Два ребёнка и одно чистосердечное признание

      По заснеженным тропинкам брели к реке две фигуры: мальчик, крепко обхвативший руками свою поклажу, и белоснежным комок, семенивший подле. Если бы кто оказался рядом, то услышал бы фырканье последнего, выражающее крайнюю степень недовольства. Но на многие ли вокруг не было никого, подтверждая тот факт, что все люди продолжали отмечать Новый год за обеденный столом, закрывшись в своих домах и прячась от холода у семейного очага.       К тому же, вообще то, у Юаня есть ещё одно оправдание.       Эти мелкие лапы совершенно не созданы для походов на несколько километров. Особенно когда любой сугроб был размером с целую гору.       Он брел, шевеля лапами, то и дело предпринимая безуспешные попытки разжалобить одну бесчувственную вредную булку. Быть может, хотя бы на обратном пути его соблаговолят взять на ручки. Как раньше.       Несмотря на понурый внешний вид, Юань был доволен как слон — это была одна из редких возможностей для них провести время вдвоем, без страха, бесконечных оглядываний и просто в компании друг друга.       За время прошлой зимы его практически отправили в ссылку, запретив приближаться под любым предлогом к домам слуг и, разумеется, господ. Он даже не возникал, честно сознавая, что заслужил.       Давайте опустим ненужные отговорки, что звезды так сложились, и перейдем к тому факту, что он раздолбай и вечно притягивает неприятности даже без происков Системы.       Предполагал ли попаданец, что ему придётся когда-нибудь прятаться в канаве, тщательно перемазавшись землей, часами не шевелясь, чтобы один мнительный самодур успокоил свой зуд в пятой точке?        Что ж, к такому его жизнь не готовила.       Хорошо хоть никто не додумался пустить в дело собак (считай, они пугали Цю Хайтан). Тогда бы от этой продрогшей тушки даже костей не осталось. Осознавать, что из-за его необдуманных действий Цзю Гэ тоже досталось — было вдвойне паршиво.       К тому же, кто бы что ни говорил, литературный критик был реалистом. Из-за всех обстоятельств план побега необходимо было перенести на более подходящий сезон погоды. Не было никаких шансов, что маленький мальчик и один комок шерсти смогут выжить во время зимы в одиночку. Прямой билет до Диюй, так сказать. Причем шанс нарваться ранней весной на голодную нечисть — был тоже крайне высок.       Тем не менее, Юань не раз ловил себя на мыслях об одной колючке. Изредка видеть мальчика издалека, предполагая, что он цел, было единственной возможной роскошью (не считая бестолковых ответов Системы).       С приходом весны, казалось, долгожданное табу будет снято (ведь уговор был только на несколько месяцев с оговоркой только залечь на дно), но Цзю Гэ настолько загрузили работой, что мальчик сам был похож на приведение. Дополнительно надоедать своим присутствием было бы кощунством.       Это время затянулось на лето и позднюю осень. Юань не знал, сколько это могло бы продолжаться. Быть может, успел бы пройти даже год или два, чтобы за это время он успел подготовить идеальный план побега. Но все его розовые мечты развеялись, когда он заметил его с переломанной ногой.       Прихрамывающий, с некоторым подобием шины на ноге, Цзю Гэ был похож на подбитую птицу, которой снова решили обломать крылья. За время разлуки взгляд ребёнка приобрел какое-то затравленное выражение. Мешки под глазами и едва заметные под одеждой синяки, несмотря на идеальный опрятный внешний вид, создавали ужасное впечатление чего-то неправильного. Как ваза целая снаружи, но опустошенная внутри. У попаданца сердце кровью обливалось при взгляде на состояние его дорогого Цзю Гэ.       Казалось, что мальчика избивали с определенное периодичностью, но по факту при любом плохом настроении господина Цю.       И сейчас оно было систематически паршивое. Ни капельки не изменяясь с приближением праздников.       