Глава 4

      В кабинете трансфигурации было светло и тепло, пока Хогвартс заметало сверху зимним снегом. Это была первая вьюга в этом учебном году, что он видел. Снег усилился за окном, когда Элио мазанул по витражу взглядом. Это нравилось всем: многие во время перерывов, утеплившись, ходили сидеть во двор и таскали с собой в кружках зачарованные горячие напитки. Элио сидел же на лекции, ведь его учебный день был длиннее, чем у его младших.       — Анимагия, как наука, стала самостоятельной в третьем веке до нашей эры, — голос Миневры ударялся об высокий свод потолка, возвращаясь обратно, — есть ли знающие, кто был первым анимагом?       — Хм, — сзади от Элио раздался женский голос.       — Да, мисс Роуз? — улыбнулась профессор ученице со своего факультета.       — Это Фалько Эсалон. Он жил в Древней Греции и мог превращаться в хищную птицу.       — Отлично, мисс Роуз. Десять очков Гриффиндор, — женщина прошлась мимо рядов, проверяя то, чем заняты ученики. Элио, как обычно, записывал слова учителей. «Анимагия возникла в третьем веке до нашей эры, Эсалон — сокол», — его записи были краткими, несли только основную мысль. — Конечно, первые его превращения были неудачными, а устранения последствий вызывало слишком много времени и вопросов. На тот момент казалось, что становиться животным было бы невозможно, — Миневра слегка улыбнулась, а затем кивнула ученикам, прося их: — Прочтите, пожалуйста, отрывок на странице двадцать. Сколько видов есть у анимагии? — Элио экстренно нашёл нужные пожелтевшие страницы, а затем и текст. Он прочитал быстрее остальных и поднял руку. Профессор ему кивнула.       — Три, профессор, — ответил Элио, — низшая, позволяющая превратить себя в часть животного, средняя, — его голос, звучащий в полной тишине, казался самому Элио немного чужим, — маг может превращаться наполовину, как, гм, кентавр? Можно ли применить такое сравнение, профессор?       — К сожалению, нет, мой мальчик, — покачала головой Миневра. — Кентавры такими рождаются, а вот человек становится. Но я тебя поняла. А третья?       — Высшая. Как раз, такого добивался, — Элио быстро посмотрел на свои записи, — Эсалон, чтобы стать хищной птицей.       — Верно, мистер Блэк, — улыбнулась Миневра, — десять очков Слизерин.       В этом кабинете не было гонок за баллами. Получали все те, кто отвечал правильно, и редко баллы снимались за неправильные ответы. Нужно было постараться, чтобы профессор сняла с факультета баллы, потому тут было спокойно. — Прошу составить свиток-доклад о личности Фалько Эсалона. А вас, Элио, я попрошу остаться. Мне есть что с вами обсудить.       Они дождались, когда все уйдут, но гриффиндорцы ревностно смотрели на Блэка, словно не хотели делить с ним их замечательного декана факультета. И он их понимал, сам бы оберегал эту прекрасную женщину от всех остальных учеников. Она была невероятной, вызывающей уважение почти у каждого учащегося.       — Вы уже знаете, что вчера Гарри Поттер нашёл «Почти-безголового» Ника и Джастина Финч-Флетчли, — вздохнула она, смотря юноше в глаза. — Но не только он один вчера не явился на мою лекцию.       — А кто ещё? — удивился Элио, нахмурившись. Если он остался здесь, а у Арчера вчера не было в это время занятий… — Амальтея? Пропустила занятие?! — Миневра кивнула, а затем продолжила,       — Вы же понимаете, что я обязана буду передать письмо Вашему отцу по поводу пропуска.       — Я с ней поговорю, не надо тревожить отца, — кивнул Элио, — этого больше не повторится, серьёзно!       — Я в вас верю, мистер Блэк, очень жаль будет, если мне придется снимать баллы с её факультета за то, что она прогуливает мои занятия.       — Этого больше не повторится, профессор, — кивнул Элио и, дождавшись разрешения уйти, вышел из кабинета.        Он ушёл искать Амальтею. Его сердце было полно тревоги: это совсем непохоже на его сестру, вот так пропадать и не появляться на занятиях, не предупредив, не оставив записки. Он достал одну из своих тетрадей, но меньшим размером: кожаный блокнот из белой шкуры опаловоглазого антипода из Австралии. Отец, сам лично, занимался поиском этого блокнота для старшего сына. Он был украшен геральдическим гербом в виде черного испанского щита, занимавшего почти всю обложку блокнота. На этом щите можно было увидеть две пятиконечные звезды, а затем — меч. Внизу держали щит чёрные вороны, как напоминание верности. Во главе щита был череп, серебристый череп с чёрными глазницами. Единственное, что отличало их герб от остальных гербов, принадлежавших другой ветви Блэков, под Элио, по привычке, прочитал семейный девиз: «Toujours pur», — что означало «Чисты навек». Он тяжело вздохнул, помня, насколько важно было держать свою масть во всём этом безумии. Но поговорить с младшей сестрой было важно — не нахваталась ли она плохих привычек от Арчера? Разбираться с отцом по поводу одного уже подростка проще, чем за двумя. И это надо пресекать сейчас, чем ждать, когда она окажется в чёрных списках всех преподавателей.       Он открыл блокнот, чтобы проверить расписание Арчера и Амальтеи, написанные волшебными чернилами: они менялись, стоило только поменяться занятиям в Хогвартсе.       Такие записки были у каждого студента, но Элио переписал в блокнот, чтобы не потерять. Он ненавидел что-то терять, особенно, если это касалось брата и сестры.       — Так, сначала был дуэльный клуб, как и у нас, а потом лекция профессора, — вздохнул он, — если её ничем не задело, и меня не вызвали в лазарет, то… это просто прихоть. Прихоть должна быть пресечена, — вздохнул он, проговаривая слова отца. Проходящий мимо капитан команды по квиддичу, озадачено посмотрел на Элио.       — Всё в порядке? — услышал он его голос, резко поднимая голову от своих записей.       — А? — Элио сморгнул удивление, а потом кивнул: — Да, всё хорошо, просто вчера сестра прогуляла занятие. Хочу поговорить с ней.       — Я твою видел во дворе школы вместе с её друзьями. Ну, что ты, кто из нас не прогуливал, Элио, — хмыкнул Маркус, его некрасивый рот изогнулся в улыбке, смягчая агрессивные черты лица. — Знаешь, просто поговори. Но не дави, она же маленькая.       — Я никогда не давлю на Амальтею, — удивился Элио и, поблагодарив, пошёл в школьный двор.       Он вышел во внутренний дворик Хогвартса, укрытого первым серьёзным снегом. Здесь, в окружении высоких каменных стен, сидела стайкой небольшая компания тепло одетых ребятишек, многие уже были в длинных пальто, со второго курса Равенкло около фонтана из серого камня с изящной резьбой, расположенного в центре их школы. Элио стал обходить его, слегка поглядывая на меняющихся существ, которые, казалось, оживали под лучами тусклого зимнего света. Солнце то заходило за тучи, погружаясь в облачную дымку, то выглядывало. Детский смех не скрывал звука воды, струящейся из пастей этих существ: поговаривали, что каждый из учеников видел в них своего. Слизеринцы видели змей, и Элио, правда, видел выгнувшихся змееподобных существ, а гриффиндорцы видели львов.       