Лучик света в тёмном царстве

«Надежда была бы величайшей из сил человеческой души,

если бы не существовало отчаяния» — Виктор Гюго.

      Осознание, тревожное и неизбежное, приходило к Шэнь Цзю постепенно. Он старался отодвигать его покуда возможно, как обычный смертный, бежать от надвигающегося цунами, разрушающего все на своем пути.       Но когда скрипнул замок, извещая о приходе «его хозяина», он был не готов. Не готов, чёрт возьми!       Темный взгляд жестоких глаз скользнул по его избитому телу, отмечая следы наказания слуг и свободные места для нового. Привычным жестом рука Цю Цзяньло скользнула к поясу, отстегивая крепкий иссиня черный кнут, переплетённый конским волосом.       — Так на чём мы в прошлый раз остановились? — одними губами улыбнулся его «хозяин». Настоящее веселье начнётся позже.       Блять. Он снова остался с этим садистом. Один на один.

«Ци Гэ всегда будет помнить, что ты для него сделал,

и непременно отплатит тебе за это в будущем»

      Мир слился в череду ударов неконтролируемой силы — его новая плата за то, что дышит одним воздухом со своими господами.       — Ты должен быть благодарен за кров и хлеб, который мы тебе дали. Что ж ты продолжаешь сбегать, как паршивая псина? — насмешливый голос молодого господина источал веселье.       Мальчику не нужно было поднимать голову, чтобы ощущать на себе заинтересованного взгляда. Оба представителя молодого поколения Цю находили его занятным. И если встреча с Цю Хайтан означала лишь игры в куклы, то встреча с молодым господином — новые переломы и синяки. Кажется, в его пытках тот находил особое удовольствие.       — Ах да, ты же и есть безродная шавка. — высокопарно бросил ублюдок, перед тем как со всей силы пнуть его под рёбра. Не вытерпев боли, он все же закричал, тут же давя в себе крик.       Смех Цю Цзяньло был ему ответом. Больной ублюдок.       Собственная гордость не позволяет молить о помиловании. Вместо этого, как же Шэнь Цзю хотелось встать и наброситься на него с кулаками, пока его благородное лицо не превратится в кашу. Однако, чтобы он не говорил, он всё же не готов подписать себе смертный приговор.       Словно хватаясь за спасительную соломинку, Шэнь Цзю прокручивал разговор с Ци Гэ, вновь и вновь повторяя его обещание, подобно мантре.

«Я обещаю, что вернусь за тобой»

«Мы вернёмся»

      Нужно только дождаться. С А-Юанем всё будет хорошо. Он поступил правильно. И неважно, что он не успеет увидеть его на прощание.       Нужно только продержаться…

«Этот Шэнь Цзю будет ждать»

***

      Шэнь Цзю выписывал иероглифы на поверхности ящика с песком и старался не дышать. Боль, заполнявшая грудную клетку, мешала писать, но это предел милости управляющего, заменившего тяжелую работу этим. Библиотека хранила непривычный покой, ведь, по слухам, донесшимся до него от слуг, молодые господа отправились веселиться на Фестиваль середины осени. Однако он не смел останавливаться, потому что если кто зайдет, он будет наказан по всей строгости, невзирая на травмы. Отдохнёт он, видимо, в гробу.       Как же он ненавидел это место.       Жизнь на улице, наполненная горестями и лишениями, казалась и то меньшей пыткой. Сейчас этот подонок неизвестно где развлекается, но стоит ему снова заскучать, он мигом вспомнит о своей «груше для битья». Что ещё хуже, обитатели поместья похоже разделяли его мнение.              Погруженный в свои мысли, мальчик не сразу заметил едва слышный шорох возле двери. Шэнь Цзю хватило одного взгляда на крохотный видимый кусочек усов белой морды в зазоре, чтобы узнать паршивца.       Не веря своим глазам, он не сдвинулся с места и глупо спросил:       — А-Юань?       Несносный комок шерсти на подобный вопрос лишь невыносимо фыркнул, будто отвечая:       —«А кто ещё это может быть?»       — Здесь опасно. Уходи отсюда. Ты должен быть вместе с Ци Гэ.       Но будто перестав вовсе его слушать, нестерпимый болван улегся вплотную к двери, отчего в дверном зазоре начали торчать белые шерстинки, и, по звукам, принялся вылизываться.       Нашёл блять место и время.       Шэнь Цзю ощутил привычное раздражение, от которого ему захотелось надрать идиоту уши, чтобы он наконец научился ими пользоваться, или хотя бы привычно ущипнуть. Уж в чем, а в этом мальчик не стал себе отказывать, подскочив к проему, невзирая на боль от возможного перелома.       Невозможный наглец, будто прочитав его мысли, в последнюю секунду невозмутимо перевернулся на другой бок, исчезая из поля досягаемости.       — Я сказал тебе проваливать! — Будущий злодей разразился отборной бранью в порыве злости вдарив по двери. — Пошёл прочь! Тебе здесь делать нечего! Захотел стать ковриком в доме работорговцев? Совсем из ума выжил? Так подойди сюда, и я тебе сейчас устрою! Мигом вправлю мозги на место!       Он никогда прежде не кричал на А-Юаня. Никогда. И уж тем более не прогонял.       Внутри возникло неприятное чувство. Должно быть… он не должен был кричать.. ведь… повсюду люди Цю.       На другой стороне повисла тишина. Шэнь Цзю не мог ничего разобрать, как будто Шэнь Юань действительно исчез. Быть может, его никогда и не было. И он просто всегда был один.       Мгновенно отбросив нелепые мысли, им на смену пришли другие, в которых его А-Юаня загрызли собаки, или он умер от голода в подворотне, или его забил Цю Цзяньло.       Кровь мигом отлила от детского лица, тело пробрала дрожь. Он тихо опустился на колени, и наклонился поближе к дверному зазору, силясь разглядеть хоть что-нибудь.       — Уходи! — крик, больше похожий на шепот, мог посоперничать с бешено бьющимся сердцем — Пожалуйста. Хотя бы ты.. ты ещё можешь сбежать отсюда — одними губами кричал он.       Котёнок наконец-то встал на лапы, озираясь по сторонам и неуверенно побрел прочь, то и дело оглядываясь.       Все так же молча, Шэнь Цзю пожирал глазами белую кошачью фигурку, пока она не исчезла из виду. Лишь после он снова сел и прижал колени поближе к груди. В комнате было невыносимо холодно.