Подготовка к Новому Году занимала недели, — недели беспрерывной работы по украшению поместья яркими алыми фонарями, развесными пожеланиями благополучия и бесконечной стиркой, уборкой, готовкой. Слуги, больше похожие на марионеток в руках мастера, послушно плясали без устали, нахваливая своего хозяина.       Какую именно роль в этом цирке занимал Цзю, попаданец не знал, но почему-то при появлении гостей, Цю Цзяньло использовал первую попавшуюся возможность под видом заботы о травмированной ноге, чтобы отослать Цзю с праздника (и слава богу!). Ведь это означало, что они наконец смогут провести время в компании друг друга без какой-либо опаски.        Единственное условие, это конечно же переделать гору работы и вернуться в срок, как в сказке про Золушку. Но это так, мелочи жизни.       Дойдя до места, первым делом Юань улегся на помост, давая пульсирующим лапам немного отдохнуть. Возможно тот самый, на котором они встретились впервые, с иронией думал он.        Юань лишь чихнул, когда ему на нос прилетела очередная снежинка.        Всё их маленькое путешествие шел легкий снежок, так что под конец он был похож на ходящего снеговичка. Но он то еще ладно, меховая шубка надежно защищала от ветра, однако, как у людей хватает совести выгонять ребёнка в такую погоду в одном тряпье?        Разрумянившийся миловидный мальчик, раскрасневшийся как наливное яблочко, был похож на маленького снегиря. Или на нахохлившегося воробушка. Сцепив зубы ребёнок перебирал свою поклажу, расстилая её на снегу, чтобы затем аккуратно счищать остатки грязи с изделий. Его тонкие пальцы делали работу быстро и легко, гипнотизируя своей утонченностью движений.       Как говорится, можно смотреть бесконечно на то, как горит огонь, течет вода и то, как другие работают.       Заметив его развеселый взгляд, Цзю Гэ агрессивно набычился, что, Юань решил, выглядело еще более потешно, потому что ни черта не работало. Кто-то реально испугается, когда тринадцатилетний ребенок будет строить сердитую рожицу?       Видимо, у него уже выработался иммунитет на маленького злодея.       Осознав, что его пантомима не сработала ни разу, Цзю Гэ неодобрительно фыркнул. Сверкнув зелёными глазами, он на секунду отвернулся, а после запустил в наглую морду небольшой снежок.       Без какого-либо усилия, Юань увернулся и показал язык.        Что было равносильно объявлению войны.        Спустя секунды на него обрушился целый снегопад снежков, от которых было не так-то просто увернуться. Извиваясь как змея, Юань думал лишь о том, как бы исхитрится и запустить ответочку неугомонному братцу.        Не придумав ничего лучше, он пулей понесся к растерявшемуся ребенку и прыгнул, используя свое тело в качестве снаряда.        Сработало слишком хорошо, и мальчик, не удержавшись на одной здоровой ноге, вместе с одним офигевшим от жизни котом, рухнул в снег.        — Ну и зачем ты это сделал? — недовольно сбрасывая с себя белую тушку, встряхнул руками Цзю. — Последние мозги отбил?        — Ты первый начал. — не нашелся что возразить он.       Смотреть на отряхивающегося ворчащего подростка, эмоционального и такого живого, было приятно.       — Похоже на снежного ангела. — неожиданно подметил он, глядя на оставленный след падения.       Пара оживившихся роскосых глаз недоуменно уставилась на него.       — Чё?       — Может попросишь рассказать вежливо? — включил хитрого лиса Юань. — Ну же, скажи «По-жа-луй-ста»~       — Да не буду я никогда ни о чем просить! — тут же вспылил Цзю. — Не хочешь говорить и не надо!       Ммм. Вайбы настоящего цундэре, как же он по ним скучал.       — Снежным ангелом называют отпечаток на снегу, вот примерно такой — указал Юань на их след — Говорят, что снежный ангел является и сберегает от всех бед в трудную минуту.       — Глупости какие-то. — нерешительно возразил Цзю. Мальчик окончательно стряхнул с колен снег и потянулся к оставшимся вещицам. Он слегка закатал рукава и не жалея раскрасневшихся рук, опустил всё в воду.

