Помолвка

      После грандиозного празднования Дня рождения Юной госпожи, наступил чуть менее помпезный праздник Фонарей. Повсюду теплым светом алели фонари, издали похожие на заливные яблочки, наполняя поместье атмосферой праздника с нотками корицы. Фейерверки, не смолкающие каждую ночь, походили на падающие звезды, раз за разом провожаемые восхищенной парой изумрудных глаз.       Цю Хайтан держала Сяо Цзю подле себя все эти дни, так что он наконец смог передохнуть в этой бесконечной череде обязанностей, издевательств и травли.       В её комнате было тепло и уютно. Приятно пахло цветами и благовониями. Бесчисленное множество подарков ко дню рождения были вытащены из своей упаковки и раскиданы на полу. Среди них и сидел Сяо Цзю.        Большую часть дня он мастерил для неё фонарики, расписывая их узорами и животными, пока девочка придумывала всё новые забавы. Её детский громкий голос, наполненный беззаботной радостью и весельем, казалось доносился отовсюду, в то время как он тихо соглашался, как послушная кукла. По крайней мере, он был очень осторожен с тонкой алой бумагой, за порчу которой предусматривалось наказание бамбуковыми палками.        Закончив с украшениями, они вышли на улицу. Будто забыв что-то в комнате, Цю Хайтан приказала ему ждать снаружи. Он послушно прислонился к стене дома, держа на руках её поклажу.       Под отдаленные переговоры людей Шэнь Цзю вдыхал свежий ночной воздух и вглядывался в полыхающие в небо огни. Слишком далекие и слишком свободные для этого места.       Серебристый свет луны очерчивал в небе белоснежные пушистые облака. В одной причудливой форме угадывалась морда одного неунывающего кота, который, должно быть, уже навещает небеса для лучшей проработки плана побега, не без смешка думал он.       А-Юань убеждал его убежать ещё прошлой ранней весной, но Цзю лучше других знает, что это несёт лишь верную гибель. Путешествуя с Ци Гэ он наткнулся на прямое тому доказательство. Он не помнит лица найденных детей, но запомнил их костлявые тела умершие от голода. Он не может позволить им стать следующими.       Что означало лишь одно: необходимо готовится. Тщательно. По медяку собираемые деньги в течение года, выброшенные на произвол судьбы тряпки и прочие мелкие безделушки составляли жалкую заначку, хранимую под потолком сарая. Но быть может её хватит, чтобы продержаться до лета.        Не успела догореть одна палочка благовоний, как его Госпожа вернулась в сопровождении других служанок, держа в руках пару кистей и тушь. Его руки невольно задрожали, но он успешно скрыл дрожь в длинных рукавах старого ханьфу. Вместе они дошли до сада, откуда запустили фонарики, наполненные их желаниями.       О чём он пожелал, он не рассказал никому.       На следующий день большинство слуг собрали в главном зале. Цю Цзяньло объявил о помолвке Сяо Цзю и Цю Хайтан неожиданно, вызвав шок у домочадцев, пока его сестра весело хлопала в ладошки и прыгала от радости. Разумеется, противится воли хозяина не смел не один, так что даже удивленные шепетки мигом смолкли под суровым взглядом стальных глаз.       Сам Шэнь Цзю не знал, что чувствует в этот момент. Он смотрел как радостная девочка бежит к нему, его невольная защитница, её улыбка сверкала как жемчуг на солнце, пока он не мог даже пошевелиться. Мир будто замер.       Он чувствовал на себя ледяной, пробуждающей к сурово действительности, взгляд Хозяина. Он всё еще раб. И раб Цю Цзяньло, что хуже смерти.       Этот «подарок судьбы» как золотые оковы раз и навсегда привязывали его к этому месту, к этому человеку.       Пока все заливались поздравлениями, Сяо Цзю лишь смог выудить из себя пару слов благодарности. Он чувствовал себя рыбой выкинутой на берег, за которой весело наблюдает тигр, в любое мгновение готовый избавиться от надоевшей рыбешки. И он никак не может на это повлиять.

