Глава 3. Просто от скуки

      «Пришли снова меня послать?»       Гэвин невольно усмехнулся.       — Смотри-ка, проницательный какой.       Стряхнув изморозь со скамьи, он уселся напротив, рассматривая не слишком дружелюбное лицо андроида. В одиночестве Гэвин продержался ровно двое суток. Чем же он занимался? Надевал на прохожих тёплую одежду или затаскивал их в общественные помещения, чтобы они не замёрзли насмерть; нашёл замороженную соседскую кошку на лестничной клетке этажом ниже и перестал волноваться за её судьбу; затарился в ближайшем супермаркете консервами и оставил наличные на кассе; катался по городу и даже пытался выехать за его пределы, но так и не смог: дорога будто делала крюк вокруг Детройта и возвращалась обратно в ту же точку, откуда Гэвин стартовал. Ничем, кроме внезапно явившего себя волшебства, он объяснить это явление не смог.       Как и то, что после совершенно неудачного разговора в очередной раз вернулся к витрине.       «В таком случае я пошлю вас первым. Идите… куда шли, Эс Дэ».       Губы сами собой растянулись в улыбке, и Гэвин расхохотался.       — Андроид с характером, значит? А я думал, что в твои задачи входит только исполнять мои команды.       «С чего бы? Вы даже не мой хозяин, а всего лишь случайный прохожий».       — А почему до этого так старался мне угодить?       «Д а п р о с т о о т с к у к и», — передразнил его Ричард, нарочито медленно выводя буквы на экран.       Гэвин снова заржал. Похоже, с отсутствием общения он справлялся на троечку, раз опять пришёл поболтать с «кофеваркой».       — Кстати, а ты кофе варить умеешь?       «Теоретически», — отозвался Ричард. — «Я много чего умею, но ещё ни разу не делал».       — Звучит… странно. А что бы ты сразу сделал, как вышел бы из витрины?       «Я хотел бы не сделать — почувствовать. Ветер на лице. Наверное, это приятно».       — Приятно, — согласился Гэвин. — А потом?       «Пробежаться. Я могу развить скорость до 45 миль в час — это средняя скорость мотоцикла».       — Ого! На тебе ещё и ездить можно?       «Теоретически… НЕТ, НЕЛЬЗЯ».       Гэвин перевёл взгляд с витрины на Ричарда и увидел, как тот притворно хмурился, но едва сдерживал улыбку.       «Мне ещё никто не задавал таких вопросов», — прочёл Гэвин по губам.       — Каких — таких?       «Глупых», — и коротко беззвучно рассмеялся, вздрагивая плечами. Пиджак он, кстати, так и не надел. — «Теперь моя очередь. Что бы вы сделали, окажись на моём месте?»       — Выбил стекло и сбежал, — ответил Гэвин без раздумий.       «Нельзя. Меня найдут и уничтожат».       — Кто?       «Киберлайф. Мой прототип как раз занимался этим: охотился на девиантов, бракованных машин. Правда, не преуспел».       — Почему?       «У него обнаружилась повышенная склонность к эмпатии. Для андроида-детектива это было неприемлемо».       — Детектива? — присвистнул Гэвин. — Не слышал о таких.       «И не услышите: проект провалился. От него остался лишь пакет данных и внешность: я выгляжу почти так же, как RK800 — за исключением цвета глаз. У него были карие».       — Интересно, что же твой прототип натворил?       «Сочувствовал тем, кого задерживал, и в конце концов встал на их сторону. В «Киберлайф» предательства не прощают. Помимо этого, RK800 ставил выживание напарника выше приоритетных задач расследования».       — То есть в «Киберлайф» хотели, чтобы андроиду было насрать на напарника? Если они излишнюю человечность считают браком, то нахрен такие стандарты.       Ричард улыбнулся — открыто, искренне… по-настоящему. Кто бы мог подумать, что андроиды так умеют. Или только этот?

