Подарок для Цзю Гэ

      Стоит один раз оступиться и тебе будут попрекать этим всю жизнь — один из первых уроков Цзю, который тот решил вбить ему в голову на собственном примере. Мальчик, видимо основательно решивший взяться за его способность к выживанию, не отставал ни на шаг, чутко следя за потерянным «младшим братцем», периодически поддразнивая за детскую наивность.       — Ты б ещё на себя табличку повесил «бесплатная груша для битья». — ехидно подмечал он. — Хотя нет, всем хватит одного взгляда без таблички       Юань старался не сильно сопеть на несправедливые подначивания — эти слова совсем не про него. И вовсе ему не обидно, что там городит одна вредная малолетняя булка.        Но издевки Цзю Гэ принимали совершенно иной уровень при виде провинившихся подростков. Хотя юный злодей пока ещё не выписывал пируэты словесности и дополнял свой лексикон отборным матом по необходимости, он уже показывал мастер-класс по втаптывание в грязь чужого эго настолько, что было даже жаль неудачливых детей. Так что в принципе грех было жаловаться.       В то же время никогда, даже в самых своих смелых фантазиях, Юань не думал, что их взаимоотношения дойдут до подобного уровня или что в принципе злодей способен проявлять неуклюжую заботу. Конечно, курицей наседкой его сложно было назвать, но звание вреднючий старший брат ему вполне подходило.       Доходило до смешного: коту говорили не доверять незнакомцам, за ними не ходить, а если преследуют убегать. Жизнь уличного попрошайки вводила свои правила, и Юань думал, что ознакомился с ними на приличном уровне «бьют беги, дают бери», но Цзю Гэ считал иначе. Мальчика будто прорвало, и он, ни капли не заботясь о мнении окружающих, продолжал вправлять мозги чересчур доверчивого собрата, знакомя его с новыми и новыми премудростями.       В период их «побега» для них стало привычным занятием забираться на крыши и изучать торговые улицы сверху, подмечая их особенности и ожидая, когда наконец поиски прекратятся.        — Видишь того лысого? — ребёнок беззастенчиво ткнул пальцем в некоего дядьку, укрытого камуфляжным плащом, внимательного выбирающего охотничьи ножи себе в экипировку — Он наёмник, и промышляет охотой на монстров. Трезвый гуй он даст хотя бы монетку, но у подвыпившего кошелёк стрельнуть проще пареной репы. Но сразу надо дать деру, иначе костей не сосчитаешь.        Юань бы поспорил с подобными стереотипами. На самом деле мужчина мог быть как охотником, так и серьёзного вида рыбаком, но мелькнувшая эмблема гильдии и вполне здоровые клинки под плащом быстро разубедили, а невероятное умение Цзю Гэ разбираться в людях окончательно отбили охоту спорить. Он быстро прикусил язык под довольные взгляды.       — У женщин легче всего выпросить пару монет, но остерегайся молодых господ, —  последнее слово беспризорник выдавил из себя с особым пренебрежением — на вид они могут быть праведниками, но зачастую те ещё сволочи. Правда, если это голубки, может быть и по-другому, если вдруг павлин захочет распушить свои перья. Но тогда нужно особенно усердно благодарить и кланяться. — мальчик фыркнул и, подражая описанной картине, принялся стоить из себя важную шишку, пока Юань, едва сдерживаясь от хохота, взял на себя роль попрошайки и отбивал поклоны под приглушенное хихиканье.       Лето развязывало руки — сочные плоды фруктовых деревьев, свисающих через забор благородных господ, полянки ягод и рыба, наполнившая реки, облегчали нелегкую долю и дарили слабое ощущение детства, на время превращая их в обычных мальчишек. Мелькающие полезные советы, Юань как послушный ученик, старался запоминать и анализировать, но встречались и те, от которых он ещё долго ходил в задумчивости.       Примостившись у самого края костра и отогреваясь после долгих неудавшихся часов рыбалки, они всматривались в танцующие языки пламени. Разделив на двоих их единственный на сегодня приём пищи и медленно проглотив каждый кусочек, Цзю Гэ внезапно прервал зыбкую тишину вечера и с небывалой серьезностью для ребёнка обронил:       — Никогда не показывай своих слабостей. Люди будут метить именно в них. — белоснежный котёнок не знал, что ответить, но к счастью его ответа походу не требовалось. Он откровенно не понимал, это личина злодея окрашивала мир маленького ребёнка в черно-серые тона или во всем виновато тяжелое детство?        Мальчик продолжил сидеть, как ни в чем не бывало, пока Юань под боком напрягся всем телом. Он украдкой поглядывал на антагониста, надеясь на продолжения. И тот не подвёл, продолжив:       — Всё в мире может быть настроено против тебя. Но ты живи, живи назло. — его голос совсем поблек, и только кошачий слух уловил тихое — Как живу я.       Котёнок недовольно засуетился и запрыгнул на детские колени, впуская и выпуская когти, ловя каждую эмоция на фарфоровом лице беспризорника. На удивление, в этой игре в гляделки Цзю Гэ не мешкая пошёл на хитрость, и его тонкие пальцы потянулись к кошачьему ушку. Юань не стал противиться мурчанию, рвущемуся из грудной клетки, и прикрыл глаза от удовольствия. Ему не нужно было зрение, чтобы читать эмоции человека напротив.       Мог ли в будущем злодей использовать эти циничные советы для своего выживания? Юань уже видел такие печальные глаза зелёной листвы и убеждался: однозначно мог.       Обратно они возвращались в молчании, прерываемом лишь стрекотом сверчков. 