Соответственно, студенты Равенкло и Хаффлпаффа видели своих зверей — ворона и барсука. Вода струилась из открытых пастей змей, создавая мелодичный звук. Но Элио, вновь посмотрев на змей, устремил свой взгляд на нескольких студентов с Равенкло. Они сидели на каменных плитах, выложенных на земле. Блэк поморщился, понимая, что те уже потеряли сентябрьское тепло и могли быть причиной будущих простуд. Здесь не было зелени, лишь холодный, выделанный гладким, серый камень, подчеркивающий строгость самого замка.       Ветер, проносящийся между арками, приносил холод с воды, окружавшей замок. И вот он замечает, как юная мисс Блэк пыталась выполнить, видать, то, что должна была здесь вчера. Элио решил не мешать хотя бы первое время, внимательно следя.       Перед детьми лежало чёрное перо ворона на белом снегу. Девочка в перчатках без пальцев касалась его и говорила какое-то заклинание. Но Элио не слышал, но по действиям понял, что сестра пыталась превратить неодушевлённый предмет в одушевлённый.       — Смотри, Амальтея, — объясняла Грейс, сидящая рядом на коленях, — нам надо превратить перо в живое существо с сердцем, кровью... — и она стала перечислять то, что записано в её тетради.       — Короче, с органами, — её перебил Альмер, — должен быть именно, как живой. Начинка должна быть живая, как у нас.       — Ага, — кивнула Амальтея, — а как это сделать? — она потянула руку за тетрадью светловолосый девушки. — Вот тут два шага, значит, Грейс, с твоими конспектами сам Мерлин голову сломит, — Элио услышал возмущение девочки, тихо хмыкнув.       — А ты не смотри, — ответила та, — так вот, да. Два шага. Сначала представляем статую, а затем оживляем.       — Неправильно, Грейс! — вздохнул Альмер. — Сначала надо представить внутренне строение, затем — внешнее. Потом создаем статую. А только потом, оживляем!       — Как всё сложно, Альмер, дай свой конс… — Амальтея встретилась со взглядом юноши и нервно выдохнула, — ты не писал?       — Ну, я запомнил. Смотри, — он достал свою палочку из кармана мантии, — я представляю себе, что хочу сделать маленького ворона. Я сначала думаю о том, что у него есть кости и примерно представляю, как выглядит ворон внутри. Его скелет и мышцы.       — Откуда?       — Ну, я разделывал курицу этим летом, — Элио улыбнулся от аналогии Альмера, — ну, так вот, я представил внутренности, представил внешний вид, — н взмахнул руками, убирая ткани мантии, а затем произнёс: — Супэллвэрто, корвус коракс. — Неодушевлённое перо подпрыгнуло, перекрутилось в воздухе, расширяясь, а затем мягко опустилось лёгкой статуей на камень. Альмер улыбнулся, но не стал терять время, повторяя заклинание: — Супэллвэрто, корвус коракс! — произнёс он под восхищёнными взглядами нескольких девочек. Помимо Амальтеи и Грейс было несколько, чьи имена Элио помнил плохо. Одна из девочек, кажется, дочка Лавгуда, — сумасшедшего оппозиционера Пророка —она, восхищённая смотрела на Альмера, была на год младше Амальтеи. А ещё девочка из Индии, Падма Патил — её он запомнил, ведь она была весьма экзотичной для этой школы, и грязнокровка Лайза Турпин. Вот её он не был уверен, что рад видеть в компании своей сестры, но Блэку приходилось мириться. Амальтея была слишком юная и сильно напоминала мать, поэтому отец ей прощал общение с более низкими людьми.       Элио перевёл взгляд на то, как статуя оживает, прыгает на одном месте и пытается взлететь, но у неё не получается это сделать. Жалкий порыв что-то прокаркать тоже не выходит, ведь такие животные не могут произносить звуки. Он это помнил со второго курса.       — Жалкое зрелище, — грустно заметила Грейс, достав свою изящную палочку. — Финита, — лишь стоило произнести ей, как ворон издал свой немой крик, возвращаясь в первоначальный облик пера.       — Кажется, поняла. Но я, наверное, не хочу создавать существо, которое должно кричать, — задумалась Амальтея, — они ведь не могут?       — Да, у них много отличий. Он ещё мирный был, — улыбнулся Альмер, — на уроке Симус взорвал перо, а Патил, — он стрельнул лукавым взглядом в девочку, — ну, сестра твоя с Гриффиндор.       — Да, она вообще создала осу, и та начала жалить Невилла. Ужасное зрелище, — с акцентом произнесла Патил, смеясь, — было весело, жаль, что ты не пошла.       — Кстати, ты так и не рассказала, почему?       — Ну, я плохо себя почувствовала, — соврала Амальтея: у неё покраснели уши. Об этой особенности знали только свои. Когда девочка врала, у неё краснели щёки и уши, она была отвратительной лгуньей. Грейс недоверчиво посмотрела и переглянулась с Альмером, а Элио заметил, что стайка детишек стала потише.       — Ладно, пробуй, — протянул перо девочке Альмер, но Элио понял, что у него не так много времени. Скоро надо было бежать на зельеварение, а Снейп точно не будет считать хорошей причиной для опоздания общение с сестрой.       — Амальтея, можно ли тебя на пару минут? — его голос приобрёл строгость, словно у отца. — Ребята, вам пора, — Элио краем глаза увидел, как Альмер слегка толкнул Лавгуд плечом. Та лишь улыбнулась ему в ответ, потирая ушибленное место. Амальтея, слегка испачкавшаяся в осенней пыли, подошла к нему, меняясь сразу в настроении. Она немного побледнела, явно зная, о чём пойдёт сегодняшний разговор. Но Элио перевёл взгляд с сестры на стайку детей.       Он внимательно посмотрел на Лавгуд. Насколько Блэк помнил, у девочки не было матери, и такое поведение от некоторых с факультета её сестры ему не нравилось. Нахмурившись, Элио перевёл взгляд на Амальтею, и та пояснила:       — Лавгуд сложно учиться на нашем факультете. Она странная, Альмер её задевает, — тяжело вздохнула она, — я пыталась объяснить, что так нельзя, но он не слушает. Утром спрятал её рюкзак в одном из сундуков, и ей пришлось искать его. Она опоздала на зельеварение. У нас забрали баллы. Альмер не понимает, что он виноват.       — А ты? — прищурился Элио.       — А я понимаю, что я вчера прогуляла, — честно призналась она, скрестив руку перед собой в замок. Она, как обычно, смотрела на аккуратное серебряное колечко, подаренное матерью. Амальтея старалась не смотреть на того, кто её ругает.       — И твои оправдания, пока письмо от профессора не улетело к родителям, — воскликнул он, смотря на то, как у сестры голова опускается ещё ниже. Он знал, что в её ясных васильковых глазах было полно смятения и стыда.       — Элио, я просто… после дуэльного клуба, я испугалась! — соврала она, ища слова оправдания: — Поттер, змеиный язык…       — Испугалась? — не понял Элио, садясь на холодный камень фонтана. — А, ну, посмотри на меня! — девочка подняла глаза, прикусив губу. Элио смотрел на неё внимательно.       