Ощущения чужих прикосновений, мерзких до омерзения, не могут быть смыты ледяной водой. Сколько бы он не тер, чужие ладони будто кованным железом отпечатались на теле.

      Взгляд снова потускневших зеленых глаз остановился на ускользающем отражении в кристально чистой воде, напоминающей разбитое зеркало. Мальчик встревоженно вглядывался в водную гладь, чтобы затем приступить к работе, прогоняя такое испуганное выражение.       — Цзю Гэ?.. — тихий зов остался без ответа. Будто та, другая сторона была слишком погружена в работу. Или свои мысли.       Оказавшись совсем рядом, можно было увидеть скрытые под одеждой лиловые гематомы и многочисленные ушибы. Нога, перебинтованная каким-то тряпьем, вызывала особое беспокойство. Чувствовался запах крови, исходящий от ребёнка. Он был настолько силён, что перекрывал морозную свежесть. Юаню стало стыдно за своё поведение.       — Ты злишься? — ему прошлось позвать несколько раз, чтобы добиться ответа.       — Нет.       Ложь.       — Почему Ци Гэ так долго? — Глубоко вздохнув и передернув плечами, сказал Цзю Гэ не поднимая головы.       — Соскучился? — не удержался Юань.       — Я не скучаю. — оскорбился маленький злодей. Лишь кривая усмешка пересекла его лицо.       Затянувшееся молчание не давало покоя. К счастью, рот Юаня никто не заклеивал.       — Цзю Гэ, ты не замечал ничего странного в последнее время?       — Что? — прослушал вопрос Цзю Гэ. Юань терпеливо всё повторил.       — О чём это ты? — мальчик нахмурился ни на секунду более не отвлекаясь от работы.       — Ну… — как бы ему сказать, что Система рекомендовала поменьше шариться по городу? Неизвестно, это из-за его склонности влипать в неприятности, неких беспорядков на улице или чего-то ещё?       Усталый взгляд в глубине мешков под глазами остановился на каком-то пятне грязи на посуде. Задумался?        — Мне кажется, я начинаю чувствовать свои меридианы. — не без доли бахвальства, поделился подросток.       Оу.       Оу!       Он, конечно, знал, что несмотря на адский график 24 на 7, Цзю Гэ не бросил медитации, но чтобы они принесли плоды уже через полтора года?…       Он подавился от удивления. Прокашлявшись, белый кот поспешил к мальчику и оперевшись на задние лапы заглянул в глаза, будто проверяя не разыгрывают ли его.       — Ты серьезно? — стоял в воздухе немой вопрос.       Он старался этого не показывать, но на самом деле его очень веселила реакция А-Юаня на его открытие, поэтому нацепив на себя каменное выражения лица он молчал и продолжал безучастно работать. Белый кот замер на месте, но вскоре от нетерпения принялся размахивать хвостом.       — Да, я серьезно. — Цзю едва мог скрыть беспристрастное выражение лица, когда напротив него белый комок практически завибрировал от радости и восхищения.       Цзю Гэ, казалось, совсем не понимал такой реакции, на свои успехи. Что такого, что маленький мальчик, в одиночку, по рваному листочку, обучившись, начал чувствовать Ци? Без учителя, наставлений и школы за плечами?  Не, ну вы серьезно?        Цзю Гэ даже, должно быть, не представляет насколько это круто! Вы только представьте, такой талант и пропадает по чем зря. Врал Самолет и вся его книга. Цзю Гэ настоящий самородок!       — А как дела с самосовершенствованием у А-Юаня? — подождав пока схлынет волна восторга его младшего, спросил хитрый лис с его фирменным приторно сладким тоном и сучьим огоньком в глазах, в разряде «вываливай всё здесь и сейчас иначе пожалеешь».        На этих словах выражение мордочки внезапно скисло, будто тот внезапно куснул дольку лимона вместо сладкого пирожного. Быстро скрыв эмоцию, наглое ленивое создание отвернулось и принялось игнорировать собрата.       