***

      — Вижу не я один витаю в облаках — миролюбивый голос сзади выбил его из потока собственных мыслей, когда попаданец вместо «приглядывания за рыбой», никак не клюющую на червяков, все же отвлёкся на проплывающие мимо судёнышки. Их лодочники что-то весело кричали друг другу, пока они забрасывали сети.       Подросток присел рядом и с молчаливого согласия котёнка принялся ласкать белоснежную шерстку, так полюбившуюся детям. Его взгляд был спокоен, но Юань все же мог увидеть на дне непоколебимых озер внутреннее беспокойство.        — Я вот думаю, как бы собрать средств и уговорить побольше людей отправиться на вступительные в Цанцюн. — Решил поделиться с ним Ци Гэ. Спустя долгие минуты он также спокойно добавил — Надеюсь, мы успеем до дня рождения Сяо Цзю. Хотелось бы порадовать его так. Иначе этот год может стать для меня последним шансом..       Попаданец неверяще переключил внимание на подростка. Да, существует так называемый «идеальный возраст» во всех новеллах, и если ему не изменяет память Ци Гэ даже подходидил к черте «ушедших возможностей», когда горные лорды откажутся брать излишне взрослого ученика, не смотря на его таланты. Это поэтому Ци Гэ не появлялся никогда в новелле? Он пришёл слишком поздно?       Мысли и предположения, как мелкие рыбешки быстро проносились в мозгу, но не давали за себя ухватиться, сверкая чешуйками. Система не давала ответы на подобного рода вопросы, в виду отсутствия доступа или вовсе незнания. И смотря в эти честные добрые глаза Юань не мог избавиться от переживаний за судьбе этого персонажа человека. Пусть они не были так близки, но его поддержка часто непоколебимой горой защищала их от дополнительных забот. К тому же, он был единственным другом Цзю Гэ.       Обдумывая все сказанное, он не мог отделаться от ощущения, что упускает из вида нечто важное. Ци Гэ уже ушёл, когда в мозгу попаданца как свет лампочки вспыхнуло озарение — до дня рождения Сяо Цзю. А когда Цзю Гэ родился? Они же сироты, вряд ли кто из них знает свою точную дату рождения. К своему стыду, единственное что он подчерпнул из знания новеллы по этому поводу — оно было где-то осенью. Это было очевидно, хотя бы из имени.       В связи с этим вставал новый вопрос: а что подарить Цзю Гэ? Юань никогда не был особо хорош в выборе подарков, предпочитая скорее прямо спрашивать, но это был другой случай. На ум незамедлительно пришли: сласти, веер, одежды и лента цвета цин — типичные атрибуты злодея ПГБД. Они конечно являлись неотъемлемой частью более взрослой копии, но все пункты, за исключением первого, были без надобности этой вредной булке. Да и денежный вопрос оставался открытым, учитывая, что подаренные горе-спекулянтом монеты были фальшивками чистой воды, от которых дети мигом избавились, так и за проделанные труды с изначальной куплей-продажей ему нехотя вручили 2 монеты, которые он тут же передал подозрительно сощурившему Цзю Гэ в качестве моральной компенсации.       Юань продолжал усердно размышлять о подарке все последующие дни, оставляя в небольшой растерянности даже самого виновника будущего торжества, но вскоре его мысленные труды окупились с полна. В памяти всплыло задание системы, небольшую неуверенность-пессимистичность главного злодея, и пазл сложился. Все было просто как дважды два. Всего то нужно будет подарить Цзю Гэ книгу по совершенствованию для начинающих. Тем самым он и задание Системы выполнит, и замотивирует Цзю, и повысит их шансы на выживание.       Правда в его гениальном плане было 2 здоровые дыры. Во-первых, Цзю не очень-то умел читать, но Юань надеялся, что совместными усилиями их маленькой банды они как нибудь разгрызут этот гранит науки. В том, что у Цзю Гэ будет талант в совершенствовании, Юань даже не сомневался.       Во-вторых, все упиралось в деньги и, собственно, покупку. Где раздобыть так нужный трактат, если они наверняка продаются либо за баснословные деньги, либо выдаются только ученикам великих школ, — оставалось загадкой.       Юань долго ломал над этим голову, но в итоге не придумал ничего лучше, как позорно украсть заветную книжку, а ее местоположение вызнать у Системы. Ещё несколько дней потребовались на битву с собственной совестью, после чего та пала смертью храбрых, и Юань приступил к реализации своего плана, потратив часть баллов на информацию о возможном местонахождении трактата.