Небо затянули серые тучи, лишавшие землю солнечных лучей. Скоро обещался быть долждь, влага чувствовалась в воздухе. Но Элио смотрел на девичье лицо, полное испуганной грусти. В её васильковых глазах он читал печаль и страх, словно она что-то боялась ему сказать. Зрачки её дрожали, будто девочка готова была расплакаться от своих собственных тёмных мыслей.       — Что случилось, Амальтея? — спросил серьёзно Элио. — Что тебя напугало?       — Поттер стал говорить на змеином языке, — она обернулась на детей, что ушли и уже скрылись в коридоре школы, — а я… я, — Амальтея пыталась найти слова для того, чтобы объяснить брату. — Я понимаю, что это плохо, что так нельзя, это опасно, — протараторила девочка быстро, сбивчиво. Элио коснулся плеча сестры.       — Помедленнее, я не успеваю за твоими мыслями, — он улыбнулся мягко, как улыбался ей отец. Они были очень похожи, только глаза Элио достались от матери, такие же голубые васильки, как и у Амальтеи. Их них лишь Арчеру достались зелёные глаза отца.       — Я понимаю змей, — прошептала девочка, ожидая, когда брат начнёт на неё ругаться. Элио замолчал, пытаясь осознать. «Моя. Сестра. Говорит. На. Проселтанге. Вау!» — единственное, что прозвучало у него в голове. Он нервно выдохнул.       — И кто ещё об этом знает? — прищурился Элио, понимая, что сейчас, после того, что случилось с Джастином, все обозлились на Поттера. Не хватало ещё его сестре испытать тоже самое.       — Никто, честно, — соврала она быстро, но шокированный Элио не обратил внимания на краснеющие уши девочки, — я никому не сказала. Я испугалась. До этого Гермиона спрашивала про тёмную комнату у профессора Макгонагалл, и я испугалась, что могу быть…       — Наследником Слизерин? — удивился Элио.       — Посуди сам, мы семья, которая все века учились на Слизерин! — не выдержала Амальтея, размахивая руками. — Ты не слышишь змей, Арчер не слышит, а я их понимаю. Поттер — гриффиндорец, как и его отец, и все в его семье, он не смог бы… значит, это я?! Но как?! Я, получается, довела до того, что все эти дети в таком состоянии! — прошипела девочка, по её щекам текли слёзы, а сама она села на корточки, обнимая голову. Казалось, что Амальтея сейчас взорвётся, а Элио лишь растерянно смотрел, пытаясь опровергнуть её доводы.       — Ну, смотри, — задумчиво произнёс он, — я знаю, что ты слишком добрая, чтобы быть наследницей, Амальтея, — Элио улыбнулся сестре слегка натянуто, отчего девочке стало ещё грустнее. Она кивнула, собирая свои мысли в кулак. Элио лишь взял обещание у девочки больше не прогуливать, а сам, проводив сестру до её башни, пошёл по своим делам. Скоро каникулы, и ему необходимо было собираться. Отец написал, что у того будет небольшая стажировка в Министерстве Магии. «Отец всё-таки решил взять Арчера на каникулы в Ирландию, тот постарался закрыть большинство долгов, и мама его уговорила, а мне в это время отец доверяет поработать в его портальном управлении», — идя к своей гостиной, размышлял Элио. Ему хотелось уже приступить к обязанностям… Амальтея Блэк       Девочка вылезла из-под уютного пледа и посмотрела на пустую гостиную. Прохладный пол холодил босые стопы. Тишина окутывала её и была здесь чем-то лишним: ранее здесь раздавался смех и шёпот, стук волшебных шахмат, лёгкие и сложные заклинания, небольшие взрывы от неудавшихся заклинаний. Умывшись, она стала собираться на завтрак. Амальтея долго смотрела в свою часть шкафа, думаю, надеть ли ей школьную форму или же свободную одежду? Девочка в первый раз оставалась на каникулах в самой школе из-за дел её родителей и братьев. Она задумчиво сняла с вешалки связанный её матерью кашемировый свитер серебряного цвета, а затем с этой же вешалки она выбрала тёмную юбку.       Прыгая на одной ноге, девочка надевала неудобные, но такие необходимые из-за прохлады, колготки тёмно-синего цвет. Одевшись, покрутилась, смотря в отражение большого зеркала. Волосы пока что были распущены. Они, прямые, спустились ниже плеч. Амальтея полезла под подушку за резинкой, но не нашла её. В задумчивости она взяла палочку с тумбочки и громко произнесла:       — Акцио, резинка! — и тут из разных углов, из-под кроватей, даже из-под общего шкафа к ней прилетело больше десятка резинок. Девочка удивилась и не нашла среди них свою. Удивлённая, она нахмурилась. Ведь не помнила, чтобы теряла злосчастную резинку.       — Я точно клала её под подушку, — вздохнула Амальтея, — ладно, надо подумать, — она взяла одну из резинок, напоминающую ей её, потерянную ещё на первом курсе. Чихнув, девочка прополоскала её в воде, а затем стала заплетать длинные рыжие волосы в удобную косу.       Её взгляд с зеркала соскользнул в окно: на улице танцевали свой снежный вальс снежинки, напоминая, что скоро Рождество.       Собравшись, Амальтея медленно спускалась по лестнице в общую гостиную, где никого не было. Лишь шёпот говорящих портретов портил эту мерную тишину. Кто-то разжёг камин для неё одной, создав тёплую атмосферу. Амальтея посмотрела на один из столов, где вчера оставила свой рюкзак. Туда она положила задания от брата, решившего оставить ей дополнительные учебники по изучению магии. Особое внимание Элио попросил уделить защитным заклинаниями, и та обещала ему этим заняться. «После завтрака надо будет выучить хотя бы одно», — пронеслось у деврчки в голове, надеясь, что никто из оставшихся здесь не будет портить ей день. «А компания у меня подобралась тяжёлая…» — она постаралась убежать от грустных мыслей. Выходя из общей гостиной, Амальтея попрощалась с орлом, стоявшим на страже их укромного жилья. Тот махнул крыльями, крутанулся, а затем стих.       Девочка направилась в столовую, где она хотела бы увидеть вкусный завтрак. Она шла по опустевшим коридорам, периодически, замирая. Казалось, что кто-то следит за ней, кто-то идёт вслед. То ли виной тот недавний кошмар, то ли тот разговор со старшим братом, но, оставшись здесь, Амальтея долго себя обманывала, что не боится. Но она боялась.       Боялась того, на что может быть способна, если её догадки были верны. Она внимательно следила за тенями в мягком зимнем свете за окнами, начищаемыми домашними эльфами до блеска.       И вот высокие тяжёлые двери отворились перед ней. Столы, украшенные праздничными бело-красными скатертями, не ломились от блюд. Над ними горели свечи, а с потолочного неба, казалось, падал снег, но не долетал до столов. Всё это было красивой магической иллюзией, восхищавшей девочку.       