***

      После злосчастной помолвки внимание бесчисленных пар глаз было устремлено на Сяо Цзю. Не было никакой возможности скрыться от постоянной слежки. Отныне каждый его выход за пределы поместья мог быть только в сопровождении кого-то из членов семьи Цю.       Вместе с уменьшением обязанностей слуги ему пришлось возложить на себя всё то, что молодые господа изучают с молоком матери. Сяо Цзю не буквально падал с ног от усталости. Что хуже всего так это то, что отныне все занятия по каллиграфии и большую часть искусств вёл Цю Цзяньло.       Сяо Цзю чувствовал, что тонет. Захлебывается в этом море забот. Его сердце застряло в горле, и его ноги едва ли работали. Его руки просто не могли перестать мелко дрожать в присутствии того человека.       Как бы не храбрился Сяо Цзю, он знал, что перед тем человеком он не больше чем трус. Пресмыкающийся отброс не стоящий и медяка. И недавний случай только это подтвердил.       На одном из его уроков он, не рассчитав силы, сломал одну из любимых кистей Цю Цзяньло, сжимая ее слишком крепко в своём первобытном страхе пока тонкая деревянная рукоятка вдруг треснув, не разломилась вдвое.        Кисть, как оказалось, когда-то принадлежала покойной Госпоже Цю, так что её единственный сын был в таком праведном гневе, что искромсал кнутом спину и ноги Сяо Цзю до той стадии, что кровь сочилась из бинтов ещё с неделю. Только спустя месяц он смог ходить не сжимая зубы от боли. Через ещё один он был допущен до уроков с молодым господином, как всегда пресмыкаясь на коленях.       Больше он ошибок не допускал. Никогда.        Он слышал шепотки за спиной. Почти нескрываемые переговоры, что он лишь пешка в руках хозяина. Он слышал, как слуги с уверенностью говорили, что он по прежнему лишь бездомный пес и при первой же оплошности Хозяин избавиться от него. И что самое худшее, он понимал, что они правы.        Цю Цзяньло лишь считает его до поры до времени забавным и полезным, а его сестра…       Должно быть, Цю Хайтан действительно нравилась ему. С ней он мог хоть на пару минут почувствовать себя в далеком чувстве безопасности, когда даже её брат не решался нарушать покой.       А как же А-Юань?       Сможет ли он всю жизнь прятаться, питаясь подачками с улицы, и надеяться, что ни один из домашних его не заметит?       Цзю даже ни разу не показал его Цю Хайтан, опасаясь что она невольно расскажет брату. Но теперь он будет обязан?..       Однозначно, нет. Это слишком рискованно.       Как и оставаться в одной клетке с тигром.

***

      Молодой господин как всегда расположился в своём кабинете, занимаясь делами дома. Потребовалась не одна палочка благовоний, чтобы ему разрешили войти. Только с приходом лета Сяо Цзю смог собрать всю волю в кулак, чтобы самолично сунуться в пасть к тигру. Холодный взгляд стальных глаз мигом окинул его сгорбленную пресмыкающуюся фигурку, на коленях представшую подле Хозяина.       — Этот слуга недостоин Вашей сестры. — после должных приветствий сразу приступил к делу Сяо Цзю после молчаливого кивка. Его голос хрипел, он едва ли мог справиться с нарастающей паникой. — Прошу ещё раз обдумать. — Чтобы ни решил молодой господин, он не достоин будет даже отказаться.       Его просьба отменить помолвку звучала как никогда глупо. Он не смел поднять головы, но чувствовал на себе ужасающий развеселый взгляд.       — Разумеется ты недостоин. Хотя бы это ты понимаешь.       Сяо Цзю едва смог подавить внутренний инстинкт броситься наутек, когда Цю Цзяньло неторопливо встал и направился в его сторону.        — Я прекрасно осознаю, что ты недостоин. Всё это — не больше чем прикрытие для охуевших сошек, решивших прибрать её к себе.        Ему потребовалась вся сила воли, чтобы продолжить, невзирая на прожигающий взгляд сверху. Ведь он должен хотя бы попытаться.       — Молодой Господин, этот недостойный мог бы стать заклинателем, чтобы стать достойным и отплатить за Вашу добродетель. Этот узнал о своей способности вчера у бродячего заклинателя в присутствии молодой госпожи. Прошу, разрешите мне прославить ваше имя.