***

            Спустя месяц, когда они с Цзю Гэ снова вернулись к привычному образу жизни, мальчик в ком-то веки начал ослаблять свой неродительский контроль. Прошло довольно много времени, когда он дал добро на самовольные прогулки.       Цена за начальное пособие по совершенстовованию стала неприятным открытием. Даже продав себя, всех детей они не смогли бы купить его. Внутри Юань просто кипел от гнева - ну как всего каких то жалких 100 страниц могут быть такими дорогими! Он отвалил деньжат Самолету, пронзающему небеса за дрянной роман в целом, так что у него подписка VIP, и такого баффы должны идти в комплекте. Но такой аргумент вряд ли устроит хоть кого-либо из этих торгашей.       Оставив Цзю Гэ собирать милостыню, он направился к книжной лавке на краю торговой улицы. Пока продавец продолжал рекламировать свой товар юной даме, застенчиво рассматривающей желтые страницы, он был в полной безопасности.        Повинуясь бывшей привычке книжного червя он скользнул к прилавку, полнящемуся рукописями и книгами. Запах страниц и бамбука смешивался с запахом чернильной туши и в голове попаданца отдавал тоской по утраченной возможности нормально читать.        Его поиски увенчались успехом только, когда он оказался в самом сердце лавки — на бамбуковом столике как на отдельном пьедестале покоилась рукопись по совершенствованию для начинающих. Как завороженный подкрался к нужным страницам, навострив уши и припадая к полу. Будто рукопись действительно могла убежать.       Ничего не произошло даже, когда он перевернул лапой обложку и попробовал вчитаться в пляшущие иероглифы. Одна из переписанных с Цинцзин — быстро уловил он, — проданная нелегально в это захолустье. Бесконечные размытые описания введения не впечатлили литературного критика, и он принялся без зазрения совести листать дальше.        Погрузившись с головой в чтение он смог отвлечься только заслышав какой-то шум с улицы. Как раз вовремя, чтобы краем глаза увидеть крадущегося мальчишку-подмастерье сзади. Не подавая виду, Юань прикинул свои шансы — это идеальная возможность, которую упускать нельзя. Нужно только сделать ноги.       В ту же секунду схватив зубами трактат, он со всех сил понёсся прочь. Но мечты успешного побега разбились о жестокую реальность и вместо грациозного прыжка он грохнулся на пол под тяжестью книжки. Слабое кошачье тело не могло поднять ее слишком высоко, и она перевешивала, заставляя выпустить.       Трактат открылся на только что прочитанных страницах как подбитая бабочка. На секунду расстерявшись подмастерье уже спешно кинулся за ним.       Стараясь не думать о кощунстве, которые он собирается сейчас совершить, а переключив на образ шаурмы, в которую он превратиться, стоит его поймать, Юань одним движение оторвал нужные страницы и припустив пуще прежнего побежал прямо в сторону многолюдной улицы.       Люди недовольно отшатывались от него, вполне вероятно воспринимая его за большую крысу, пока он ловко петлял между прилавками и тележками торговцев. Под наведённую суету в оживлённой толпе он нырнул в лабиринт узких переулков, не выпуская из пасти страниц.       Только убежав достаточно далеко и не слыша больше преследования за собой он остановился и развалился на лапах, стараясь отдышаться. Грудь горела огнём, но в общем и целом Юань был доволен, и домой направился прыгающей походкой и с мордой лисицы, укравший всех кур.       — Ты был слишком беспечен.       Неожиданное замечание сзади заставило позорно подскочить от неожиданности. Он уже собирался драпать, когда в мозгу промелькнуло узнавание этих родных жалящих ноток голоса. Котенок развернулся, чтобы увидеть над собой серьезную физиономию Цзю Гэ, который не пойми откуда взялся и выглядел запыхавшимся и хмурым. Неужели следил?       — Ты идиот, — заносчиво дополнил Цзю, будучи противным старшим братом до кончика ногтей — ты должен был проверить не сторожит ли кто ещё и все время оставаться на стороже — в ответ на его молчаливый вопрос пояснил он. Юань не стал приводить в пример такой же эпизод пару месяцев назад произошедший с беспризорником, и лишь демонстративно закатил глаза, пока ребенок с рвением строгого учителя, без жалости валящего студента, продолжал перечислять его косяки.       — Так, что это у тебя там? — вернулся к главному вопросу программы мальчик. Он испытующего продолжал вглядываться в потертые страницы, в то время, как Юань пытался выйти из ступора и придумать подходящую отмазку и свалить. На что Цзю Гэ сразу включил свой коронный пронизывающим до костей взгляд, заставляющий сожалеть о своём появлении на свет, от которого в будущем учеников будет бить дрожь и наполнять паника со вселенским раскаянием.        В голове было пусто как на экзамене по Экономике, мозг выдавал ошибку, а единственная извилина прогружала лишь гифку обезьяны с тарелками на фоне перекати-поле. Смирившись со своей участью, он засеменил к ребёнку, чтобы вручить подарок.        Мальчик принял их с некоей заминкой, после чего продолжил также недоверчиво вглядываться в каллиграфично выведенные иероглифы. Конечно, стоило объяснить их смысл, но иллюстрация распределения потоков ци на первой странице красноречивей любых слов говорила о предназначении этих листов. Осмотрев все, он снова продолжил упрямо смотреть на кота, будто ожидая ответа.       — Это тебе. На день рождение — Юань потупил взор, когда вместо заветных слов снова звучало сплошное мяу.       Под пристальным взглядом Цзю Гэ было действительно неуютно. Когда он уже думал, что его так и продолжат убивать взглядом, до кошачий ушей донеслось тихое:       — Это.. мне? — мальчик с сомнением оглядывал скомканные страницы, на которых явственно отпечатались кошачьи зубы.       Ну да, конечно, он бы тоже расстроился, если вместо книжки ему бы подарили какие-то рваные листки.       Но вскоре недовольное немного грозное выражение юноши сменилось недоверчивостью, перерастающим в скрытый восторг, затем снова недоверие и наконец чистая радость отразилась в светлой улыбке ребёнка впервые получившего подарок на Рождество. Юань с замиранием сердца следил как подобно цветам хамелиона на лице колючки меняются эмоции, которые тот все же пытался подавить во славу своего авторитета.       Все произошло так быстро, что он едва ощутил тепло чужих объятий.  Юань подавил смешок, который явно бы испортил такой момент. Он душил в себе смех как мог, но чудом заметивший это Цзю Гэ быстро поспешил прочь, краснея и отворачиваясь, тем не менее дожидаясь непоспевающего котёнка.