Вот же засранец.       — А-Юань, — приторно сладко начал старший, отчего хвост кота мелко забил, выдавая его нервозность. — ты же помнишь, о чем мы договаривались? — мальчик придвинулся ближе к коту, блокируя выход к побегу, отчего мордочка мелкого приняла совсем невыносимое выражение. — Ты должен был практиковать самосовершенствование, чтобы когда нас заберет Ци Гэ и мы станем заклинателями, ты мог остаться на вершине ввиде моего духовного зверя.       Наглец пробурчал что-то неразборчивое, стараясь не смотреть ему в глаза. Но они оба прекрасно знали, что оправдания для Цзю ничего не значат.       — Покажи мне чего ты добился. — командным тоном, не требующих никаких возражений, произнес он.       Он слышал тихое бухтение котёнка, когда тот, все же усевшись поудобнее, погрузился в медитацию. Слабые, едва ощутимые потоки Ци окутали его маленькое тельце. Что ж, этого недостаточно, но для начала неплохо.       Цзю лишь криво улыбнулся, заслышав блаженный выдох непутевого создания. И мысленно готовясь к лавине новых вопросов, на которые он не знает, как дать ответ.       — Почему ты не лечишь их, раз уже так хорошо гоняешь Ци? — снова возник немой вопрос. Под «их» понимались все те отметины, полученные в поместье Цю.       Что ответить на это?       — Балда, если на мне все будет заживать как на собаке, это их только разозлит. — это было почти действительно так.       — У тебя же новый перелом?       — Ничего, не важно. — пусто ответил он.       Им обоим прекрасно известно, что это не так.       — Сильно болит?        — Нет. Всё в порядке. — снова солгал. В глубине души он знал, что не может сказать причину этого. Или всё будет кончено. Просто позвольте ему держать своё лицо немного дольше, даже если оно трещит по швам.       — Почему ты не рассказываешь о своих травмах кому-нибудь из домочадцев?       — Нет смысла.        Слова, сказанные с обреченной уверенностью от мальчика тринадцати лет, вселяли тоску. Однако Юань был твердо намерен пробить эту стену, несмотря на все предыдущие попытки Цзю замолчать эту тему. Он так просто не сдастся, сэр!       — Что насчёт Госпожи Юэ? — не унимался он. Наследников Цю он сразу отметал, очевидно. Даже у той же самой Цю Хайтан эмоциональный интеллект был на уровне дождевого червя, так что даже он, интроверт и одиночка из 21го века, казался на их уровне верхом тактичности. Из тех людей, кого он видел временами, наблюдая с крыши домов, Госпожа Юэ, хоть и была крайне сварливой и грубой бабкой, единственная первая пошла к провинившийся служанке лечить её раны.       На самом деле, искать сопереживающую душу в поместье было подобно поиску иголки в стоге сена. Но это вовсе не означало, что стоило прекратить попытки.       — Она не сможет помочь. У нее нет полномочий. Тем более, она, как и все, уверена, что это я подставил Вэй Жаня.       Что-то в словах ребёнка поколебало новые струны его души. Это дело явно не чисто. Но с этим можно разберется позже.       — Почему ты не расскажешь господину Чжу Хуангу? — честно говоря, к этой мразине он с самого начала испытывал антипатию, но должен же человек хоть как-то выполнять свои обязанности. Как бы наивно это не звучало.       — Он не поможет.       — Почему? — не унимался Юань.       Дрожащие плечи, едва заметно бегающий взгляд не давали покоя.        — Что-то случилось? — Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не то, о чём он думает.       — Это… пустяк. — мальчик как всегда хотел перевести тему замешкавшись, но Юань не дал ему такой возможности, оказавшись напротив таких же зелёных, но гаснущих глаз. Зыбкое молчание было похоже на болото, утягивающее на самое глубину омута, без малейшего глотка воздуха.       Быть сильным — единственный способ выжить в жестоком мире. Закрыться ото всех и вся, в одиночку зализывая раны, чтобы ни одна живая душа не видела, насколько тебе больно. Один из первых негласных законов, благодаря которым одинокий ребёнок смог выжить на улице. И всё же..       — Пожалуйста.       Мальчик поджал губы и отвернулся. Он насухо вытер каждое блюдечко, аккуратно сложив всю горку на поднос и расставил по ящикам, после чего устало опустился на землю. Белый котёнок был насколько близко, чтобы расслышать даже самое неуловимое откровение, но только вода продолжала тихо журчать.       Когда Юань был практически уверен, что Цзю Гэ опять промолчит, как бесчисленное количество попыток до этого, острый кошачий слух уловил негромкие слова:       — Он сказал, что это я заставляю хозяина быть таким. Это я своим непослушанием заставляю его марать об меня руки. Что, если бы я старался лучше, ничего не было бы. Я лишь мразь, смеющая роптать на хозяина. Я.. я.. вырод… плохой человек, всего лишь слуга… — тихим влажным шепотом признался Шэнь Цзю. Его кулаки побелели от напряжения, но силой воли он продолжал оставаться на месте, пока его сердце продолжало биться как сумасшедшее, зрение менять контрастность, отражаясь в то увеличивающихся, то уменьшающихся зрачках, а воспоминания проносились перед глазами, припущенные навязчивым шёпотом собственных мыслей.       Что блять?       Юань застыл в немом шоке, пока его старший собрат всё больше сжимался в комок, выдавливая из себя каждое слово, раз за разом отпечатавшееся в памяти, подкрепленные непосильным трудом и насилием. Взгляд таких умных и прекрасных глаз в один миг стал загнанным, напоминающий некого зверя, зажатого в угол.       — И мне… не следовало рождаться.       Что?..       Сердце упало, оказавшись где-то на дне, вместе с собственным психологическим состоянием. Это и есть то, что от него скрывали?..       — Иногда мне кажется, что он прав.       Мысленно душа Юаня трижды покинула бренное тело от такого пиздеца, который выдавали в этом ебанутом месте эти больные ублюдки, но он мужественно заглушил бурю эмоций, готовую сорваться на в край охуевшего взрослого. Этого подонка стоило судить, уже как минимум за психологическое насилие, а как максимум за потакание в жестокости одного садиста (которого тоже стоило отправить за решетку или в психушку, где первое всё же предпочтительнее).       Однако, вместо всей готовой сорваться бранной речи, на волю вырвалось совсем другое.       — Ты… — он заглянул в бесконечно печальное родное лицо — не плохой человек. (Особенно из-за мнения какого-то придурка!)       — Я не считаю, что тебе не стоило рождаться. Я на самом деле рад, что встретился с тобой.        — И, если мои слова для тебя хоть что-нибудь значат, я уверен, что ты обязательно выберешься и станешь первоклассным заклинателем.       За свои слова он мог ручаться, ведь у него был сюжет и Система. И он ни капельки не сомневался в своём дорогом брате. Даже без неё.       — Мы выберемся — столь же тихо пообещал надломленный голос.       Наконец, холодные кончики пальцев опустились на его белую шерстку, смыкаясь в содрогающихся объятиях.       — Ничего страшного, А-Цзю, я с тобой.        Громкое мурчание, казалось, заглушило все остальные звуки. Каждый может иногда быть слабым. Слабость не порок. Особенно в объятиях дорогого существа.       Всё будет хорошо. Они обязательно выберутся отсюда. Вместе.