      Что было чистой правдой. На улицах он действительно повстречался с бродячим заклинателем зазывающим приобрести различные заклинательские товары. Старик также предлагал столпившейся ребятне вокруг проверить духовный корень. Они с Цю Хайтан отстояли свою очередь, чтобы узнать, что в отличие от хозяйки, у него действительно развился талант.       — Ты? Стать заклинателем?? — суровое выражение лица Цю Цзяньло окончательно сменилось безудержным весельем. — Уважаемый бессмертный не до конца рассмотрел твою крысиную натуру. И ты в серьёз думаешь, что мог бы стать совершенствующимся? Тан-эр права — ты действительно смешон.       Сяо Цзю сидел на коленях и крепко сжимал кулаки, пока склонившийся над ним человек заливался искренним хохотом.        Только перестав смеяться, молодой Господин снова приблизился к нему и притянул за воротник, чтобы будничным тоном сказать, глядя прямо в гаснующие глаза:        — Ты не больше чем отброс. Мусор, которой выкинули даже собственные родители. Ты никому не нужен. Пора бы уже это запомнить.       Мальчик чувствовал, как всё внутри холодеет. Цю Цзяньло всегда бил ниже пояса и прямо в яблочко.       — Помолвка состоится, Сяо Цзю. — сделав акцент на его имени, бросил Цю Цзяньло. Он, наконец, отпустил его и не спеша направился к стене с каллиграфией цитат из знаменитый трактатов о добродетели. — Так что будь послушным мальчиком и не создавай проблем.       Хотя молодой господин стоял спиной, его силуэт всё равно источал властность и силу. Тёмное фиолетовое ханьфу, расшитое золотыми нитями, идеально гармонировало с изящными иероглифами, добавляя в образ уточенную грацию и благородство.              «Утром познав истину, вечером можно умереть» — успел прочитать Сяо Цзю, прежде чем его взгляд привлёк небольшой комод из сандалового дерева, украшенный слоновой костью, где молодой Господин что-то искал. Когда же молодой мужчина повернулся, его тонкие благородные черты исказила усмешка, а в глазах вспыхнуло безумие.       — Ах да, надеюсь ты ещё помнишь моё тебе обещание?       — Да, Господин. — одними губами произнес мальчик. Его уже трясло от ужаса и нехорошего предчувствия.       Как он мог забыть? Ещё в первые месяцы своего пребывания здесь Цю Цзяньло избил его до беспамятства, когда он случайно взял за руку его сестру в порыве страха.       — Посмеешь хоть пальцем тронуть Цю Хайтан, и ты пожалеешь, что родился на свет.        Черный излюбленный кнут привычно лег в крепкую руку хозяина. Первый его щелчок раздался возле его щеки. От второго, прилетевшего в плечо и оставившего вспыхнувший след, он упал.       — Как ты смеешь приплетать сюда мою сестру.