Амальтея села за свой стол, осматриваясь. Она ещё была в одиночестве, но знала: скоро придут другие. В этом году она осталась тут не одна. Пока Элио в Лондоне работал, Арчера забрали с собой в Ирландию родители, уехавшие с «важными шишками» магического мира, как их назвал Арчер, на какой-то серьёзный. Амальтея ещё не знала, что нужно было обсудить в Ирландии отцу с Люциусом Малфоем, но то, что Драко Малфой со своими дружками остались в Хогвартсе, — её пугало. Амальтея обещала себе почти не выходить из защитных стен своей уютной башни.       На пустой белой тарелке появились золотистые блинчики, парящиеся от тепла, словно облака на утреннем небе.       — М, клубничная начинка, — прошептала она, откусив. Здесь готовили очень вкуснно. Второй же блинчик оказался с шоколадом, а в третий аккуратно были добавлены взбитые сливки.       Ещё на соседней тарелке красовались тосты, подрумяненные до корки. Девочка не любила масло, обычно сразу положенное на них, но сейчас его не было. Не нужно было ничего соскребать вилкой. Это просто был снаружи хрустящий, а внутри такой мягкий хлеб.       Чёрный чайник с эмблемой Хогвартса, наполненный чёрным чаем, стоял в центре её завтрака, а рядом — молоко и сахар, если необходима была добавка. Амальтея не понимала, зачем в идеальный чай добавлять молоко, но так делала её мать. Девочка же пила чай без молока, но с тремя кусочками белого сахара. В зале послышался мерный стук помешивания идеального напитка, когда ложечка касалась о фарфоровую чашку. Амальтея была довольна, чувствовала себя уже лучше и не такой одинокой. Аромат чёрного чая погрузил её мысли в ощущение уюта и спокойствия, которое, вскоре было нарушено, но пока она смотрела в окно, стоящее напротив стола слизеринцев: тот ещё пустовал, но она-то знала, кто остался здесь. Снег продолжал падать, создавать во дворе прекрасную атмосферу. Девочке захотелось слепить снеговика, вываляться, рисуя на белом покрывале снежного ангела, и просто погулять на улице, пока там идёт снегопад. Ей так хотелось погулять. Она в первый раз справляла Рождество в Хогвартсе, а не в особняке Малфоев с родителями и братьями. «Там хотя бы был Арчер», — вздохнула Амальтея. При воспоминаниях про Малфоя, тот, словно по волшебству, возник в дверях. Уродливые Грегори и Винсет Крэбб, его свита, сопровождали Драко, словно короля. Он вошёл и заметил девочку, старающуюся стать меньшей и незаметней.       — О, бракованная сестрёнка с Равенкло, — хохотнул он, меняя свою траекторию от своего стола, — не взяли с собой, нянек не нашлось?       — А сам-то? Отец понял, кто ты, и решил отказаться от тебя? — хмыкнула Амальтея. — Я хотя бы не на все каникулы осталась. Отец сказал, что он заберёт меня через два дня.       — Переживи, — Малфой хихикнул, — смотри, оглядывайся, когда идёшь. А то мы-то знаем, в Хогвартсе много мест, где не найдут.       — Я тебя не боюсь, Малфой, — прошипела Амальтея, доставая палочку перед собой. Она не знала ни одного боевого заклинания, но тот всё равно отступил назад, испугавшись. Он потянулся за своей палочкой, но тут возник Флитвик, будто из ниоткуда. Маленький преподаватель строго посмотрел на Малфоя:              — Проблемы, молодой человек? — его, слегка скрипучий голос, донёсся до Малфоя, решившего отрицательно покачать головой. — Тогда садитесь завтракать, мистер Малфой. За свой стол. Амальтея, всё в порядке?       — Да, профессор, — кивнула девочка, убирая палочку. Она ещё раз посмотрела на Малфоя.       «Точно, защитное заклинание надо выучить, хотя бы пару штук», — она выдохнула, утыкаясь взглядом в тарелку с блинчиками. Есть расхотелось.       Девочка не заметила того, как в столовую вошли и Поттер, Уизли и Грейнджер, решившие, что им тоже нужно остаться. Но Амальтея была погружена в какие-то свои мысли. Она ковыряла оставшийся блинчик вилкой, стараясь не смотреть ни на кого, чтобы не притянуть чей-то гнев. Ей хотелось побыстрее улизнуть в свою гостиную.       Мимо, разговаривая о каком-то серьёзном зелье, прошли гриффиндорцы, оставшиеся на каникулы в школе. Они косо посмотрели на Амальтею, а затем на тех, кто сидел за столом Слизерин. Амальтее показалось, что они что-то замышляют. Она посмотрела на Поттера, поглядывающего на Малфоя. Он что-то тихо доказывал Гермионе. Амальтея не могла услышать, потому что далеко сидела, но затем ей надоело одиночество. Девочка решительно встала и, обойдя свой длинный стол, села к Грейнджер рядом.       — У меня есть версия, — не дожидаясь едкого ответа Рона, тихо произнесла она. — Я с Равенкло, Гарри с Гриффиндор. Мы, если логически подумать, не можем быть истинными наследниками, даже если имеем способности, — шикнула Амальтея на попытавшуюся встать Гермиону. Девочка явно не ожидала, что студентка с другого факультета так сделает. Но Амальтее совсем не хотелось вспоминать их прошлые обиды из-за недосказанности. Конечно, с того случая у девочки остался осадок, но надо было думать о дальнейшем. — И мне кажется, что мы пришли к одному выводу.              Амальтея слегка наклонила голову, положив её на руку в сторону Малфоя.       — Да, мы подозреваем его, — кивнул Рон, — но и тебя со счетов не списываем. Ты тоже из семьи, что поступала только на Слизерин.       — Неправда. В моей семьей были волшебники, что учились на других факультетах! — тихо возразила Амальтея. — Например, моя мама — студентка Равенкло, и все с её стороны были или гриффиндорцами, или студентами Равенкло. Это нелогично.       — А у Малфоя? — серьёзно спросил Гарри.       — Моя тётя — слизеринка, дядя Люциус тоже слизеринец. И, насколько я знаю, все в его семье… — кивнула девочка, убирая косу за спину. — И я думаю, что наши догадки могут быть вполне правдивы, с учётом, что он не любит, — Амальтея посмотрела на Гермиону, ждущую едкое слово, — магглорождённых волшебников, — юная Блэк улыбнулась, хлопнув девочку по плечу, — ты совершенно нормальная, это он дурак, поверь мне.       — А ты? Почему ты не не любишь меня? — удивилась Гермиона. — И не любишь кузена?       — Так получается, — вздохнула Амальтея, — мне было шесть, когда он столкнул меня в озеро к русалкам, пытавшимся меня затащить вглубь. Если бы не Арчер, я бы здесь не сидела. Он — страшный человек…       — И ему ничего не было? — удивился Рон. Когда Джордж и Фред над ним подшучивали, отец всегда вступался.       — Мой отец… любит меня, но Малфой любит заговаривать зубы и прикрываться отцом, — кивнула девочка.       — Да, кузены часто такие гадкие, — понимающе улыбнулся Гарри, — ну, ничего. Мы разработали, — Поттер занялся, получив тычок от Рона, что не ускользнуло от внимательных глаз девочки, — средство, позволяющее нам проверить нашу догадку.       — Но мы гадаем, как его подсунуть им?       — Любое съедобное зелье можно положить в сладости, — просто ответила Амальтея, — ненавижу отвар от магической простуды. Мама всегда его прятала в кекс, и вот, я уже его съела, а отвар попал в организм, — задумчиво протянула Амальтея.       — Хороший план, Амальтея. Как мы сразу не догадались! — выдохнула Гермиона, стараясь держать свой голос потише. — Так и поступим. Пойдёшь с нами?       Амальтея кивнула.              Они шли вчетвером, общаясь. На миг у Амальтеи настало понимание, где они находятся, и по спине пробежал холодок. Именно тут она видела лежавшего на холодному полу в воде Кевина, своего однокурсника. Добрый мальчишка с лучезарными глазами, классный друг и товарищ, умеющий хорошо держаться на метле. Глаза стали влажными.       Рон пропустил Гермиону и Амальтею вперёд, а Гарри проверил, чтобы за ними никто не следил. Заперев за собой двери, второкурсники сели кружочком около котла.       — Я могу разложить кексы, — кивнула Амальтея, — это несложно, к тому же я умею левитировать большие предметы. Меня мама научила.       — Договорились. Тогда с тебя сонные кексы, с меня оборотное зелье.       — Я не буду пить его, — кивнула Амальтея, — оно выглядит мерзко.       — И готовилось мерзко, — кивнул Рон, затыкая периодически нос. Ему совершенно не нравился аромат варева из чёрного блестящего котелка.       — Ты уверена, что знаешь, как пройти к гостиной? — удивилась Гермиона. — Тут же лабиринты…       — Ну, да, — улыбнулась Амальтея, — у меня же тут два брата. Мне иногда приходилось подходить ко входу и ждать их на холодном полу. На первом курсе мне было тяжело, и я хотела быть постоянно с братьями. Я не знала, как так получилось, что я оказалась одна на чужом факультете. Завидую Рону, все Уизли на одном — это помогает.       — Рон с тобой не согласится, — вздохнула Гермиона, — слишком много Уизли на один квадратный метр в гостиной Гриффиндор, — тихий смех раздался эхом, и девочка притихла.       — Тс, — Амальтея пригнулась, думая, что они привлекут призрака Кровавого барона, тот не любил чужаков. Несколько раз он страшно ругался на девочку,ю. — Давай делать дела, пока они не появились. Я видела, что они набирали сладости в зале.       Гермиона кивнула. Она капнула несколько капель сонного зелья на покрытые блестящей глазурью кексы. Их аромат манил к себе. Амальтея стояла чуть-чуть поодаль, заглядывая за угол, надеясь увидеть, что двое крепких мальчишек будут спускаться. В подземелье было мрачно и тихо, казалось, где-то капает вода.       — Быстрее, прячься, — шикнула Амальтея, хватая Гермиону за рукав рубашки. Она, слегка запутавшись в полах юбки и чуть не упав, дернулась в сторону, прячась за широкую змеиную статую. Гермиона встала за ней. Они переглянулись и еле-еле удержались от смеха, прикрывая рот. Гермиона подняла палочку и заставила кексы приподняться на уровень глаз высоких второклассников. Винсет Крейб и Грегори Гойл, чьи лица светились от любопытства и жадности, идущие с полными карманами сладостей, явно заметили кексы.       Они устремились прямо к ним.       — Получилось, — прошептала Гермиона, когда два тела рухнули там же, где и стояли, разбрасывая разные сласти. — Я несу его, а ты его, — кивнула Гермиона на тела, распластавшиеся на полу. Они достали свои палочки и произнесли хором простое заклинание.       Закончив нехитрое дело, девочки переглянулись и рассмеялись       — Нет, это было потрясающе, — Гермиона и Амальтея быстро вернулись обратно в женский туалет на третьем этаже, где Гарри и Рон ждали их. Гриффиндорцы выпили это отвратительное варево, а Амальтея увидела самый тошнотворный вид из всего её опыта жизни. Ребята менялись просто на глазах, превращаясь в тех самых, кого они только что отволокли в коморку. Рона вывернуло наизнанку в туалете. Амальтея поморщилась: весь вид ребят казался ей ужасающим. Тело Гарри согнулось пополам над раковиной, а всё лицо сначала покрылось наростами, то сползало, то вновь возвращалось на место. Девочку замутило, и она прикоснулась рукой к губам, чтобы не закричать. Амальтея наблюдала, как конечности Гарри увеличиваются, а сам он прибавил в росте. Мантия лопнула, а Поттер мучительно застонал, стоило размеру его ног стать ещё больше, чем ботинки.        Амальтея отвернулась и решила не показывать своего страха перед друзьями, сморгнув тошноту. Ей нужно было взять себя в руки, чтобы смочь дальше с ними общаться, но на миг ей показалось, что это будет самым большим ночным кошмаром, оно явно будет лидировать своей мерзостью над склизкими и мокрыми телами русалок. Амальтея нервно выдохнула.       Не неё смотрел не Гарри, а Гойл. Он даже снял очки и пытался по привычке скинуть чёлку с глаз: не получалось, у слизеринца была неприятная короткая причёска.       — Ты ужасно выглядишь, — лишь сказала она, — и ты, — обернулась Амальтея на выходящего из кабинки Рона. — Гермиона?       — Я не пойду, — сказала она, — пусть идут Гарри и Рон, одни.       — Ты уверена, Гермиона? — непонимающе произнёс Гарри-Гойл. — Я боюсь, что мы не справимся!       — Идите!       Мальчики послушались её, будто так делали всегда. Амальтея осталась в женском туалете и попыталась выяснить, что же случилось с Грейнджер. Та не стала открывать дверь, и Амальтея сделала то, чего никогда не ожидала от себя. Она зашла в кабинку и, забравшись на туалетный бочок, встала, чтобы подглядеть за девушкой. Гермиона поняла, что та пытается сделать, но не успела ничего сказать. Она попыталась прикрыться, но сделала только хуже.       Её руки превратились в кошачьи лапки, а сама девочка прикрыла свою кошачью мордочку, полностью покрытую чёрной, словно ночь, шерстью. Амальтея не выдержала и присвистнула.       — Открывай, с этим надо что-то делать, — щёлкнула защёлка, и Гермиона показалась в зале туалета. Амальтея спрыгнула на каменную плитку, чуть не поскользнувшись. Её глаза горели жёлтым огнём, излучая просто неописуемый страх.       — Что мне делать?       — Нам нужна будет мадам Помфри, несколько снятых баллов нашим факультетам, а так же… письма родителям, что мы нарушили несколько школьных правил, — хмыкнула Амальтея, — но мой отец, наверное, переживёт, если будет думать, что я практиковалась в зельеварение. А тебе не будет так обидно, если я скажу, что это была моя идея…       — Ты пойдёшь на это? — удивилась Гермиона, готовая нести всю ответственность за ребят одной.       — Пойду, мы же с тобой запихнули их в кладовку. Но мы об этом никому не скажем, — и, кажется, в жёлтых глазах Амальтея увидела благодарность. Гарри и Рон вернулись впопыхах:       — Малфой не является наследником, — выпалил Рон, наспех переодеваясь в клочки своей одежды, и лишь на миг взглянул на Гермиону, он вздрогнул, подпрыгнул, а Амальтее показалось, что даже рыжие волосы его шевельнулись. — Гермиона, что с тобой?!       — Значит, Малфой не наследник, тогда кто?       — Это некто из твоих братьев? — задумался Гарри, рассматривающий мордочку Гермионы. — Слизеринцы?       