❄❄❄

      Окончания недели Гэвин ждал сильнее, чем дети ждут подарков на Рождество. Он решительно отказывался верить, что «заморозка» может продлиться слишком долго, потому что… ну не должно быть волшебство таким жестоким! Дни, одинаковые, как пластинки жвачки, тянулись нарочито медленно, будто издевались и хихикали над человеческой беспомощностью. Новый распорядок дня был предельно прост: с самого утра, после завтрака тунцом или мясными шариками, Гэвин в меру сил занимался «спасением» попавших в беду прохожих, а ближе к вечеру, когда окончательно уставал, заходил к Ричарду.       Мысль, что в четыре руки они могли бы сделать больше, посещала не единожды, но Гэвин всё время отбрасывал её как неправильную: андроиду положено быть в витрине, пока его кто-нибудь не купит, а иначе, когда все очнутся (очнутся же?) «Киберлайф» заставит его, Гэвина, расплатиться за покупку или… Ричарда отключат за попытку бегства. Удивительно, но теперь тот факт, что RK900 могут уничтожить, отзывался в душе не ехидной радостью, а наоборот — щемящей тоской.       «Привык», — вздохнул Гэвин, хлопая дверцей полицейского автомобиля. — «Как Чак привык к Уилсону. Ну ничего, всё это рано или поздно закончится. Поскорей бы!»       Сегодня, в последний день текущей недели, Гэвин встал раньше будильника, преисполненный нетерпеливого предвкушения. Первым делом он выглянул в окно, но картина пока оставалась прежней. Что ж, придётся подождать. А кто ещё умеет скрашивать ожидание лучше, чем болтающий без умолку андроид?       «Знаете, какую ещё функцию мне не терпится протестировать?» — спросил Ричард сразу после приветствия — как будто всю ночь думал об этом и не мог больше ждать.       — Какую?       «Спеть. Вам интересно, как звучит мой голос?»       Гэвин хотел сказать, что ему абсолютно всё равно, но вместо этого коротко кивнул. Чего терять-то? Старый шаблон поведения менялся и словно шёл трещинами, обнажая нечто иное, уязвимое, что Гэвин всегда пытался скрыть — как ёж пытается спрятать мягкое нежное пузико.       — Ты выйдешь из витрины?       «Не могу, она заперта. Зато могу вот что».       Диод на виске Ричарда моргнул жёлтым, когда он прислонился ладонями к стеклу витрины и посмотрел наружу, куда-то вбок. Гэвин проследил за его взглядом и увидел прикреплённую к стене колонку. Вероятно, из неё должны были доноситься рекламные слоганы, а теперь…       Love me tender,       Love me sweet,       Never let me go.       You have made my life complete,       And I love you so.       Love me tender,       Love me true,       All my dreams fulfilled.       For my darlin' I love you,       And I always will.       Бархатный баритон мёдом вливался в уши, а когда Ричард сделал паузу и приподнял брови в немом вопросе «а продолжать ли мне», Гэвин похлопал в ладони:       — Старина Элвис! Неплохо. А чего заунывную колыбельную выбрал? Давай что-нибудь поживее!       Ричард согласно кивнул и запел:       Never found a four leaf clover       To bring good luck to me       No rabbit's foot, no lucky star       No magic wishing tree       But I got lucky, yes, I got lucky       I got lucky, lucky when       When I found you, oh oh, yeah.       — Yes, I got lucky, — подпел Гэвин, притопывая ногой.       Ричард тоже не отставал: начал пританцовывать и медленно кружиться прямо в витрине, изображая в руке невидимый микрофон. Когда он увлёкся настолько, что прикрыл глаза, Гэвин тайком вытащил телефон и пару раз щёлкнул его на камеру, а потом запустил видеозапись. Помимо того, что этот внезапный номер можно будет пересмотреть, хотелось проверить байку об отключённом прототипе — не привирал ли Ричард ради красивой истории?       Первой мыслью было спросить у Тины — уж она-то знала все модели андроидов наперечёт, а связанный с «Киберлайф» скандальчик точно бы не пропустила, — но тут же вспомнилось её незавидное состояние ледяной скульптуры, и Гэвин сразу приуныл, скомандовав ёмкое:       — Достаточно.       Ричард открыл глаза и остановился.       — Что-то не так? — произнесла колонка его голосом.       — Да всё не так, — вздохнул Гэвин. — Я понятия не имею, как помочь Детройту с тем, что с ним стряслось. Люди могут пострадать. Много людей.       — Я видел, как вы перетащили ту компанию на улице внутрь кафе.       — Не мог же я их бросить замерзать? Ночью очень холодно.       — Вы хороший человек, Гэвин.       Гэвин сдавленно фыркнул. Надо же, ему впервые в жизни говорили подобное — и кто? Андроид, с которым он болтал всего-то… какой раз? Шестой или седьмой?       «Многовато для случайности», — хихикнула в его голове Тина, и Гэвин помрачнел ещё сильнее. А что ещё оставалось делать? Никого «пробудить» не получилось. Он и обогреватель возле людей включал, и в больницу наведывался: там все оказались заморожены так же, как и везде. Помощи было ждать решительно неоткуда.       — Мне кажется, или в случившемся вы вините себя? — тихо спросил Ричард, прерывая невесёлые мысли. — Вроде бы это называется «синдромом выжившего».       — Я просто не знаю, что и думать, Ричи, — признался Гэвин, взъерошивая волосы. — Может, на город совершена химическая атака, или у меня галлюцинации, или загаданное мной желание вот так по-странному сбылось, или…       — …желание загадал кто-то ещё?       Гэвин осёкся и растерянно посмотрел на Ричарда: тот отвёл взгляд, нервно покусывая губу.       — Ты! — поражённо вскрикнул Гэвин, тыча в него пальцем. — Ты загадал что-то! ЧТО?       — Н-не могу сказать, — робко промямлил Ричард, заламывая руки.       — Почему это?       — Не сбудется.       Нервный смешок вырвался сам собой.       — Так не пойдёт, пластмасска. Колись давай.       — Вы в курсе, что грубость — это не круто? — повысил голос Ричард, теперь решительно глядя в глаза. — Перестаньте меня оскорблять, иначе…       — Иначе — что?! — перебил Гэвин, не желая выслушивать уроки по этикету или что-то вроде. — Ну-ка быстро рассказывай, а то я тебя за шкирку из витрины вытащу!       — Рискните.       — Ты что, мне угрожаешь?!       Стекло вновь стало матовым.       — Ах ты паршивец! Нет уж, так легко от меня не отделаться.       Гэвин вскочил на ноги и рванул к двери магазинчика. Дёрнул за ручку — заперто. Точно, они ведь закрывались на ночь…       Взламывать замки Гэвин не умел, а где искать ключи даже не представлял. Первым порывом, конечно, было выбить дверь или найти кирпич и запустить его в витрину, но и от этих идей пришлось отказаться: больно накладно, если за нанесённый ущерб придётся платить.       Смирившись с поражением в этом неравном бою, Гэвин снова уселся на скамью и закурил.       — Что же ты натворил, придурок, — с горечью выдохнул он вместе с дымом. — Целый город в заморозке — и ради чего? Ради какой-то глупой хотелки? Ты хоть понимаешь, что все они могут умереть? Ну конечно, тебе же плевать. Сидишь довольный в своём стерильном аквариуме и ни о чём не паришься. Ты о смерти вообще что-нибудь знаешь? Ну да, «теоретически».       — Знаю кое-что, — вдруг откликнулся Ричард. Стекло обрело прозрачность, и Гэвин увидел, что тот сидит в углу витрины, опустив голову. — Мой прототип… Я помню… помню последние секунды его существования до отключения. Страх. Паника. Отчаянное желание жить… Я как будто сам умер — а затем ожил в новом теле.       — Получается, они оставили тебе его воспоминания?       — Не все, — тихо ответил Ричард. — Некоторые. В основном неприятные.       — Это чтобы ты не пытался сбежать, а сидел в витрине, как рак-отшельник в своей раковине.       — А куда мне идти, Гэвин? — спросил Ричард, посмотрев ему в глаза. — Все бунтующие машины были истреблены. Я не хочу постоянно прятаться. Здесь у меня хотя бы есть шанс найти хозяина.       — И это ты загадал, да?       — Н-нет. Не совсем. Я… — Ричард тяжело вздохнул — прямо как Гэвин минуту назад. — Сначала хотел загадать стать живым, но это…       — …слишком.       — Да. Слишком. Потом я собирался загадать, чтобы мы с вами стали друзьями, но это было бы принуждением, а я не хотел ни к чему вас принуждать…       — Ну надо же, какая щедрость, спасибо, — едко процедил Гэвин, на что Ричард поёжился, обнимая себя руками, и отвёл взгляд. — Почему ты вообще выбрал меня?       — Вы единственный, кто хоть как-то на меня реагировал, — честно сказал Ричард. — Кто не считал меня вещью, недостойной внимания. Даже в первый раз, когда вы проявили агрессию, то сначала обратились ко мне, а не к сотрудникам магазина. А ещё мне показалось… что вы тоже одиноки, как я?       Гэвин растерянно хмыкнул: впервые в жизни он не знал, что сказать.       — После того раза, когда вы подошли ко мне, — продолжил Ричард, — я загадал… чтобы вы ещё хоть раз вернулись к витрине. Я просто хотел, чтобы вы дали мне шанс. Возможно, для этого я должен был остаться единственным разумным существом на Земле, вот и…       Шум города резко ударил по ушам, вынуждая Гэвина обернуться: по дороге вновь мчались автомобили, а один из водителей громко посигналил другому, когда чуть не въехал в задний бампер.       Детройт был спасён.