Глава 15

      Амальтея сидела на своей застеленной кровати, обняв острые колени. Положив на них подбородок, она с грустью смотрела в окно, где серые облака тягуче и тоскливо плыли по небу. Комната, оформленная в нежно-голубые тона, которую она сильно любила, стала для неё тюрьмой. Здесь она чувствовала тягостное одиночество, и это чувство никак не хотело её покидать. Прошло уже пять дней, как она вернулась; как отец запер её в комнате, куда могли заходить лишь мать и старший брат. И хоть здесь было уютно, её вкусно кормили, она должна была постоянно учиться и занимать себя полезными делами, но отсутствие полноценного общения с друзьями, Арчером её тяготило. Амальтея хотела уже оказаться в школе, но отец напугал её тем, что она больше никогда не вернётся в Хогвартс. Рядом лежала книга со сказками, но даже она не могла отвлечь девушку от тягостных мыслей.       На столе лежало незавершённое домашнее задание по зельеварению, на котором она просто не могла никак сосредоточиться. Амальтея никогда не испытывала с этим проблем, но все эти дни она просто не могла сконцентрироваться на этом всём. Регулус постоянно пропадал в Министерстве Магии вместе с отцом. Процессы регистрации вновь нашедшихся магов были тяжёлыми, и утяжеляла ситуацию та метка на руке, как ей объяснила мама. Та сидела с ней почти каждый вечер, обнимая. Самой юной Блэк было очень стыдно. «Как я могла так поступить с семьёй?» — каждый раз перед сном спрашивала она себя, рассматривая маховик времени. Он притягательно сверкал в свете магической лампы. На одной из стен висели фотографии-памяти, показывающие анимированные моменты, где всей семьёй они были вместе, и сейчас, Амальтея считала, что вбила клин между ними всеми и собой.       Мэрид, мама, и Элио пытались поддерживать с ней разговоры, показывая, что она не одна, хоть отец был весьма строг. Элио старался подольше сидеть с сестрой, а Арчер садился по ту сторону двери и болтал с ней, принимая её сторону. Они оба пытались убедить Амальтею в том, что отец зол, потому что не мог найти себе места из-за её пропажи. И это совсем не приносило утешения, лишь делало больнее. Она его подвела, и это ранило её сильнее. Девушка ощущала, как чувство вины съедало её изнутри, усиливало одиночество и понимание, как же плохо она поступила. Ей нельзя было этого делать. И, самое страшное, что переживавшие за неё Элио и Арчер пытались быть добрыми к ней.       Каждый раз, когда брат и мама уходили, тишина в комнате становилась невыносимой. Ощущение пустоты заполняло пространство, и ей казалось, что стены уже не так уютны, и одиночество сдавливало изнутри, возвращая каждый раз к тому, что она сделала. Она заставила свою семью страдать, и это было самым страшным её осознанием. Родные не были виноваты в её амбициях получить знание о времени, шагнуть в темноту. Она могла остаться там, могла умереть, и, самое страшное, не вернуться к матери и отцу, оставляя их навсегда мыслями в этих днях. Когда мама ей это объяснила, у Амальтеи весь мир перевернулся, и хоть она ещё не понимала родительскую тоску, но вспоминая тех белесых инферналов, тянущих их с Регулусом на дно, она понимала — велик был шанс не вернуться домой.       Все эти дни, когда за окном темнело, а осенью это происходит уже рано, она пыталась сквозь стекло разглядеть звёзды, но их не было видно. А так не хватало летнего неба и ярких звёзд. Амальтея искала в небе Юпитер и видела лишь свинцовый занавес. Она хотела, чтобы в доме было, как раньше, спокойствие и мир, но она была виной их раздора, причиной, ведущей к тому, что мать и отец даже поругались при старшем брате, Элио ей рассказал. Амальтея не знала, как исправить ситуацию, и вновь даже хотела воспользоваться маховиком, но одёрнула себя мыслью, что уже воспользовалась. Теперь надо было нести последствия за свои действия, такие, какие они есть, надеясь, что всё побыстрее закончится. Иногда мама плакала прямо при ней, рассказывая, как сильно её исчезновение перевернуло их мир. Амальтея не хотела, чтобы мать страдала из-за её поведения, и клялась больше никогда не пропадать таким образом, всегда предупреждать и оставлять записки.       — Я, правда, сожалею, что так сделала… — говорила она Элио, когда тот зашёл снова. Тот тяжело вздохнул, а затем улыбнулся, садясь за стол рядом. Он обещал отцу следить за тем, чтобы Амальтея училась. Именно благодаря ему она не отстала, а даже научилась парочке заклинаний. Но старший брат не оставался с ней дольше, чем позволяло время, ведь у него были и свои обязанности. Отец стал его брать в Министерство, показывать отдел авроров, рассказывать о делах. Мальчишка стал участвовать в некоторых вылазках, учился работать с артефактами и рассказывал, как Грюм показывал ему парочку секретных приёмов невербальной магии. И Амальтея ему так завидовала, ведь он не был заперт в этой комнате, как она — птицей в золотой клетке за своё злосчастное поведение и решения, поступки. И вот, в пятницу, в последний день перед отъездом в Хогвартс, зашёл тот, кто почти не разговаривал с ней всю эту неделю. Изар вошёл в комнату к дочери решительным шагом, не стучась. Амальтея резко вскочила с кровати, чуть не упав. Она замерла, бросив взгляд на отца, что напряжённо стоял в полумраке магических светильников. Тёмные волосы, слегка растрёпанные ветром, говорили о том, что отец пришёл с улицы: пряди падали на лоб, хотя, обычно, были аккуратно зачёсаны. А тень на его лице говорила о том, что отец постоянно думал про то, как поступила девочка и о её наказании. Его зелёные глаза строго смотрели на неё: всегда добрые и понимающие, они были полны немого гнева и озлобленности на дочь, и та признавала, что эта злость была не беспочвенной. В этом непривычном состоянии отца была виновата сама девочка, и Амальтея готова была принять любое наказание, что он для неё придумал. Казалось, что она уменьшилась в размерах, стоило ему подойти к ней. В его взгляде читалось строгость, но ещё было что-то, чего Амальтея не могла сосчитать, некое чувство. Она кротко мазанула взглядом по лицу Изара, а затем виновато понурила голову, рассматривая свои и его носки. Она услышала тяжёлый вздох.       — Собирайся, — короткий приказ хлёстко прозвучал в комнате, заставляя девочку вздрогнуть. Её сердце сжалось от страха и ожидания. Она не знала, что ей делать первым. Она была одета в домашнюю одежду, и она перевела взгляд на отца, тот не изменился в лице, — я тебе даю пять минут одеться, и мы вылетаем. Быстрее, — с этими словами он вышел из комнаты. Хлопок двери не мог считаться хорошим знаком, и девочка сглотнула ком волнения в горле. Она видела его напряженное лицо, как губы сжаты в тонкую линию. Она понимала, что отец пережил трудные времена, а она должна понести наказание за свой проступок. У неё не было выбора. Тёмные вещи подобрались очень быстро, и девочка шустро собралась.       Так не хватало отца, который смеялся с ней, рассказывал всякие байки и истории, а теперь ей доставались лишь строгие взгляды. Она тяжело вздохнула и вышла из комнаты. Её отец разговаривал с Арчером, и тот дёрнулся было обнять сестру, но под тяжёлым взглядом отца стушевался и замер, опуская руки. Амальтея понимала, что никто не хотел подставляться сейчас под гнев Изара. Он вновь лишь тихо произнёс:              — Пойдём, — и этот строгий тон доказывал, насколько ситуация серьёзная.       Амальтея шла за отцом, её сердце колотилось в груди, когда они приближались к камину в гостиной около выхода из дома. Мать молча посмотрела на девочку, покачав головой, но ничего не сказала. Изар остановился около камина, разматывая тесёмки тёмно-зелёного мешочка, и она чуть не налетела на него.       Амальтея взглянула вперёд, а за фигурой отца стояло высокое и мощное воплощение ужаса. Чьё лицо и руки были изуродованы шрамами. Её сердце замерло, когда зрение выцепило его ногу — протез, выполненный из дерева, с когтистыми лапами; он выглядел так, будто мог схватить кого-то в любой момент. Из-за протеза он опирался на посох с небольшим наболдашником, но внимание Амальтеи привлёк глаз. Волшебный глаз, который Грюм использовал взамен утраченного, шевелился хаотично, будто искал что-то в пространстве.              Этот глаз пугал Амальтею, не меньше, чем его изуродованное лицо. По спине пробежал холодок, когда она дальше продолжила исследовать лицо мужчины, а взгляд задержался на отсутствии кончика его носа. Это было жутко и очень странно для ребенка до такой степени, что она еле-еле удержалась, чтобы не скривиться. Амальтея понимала, что Грюм — человек, который научил отца многому, но она всё равно боялась этого ужасного на вид мужчину. Его шрамы и увечья вызывали у неё отторжение и страх, и она не могла избавиться от ощущения неправильности. Казалось, Грюм источал опасность. Она не знала, что ей делать. Отец был занят развязыванием мешочка с порохом, а Грюм тихо переговаривался с Нимфадорой об Азкабане, куда Изар собрался отвести Амальтею.       Девочка сделала шаг назад, но Изар лишь обернулся, заставив дочь застыть. Он прищурился, пропуская её вперёд. Амальтея нервно сглотнула, понимая, что отец задумал что-то очень страшное.       