Амальтея долго смотрела на Гарри.       — Определённо, нет! Арчер Блэк       На Тринити стрит, занесённой снегом, Арчеру показалось, время замерло. Старые улочки никак не менялись с девятнадцатого века. Он редко бывал в человеческом, простом мире, и его всегда удивляла их простая незадачливая мода. Они казались Арчеру слишком простыми.       Разглядывая простых маглов, он шёл рядом с молчаливым отцом. Арчер явно пошёл в него: широкоплечий высокий мужчина с тёмными вьющимися волосами, в которых уже проскакивала седина. В его зелёных глазах играла вся серьёзность этого мира. Отец шёл с тростью, в которой была спрятана волшебная палочка. Такую носили многие мужчины из его семейства. Но Арчер смотрел не на отца. Он не так часто бывал в Дублине, и ему было интересно узнать, куда же они идут. Охотник команды Слизерин весь трепетал внутри от ожидания сегодняшнего дня. Дома, стоящие по обе стороны, были украшены рождественскими украшениями. Высокие окна, казалось, смотрели на прохожих с любопытством.       Изар остановился. Арчер успел увидеть табличку «Тринити-стрит, тридцать первый дом». Здание сильно выделялось среди остальных. Черныё витрины манили к себе непростых прохожих, и Изар, пропуская парочку магов, наблюдал за входом. Арчеру стало не по себе: витрины, словно зловещие глаза, полные своих мрачных тайн, смотрели ему в душу. Виной тому были непростые украшения, стоящие там. Каждое украшение, от изящных колец до сложных браслетов, несло в себе что-то тяжёлое, и Арчер никак не мог понять, что вызвало у него такие чувства.       Но вот Изар слегка коснулся плеча сына и кивнул головой в сторону двери. Он, пропуская сына, зашёл следом. Арчер на миг оказался в полной темноте, но потом всё поменялось. Свет горел ровно, не зажигаясь, не потухая, казалось, он просто был. А темнота — лишь мгновение, чтобы проверить, кто перед магазином. Простой человек не увидел бы этой темноты, не прошёл бы так легко через неё. На Арчера смотрел продавец с мудрыми глазами. Его лицо украшала небольшая борода, а сам он был одет в ирландский зелёный пиджак. Вокруг него лежало множество разных магических артефактов и украшений, но цепкий взгляд внимательного сторожа границ рассматривал даже не Арчера, а мистера Блэка. Изар слегка приподнял свою шляпу, здороваясь.       — Мистер Блэк, — глухо ответил мужчина, — проходите-проходите, вас уже заждались, — он махнул рукой на дальнюю пустую стену, на которой висела только метла.       — Мы купим что-то Амальтее? — тихо спросил Арчер, рассматривая голубой кулон на одной из витрин. Арчеру показалось, что здесь скрыто чуть больше, чем просто украшения. Артефакты по защите от тёмных сил, магические обереги, взрывные бусинки и много всего другого он увидел на витринах этого магазина.       — Не сейчас, Арчер, — кивнул Изар, — потом обязательно. Не здесь. Отец подошёл к стене, а затем обернулся на стоящего около витрины юношу. Он его негромко позвал, и тот дёрнулся, шустро подоспев к отцу. — Что нам нужно, Арчер? — спросил отец сына. — Нам нужен череп, волшебная палочка. Но я пока не могу колдовать, — вздохнул юный Блэк, — вне стен Хогвартса.       Изар кивнул, доставая из футляра-трости палочку из сосны. Как и у детей, у неё была внутри драконья жила. Рукоять выполнена из слоновьей кости с рисунком ворона, на которой Мэрид написала гравировку их герба. Арчеру очень нравилась эта палочка, и он всегда себе хотел похожую. — Правильно, — Изар коснулся черепа около стены палочкой, произошла вспышка, а в глазницах замерцал зелёный свет. Арчер отступил назад, но затем, справившись, вернулся на место. — Этот череп выбран не просто так, мой мальчик. — А почему? — Он свидетель многих тайн, — Изар позволил сыну разглядеть череп поближе. Пока глаза горели, стенка перед ними разъезжалась. — Если ты заметишь, этот череп женский. Он принадлежал той, чьё имя носит эта улица, — отец показал рукой на открывшийся вместо стены вид, — это Элис Кителер. Её осудили за то, что она ведьма, — Изар пропустил сына вперёд.— Он скрывал много тайн и загадок, многие тёмные маги охотились за этим черепом. — Но почему её убили? Разве дар — это преступление? — непонимающе произнёс Арчер, нахмурившись. Он часто прогуливал лекции по истории магии. — В те времена у маглов магия вызывала страх, нежели скептицизм, — ответил Изар, — и те, кто обладал магией, часто становились жертвой. Поэтому многие чистокровные маги не любят этих наглых людей, — Арчер услышал вздох отца и слегка прищурился. Но в тот же момент Арчера отвлекла толпа более развязная и ярко одетая, чем в их доме в Лондоне. Многие мужчины носили интересный народный элемент костюма, и юный Блэк озадачено посмотрел на отца. — А почему они в юбках? — Это не юбки, это килты. Твой дедушка ходил в таком, — хихикнул Изар, — это было смешно. — Арчер не видел никого из своих дедушек и бабушек, они ушли раньше, чем их могли познакомить. Из всех отпрысков Блэков родственников застал лишь Элио, но и тот был слишком мал. — Они отображают их народный колорит, гордость и традиционность. — Традиции носить юбки, так и запишем. Вот Амальтея посмеётся, — они почти не бывали в Ирландии, и если бы не работа отца с Малфоем-старшим, скорее всего, Арчер бы сюда не попал.       Так за разговорами они дошли до небольшого кабака. Арчер был воодушевлён предстоящей встречей, казалось, сердце сегодня выпрыгнуло бы из груди, но он держал лицо перед отцом. На вывеске кабака было написано «Рыжий лепрекон», а витрины украшали движущиеся фотографии игроков в квиддич за Ирландию. — Мы туда пойдём? — как мальчишка, совсем ещё ребенок, спросил Арчер, будто бы ожидая, что отец передумает. Но тот был слишком деловым человеком, чтобы нарушать договорённости с такими людьми, как Сомерсет Лоури-Корри Бэлмор. Арчер запомнил, что этот мужчина — один из главных советников магического развития в Ирландии от Министерства Магии, он отвечал за всё подразделение здесь в Дублине, и нарушать их договоренности Изар бы точно не стал. И вот сегодня Арчер увидит Троя! Самого Троя — охотника из ирландской команды по квиддичу!       Его изнутри слегка потрясывало от осознания, что он увидит тех, к кому хотел бы примкнуть. Он, воодушевлённый предстоящей встречей, чувствовал, как сердце заколотилось быстрее в груди.       И вот они вошли в полумрак кабака. Их встретили стены, обитые тёмным деревом, украшенные двигающимися картинами. На многих из них были нарисованы леприконы, а на потолке — развешаны гирлянды из светящихся шаров, освещающих пространство. По всему помещению витал аромат эля и жареного мяса, смешавшихся вместе и щекотавших юноше желудок: он сразу почувствовал себя голодным.       