***

      Отметины жгли нестерпимым огнем под слоями одежды, но Шэнь Цзю приложил все усилия, чтобы не морщиться, пока они с Цю Хайтан продвигались к реке мимо веселящихся людей. Город кипел жизнью: палатки торговцев полнились товарами, простой люд спешил по своим делам, разодетые чиновники и богатые господа обхаживали дома увеселения, мелкие воришки и голодранцы провожали их фигуры заинтересованными взглядами.       Прошло полгода с тех пор, как их объявили парой. Всё чаще он начал замечать алеющие щеки Хайтан и хихиканье её служанок подле. Он старался не думать об этом. Как и не думать об угрозе Цю Цзяньло.       — На что ты вообще рассчитывал? — сочувственно недовольно после инцидента оглядывал его раны А-Юань, разрываясь между тем, чтобы отругать и пожалеть. Хотя обычно всё было с точностью до наоборот. Что было вдвойне обидно.       Действительно, на что?       На то, что Цю Цзяньло действительно увидит выгоду и отпустит? С его то характером? Или действительно разочаруется в выбранном никчемном кандидате, что решит сразу прикончить? С каких пор он стал делать вместо думать как Ци Гэ?       Всё это было ошибкой. Это просто череда его глупых ошибок. Он и есть та самая причина, по которой они до сих пор торчат тут. Именно из-за него А-Юаню приходится голодать, а…       — Знаешь, — резко прервав мысли заговорила его спутница, приводя его в чувства. Они уже стояли на мосту, вокруг плавали лодочники, услужливо предлагая прокатиться. Цю Хайтан стыдливо спрятала от него лицо за черными косичками, но мог слышать, как она привычно улыбается. К чему бы это?       — Здесь так красиво, не правда ли? — её голос был таким же как и всегда — звонким и беззаботным, но Цзю чувствовал, что за этими привычными интонациями сегодня крылось что-то ещё.       — Да, Госпожа.       — Раз уж мы теперь… помолвлены, может… — он наконец смог увидеть её лицо, непривычно залитое краской — может…       — Госпожа, Вам плохо? — тут же спохватился он. Это будет считаться его виной, раз он вовремя не успел заметить состояние Госпожи, летая в облаках. Красноречивый взгляд позади был прямым тому доказательством. Глупый, глупый! Глупый! — Вы вся покраснели. Давайте вернёмся.       — А? Ну, я… — К ним тут же подоспела девушка-служанка. Она поднесла ладошки к щекам Госпожи, действительно ощущая от них жар. Вдвоём им не составило труда быстрее уговорить Госпожу вернуться.       Всю дорогу Сяо Цзю чувствовал на себе робкий взгляд серых глаз Цю Хайтан. Она, очевидно, пыталась что-то сказать, но каждый раз поспешно закрывала рот и отворачивалась, потупившись в нерешительности. Только оказавшись за стенами дома и отослав служанку, девочка неловко позвала его прогуляться в сад в ожидании лекаря.       — Эта Госпожа знает о вашей неудаче…       Первые минуты мальчик не понимал, о чём она говорит. Только по витиеватым словам о беспокойстве за его судьбу, он догадался, что она говорит об его постоянных травмах.       — Эта Госпожа слышала, что поцелуй возлюбленной исцеляет от всех ран. — прежде чем он успел что-то возразить или сделать, Цю Хайтан быстро чмокнула его в щеку. — Так что это мой тебе подарок!       На каблучках жемчужных туфелек девочка развернулась и побежала прочь, алея кончиками ушей. Её шелковое платье, отшитое золотой нитью узорами яблони, развивалась следом. Подарок брата.       Сяо Цзю застыл на месте, не в силах отвести взгляд от отдаляющейся фигуру. Он чувствовал на себя взгляд людей, скрывавшихся в тени дома и, очевидно, всё видевших.       Это пиздец.       Он точно труп. Вопрос времени, когда они всё разболтают. Вопрос жизни и смерти, когда об этом узнает Хозяин.        Не было никаких сомнений, к каким выводам придёт Цю Цзяньло и что он за это с ним сделает. Нужно было срочно бежать. Если он побежит к выходу достаточно быстро, может, его не успеют перехватить как в прошлый раз. Но он не мог бросить А-Юаня, который был ещё в поместье.        Проклятье!       Они потеряют друг друга навсегда, если он сейчас сбежит, поджав хвост. Этого нельзя было допустить! Шэнь Цзю на негнущихся ногах поспешил к сараю. Ему хотелось взвыть.