Обернувшись на мать, она увидела, что та, встречаясь взглядом своих тёплых сапфировых глаз, лишь качает головой и расстроенная разворачивается, скрываясь за аркой. Братьев не было. «Пропала моя голова», — пронеслось в её голове. — Я договорился с Хантингтоном, — хрипло произнёс Грюм, — он ждёт вас, Изар, но поторопитесь. Скоро обход, и ему необходимо следить за камерами тщательнее после побега твоего кузена. — Я понял, Аластор. Спасибо тебе! — Изар подтолкнул девочку к камину, а потом посмотрел на неё. Та, опасаясь, протянула руку, чтобы получить небольшую горсть пороха. Она нервно выдохнула, услышав точную инструкцию отца, и выполнила его указание, исчезая в зелёном пламени.       Стоило Амальтее открыть глаза, как она оказалась в мрачном кабинете. Ей нужно было резко сойти с камина, и она это сделала, вставая на ледяной каменный пол. Осмотрелась: каменные тёмные стены сильно контрастировали с её светлой гостиной. В углах висели массивные цепи, свисающие с крючков, а на стенах висели пыточные орудия, названия которых девочка даже не знала! Эти предметы, сделанные из чёрного металла, блестели в тусклом свете магических фонарей. Она даже думать не хотела о том, сколько людей висели на этих цепях и страдали от того, что они сделали. В центре этого кабинета стоял высокий мужчина, который резко контрастировал с окружающей обстановкой.       — Добро пожаловать, юная леди, — Амальтея почувствовала, как любопытные зелёные глаза впились в её лицо, изучая, — ваш отец и Аластор многое рассказали про ваше злоключение.       Ей показалось, что она слышала сочувствие в его голосе: — Пока ваш отец не явился, я искренне считаю, что вам не место в Азкабане, зная, так сказать, историю отца. Но его желание могу понять.       — Добрый вечер, — кивнула Амальтея, — понимаю, да.        Она скромно посмотрела на мужчину, он был одет в тёмно-синюю мантию, украшенную серебряными узорами, которые сверкали, как звёзды на ночном небе, придавая ему величественный вид. Казалось, он из тех чистокровных волшебников, что были древнего рода, как и сами Блэки. Незнакомец явно был уверен в том, что он здесь делает. Амальтея обернулась, когда отец оказался в камине. Она вздрогнула.       Мужчины пожали руки друг другу, и на руке светловолосого мужчины звякнули серебряные массивные браслеты. Мужчина засиял, увидев друга. Изар тоже был явно рад видеть главного здесь. Амальтея поняла это по его улыбке. Оба мужчины источали ауру контроля и уверенности, настоящие авроры, которым и хотел стать её старший брат. Сейчас она чувствовала в них настоящую силу. Их суровые черты обладали благородством, совершенно разным, но оба они внушали доверие. Амальтея чувствовала, что между ними есть какая-то договорённость, о которой ей никто не говорил.       — Амальтея, познакомься. Лоуренс Хантингтон, — Изар сверху вниз посмотрел на дочь, и та вежливо кивнула. Он кивнул тоже. Они дальше продолжили общаться с отцом, направляясь к тяжёлой массивной двери. Лоуренс махнул рукой с браслетами, заставляя дверь открыться. Вторую руку мужчина держал в кармане мантии и почти не доставал. Изар позвал девочку за собой.       Амальтея оказалась в коридоре. Он был узким и длинным. Двое мужчин еле-еле умещались вместе, Изар шёл за спиной Лоуренса. Стены из серого камня давили, казалось, сам камень поглощал свет магических факелов: они горели тускло, и тяжело было вообще находиться в этом месте. Было сыро, коридор почти не проветривался, и затхлый запах плесени сильно ударял в нос. Она чувствовала себя здесь неуютно, совершенно не хотелось видеть вещи, которые происходят за стенами Азкабана… Во втором, более широком, коридоре свет, пробивавшийся через небольшие окна, был тусклым и холодным. Солёный аромат океана сменил аромат плесени, но Амальтее не нравилась мысль, что они были далеко от материка.       Отец, идя по этому мрачному коридору в какой-то момент оборвал разговор с Лоуренсом и обернулся к девочке. Его строгий взгляд обжёг её. Он глубоко вздохнул, и Амальтея слышала этот вздох. Отец явно пытался подобрать слова.       — Амальтея, — начал он, его голос звучал тихо, но настойчиво, — ты должна понять, что за любые проступки есть последствия. То, что произошло с Регулусом, — это не просто случайность. Мы смогли замять эту ситуацию, и он будет жить в нашем доме официально. Но ты должна знать, что теперь ты на особом счету у Министерства, — Изар остановился на мгновение, чтобы дать дочери время осознать его слова. Он продолжал, его голос стал более серьёзным. — В следующий раз, если ты попадёшь в беду, я не смогу тебе помочь. Ты должна быть осторожнее и думать о своих действиях. Это не игра.       Они двигались дальше. Амальтея осматривалась. Вскоре они оказались около нескольких камер. Она знала уже про пожирателей, и внутри одной из камер находился человек, который кинулся на решетку, стоило Изару пройти мимо. Тот даже не вздрогнул, но девочка оступилась от испуга. Она отпрыгнула и чуть не оказалась ближе к прутьям другой камеры, но и там оказался лысый мужчина, желавший ухватить девочку за куртку. Изар быстро дёрнул дочь за рукав куртки, прижав к своему боку. Он цыкнул на лысого мужчину, и девочка нервно выдохнула. Она прижалась к отцу, наблюдая за теми, кто сидел здесь на пожизненном.       — Руквуд, замолчи, — гулко сказал Лоуренс, но тот не остановился.       — Смотрите-ка, кто тут у нас пришёл, — крикнул он, указывая на Изара, — у нас тут сам великий аврор Блэк, — хохотнул узник. — С потомком, слышишь, Беллатриса? Твоя племянница пришла! — крикнул он в коридор, высовывая руку.       Амальтея стиснула челюсти, её глаза сверкнули от страха, и она промолчала. Она почувствовала, как отец крепче сжал её ладонь, стараясь защитить её от уничижительного взгляда брата одного из его друзей. Амальтея же чувствовала, как страх и тревога наполняли её.       Решётка скрипнула, завыла, стоило высокой лохматой женщине кошкой накинуться на неё. Безумный смех раздался в мрачном коридоре, холодя кровь. В этом смехе не было веселья.       Злость.       Ненависть.       — Я запомнила тебя, девочка, — услышала Амальтея её яростно смеющийся голос. — Изар, слышишь? Я запомнила твою дочь, — и вновь по всему коридору пронёсся ужасающий смех.       — Она больна, — нервно выдохнул Изар, смотря на Лоуренса, и тот кивнул, лишь одними губами, поняла Амальтея, произнёс «дементоры». Девочка нервно сглотнула. В голове эхом звучало: «Я запомнила тебя, девочка».       — Лорд вернётся, — затрясла она решетку. — Лорд вернётся, Изар! Я запомнила твою дочь, — трясла она железные прутья и смеялась, — он вызволит меня, и ты увидишь, как её очаровательная кровь прольётся, брат, — Изар лишь крепче сжал пальцами ладонь дочери.       — Пойдём отсюда, — улыбнулся им Лоуренс, а затем посмотрел на девочку, — не бойся, Лорд мёртв, — Амальтея ему не поверила, но понимала, зачем он это говорит. Амальтея приникла к отцу и старалась не смотреть на узников Азкабана. Она дрожала и никак не могла с этим справиться. Вдруг всё затихло.       Амальтея обернулась, охваченная ужасом, и посмотрела в глаза той, что угрожала убить её. Она успела разглядеть волевое лицо смуглой женщины, а затем заглянуть в огромные, чёрные глаза, полные безумной ненависти и обиды, они исследовали её лицо, запоминая каждую мелочь. Но Амальтея выдержала её взгляд, прищурившись.              Она хотела было потянуться к палочке, но Изар резко дёрнул дочь на себя, не оглядываясь на сестру. Последний раз Амальтея мазанула по её лицу. Лицо женщины было измождённым и костлявым, напоминающим череп, потерявший человеческую сущность. Она вновь улыбнулась ей своей дикой улыбкой, обнажая угольки зубов, заставляя Амальтею содрогнуться от отвращения.       — Ты умоешься кровью своего отца, — последнее, что услышала она, когда массивная дверь за ними закрылась. Эти слова, словно иглы, вонзились в её память. Изар на миг прижал дочь крепче к себе, будто проверяя, что девочка здесь, не осталась там. Он крепко обнял её, прижимая к себе.       — Прости, я не должен был так делать, я не должен был приводить тебя сюда, — он устало вытер лоб, — ты не должна была видеть их, я должен был объяснить словами.       — Так нагляднее, — вздохнула Амальтея, — я сделала плохое дело, и ты мне показал, что бывает с теми, кто переступает черту, — прошептала она, слыша голос своей тёти.       — Продолжим экскурсию? — вздохнул стоящий рядом Лоуренс. — Амальтея, чтобы ты хотела увидеть?       — Я бы хотел улететь на фестралах или на чем-нибудь, где нам не придётся идти через тот коридор. Есть идеи?       — Конечно, наша коляска готова тебя доставить до Лондона, — улыбнулся мужчина. — Я вас провожу… Нам через крышу. Тут есть парочка тоннелей, ведущих наверх, неизвестные им всем. Азкабан тот ещё лабиринт… постоянно меняется.       — Как лестницы в Хогвартсе? — с интересом спросила Амальтея, а Изар лишь закатил глаза, понимая, что Лоуренс подкидывает новые объекты для изучения её пытливому уму. — А кто построил эту крепость? Ведь она не просто так здесь стоит? — прищурилась девочка, обгоняя отца. Лоуренс ей показался интересным собеседником.       — Крепость была домом для тёмного колдуна по имени Экриздис, — пожал плечами Лоуренс, его голос, правда, стал чуточку серьёзным. — Он был одним из самых опасных магов своего времени. Мы не ведаем, откуда он прибыл сюда, но он практиковал наихудшие виды Тёмной магии.       — Хм… над кем? Не то, чтобы здесь можно найти много магов и магглов, — задумалась Амальтея, идя рядом. Изар шёл следом и намекнул.       — Мы на море, Амальтея. Думай.       — Моряки? Маггловские моряки были его подопытными? — обернулась девочка на отца, и тот кивнул. Вся суровость исчезла, он стал вновь самим собой, будто рассказывал про звёзды и друзей, а не про историю тюрьмы вместе с его другом. Харингтон тоже кивнул, а затем остановился около одной двери.       — Всё верно, юная леди. Именно Маггловские моряки стали первыми подопытными, и есть легенда, что именно неприкаянные человеческие души стали дементорами, приходящими за тем, что у них отняли.       — За душой? — шёпотом произнесла Амальтея. — Значит, этот маг заманивал их на остров, а затем здесь, вот в вашем кабинете, — она вспомнила про пыточные орудия, вспоминая, что мораторий на пытки в Азкабане был введён не так давно, — пытал и убивал? Вау… — выдохнула она, — и вы работаете в кабинете, полном истории страданий других людей?       — Я работаю в кабинете, который имеет самую большую защиту среди всех других административных помещений. Экриздис спрятал тут много секретов, — загадочно улыбнулся Лоуренс.       — Эй, не делай этого, — Изар строго окликнул друга, — сейчас ещё одна авантюра появится в этой голове.       — Я не смогу сюда попасть, — буркнула Амальтея, — это же не к Малфоям в Минор сходить…       — С тебя станется, Амальтея, — вздохнул Изар, — ты в прошлом оказалась, девочка, и до сих пор не объяснила, как.       — Я… это, — замялась Амальтея, — случайно. Появилась комната, я думала, что кабинет, очень похожие двери с кабинетом зельеварения, и потом дверь закрылась, будто Хогвартс сам решил, что я должна это сделать! — соврала девушка, надеясь, что она хорошо спрятала дома маховик времени под доской.       — Угу, Хогвартс, — вздохнул Изар, надеясь, что хоть Азкабан заставит её не врать, он подозревал маховик, но он десятки раз перевернул её комнату, её вещи и не нашёл. Амальтея видела этот розыск и понимала, что отец подозревает её в тайне. Но она не имела права подставить других. Лоуренс, чувствуя, что здесь началось напряжение, вновь стал рассказывать про историю Азкабана.       — Это было такое развлечение у тёмного колдуна: от скуки пытать и убивать людей, — пояснил он, вновь привлекая внимание девочки к себе, — и до нас не дошли все масштабы этих преступлений. Люди, которые расследовали это дело, отказывались говорить об этом здании. Что нашли они внутри? Даже боюсь представить, но я знаю, какое корабельное кладбище около стен этой тюрьмы, — грустно заметил он. — Здесь столько обломков, даже известная каравелла Генриха V, мы нашли её следы здесь. Конечно, что смогли — передали магловским музеям, но и нам перепало кое-что, — он переглянулся с Изаром. Амальтея чуть-чуть прищурилась.       — А что перевозил корабль? — спросила она, и Лоуренс лишь таинственно улыбнулся.       — Специи, девочка моя, специи, — кивнул Изар, и он улыбнулся точно так же, как несколько минут назад Амальтея. Они врали друг другу, и оба это понимали лучше других. Слишком они были похожи.       — А почему дементоры остались тут? — задала внезапный вопрос Амальтея. — Не разлетелись, когда вы нашли остров?       — Не я, но наши предки, — кивнул Харингтон, проводя браслетом около двери. Та засияла нежно-серым цветом, но пока не торопилась открываться, а Лоуренс сделал свой голос тише: — Пытки были запрещены, но дементоры остались охранниками этого места, питаясь эмоциями магов. Даже существует казнь…       — Поцелуй дементора… — поморщилась Амальтея. — Это жестоко.       — Жестоко Беллатриса обошлась с родителями твоего сокурсника, — тяжело вздохнул Изар, — и хорошо, что Регулус считался пропавшим без вести во время всего этого, и я смог подвести это под «застрял в исчезательном шкафе, пока школьница случайно не наткнулась на него там», — Амальтея знала, что отец ненавидел врать своему начальству, и ей было очень-очень стыдно, но она была слишком честной, чтобы сдавать своих друзей.       Амальтея посмотрела на отца, её глаза полны серьёзности.       — Значит, это место действительно ужасное, — произнесла она, её голос дрожал. — Я не хочу никогда туда возвращаться.       — Тогда выполняй правила, Амальтея. Чтобы никаких прыжков в прошлое, слышишь? — выдохнул Изар. — И никаких попыток что-то изменить в нём, — он прищурился, — и тогда ты никогда не попадешь сюда. Если будешь соблюдать правила.       — Я... я постараюсь, пап, — кивнула она. Изар довольно выдохнул, и в этот момент дверь открылась, давая им доступ на крышу. Ветер свистел так, будто сама природа протестовала против этого места, но больше всего Амальтею испугало то, что в свете яркой луны по периметру кружили чёрные рваные балахоны, привлечённые шумом на крыше. Они устремились к ним со всей прыти, и Амальтея лишь достала палочку, направляя на них. Она даже не знала, как защититься, лишь произнесла «Люмос максима», и свет вырвался из палочки, но не принёс никакого эффекта. Разозлённые существа понеслись к ним с ещё большей силой, ощутив, что девочка не может причинить им вреда. Лишь при подлёте эти существа остановились, увидев Лоуренса.       — Твоя дочь смелая, — вздохнул Харингтон, — но не знает нужных заклинаний, да?       — Мы ещё не проходили, как обороняться от дементоров, — пояснила Амальтея дрожащим голосом. Всё больше она чувствовала каждой клеточкой кожи, насколько беспомощна здесь, против этих тварей в чёрных обрывках мантий.       Её выбившиеся из косы волосы развевались из-за ветра, говорить было сложно: голос дрожал. Она попыталась теплее укутаться в куртку, стараясь защититься от холода и от ощущения беспомощности, спрятав палочку в специальный карман. Пронизывающий осенний воздух заползла под лёгкую куртку. Амальтея посмотрела на бушующую открытую воду, и ей стало дурно.       — Пап, я хочу домой, — жалобно произнесла она, и отец кивнул.       — «Экспекто патронум» и думай о чём-нибудь хорошем, — напоследок сказал Лоуренс, когда Изар сел в коляску первым. Харингтон, как истинный джентльмен, подал девочке руку. — Увидимся на рождественском ужине в Министерстве, Изар, — улыбнулся он другу. Амальтея слышала, как волны с глухим гулом разбивались о стены крепости, поднимая брызги. В её голове ярко вырисовывалась эта громада открытой воды и бесконечное дно, откуда, если что, ей не выплыть. По телу пробежала дрожь, сковывая движения. Она нервно сглотнула. Отец будто бы догадался о её мыслях, тяжело вздохнул и заставил её пересесть к нему поближе.       Он обнял дочь.       — Не смотри на воду, девочка моя. Попробуй уснуть и ничего не бойся. Я здесь.       — А как она двинется? Я не вижу здесь Этонских, пап, она же не может сама проделать такое расстояние? — Нет, Амальтея помнила, что у Рона был такой механизм, позволяющий летать на долгие расстояния. Но ей всё равно было интересно понять, как же они двигаются. Оказывается, и Лоуренс, и Изар видели там кого-то, кого не видела девочка. И Изар тяжело вздохнул. Коляска ещё не двинулась вперёд и вверх. Он погладил дочь по голове.       — Ты просто их не видишь, — пояснил он, — есть такие животные, которых человек не видит до определённого этапа в своей жизни, — я вижу громадного вороного коня, похожего на скелет, даже на таких летал. Но я очень сильно надеюсь, что ты никогда, слышишь, никогда до глубокой старости не увидишь этих лошадей.       — Почему, пап? — не поняла Амальтея. — Эти лошади опасны?       — Эти лошади — твой опыт, смерти людей, — вздохнул он. — Ты же понимаешь, что я не могу желать тебе познакомиться со смертью. Они называются фестралами. Мы видим их, если были свидетелями чьей-то смерти.       Амальтея тяжело вздохнула, задумавшись. Она замолчала и погрузилась в свои мысли. Образовалась полная тишина. Юная Блэк поудобнее устроилась на своём месте, а Лоуренс лишь россыпью зелёных искр дал сигнал ко взлёту. Коляска сначала набрала скорость на длинной полоске, а затем ринулась к краю. Амальтея вцепилась в отца и в ручку коляски, ужаснувшись. Все мысли выветрились, лишь страх остался, когда колёса потеряли опору, и коляска полетела вниз. Изар был спокоен, лишь подставил руку, удерживая повзрослевшую дочь. В её глазах было лишь отражение тёмной воды, тёмной бездонной воды, что смотрела в неё. Она вообще не поняла, что произошло. Ком застрял в горле, ей было тяжело вздохнуть из-за ветра, он закладывал уши, а, самое страшное, что вода, ей казалось, стала ещё ближе.       Коляска дёрнулась. И её слегка повело вверх, отрезая полоску воды и открывая бескрайнее звёздное осеннее небо. Изар перехватил внимание дочери и, видя её состояние на грани паники, слегка встряхнул. Он потребовал, чтобы она называла каждое созвездие, открывшееся им.       — Я вижу Орион, Единорога и малого пса. А тут Лев и Регул, — кивнула дочь, произнося созвездия заикающимся голосом. Перечисляя яркие звёзды, созвездия и планеты, что они видели во время полета, Амальтея успокоилась и в какой-то момент заснула, положив голову на плечо отца.       Вернулись они домой далеко за полночь. Грюм не снимал дежурство в их доме, и первого, кого Амальтея увидела в тёмной гостиной, был неизвестный ей аврор, дремавший на посту. Он вскочил, стоило ей появиться первой из камина, но по его заспанному лицу девочка всё поняла: незнакомец дремал. Рядом с ним сидел неспящий Регулус, тёмными угольками глаз он смотрел на девочку. Она ему улыбнулась.       — С тобой всё в порядке? — спросил он её, помогая отряхнуться. — Мы переживали, зная план твоего отца.       — Я под впечатлением, — просто ответила девочка, стаскивая куртку, которую теперь только стирать, — это просто отвратительное место! Мне рассказали о его истории, оказывается, там тоже есть тайные комнаты, о которых не знает даже заведующий этим местом! — она искренне жестикулировала. Амальтея не хотела рассказывать Регулусу о встрече с его кузеной, её тётей. Изар появился за ней следом же и посмотрел на аврора, кивнув. Он отпустил юного мальчишку спать в гостевую комнату, а сам пожал руку брату. Они устроили его жить в этом доме, и Министерство вернуло все права юноше, включая документ об окончании Хогвартса, который экстренно писался заново.       — Она в восторге? — удивился Регулус, смотря в глаза Изара. — Ты, вроде бы, хотел её проучить…       — Она лишь нашла новую почву для изучения, истинная мать. Она ещё разложит Азкабан на камешки, — вздохнул Изар. — Этому пытливому уму пора в кровать, ведь завтра вечером отправляться в школу.       Девочка, надувшись, обняла отца, а затем своего дядю — она уже прониклась к нему симпатией и любовью и была рада, что сделала такой нелёгкий, тяжёлый выбор, спасая его, но больше решила так не поступит без особой нужды. Амальтея покинула мужчин и пошла в свою комнату, где, быстро переодевшись, нырнула в кровать. «Не стоят научные изыскания тревог твоих близких», — пришла она к таким выводам, закрывая глаза.       Только вот ладонь мрака не собиралась отпускать девушку, страх проник намного глубже, чем она считала, и стоило сознанию уйти в царство Морфея, как тот сыграл с ней злую шутку. Сон был мрачным и запутанным, он обнажал все её страхи, выплескивая их на поверхность. Амальтея падала. Вокруг неё была лишь темнота, и единственное, что она слышала, — это зловещие шёпоты. Они отражались от темноты: «Я тебя запомнила, я тебя запомнила, — слышала она. — Ты умоешься кровью своего отца», — вторили голоса. Эти слова пронзали всё её существо, оставляя наедине с ужасными картинами. Амальтея видела убитой свою семью, а себя — распятой цепями. Она пыталась выбраться, стирая запястья до крови. Шёпот переходил в громкий гул волн, и Амальтея обернулась в темноте, чувствуя, как её захватывает вода. Настойчиво сбив с ног, сама тьма водной массой заставила её прокрутиться и прокричать в воде. Амальтее показалось, что она начала задыхаться, но не смогла скинуть оковы сна. Холодные, тёмные воды окутали её тело, забивались в нос и рот, заставляли схватиться за горло, пытаясь вздохнуть, но у неё не получилось. Тонны воды давили на грудь, словно невидимые руки удерживали её на дне. Каждая попытка покинуть воду, всплыть на поверхность сталкивалась с тем, что всё новая подводная волна погружала её всё глубже. И Амальтея не умела плавать. Не умела плавать от слова совсем, лишь барахталась, то и дело сжимая собственное горло. Её не выпускали из собственного снк. Океан страха и отчаяния поглотил её полностью, не давая вдохнуть воздуха.       С каждым мгновением тело становилось всё тяжелее, паника нарастала. Вода была ледяной, как в той пещере, и Амальтея не видела никакого намёка, где здесь поверхность, где дно, пока не увидела свой ужас из детства. Её длинные волосы, как водоросли, плавали вокруг уродливого лица, а глаза сверкали хищным светом. Она не была прекрасной русалкой из детских сказок, это была настоящая тварь из преисподней, что пришла за ней снова. Она потянула к девушке свою перепончатую ладонь, чтобы схватить, а Амальтея попыталась двигать ногами, чтобы отплыть. У неё не вышло. Тварь схватила её за футболку, пытаясь утащить за собой. Только здесь не было ни Арчера, ни Регулуса, способных вытащить её из воды. Она была здесь одна. И тварь утягивала её в водную бездну. Стоило оказаться на дне, как мир озарился изумрудным светом. В нём не было тепла, лишь тени: вокруг начали появляться живые мертвецы из озера, плавающие вокруг, протягивающие свои бледные костлявые руки, обтянутые сухой кожей, их белёсые глаза заглядывали в её душу. Амальтея чувствовала их страдание, но они всё теснее подплывали к ней, чтобы утопить и сделать такой же, как они. И девочка постаралась найти свою палочку. «Я тебя запомнила», — продолжал смеяться голос на фоне, он был полон безумия и злобы: «Я приду за тобой. Девочка, я приду за тобой!»       Стук. Он повторился.       Амальтея встала с кровати. Она глубоко вздохнула и, натянув дежурную улыбку, открыла дверь. Девочка увидела знакомое лицо — мать зашла к ней, чтобы проведать после тяжёлой ночи. Она заботливо посмотрела на дочь, а та просто крепко обняла, прижимаясь. Амальтея так рада была её видеть. Женщина ласково погладила дочь по голове, в её глазах можно было прочесть беспокойство, но Мэридлишь мягко улыбнулась, поцеловав дочку в макушку.       — Амальтея, ты в порядке? — спросила она, и в голосе её звучала нежность, от которой становилось теплее на душе. Девочка теснее прижалась к матери, приникая к ней. Она вдохнула приятные лавандовые духи, чувствуя, что находится дома и в безопасности. — Что случилось? Ты так давно меня не обнимала, — Мэрид слегка покачивала дочь в своих объятиях, успокаивая. Амальтея честно кивнула, отстраняясь. Она рассказала матери о сне, и та тяжело вздохнула.       — Наше подсознание играет с нами злые шутки, доченька, — она усадила дочь на кровать, а потом села рядом. Амальтея повернулась к матери спиной, а та потянулась за расчёской, что лежала на прикроватной тумбочке. Она нежно начала расчёсывать волосы девочки, заплетая в интересную косу. Амальтея чувствовала, как холодные руки страха отступили, отпустили её, когда на дороге появилась мать, принесшая в комнату светлое чувство безопасности и уюта.       — Расскажешь, что снилось? — спросила осторожно Мэрид тихим голосом, и Амальтея кивнула.       — Вода. Я была в воде. И это было страшно. Азкабан стоит посреди воды, Регулус был в воде. Я тонула в воде. Всюду вода! — не выдержала Амальтея, срываясь. Её голос предательски дрогнул. — Вода не безопасна!       — Вода опасная, да, когда не знаешь, что в ней, — подтвердила Мэрид, — но, если не нырять в неё хоть иногда, то никогда не узнаешь, что в ней. А теперь собирайся, вам надо ещё уладить кое-что с отцом и братьями. Это касается Сириуса, — улыбнулась она, завязывая резинкой волосы девочки. Амальтея перекинула свою косу через плечо, рассматривая её красивое переплетение. У матери косы получались лучше, чем у самой девочки. Она надеялась научиться плести косу так же. Мэрид чмокнула дочь в макушку, а затем, обняв со спины, вышла, напомнив, что им сегодня лететь в Хогвартс. Амальтея переоделась в брюки и любимую голубую футболку с гербом факультета — вороном, держащим в своих крючковатых лапах ярко-синюю книгу с тиарой на обложке. Сзади было подписана буква «R», что означало принадлежность носящего футболку к факультету Равенкло. Для Амальтеи это было чуть больше, чем просто футболка. Она привязывалась к вещам, а эта ещё и выражала её стремление к новым знаниям. Девочка любила птиц, книги, красивые вещи, и сочетание её любимых цветов делало эту футболку самой любимой из всех. Она хотела вернуться обратно в свой Хогвартс. На миг, когда она направилась к двери, Амальтея обратила внимание на зеркало. Ей хотелось повертеться, посмотреть на себя со стороны. Она сделала оборот около него, смотря, как выглядит в любимых вещах. Ей уже было интересно, как она выглядит в чужих глазах. Сейчас её раздражал прыщик на лице около губы, на который она обратила своё внимание. Амалтея хотела было приблизиться к зеркалу, чтобы рассмотреть краснеющую точку, как тут же её отражение изменилось.       Вместо голубых глаз на неё смотрели те, что она запомнила. Женщина. Безумные глаза. Амальтея нервно выдохнула, отпрянув от серебряной глади. Беллатриса не исчезла. Её сухое лицо, искривлённое обезумевшей улыбкой, смотрело на девочку. Амальтея достала палочку, надеясь хоть что-то сделать. «Я слежу за тобой», — произнесла женщина одними губами. Амальтея не слышала её голос по комнате, но понимала, что она говорит. Девочка понимала, что Беллатриса нашла, где она живёт. Амальтея дёрнулась к двери и выскочила из комнаты, ощущая, что собственные воспоминания её преследуют.       — Папа! — крикнула она. — Там! Там! Беллатриса!       