Изар вошёл первым. От Арчера не ускользнул тот факт, что фигура его отца, облачённая в тёмную мантию, привлекла внимание нескольких посетителей, и те поспешили поздороваться с ним. Арчер шёл следом, словно тень своего отца. Он, казалось, почти ничего не слышал, кроме своего сердца, бьющегося в ритм весёлой музыке, доносящейся из-за угла, где музыканты играли на зачарованных музыкальных инструментах, создавая замысловатые мелодии. Несколько пар смешно танцевали народные ирландские танцы. Изар несколько секунд постоял, а затем направился к круглому столу, где его явно ждали.       Арчер увидел впервые мистера Бэллора. Казалось, он был потомок великанов или родственником Хагрида. Высокий, статный мужчина с седыми усами, поднял голову и протянул свою крепкую большую мужскую лапищу Изару. Его голос, глубокий и бархатистый, звучал словно раскат далекого грома:       — Изар! Мой старый друг! Как же я рад тебя видеть! — Арчер стоял немного в стороне, пока его отец разговаривал и обменивался новостями с ирландским пэром. У него слегка подрагивали кончики пальцев от нетерпения, ведь рядом с тем человеком стоял молодой парень слегка старше Элио. Он тоже ждал, но был расслаблен и спокоен.       Арчер сам не заметил, что рассматривает его дольше положенного приличиями. Трой, молодой и энергичный охотник на поле, с коротко подстриженными светлыми волосами. Он поздоровался за руку с отцом, а затем посмотрел на самого Арчера, и в этот момент юному Блэку захотелось провалиться сквозь землю. Это был не простой взгляд: оценивающий. Так сам Блэк рассматривал Малфоя, когда он пришёл. Оценивал его возможности, оценивал его качества, как ловца. И вот теперь оценивают его. Нет, Арчер искренне считал, что он достаточно лёгок, чтобы держаться и быстро летать, длинные руки позволяли быстрее перенимать мяч. Он оценивал свои сильные и слабые стороны, как профессионал. «Надо собраться», — мысли бегали в его голове.       — А это кто у нас? — пэр обратил внимание на Арчера: мужчина чем-то напоминал доброго дедушку. — Это же Арчер Блэк! — он раскрыл руки, чтобы обнять парнишку. — Ну, ка… хорош, крепок, — мощная длань старика ударила его по плечу, но Арчер устоял на своих двоих и не дёрнулся. Изар с улыбкой кивнул, и, заметив это, юноша немного расслабился. Фил Троя тоже улыбнулся, но Арчеру показалось, что это была дежурная улыбка, которую он часто видит у популярных людей в магическом мире. Казалось, тем просто необходимо постоянно улыбаться. Сам Блэк так же делал в Хогвартсе, когда младшие ребята вились вокруг него с вопросами и просьбами научить.       — Арчер, — начал отец, — мечтает стать охотником в команде, — мужчина посмотрел на Фила, — как Вы. Надеюсь, что Вы сможете поделиться с ним парой секретов об игре.       — Спасибо за возможность, — поблагодарил Арчер, — я буду стараться сегодня хорошо играть!       Трой первым протянул юноше руку, крепко пожимая. Блэку надо было выдержать этот раунд, и он крепче сжал руку, смотря в глаза. Фил слегка сощурился, внимательно рассматривая его. И это внимание Арчера одновременно пугало и радовало.       — Добро пожаловать в Ирландию, Арчер, — произнёс он, а затем, когда Изар и пэр Бэллор отошли за очередной порцией эля, добавил, — надеюсь, ты стоишь моего времени.       — Я один из лучших охотников в Слизерин, — кивнул Блэк, — и я люблю игру.       — Это важно, — кивнул Трой, — но готов ли ты ею жить? «Я уже живу только ею, — хотел сказать юный Блэк, но осёкся. — Не тот уровень…»       — Я готов жить игрой.       — Тогда сегодня мы посмотрим, как ты держишься в воздухе. Будет несколько ребят из команды, с нами поиграешь, — согласился Трой, — и потом, если всё будет удачно, и я увижу твой потенциал, то покажу тебе несколько трюков, — он слегка поморщился: складки кожи собрались около носа на лбу, но тут же расправились. — Но сначала ты докажешь, что этого стоишь, Блэк.       Фил Трой был из простых, требовательных спортсменов. Он явно требовал многое от других, но ещё больше он требовал от себя. И Арчеру это было видно по тому, как он стоял, держался.       Трой, старший Блэк и пэр Бэллор выпили за встречу пламенного эля, а Арчеру было предложено сливочное пиво. Тот кивнул. Было ещё несколько деловых разговоров о торговле и работе порталов между Блэком и Бэллором, в которые не хотел вдаваться Арчер. Всё это казалось ему скучным, вторичным. Он хотел доказать, что может летать на отличном уровне. В скором времени Трой встал и, попрощавшись, позвал Арчера с собой. Тот дождался разрешения отца и вышел. Трой протянул ему простую тренировочную метлу, похожую на ту, что была у них на первом курсе. Простое зашкуренное древко, поломанные ветви. Трой явно хотел подкинуть ему задачку посложнее. И Блэк с ней справится.       Лететь до стадиона было трудновато. Метла плохо его слушалась: древко норовило уйти вправо и сбиться, пока Трой держался на нужном расстоянии, чтобы тот его видел, но не слишком близко. «Это часть тренировки? Какое-то испытание?» — слегка наклоняясь вперёд, Блэк чуть снизился. Под ним, стоило ему вынырнуть из облаков, показались вековые леса, покрытые снегом. Но вскоре Трой стал снижаться, из-за белоснежных верхушек деревьев появился стадион. У Арчера забилось сердце быстрее, он чувствовал, как его восхищение сменяется страхом упасть в лужу лицом.       — Этот ещё один богатенький отпрыск? — хмыкнул один из игроков в квиддич, сидевший на снегу.       — Этот хотя бы на метле сидит, — махнул на него Трой. Кажется, они не делали на него ставки.       — Меня зовут Арчер Блэк.       — Мне всё равно, — хмыкнул парень с отросшими тёмными волосами, собранными ободком, его нос был несколько раз сломан, слегка кривой. — Хоть Малфой, хоть Блэк, Хоть сам сын министра магии, — сплюнул он под ноги, — покажи, что можешь, делай, что должен, а нам решать, будешь ли ты с нами или нет, мальчишка.       Блэк слегка разозлился, он прищурился, смело смотря молодому мужчине в глаза:       — Так вот, меня зовут Арчер, — он выделил своё имя, — Блэк. Я умею играть, — сказал Блэк серьёзно, — и я докажу это.       «Квиддич — это не просто игра, это моя жизнь», — пронеслось в голове у Блэка ещё раз: «Сделай то, что должен!» Арчер уверенно взлетал в воздух, его тёмные волосы развевались на ветру. Он скинул своё зимнее пальто на снег с высоты и дождался, когда Трой кинет ему квоффл. Несколько игроков взмыли в воздух. По позициям Арчер понял, что за него будет играть Фил Трой, а двое других будут отправлять бладжеры или пытаться выбить мяч. Ему нужно быть осторожнее.       Игра началась. Громкий свист мяча устремился в затянутое серой дымкой небо. Блэк наблюдал, как игроки с другой стороны устремились к нему. Он был их целью. Арчер, взлетев на своей метле, старался не попасть в ситуацию, когда его зажимают с двух сторон.       «Уйти вниз, свернуть вправо, топор», — команды были в его голове, и вот он увидел свободного Троя. Тот внимательно смотрел за ним, ожидая пас. Между ними возник парень со сломанным носом. Он был жёстче, чем игроки Слизерин, и в какой-то момент Блэк сделал хитрость: он наклонился вперёд, словно собрался вырваться на скорости, но, клюнувший на ловушку игрок, промахнулся. Арчер резко дёрнул метлу на себя одной рукой, уходя из перехвата. В момент, когда парнишка налетел на это место, Арчер кинул мяч Филу, вновь устремляясь вниз. Он собирался подлететь ближе к кольцам через нижнюю позицию поля, тем самым выйти туда, куда многие игроки боялись заходить из-за вероятности падений. Блэк рванул вперёд. В его глазах горел огонь, зажигаемый только на поле. Он не сдавался и собирался забить хотя бы один квоффл. Его новый вираж не получился, Бладжер больно ударил его в плечо, но Блэк удержался, прикусив до крови губу. Сощурившись и отдышавшись, он увидел, как Троя догоняли игроки. Блэк рванул в сторону Троя, решив сместиться сверху. В какой-то момент Фил заметил его и дал тому пас. Ему на перехват летел второй юноша с тёмными волосами. Блэк сделал то, что однажды провернул на матче слизеринцев с Равенкло. Сцепив ноги, Арчер позволил метле обернуться вокруг оси: в этот момент он вытянул ладони, чтобы поймать квоффл. «Почти, давай, вроде верно рассчитал», — мальчишка пальцами мазанул по кожаной обивке, но тот пролетел мимо. Сердце Блэка пропустило удар. Мимо него пронёсся парень, набирая обороты, чтобы поймать мяч. Арчер резко перевернувшись, полетел за ним, но по другой линии, понимая, что мяч будет замедляться и падать. Так и случилось. Игрок поймал мяч…       — Арчер, — Трой подлетел на Блэку и посмотрел на парня, — а ты хорош. Не каждый ради мяча будет рисковать собой. Упасть с такой высоты смертельно опасно.       — Да, я люблю квиддич, — сказал Блэк, — но я не справился, — казалось, ощущение себя хорошим игроком умирало вместе с ним.       — Это был сложный пас. И мы не сыграны, я не знаю длину твоей руки. Ты не знаешь силу моего броска, — они спускались вниз, — соответственно, мы не смогли бы его провернуть, но твоя попытка стоит дорогого.       — А он неплох, пусть и подача не вышла, — парень с поломанным носом хлопнул Арчера по плечу, оказавшись на земле, — знаешь, приезжай летом на игру, мы можем взять тебя на домашний матч поиграть, — от того недружелюбного поведения не осталось и следа. Он смотрел уже на юношу по-простому. «Стоило лишь доказать, что умеешь держаться на древке, ловить мяч и уметь рисковать ради цели», — в голове было много мыслей. Арчера похвалили сами ирландские ребята из его любимой команды. «Они! Предложили! Домашний! Матч!» — в голове было миллион новых мыслей. Казалось, в нём загорается огонь с новыми силами. «Да я землю буду грызть, небо рвать, чтобы доказать, что я лучший!» — сказал Блэк сам себе, чувствуя, будто крылья растут за спиной. Арчер наблюдал за Троем и улыбался. Ему нравилось, что в нём увидели потенциального игрока. Что, возможно, это его начало в пути мирового квиддича. Он мечтал о будущем, где у него было много наград и побед, чтобы отец мог им гордиться в той сфере, где мог бы быть только сам Арчер.       «Квиддич».       По возвращению в квартиру матери, доставшуюся ей по наследству, он увидел чёрную мантию. Арчер знал её, но надеялся не увидеть. Всё-таки, они в первый раз прервали рождественскую традицию празднования Рождества в особняке Малфоев, но тот объявился здесь. Собственно, это можно было ожидать. Симпозиум по порталам проходил в Дублине. Арчер лишь радовался, что Люциус не гостил у них долго. «Скорее всего, зашёл сказать очередную гадость». Он повесил своё пальто на крючок, а сам хотел было зайти в кабинет отца, чтобы поделиться с ним тем, что произошло. Арчер принёс Изару несколько подарков, ведь он заскочил в город перед прилетом домой.       — Ты понимаешь, что выбор стороны, Изар, — услышал он слегка шипящий, медлительный и тягучий голос Люциуса, — это не просто вопрос. Время требует решительных действий.       — Я подумаю, — ответил его отец, тон был задумчивым, и в нём слылашалась нерешительность, — я должен обсудить с Мэрид.       — Твоя сестра…       — Моя жена, — поправил Изар, — против этого, и ты это знаешь. У меня дети.       — У меня тоже, Изар.       Арчер на миг задержался около двери. Казалось, диалог был простым, но почему-то вызывал у юного Блэка тревогу. От неё в груди закололо. Он понимал, что обсуждаемое за дверьми решение может изменить всё, просто так Люциус бы не пришёл. Мимо Арчера прошла мама, отвлекая его от тёмных мыслей. Мэрид была прекрасной женщиной, слегка полноватой. Она разговаривала с домовым эльфом вежливо и мягко.       — Что бы нам приготовить на ужин? — спросила она, обдумывая варианты. — Как насчёт мяса по-ирландски, картофельного пюре с капустой и ирландского рагу?       Эльф, выслушав её, с радостью кивнул и исчез, чтобы выполнить поручение.       — А как прошла игра? — спросила мама, когда Арчер вошёл в кухню, полную ароматов.       — Это было невероятно! — воскликнул он, его глаза светились от восторга. — Я играл с лучшими игроками Ирландии! Я не всё смог сделать идеально, но чувствую, что у меня есть потенциал. После Хогвартса хочу попробовать себя в большой игре квиддич!       Мама улыбнулась, гордясь своим сыном, и в этот момент Арчер понял, что, несмотря на все трудности, его мечты становятся ближе. Ему хотелось получить всё, что он задумал в своей жизни. Мэрид, поправив свои тёмно-рыжие волосы, вышла из коридора в тот самый момент, когда в нём оказался Малфой. Арчер слышал, как скрипнула дверь, а затем ощутил на себе холодный взгляд мужчины. Он пронизывал до самой души. В воздухе повисло напряжение, словно тучи перед грозой собрались по коридору.       — Ну, что же, юноша, — произнёс Люциус с лёгким презрением, — ты, похоже, действительно возмужал. Но не забывай, что в нашем мире есть свои правила. Я благодарен, что ты тренируешь моего сына в команде, но, — он сделал паузу, — тебе стоит сбавить обороты.       Арчер, стараясь сохранить спокойствие, вежливо кивнул:       — Я понимаю, дядя Люциус. Я просто хочу сделать всё возможное, чтобы помочь команде.       Люциус усмехнулся, но в его глазах читалось недовольство.       — Хорошо, — сказал он, — но помни, что не все могут позволить себе того, что позволено Юпитеру.       «Я такой же Юпитер, как и ты, старик», — чуть не сказал он, но вовремя себя одёрнул. Арчер смотрел в спину развернувшегося Люциуса. Он вернулся в кабинет, продолжая говорить с отцом по поводу, если не участия, так финансовой помощи их кружку по интересам. Арчеру хотелось в душ, в туалет и поспать перед отлётом завтра на родину. Скоро надо было возвращаться в Хогвартс.