинул её заинтересованным взглядом, продолжая подпирать плечом книжную полку препараторской.       Какое самообладание, профессор, браво! И где только берете…       — Я отвратительно спала. Возможно, дело в этом…– отстраненно ответила девушка, постаравшись взять себя в руки и прошла мимо Северуса, на ходу взмахивая палочкой и усаживаясь в кресло перед камином.       Кофе. Нужен кофе. Много кофе.       — И только? — тихо поинтересовался Мастер Зелий, опускаясь в кресло напротив так, чтобы её ноги оказались между его разведанных колен.       Сглотнув, Грейнджер опустила глаза, быстро размешивая несладкий кофе, чтобы хоть чем-то себя занять и отвлечься от внимательно изучающих её черных глаз.       Повисшее молчание затягивалось.       — Вы жалеете о событиях прошлой ночи? — Северус, подперев пальцами висок, не сводил глаз с мгновенно покрасневшего лица девушки.       Она отрицательно покачала головой — груз, который давил на плечи Северуса всю прошлую ночь и не давал свободно дышать, испарился.       — А вы? — едва слышно спросила Гермиона, поднимая судорожно блестящие глаза на Зельевара и прикусывая щеку изнутри.       Ну, все. Она спросила. Вот сейчас он скажет то, чего она слышать не желает…и…       Когда профессор отрицательно покачал головой и едва заметно улыбнулся, плечи девушки расслабились и она облегченно выдохнула, разом осмелев…       Девичья ступня выскользнула из форменной строгой туфли с квадратным носом и едва касаясь, опустилась на пах мужчины.       Маленькие пальчики требовательно надавили на чувствительный бугорок.        Бровь профессора насмешливо выгнулась, а темные глаза метнули предостерегающий взгляд исподлобья.       — Будьте осторожны, мисс Грейнджер… даже у стен есть глаза и уши…– уверенные пальцы поймали тонкую лодыжку и медленно заскользили вверх, массируя и растирая: — Смею предложить вам другое место и время…       — Я готова выслушать ваши предложения, профессор…– ухмыльнулась Гермиона, не сводя дерзкого взгляда с лица Северуса и откидываясь в кресле.       Снейп подтянул вторую ногу Гермионы к себе на колени и пожав плечами, протянул, неторопливо разминая пальцами ступню девушки:       — Возможно, вам было бы интересно обсудить все возможные варианты в моих комнатах сегодня…после отбоя, например?       — Прекрасно…– не сдержавшись, Грейнджер сдавленно застонала, когда горячие пальцы Мастера Зелий надавили на свод её стопы чуть сильнее.       Северус усмехнулся, заметив как бы невзначай, не поднимая глаз и не прекращая массировать маленькую ножку:       — Терпение, мисс Грейнджер. Дождитесь вечера…