***

      — Ци Гэ! Ци Гэ! Смотри! — белый клубок неверяще вытаращился на чересчур оживленного злодея — Это мне А-Юань подарил.       Лицо мальчика так и расплылось в самодовольстве, когда он демонстрировал подарок. Для попаданца оставалось загадкой, почему именно сейчас, ведь уже прошло несколько дней, и у него даже появлялись крамольные мысли, что старший просто сжёг бесполезный мусор в чересчур холодные ночи.        — Сяо Цзю? Что это? — Ци Гэ вопросительно уставился на протянутые страницы, очевидно теряясь в череде незнакомых иероглифов. Он обводил взглядом своих самых проблемных младших.       — Это страницы из трактата по самосовершенствованию. — с важностью заявил Цзю, — мне кажется, у меня получается медитировать, я чувствую свою Ци.       Юань был так же шокирован как и Ци Гэ. Разобраться самостоятельно с небольшой поддержкой в череде непонятных иероглифов — уже само по себе достижение, а освоить медитацию.. не взрастил ли он монстра своим подарком?       Но взглянув в такие довольные и счастливые глаза родного колючки, Юань осознал, что не жалеет.       — Не знаю, что насчёт тебя, — решил поддразнить старшего деланно будничным тоном начал Цзю Гэ — но я собираюсь стать заклинателем.       [Задание выполнено. + 100 баллов] — тут же обьявил механический голос системы.       Юань расплылся в довольной улыбке, не вполне осознавая, чему именно он радуется, но тем не менее продолжая вилять хвостом.       — Да, Сяо Цзю, — подросток приблизился и потрепал по голове мальчика пока тот недовольной кошкой зашипел на слишком явные знаки внимания — я так рад, ты станешь заклинателем. Но пожалуйста больше не учи Сяо Юаня воровать, это может плохо кончится.       Мальчик недовольно засопел и сложил руки на груди, показывая на сколько он не согласен.        — А до Цанцюн нам как добираться? А? Балда.       Юань со смешком наблюдал за их такой семейной перепалкой. Такое детское переругивание почему-то успокаивало. К черту, это поместью Цю. Эти дети заслуживают быть счастливыми. Он сможет изменить сюжет.