***

      Город, в котором обосновался именуемый Господин Яо, не обладал никакими стоящими особенностями. Будучи всего лишь по стечению обстоятельств более крупным городом, сюда по мановению толпы стекались все жители местных деревень и городков в поисках лучшей жизни. Само место находилось на границах влияний двух школ — Хребта Цанцюн и Дворца Хуаньхуа, по сути не являясь ценным ни для одной из них. Идеальное место для реализации любых судьбоносных планов.       Тем не менее, город числился за территориями Хуанхуа. Не секрет, что богатенькие бездарные ученики использовали ускорители ци, а некоторые не гнушались и, так называемыми, котлами Ци, чтобы хоть на каплю улучшить свое самосовершенствование. Чего стоит жизнь муравья на пути к бессмертию?       Такие сделки являлись апогеем его работы и могли озолотить любого. Но, как бывший совершенствующийся, Господин Яо каждый раз испытывал соблазн воспользоваться подобным подарком судьбы самостоятельно. И крысеныш из дома Цю мог стать прекрасным кандидатом.       Хватило пары случайных столкновений, чтобы почувствовать всю силу и ненависть оборванца. Довольно многообещающая энергетика. Удивительным было, насколько этот выродок владел ци, на каком-то животном уровне, без какого-либо наставника (что было совершенно невозможно в его годы).       Однако, достаточно лишь не сообщать об одном талантливом сироте, чтобы этот цветок посреди пустыни завял навсегда. Достаточно равнодушно смотреть со стороны, как делали все прочие благородные даосы, проезжая этот город. В конце концов, в его обязанности не входит спасение безродных мальчишек.       К тому же, удел таких, как он, быть ступенькой на пути благородных особ (как и возможное ядро магического зверя, замеченным им ранее). Конечно, не каждый одарённый выдерживал подобные нагрузки, большинство чахли ещё в самом начале. Поэтому основное дело этого мастера состояло в нахождении каждой твари ей положенного места: будь то бордель, крыльцо слуги или земли демонов.       Хороши были времена, когда ещё в самом начале своего пути Господин Яо и покойный Господин Цю вступили на эту дорожку. В отличии от своих знакомых и родных, этот Господин был нетороплив на расправу. Особенно когда это касается слишком близко подлетевших к солнцу попутчиков.       Он всем сердцем надеялся, что юный сирота будет прислушиваться к нему. Однако, как оказалось, мальчишка слишком юн, чтобы понимать что его личное желание идти наперекор старшим будет стоить ему слишком дорого. А Хозяин дома должен сам понимать цену своих решений.       Что ж, Господин Яо от чистого сердца советовал отдать за него младшую сестру, а в приданное мальчишку. Но разве кто-то стал прислушиваться к советам этого старика?       Одаренные обладали большей выносливостью, изяществом, на интуитивном уровне маня своей жизненной силой. В истории действительно известны случаи успешного «покорения» таких созданий. Однако она же помнила ужасающие инциденты, вызванные такими же случаями.        Каким бы ни был исход, пустоголовый мальчишка будет расплачиваться за всё сполна.       В прочем, больше всего Господина Яо беспокоило письмо из Дворца Хуаньхуа, в котором, его покровитель, Лао Гунчжу, велел приехать незамедлительно. Как говорится, рука руку моет, но в последнее время его запросы стали действительно.. сложно исполнимыми.       Господин Яо лишь надеялся, что его не попросят избавиться от излишне осведомленной жены, пусть все факты указывали на обратное. Её ошибка — лезть в специфические интересы мужа, не его. Однако видимо ему предстоит с этим разбираться.       Было бы удобнее, если ему под руку подвернется тот самый неизвестный зверь. Конечно, это, очевидно, ещё детеныш, но если поймать и выпить досуха, то шанс выжить после дела будет выше. Он не пожалел и подкупил слуг, отправил на поиски в город своих парней — ни следа.       Что ж, есть немного времени до отъезда. Каким бы ни был изначальный сценарий, он выиграет эту партию в Го.