***

             В сарае, куда его бросили как кусок соломы после знатных колотушек, по-прежнему было пусто. От аромата сандалового дерева, напоминающего комнату господина, уже тошнило. Терпкий запах пробивался в ноздри, вытесняя собой такой же омерзительный запах пожухлой листвы.       Спустя долгие часы одиночества Цзю услышал под потолком какую-то возню. Деревья уже стояли частично голые, так что вероятно крыса или птица забралась и лезет в тепло.        — Не говорите мне, что опять мыши. — устало вздохнул он.       Мальчик лишь недовольно прикрыл глаза, мысленно матеря на чём свет стоит — не хватало ещё с ними разбираться, только спать мешают.        Негодница не унималась и скреблась когтями о дерево, очевидно карабкаясь внутрь. Скрежет когтей сменился звуком падающего небольшого тельца, и наконец стало тихо.       Цзю раздраженно принялся озираться в темноте, сжимая зубы от боли. Животное что-то волокло за собой и не оставляло попытки пробраться внутрь.       Послышался знакомый топот маленьких спешащих лап. В неверии мальчик уставился на звук, и через секунду в него влетела пушистая тушка. Шэнь Цзю скрипнул зубами от боли, давя болезненный стон, но рефлекторно сжал руки, чтобы ощутить в них тепло кошачьей шерсти. Негодник издал удовлетворённый мяв и, что ещё хуже, извернувшись лизнул ребёнка в лоб.       — Ты что творишь?! — автоматически зашипел на него Шэнь Цзю.       Разумеется А-Юань ничего не ответил, но ему и не нужно было зрение, чтобы видеть самодовольное выражение на кошачьей морде.       — Я. сказал. тебе. уходить. с Ци Гэ! — практически по слогам выдавливал из себя мальчик — Только не говори что этот подлец слова не сдержал!       На такую реплику несносный комок шерсти лишь закатил глаза. Ага, идти с рандомным мальчишкой в неизвестном направлении или остаться с Цзю Гэ? Ищите другого дурака, он остаётся.       У него сердце обливалось кровью, при виде этого изрядно побитого детского тела. Нет, сэр, вы можете наорать, притвориться, что вам все равно, но кошачий нюх не обманешь — и прямо сейчас он в этом убедился.       Кот шмыгнул обратно к вентиляционному отверстию, из которого выполз пыльный и грязный, больше похожий на чертёнка, чихнул и схватил свою посылку. Шэнь Юань прошел с ней сквозь лед и пламя (померз на улице и чуть не схватил сердечный приступ от громко лающих собак). Он крайне устал тащить её, так что получите, распишитесь.       С крайне важным видом прошествовав к замершему, очевидно, в недоумении ребенку, он положил их одеяло (такое же потрепанное и грязное) возле него, и улегся сверху, свернувшись клубком. Извините, но это место его по праву.       Мальчик очень долго сидел неподвижно, будто превратившись в статую, но Юань так же не двигался с места, спокойно ожидая. В любом случае, от него не так то просто избавиться. И уж какие-то Цю ему точно нипочем.       Лишь спустя бесконечно долгие минуты, ребёнок улегся рядом, молча вслушиваясь в его спокойное дыхание.       — Не волнуйся, — прижимая своего названного младшего брата плотнее к себе, наконец проговорил Шэнь Цзю, взяв свою истерзанную душу под контроль. — я о тебе позабочусь. Ну, а пока, мы обязательно его дождемся.