Отец подорвался с дивана, сминая газету. Он чуть ли не перепрыгнул мебель, оказываясь перед дочерью, на ходу доставая палочку. Изар оказался в комнате девочки за короткое время, но не нашёл там ведьму.       — Это плохая шутка, Амальтея, — сурово произнёс, — это очень плохая шутка — повторил он, осматриваясь.       — Она была в зеркале! Она была там! Я её видела! — Амальтея указывала пальцем на серебряное стекло. — Я не знаю, как! Но она знает, где мы живём!       — Конечно, знает, — Мэрид вбежала за Изаром, держа несколько зелий в одной руке, а во второй крепко сжимала палочку из берёзы. — Она же твоя тётя и была здесь несколько раз. Но вот как она поняла, как связаться с этим предметом? — Мэрид посмотрела взволнованно на Изара.       — Я лечу в Азкабан, — лишь ответил Изар, — собери детей к школе. Авроры будут патрулировать Хогсмид и территорию Хогвартса вместо дементоров. После нападения на Поттера их вновь отправили в Азкабан, нечего этим тварям делать в школе, — пожал плечами Изар, осматривая зеркало. Отец что-то шепнул, но Амальтея не разобрала. Лишь светлый луч влетел в зеркало, отматывая что-то в нём. Изар внимательно изучал облик женщины, а затем остервенело зарычал. — Я сейчас лечу, а пока, Мэрид, на все зеркала в доме необходимо поставить заглушки. Она, конечно, через них не проникнет, но потреплет ей нервы основательно, — он кивнул на дочь. — Амальтею надо срочно отправлять в Хогвартс. Там все зеркала анти-портальным серебром покрыты, кроме тех, что у профессоров стоят. Но ей и туда не пробиться.       Амальтея видела, как разозлён её отец. Она поняла, что одна сегодня в комнате не останется. Мэрид же сама вызвала домашних эльфов в её комнату.       — В сарае есть серебряный раствор, тонким слоем обмазать все зеркала в доме, — коротко приказала она, — все зеркала, без исключений, — в её голосе звучала сталь. В комнату, слегка стукнув кулаком по косяку, зашёл Элио, не понимавший, почему все с утра шумят. Он был занят у себя в комнате — мастерил очередной артефакт на основе пространственной магии.       — Всё в порядке? — спросил он, приглаживая свои тёмные волнистые волосы. — Я могу помочь?       — Вынеси зеркало из комнаты, — попросила Мэрид, смотря на раздражающий её предмет, — не выкидывай, не разбивай. Поставь его в коридор и проследи, пожалуйста, чтобы это зеркало первым обработали.       — У нас есть портальные зеркала? — не понял Элио. — Это же дорого и очень опасно, мам.       — Это слишком старые зеркала, я не думала, что ещё кто-то пользуется ими для общения или запугивания, — услышала Амальтея голос матери. Она решила, чтобы отвлечься, отойти к столу. Подтянув к себе сумку, девочка начала складывать учебники. Кряхтение брата было слышно, но тот не жаловался. Он вытащил тяжёлое многовековое зеркало из комнаты девочки и тем самым заставил её и мать выдохнуть. Мэрид помогла девочке собраться, больше потому что Амальтея не хотела оставаться одна. Она стояла у стола, пока Мэрид доставала из шкафа аккуратно сложенные мантии — тёмно-синие с серебряными вставками, украшенные гербом с птицей. Амальтея краем глаза заметила, как женщина коснулась герба своими длинными музыкальными пальцами. Она улыбнулась.       — Я рада, что ты на этом факультете, мальчикам нужен кто-то мягче, чем они, — кивнула девочке Мэрид, — доверяй своим братьям. Они знают, как быть в случае сложных ситуаций. И обязательно связывайся с нами. Твои злоключения слишком сильно бьют по нам.       — Я постараюсь больше никуда не влезать, — серьёзно ответила Амальтея.       — Не сможешь, — вздохнула Мэрид, — но будь аккуратна и осторожна. Не рискуй просто так своей головой. Мы очень любим тебя, — она аккуратно перенесла мантии в чемодан, а потом Амальтея положила на них несколько учебников и свитков. Несколько личных вещей также оказались в чемодане. Какие-то перья, тетради, свитки Амальтея убирала в рюкзак. Они продолжили разговаривать, говорили они долго, пока один из эльфов не появился и не пригласил хозяек дома к столу. Мэрид вышла первой, приказав спустить вещи дочери к входной двери. Вечером они отправятся в Хогвартс.       Амальтея, столкнувшись с Арчером, старшим братом, разговорилась о школе. Она поделилась с ним своими переживаниями о их тётке и том, что она соскучилась по Грейс и Альмеру. Ей хотелось в школу, где было интересно и весело, а дома сейчас слишком много чужих людей, и ей было дискомфортно. Они спускались по широкой лестнице, когда услышали еле слышный хлопок в камине гостиной. Амальтея дёрнулась ко входу, но застыла, как и брат, когда они добрались до арки. Отец вернулся в дом весь взмыленный, словно только что выбрался из тяжёлой битвы. Его тёмные волосы были растрёпаны, голос полон тревоги. Мэрид же, ничего не спрашивая, просто обняла мужа. Она не разговаривала, лишь гладила его по плечам.       — Я отвратителен, — быстро проговорил Изар, казалось, мужчине не хватало голоса. — Не могу поверить, что мне приходится пытать собственную сестру, чтобы напугать её, вытрясти из неё душу, чтобы, она, — он говорил необычайно быстро, словно боялся, что слова догонят его совесть, — понимаю, зачем это делаю, но я — чудовище.       — Ты не чудовище, ты — отец. И выбираешь уже свою семью, Изар, — услышали они тихий голос матери. — Потому что понимаешь, что твоя семья тебе дороже.       — Она моя сестра. Я устал… эта треклятая кровь Блэков, если бы не она, мы жили бы так просто… — Изар слегка отстранился: — И я боюсь, что не смогу защитить своих детей. Сириус так близко. Я чувствую, что он близко. Где-то рядом. Постоянно ощущаю, что он где-то, словно ветер, близко к моим детям. И я боюсь, — Изар плюхнулся спиной к арке, падая в кресло, — я пытался уничтожить сегодня Беллатрису, чтобы она не смела подходить к детям. А ещё я договорился о поцелуе дементора для, — отец сделал паузу, проглотил слово, чтобы вновь его назвать, — для брата. Они будут уничтожены. Я надеюсь. И кончится этот сумасшедший род.       — Мы вырастили других детей, Изар. Они лучше, чем мы. И Амальтея своим поступком это доказала.       — Я её за этот поступок чуть не убил. Она врёт, как Сириус, — в его голосе прозвучала такая боль, что у Амальтеи сжалось сердце, пропуская удар. — И это нам ещё аукнется, поверь мне. Я знаю, что у неё треклятый артефакт. Она всю записную книжку про него расписала, но я его не нашёл. Пытался, перерыл все вещи, комнату, но не нашёл.       — Я думаю, что нам надо перестать давить, и она сама всё расскажет. В любом случае, я считаю, дочь поняла, что использовать его нельзя.       Амальтея не выдержала. Она заскочила в арку, а затем оказалась в гостиной. Девочка налетела на отца со спины, крепко обнимая.       — Пап, ты не прав. Ты лучший, мы рады, что мы Блэки, но ты не виноват ни в чём, — плакала девочка, чувствуя крепкую мужскую руку на своём запястье. Он слегка похлопывал дочь по руке. Амальтея сильно его любила, но не могла сдать подругу и преподавателя, мать воспитывала их правильно.       Остаток дня они провели впятером. Элио и Арчер сидели в гостиной и играли в карточную долгую игру, поедая хрустящие чипсы. Амальтея почти не отлипала от отца и матери, то крепко обнимая, то помогая какими-то делами. Она будто извинялась за свои поступки таким образом.       В дверь постучали.       Пора было возвращаться в Хогвартс. Элио Блэк       Элио аккуратно раскладывал свои вещи обратно на полки в спальне Слизерин. Здесь ему было привычно, спокойно: горели тёплые магические светильники, освещая мрачную обстановку, но он чувствовал себя комфортно в этой изумрудной полутьме. Беспорядок его вещей степенно исчезал под мерными действиями старшего сына семьи Блэк. Он ненавидел беспорядок, старался выглядеть аккуратно. Юноша уже разложил вещи и принялся за учебники, обложенные кожей. На них были написаны то «трансфигурация», то «история магии». Названия блестели в свете магических огней. Каждый том был бережно поставлен на своё место, согласно его собственной системе, и бардака стало ещё меньше.       Затем пошли те самые баночки с редкими и простыми ингредиентами для зелий, что он недавно купил в Хогсмиде — их прозрачные стенки отражали зеленоватый свет, создавая на тёмно-зелёном бархате стен маленькие радуги. Эти склянки ему пригодятся, поэтому он не задвигал их далеко. Рядом легли свитки с записями, парочка тетрадей, в которых было множество учебных заметок, какие-то сделаны в спешке, какие-то на лекциях. Были и свитки с магией. Парочка перьев всё ещё лежала на кровати, но он собирался переложить их в кофр, чтобы тоже сложить всё на полку около пустого стола.       Кровать была застелена зелёным покрывалом с серебряными узорами, плетущимися к центральному гербу факультета Слизерин. На подушках лежали серые пижамные штаны и зелёная футболка, в которой Элио любил спать. Он перевёл взгляд на открытку, что ему нарисовала Амальтея, и улыбнулся, но его отвлёк Флинт, зашедший в комнату. Они ещё не виделись с момента возвращения Элио. Тот был на занятиях.       — О! Элио! Я уже успел соскучиться! Что произошло? Амальтея найдена? — Флинт упал на кровать Блэка, не раздеваясь, за что получил раздражённый взгляд, но тот сменился быстро принятием и смягчился. Элио с мгновение рассматривал лицо друга: к его неправильно растущим зубам тот уже привык, и это уже не вызывало отторжения, как на первом курсе. Парень, несмотря на изъяны во внешности, был симпатичен, и девочкам нравился: он всегда выглядел уверенно, но сейчас Элио увидел в них редкость — Маркус был озабочен, озадачен резким исчезновением своих друзей. Ему никто ничего не объяснил, когда Элио и Арчера забрали из Хогвартса.              Напряжённые глаза выдавали всю серьёзность Флинта. Он слегка сжал свои губы, явно ожидая того, что Элио ему всё расскажет. Но у Элио не было ни сил, ни желания говорить о том, что случилось с его семьей, а уж рассказывать про поступок сестры и появление Регулуса ему вообще не хотелось. Флинт закинул свои крепкие руки под голову и слегка расслабился, увидев друга. — Что произошло, друг? — ещё раз спросил Элио Маркус.              Блэк замер на мгновение, задумываясь. В его голове всё ещё крутились воспоминания о недавних событиях, о страхе и тревоге, что он испытывал все эти несколько дней, и юноша не хотел озвучивать их, ни с кем делиться, казалось, стоило бы ему начать говорить, как страх перед Сириусом, перед Беллатрисой станет ощущаемым, тяжёлым. Он пожал плечами.       — Отец перестраховался и забрал нас домой, — сухо ответил Элио, поднимая взгляд голубых глаз, отвлекаясь от перекладывания очередных вещей. — Как думаешь, может быть, нам с тобой походить в дуэльный клуб? — перевёл он разговор в другое русло. — Было бы неплохо обучиться тому, чему мы с тобой обучились по защите, — он сделал паузу, — одному скучно…       Флинт задумался, что-то промычав. Элио знал, что данный внеклассный кружок с прошлого года не закончил работать. Его вновь реорганизовали, и у него даже есть капитан, главный организатор. Седрик Диггори решил возглавить и это своеобразное объединение для тех, кому нравится боевая магия. Элио не был в восторге от перспективы туда ходить одному, зная, насколько у них с Диггори натянутые отношения из-за постоянной конкуренции.       — Ты же знаешь, что тебе придётся общаться с Диггори, Элио? — тихо спросил друга Маркус, приподнимаясь на локтях. Он прищурился: — Вуд, Уизли старшие и Диггори — сильный коктейль для нас, — хмыкнул он. — Уверен, что тебе будут там рады?       — Я неплохо умею пользоваться боевой магией, Маркус, — пожал плечами Блэк, — поэтому и хочу попытаться. Так ты со мной? У них же сегодня есть занятия?       Флинт тяжело вздохнул, но кивнул. Он, конечно, не хотел лишний раз пересекаться с конкурентами по квиддичу, но отказать другу не мог. Он кивнул, соглашаясь, но Элио чувствовал, как Маркус напряжён: его плечи были скованы, как и челюсть. Друг явно не одобрял идею Блэка, но решил не бросать его в этом деле, за что Элио был сильно ему благодарен. Староста улыбнулся, убирая баночку, которую взял не случайно из кабинета отца без спроса. Она привлекала его внимание уже очень давно, и он решил, что возьмёт её с собой в Хогвартс. Она была небольшая, стеклянная, обрамлённая потемневшими металлическими вставками, и привлекала внимание старшего сына семьи Блэк своим зловещим видом. Стекло уже было мутным от времени, и в нём плескалась тёмная жидкость. На дне баночки лежали странные комки, Элио не смог так разобраться, что это могло быть. Один из них выглядел, как засохшая маленькая жабка с выпученными глазами, но была она слишком маленькая для амфибии, а другой больше напоминал какой-то обглоданный корень, покрытый чёрными, почти обсидиановыми, пятнами пушистой плесени. Вокруг них плавали белые пузырьки, время от времени лопающиеся и вновь появляющиеся. Один раз Элио попытался приоткрыть эту баночку дома — сначала он был оглушён трескучим звуком, будто сама банка не хотела быть открытой, использованной, и в кабинете отца просто раздался такой аромат затхлости, что Элио чуть не задохнулся: разлагающееся мясо, гниль и что-то незнакомое, едкое было в нём, оно вызывало тошноту. Элио быстро закрыл сосуд, а потом получил серьёзный разговор с отцом. Ему тогда было лет двенадцать, и это было редкое его ослушание. Выветривать кабинет было тяжело, а запах задержался надолго.       Этикетка под пальцами Элио была изорвана и потемнела от времени, и в ней всё ещё можно было разобрать несколько слов на латыни «Cadaver Venenum Radix», что означало «Трупный Ядовитый Корень» и «Non utuntur sine summa cautela».       — Не используйте без особой осторожности? Что это? — прочитал Флинт, выводя Элио из задумчивости. Этот ингредиент, Элио уже разобрался, был во многих смертельных зельях, и не то, чтобы он хотел его использовать против однокурсников, но вот близость Сириуса напрягала. Элио хотел сделать одно из защитных зелий для своих младших, и у него была гипотеза, что этот «корень» пригодится. Осталось только найти место, чтобы его сварить. Он набросал парочку вариантов для составления своего зелья, не найдя аналогов в литературе по зельеварению.       — Баночка для зелий. Не открывай, иначе нам с тобой жить придётся в гостиной. Поверь, — грустно улыбнулся Элио, — оно требует внимательности, стоит попасть на кожу, как она высохнет, как кожа мертвеца. Поэтому просто лучше не трогай.       — Зачем ты это притащил к нам в спальню? Сам, надеюсь, варить не будешь тут? — выдохнул Флинт, хмурясь. — Элио, ну, ты же с головой дружишь?! «Раз родился дураком, так и буду жить», — пронеслось у Элио в голове, но он кивнул, стараясь не пугать друга. Он решил использовать содержимое не сейчас, но прекрасно понимал, что последствия неправильного использования трупного корня — ужасны. Его присутствие могло напрячь тех, кто понимал, что это такое, но Элио осознавал, что кроме Флинта и Снейпа мало кто из школьников знает, как выглядит этот ингредиент.       Они ещё немного поспорили об этой баночке, Флинт лишь махнул рукой на упрямого старосту, а затем принялся рассказывать ему о том, что произошло в Хогвартсе за всё то время, что их не было.       — Мракс держалась неплохо, несмотря на все волнения, — улыбнулся Флинт, — она скучала по тебе. Несколько раз порывалась писать письмо, но не смогла. Я следил за этим, и она выглядела смешно, — хмыкнул Флинт. — Она в тебя влюблена.       — Угу, — согласился Элио, не зная, что ему делать с этой информацией. Сильвия была симпатичной, но влюбляться в ту, что тебя хотела опоить амортенцией — у него ещё работала нормально своя голова. Ему не хотелось впадать в такие отношения созависимости, когда в его жизни был пример любящих родителей, у которых всё закрутилось само. — Что там с Малфоем? Есть что-то по гиппогрифам?       — Малфой притих, лишь редко дергает Поттера, но с этим пусть Перси разбирается, — пожал плечами Маркус. — Меня волнует, что он поймал первый свой снитч в матче с Равенкло, и это не может не радовать. Мы победили. Арчер уже об этом знает, поздравлял Драко в гостиной, хвалил его.       — Ого! — опешил Элио, резко оборачиваясь. — Арчер похвалил Драко? Я прям брату руку пожму сегодня, переступил через себя.       — Ну, Арчер всегда был справедливым. Косячишь — отвечаешь, — кивнул Флинт. — Выпущусь, сделаю его капитаном команды. Ему подходит.       — Да, я согласен, — кивнул Элио, посматривая на банку. Хоть ему было и лестно за брата, сам он прибывал мыслями с тем, кто прятался в тени Хогвартса. Он ждал удара от Сириуса Блэка. — А что там с псом?       — Пёс? А, тот чёрный пёс бегает между Хогсмидом и Хогвартсом, его никто не поймал, — Маркус присел, сложил руки на коленях в замок, слегка наклоняясь. — Его уже ищут даже авроры, чувствую, что есть связь…       — Да, я тоже. Много кто его видел, но он пропадает постоянно, даже видели в Хогвартсе, — прищурился Элио, — отец говорил, что дементоров выгнал директор, — продолжил Блэк. — И теперь учителя периодически с аврорами патрулируют территорию…       — К ним присоединились местные из Хогсмида, — подтвердил Флинт. — Ещё я видел нескольких авроров в здании и во дворе.       — Мой отец будет часто появляться, — кивнул Элио. — Тоже будет тут работать, он сам мне сказал. Все на чеку, и я надеюсь, что Сириуса поймают.       — Да, будем надеяться. Так как твоя сестра? — вновь вернулся Флинт к своему первому вопросу, но Элио его проигнорировал.       — Давай собираться в клуб, друг? — быстро произнёс он.       Они оба вышли из гостиной и, разговаривая, шли по коридорам Хогвартса, чтобы побыстрее добраться до Часовой башни. Элио соскользнул взглядом по высокому окну, замечая, как снежные хлопья падают с неба. «Зима уже началась…» — холодные полосы темнеющего неба тенями падали с окон. Вечерело. Сквозь приоткрытые двери старинных кабинетов доносились отголоски разговоров и смех учеников, оставшихся на дополнительные уроки. Элио шёл мимо них, переговариваясь с другом, и чувствовал себя дома. Флинт, идущий рядом, был сосредоточен. Он был несколько ниже, но шире в плечах из-за занятий спортом. Его тёмные волосы слегка растрепались после того, как он полежал на кровати Элио. Они продолжили обсуждать события в школе, и, конечно, в этих разговорах было столько мрачного и тяжёлого, что всё это давило на плечи Элио грузом ответственности за своих младших. Он тревожился. И наступающая на Хогвартс зима никак не могла его радовать.       — Я думаю, что скоро квиддич опять запретят, — вздохнул Флинт, напрягаясь. Элио кивнул. Он тоже слышал об этом. Слухи о чёрном псе, о Сириусе, который являлся предвестником беды, разлетались по школе, как лесной пожар, а это значило, что все думали над безопасностью учеников, хоть какой-то безопасностью, а квиддич был небезопасным.       — Да, я слышал, — ответил Элио, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно: надеялся утешить друга — капитана команды. — Но не стоит слишком беспокоиться. Это всего лишь слухи.       Флинт фыркнул, но в его глазах было видно, что он не так уж и спокоен. Они продолжали идти, и Элио заметил, как тени от высоких стен казались особенно длинными, словно сами стены пытались скрыть что-то от их взоров. Элио задумался, а потом произнёс:       — Отец был в Азкабане и общался с Харингтоном, — его шёпот еле-еле долетел до Маркуса, — будет поцелуй дементора. Сириуса казнят за побег.       — Твой отец сделает всё возможное, чтобы вы были в безопасности, — кивнул парень рядом, — но мне кажется, это надо было сделать раньше. Всех их надо было казнить раньше, — они встали около одного из окон, чтобы поговорить без свидетелей. — Ты думаешь, что они его найдут?       — Обязаны. Сириус не может гулять вечно, — вздохнул Элио, — его нужно найти, мы не в безопасности, пока он на свободе.       — Да, тут или вы с Арчером и сестрой, или он. Выбор тяжёлый… — нахмурился Флинт. Элио перевёл взгляд в окно, снизу виднелись высокие деревья. Их ветки колыхались на ветру, создавая мрачные силуэты. Их медленно укрывало белоснежным покрывалом, но даже этот вид не спасал Элио от ощущения тягот. Он задумался, чувствуя, что пёс и Сириус связаны. Кажется, это уже понимали все, кто знал о псе. Но никто не понимал, как. Страшнее всего, что этот пёс провёл с ними столько времени летом, от этого у Элио потели ладони от полной тревоги и неопределённости.       — Всё может быть. Или они связаны, или это совпадение, — металлические нотки в словах Элио были ощутимы, он был сер и мрачен.              — Совпадений не бывает, Элио, ты же не дурак, — хмыкнул Флинт, но уже больше недовольно, второй раз. Блэк слышал нотки пессимизма в голосе Маркуса, и он кивнул. «Совпадения — это редкость, поэтому надо быть собранным и уметь защитить себя. Мы шли к этому времени», — пронеслось у него в голове. — Не будь наивным, — услышал он голос Маркуса.       Элио кивнул: не мог не согласиться с этим, но и не хотел поддаваться панике и страху. Вместо этого он решил сосредоточиться на том, что было в его силах. Тренироваться. Тренироваться, чтобы в нужный момент вынуть палочку и не дать Сириусу убить своих родных. Элио уже один раз проиграл. Не мог позволить случиться этому второй раз. Он сделал шаг, чтобы пойти сделать то, что хотел, несмотря на тех, кто состоит в этом клубе. Клуб находился в Южном крыле, и им было не так далеко идти. Они ускорились.       Стоило им зайти, как около их ног свалился Оливер Вуд, кашляющий кровавым сгустком на каменный пол. Он лежал, окружённый щепками, словно усыпанный ими. Оранжевый туман медленно рассеивался вокруг него, Блэк нахмурился, сглатывая комок отвращения. Он отступил от крови немного, чтобы не вляпаться. Вуд, будто не заметив их, попытался подняться, но не смог: силы явно покинули его, и Элио, не раздумывая, протянул капитану команды по квиддичу Гриффиндора свою руку. Тот с трудом принял её.       Элио огляделся по сторонам, чувствуя, как Флинт рядом напрягается. Помещение было старинным, здесь редко появлялись профессора, и явно не заглядывал Филч: тут было тяжело дышать из-за пыли. В арочные окна пробивался вечерний сумрак, но больше света давали яркие магические фонари. Это помещение сильно отличалось от того красивого зала, где официально проходили магические дуэли. Тут было мрачно и темно. Каменные стены устремлялись вверх, вместе с колоннами поддерживая сводчатый потолок. Пахло чем-то ещё горьким, и Элио уловил горький аромат йеменской мирры. «Где только взяли смолу-то?» — он осмотрелся, чтобы понять, где здесь её разожгли, она была полезной, но сильно неприятной. Ещё и драться под неё — он был готов пожать руку каждому из них, ведь она сильно влияла на способности, больше угнетала, чем помогала бороться.       Вдали Элио заметил улыбающегося Диггори, он подбрасывал свою палочку. По рыжим искоркам было понятно, что Вуд упал здесь не просто так. У них был бой. Диггори выглядел сосредоточенным. Он подошёл к ним ближе, и Элио увидел, что Седрик был одет в более совершенную защитную мантию, украшенную гербом его факультета. Барсук смотрел с неё немного презрительно. «И кто придумал, что ребята с Хаффлпаффа самые добрые?» — хмыкнул он про себя.       — Даже тут не можешь пас поймать? — хмыкнул Флинт, обращаясь к Вуду с едким подтекстом. Его голос звучал резко, но в нём слышалась и доля беспокойства. Элио тяжело вздохнул, надеясь, что тут уж до драки не дойдёт. Да и Вуд выглядел так, словно не смог бы продолжить битву. Он лишь устало повёл плечом, вытирая губы от крови платком.       — Это было неожиданно, — ответил хрипло Вуд, пытаясь собраться с мыслями, но кашель вновь прервал его. Он обернулся к Диггори. — Что это вообще?       — Баубиллиус, — произнёс Диггори, продолжая подбрасывать палочку и создавая вокруг себя магическое свечение. — Мог просто «протего» поставить, продолжить сможешь или закончим? — пожал он плечами, а затем перевёл взгляд на Элио. — А вы тут что забыли? — Дай мне передохнуть, Седрик, — произнёс Оливер Вуд, когда, опираясь на плечо Маркуса, он с трудом уселся на скамью. Его лицо было бледным, а губы запеклись от крови, но он старался сохранять достоинство, даже когда Маркус не упустил возможности подшутить над его состоянием. Элио, однако, не обращал внимания на их обмен колкостями; его взгляд был устремлен на старосту Хаффлпаффа, Седрика Диггори.       — Мы пришли потренироваться, слышал, что тут дуэльный клуб, — пояснил Элио, его голос звучал уверенно, но в нём проскользнула легкая нотка вызова. — Но если ты боишься, — добавил он с улыбкой, — мы уйдём.       — Чтобы я боялся змеиных слезней? — хмыкнул Диггори, его глаза сверкали от задора. — Вас весь Хогвартс не воспринимает всерьёз. Скоро всех пересажают в Азкабан, — прищурился он, и в его голосе Элио не услышал страха. — Но я не боюсь тебя. Вставай, — Диггори кивнул на небольшой помост в середине помещения, где уже собирались другие студенты, ожидая начала дуэлей. Их было не так много, но парочку Элио узнал. Тут был и Уизли-старший, и близнецы. Несколько ребят с Хаффлпаффа подбадривали Седрика. Он оглянулся на Маркуса, и тот, поймав его встревоженный взгляд, кивнул. «Ты справишься, покажи ему», — прочитал Элио в этом взгляде и улыбнулся другу. Этой поддержки ему было достаточно, чтобы доказать самому себе, насколько он сильный. Элио почувствовал, как внутри что-то натягивается, бурлит в его венах.       Диггори не стал дожидаться начала и первым начал сражение. Он взмахнул палочкой, и вокруг появились яркие, ослепляющие искры, летящие в сторону Блэка. Элио, не ожидавший этого, резко попал под россыпь жалящих раскалённых частиц, оставляющих следы на его красивом лице. Мужчина резко провёл рукой, снимая их рукавом мантии.       Прожжённые на ткани дыры заставили не представлять Элио то, что с его лицом произошло. Посмотрит потом — решил он для себя, занося палочку. Лицо горело, будто его укусило множество ос и пчёл.       — Коньюктивитус, — крикнул Блэк, собираясь подойти поближе. Яркий свет ослепил всех, кто находился в помещении, и даже Блэку на миг пришлось прикрыть глаза. Он ринулся вперёд, больше наощупь находя путь, и сейчас он не стал ждать ответа от Седрика, лишь крикнул: — Остолбеней, — надеясь, что Диггори встанет столбом, но этого не случилось.       Ослепший на мгновение Седрик лишь шёпотом накрыл себя светло-голубым щитом, а затем бросил парализующее заклинание. Элио успел только пригнуться, чтобы светлая дымка не захватила его, он чуть не упал уходя от этого заклинания. В какой-то момент между столпами искр, туманностей Диггори умудрился перевернуть Блэка вверх ногами, но тот не стал ждать, полы мантии соскользнули к его голове, мешаясь. Он резко убрал с глаз ткань и прошептал:       — Экспеллиармус! — И державший на весу Элио Седрик лишился своей палочки. Та улетела куда-то в бок, а сам Блэк резко упал на каменный помост, больно ударяясь плечом. Несколько ярких пятен появились, когда он зажмурился, а затем резко вскочил. Он смотрел на ищущего свою палочку Диггори, и внутри себя ликовал. Он справился с тем, чтобы выбить палочку из рук соперника. Конечно, быть подвешенным ему не понравилось, но вот дуэль получилась неплохой, и он одержал победу. В груди быстро билось.       — Ты справился, — улыбнулся подошедший к помосту Маркус, — это было неплохо. В какой-то момент я стал переживать, что ты сдашься, когда Седрик тебя поднял.       — Было мерзко. Кровь приливает к голове, думать тяжело. Но выбивать палочку из рук противника — отличная тема, не хочешь попробовать? На помост вышел Джордж Уизли, и Маркус посмотрел на друга.       — Пошли отсюда, а? — поморщился он. — Нам пора, и я не буду с предателями крови ничего делать, — хмыкнул Флинт, утягивая за собой друга. Маркус не был лучшим знатоком боевой магии, и Элио это знал. Он кивнул, уходя за другом. Единственное, что заставило его оглянуться, это голос Диггори,       — Эй, Блэк! Приходи ещё, я жду реванша за эту палочку, — встретившись взглядом со старостой Хаффлпаффа, Элио Блэк кивнул. Ему, правда, хотелось ещё. Приподнятое настроение от победы и отступившие тревоги заставили Элио быть навеселе. Он, казалось, даже изменился в лице: черты расслабились, а плечи выпрямились. Блэк стал слегка повыше, перестав сутулиться.       Они оба вышли из помещения, надеясь успеть на ужин. В зале огромные окна были украшены магическими снежинками, они переливались в свете парящих свечей, создававших мягкий свет. Тот же свет отражался и от медных подносов, и от серебряных столовых приборов. Элио на миг замер, чувствуя, как предпраздничная рождественская атмосфера Хогвартса контрастирует с его внутренними ощущениями надвигающейся тьмы. Вновь длань тревоги заползала в его душу, сжимая её, выгоняя мысли о победе, что он только что заполучил в дуэльном клубе. Юноша не успевал справляться со своими чувствами, с их переменами. Казалось, всё закрутилось в страшный эмоциональный калейдоскоп. Из задумчивости его вывел Маркус, дернувший друга за рукав мантии. Элио двинулся за ним, садясь за стол Слизерин.       Запах жареного мяса, запечённых овощей, свежевыпеченного хлеба наполнял воздух, заставляя желудок Элио вспомнить, что он ничего не ел с обеда дома. Он приятно заурчал, и юноша захватил вилку, чтобы подумать, с чего бы ему начать.       Студенты вокруг него собрались за длинным столом, обсуждали последние новости, смеялись, делились своими секретами, но Элио будто был не здесь. Казалось, он наблюдал сверх этого всего. Он осматривался. Несколько авроров стояли по периметру зала, и некоторых из них Блэк знал. Он кивнул одному мужчине, тот махнул ему рукой. Казалось, он уже принадлежал их кругу, он чувствовал это. Элио помог им в расследовании, чем заслужил уважение, и, казалось, что он часть не только своего курса, но и сделал уже имя среди авроров. Конечно, он хотел в это верить.       Тревога не могла отпустить его, он осматривался. Внимательным взглядом голубых глаз замечал, что не только он один опасливо озирался по сторонам. Среди множества лиц своего факультета, он увидел брата. Они кивнули друг другу. Тот сидел в компании своей команды по квиддичу. Монтегю и Пьюси сидели рядом, о чём-то оживлённо беседовали. Арчера выдавали усталые зелёные глаза. Элио знал, что они оба пережили за последнее время так много всего, что повзрослели быстрее. Оба они участвовали в розыскных мероприятиях, оба старались помочь, чем могли. И оба принесли пользу, но Элио бы многое отдал, чтобы его младший брат просто играл в квиддич, а не искал пропавшую сестру, думая, что её убил Сириус Блэк, их родной дядя.       Арчер, будто чувствуя, о чём думает его брат, оставил друзей и оказался рядом с братом и Флинтом. Второму он кивнул, садясь напротив, рядом с улыбающейся светловолосой девушкой — Мракс. Сильвия слегка подвинулась.       — Эй, ты в порядке, Элио? — спросил он старшего брата.       — Да, вполне, — кивнул Элио. — Слышал, что ты похвалил Малфоя. Похвально, что не держишь старые обиды, — улыбнулся ему он.       — Да, оказывается, я научил его ловить снитч и правильно поварачивать, — ответил Арчер, подхватывая яблоко из корзины, он смачно надкусил его. — Говорят, это было что-то невероятное. Жаль, я не видел своими глазами!       Элио кивнул, наблюдая за младшим братом. Он чувствовал в его голосе немного теплоты к кузену, вспоминая, как они оба почти что не терпели ни его, ни его семью, за исключением Нарциссы, что была им немного ближе, чем Андромеда, решившая совсем покинуть семью Блэк. Но сейчас Элио понимал, что в брате говорит не семейная расположенность, а командный дух. Его сокомандник стал лучше, принёс им баллы, и говорил Арчер о нём как о ловце, а не о личности. О личности ни Арчер, ни Элио не могли сказать ничего хорошего. Элио мазанул по белобрысой голове мальчишки, сидевшего со стайкой третьекурсников.       Они разговаривали. Пока Арчер рассказывал вместе с Флинтом о новостях квиддича наперебой, сам Элио, внимательно слушая, исследовал лица факультета, что были через стол. Он искал сестру. И нашёл девочку среди своих друзей, Грейс и Альмер сидели рядом и о чём-то говорили. Элио прищурился.       Амальтея наклонилась к соседнему столу и переговаривалась с кудрявой девочкой. Что-то передала. Они о чём-то шептались.       — Эй, брат, ты слушаешь?! — отвлёк Элио Арчер, и тот перевёл взгляд на брата. Тот кивнул.       — Да, новые мётлы вышли, я слышал, — кивнул Элио, — и что ты хочешь купить себе, чтобы взять с собой на рождественские каникулы в Ирландию, — повторил он точь-в-точь слова брата, а затем перевёл взгляд на Амальтею, которая уже не смотрела на Грейнджер, а о чём-то рассказывала Грейс, смеясь. Девочки шутили, а затем наколодовали Альмеру уши. Собачьи чёрные уши. Элио вздрогнул, смахнув морок.       «Так, надо поесть», — пронеслось в голове Элио, и он перевёл взгляд на Арчера. Тот уплетал, разговаривая с набитым ртом, вкусно пахнущую жареную индейку. Элио отрезал себе тоже большой кусок, положил и картофельное пюре, и какой-то сложный клюквеный соус, что он так любил к птичьему мясу. В воздухе витал аромат корицы и гвоздики. А его кубок наполнился красным безалкогольным глинтвейном.       — Знаешь, — сглотнув очередной раз, Арчер посмотрел потемневшим взглядом в глаза старшего брата, — я слышал, что Сириус Блэк заходит в школу через неизученные тоннели. Если бы разобраться в их сети, мы бы были готовы… Мы не в безопасности даже тут.       — Мы не были в безопасности даже дома, портальные зеркала, и Беллатриса смогла попасть, разглядеть Амальтею. Мы не можем быть в безопасности… пока всё это не закончится, — рвано выдохнул он. Арчер взглянул на авроров, что тоже ели свой ужин, и Элио показалось, что брат чувствует всё то же самое, что и он.       — Нам нужен план, — выдохнул Арчер, — опять, нам нужен план с тобой: что нам делать, если мы увидим этого мага здесь.       — Он не даст нам сбежать, авроры здесь — это, конечно, хорошо, но их недостаточно много, они не могут быть везде, — согласился Элио. — И я сейчас думаю над планом, который смог бы нам помочь. Ты же носишь кулон?       — С некоторых пор — всегда, — Арчер показал ему свою кобру, раскрывающую капюшон, с изумрудным взглядом. — Я боюсь за нашу семью и поэтому потребовал, чтобы Амальтея всегда держала кулон ворона на шее, — Элио вновь взглянул на сестру, но видел лишь спину.       Казалось, что та вообще ничего не боялась, не обращала внимания на авроров, на преподавателей, хотя, Альбус Дамблдор по их возвращению долго разговаривал с девочкой. И та вышла побледневшей, но весёлой. Её рыжие волосы были аккуратно собраны в косу, а Грейс вместе с ней периодически смеялась. Они обсуждали что-то весёлое. Арчер проследил за взглядом брата.       — Я очень надеюсь, что она не думает о Сириусе хотя бы сейчас, — вздохнул он, — и мы сможем что-то придумать.       — Да что вы все заладили, — пробубнил Маркус, — есть взрослые, они разберутся.       Сильвия переглянулась с Элио. Девушка была из нелёгкой семьи, поэтому не всегда доверяла взрослым.       — Ты не прав, Флинт, — пожала она плечами, — им нужен план на случай, если взрослых не будет рядом. Что мы сделаем против преступника с таким стажем и тринадцатью смертями за спиной?!       Элио кивнул, но его мысли были заняты не только страхом за свою семью. Он вновь посмотрел на Сильвию, задержался взглядом на её полноватых губах, а затем одёрнул себя напоминанием, что она попыталась его напоить зельем, подчиняющим волю. Этот поступок обнулял просто всё, что она говорила в его поддержку, заставлял он себя так думать.       — Надеюсь, что всё будет хорошо, — произнёс Флинт, откусывая кусок птичьего мяса. — Но если их дядя появится, чтобы убить их и Поттера, то все мы, вставшие на его пути, погибнем смертью храбрых… — пробубнил он. — Не то, чтобы я стремился к этому…       — Давайте пока не думать об этом, — решил Элио своим главным словом старосты, — мы с Арчером придумаем что-то потом, думаю, план у нас созреет к утру А сейчас надо ужинать, а затем идти заниматься самостоятельной работой, а потом спать. Всем нужно выспаться перед завтрашним днём. Тем более, завтра первая лекция у Снейпа, — напомнил он Сильвии и Маркусу, отчего те простонали.       — Не повезло, — хмыкнул Арчер, — у нас Люпин завтра первый, и будет что-то интересное. Арчер Блэк       Элио остался с Флинтом и Мракс в гостиной, они обсуждали будущую вечеринку перед рождественскими каникулами, а уставший за день Арчер уже хотел лечь спать. Он, смахнув с лица остатки своей тревожности, попытался раствориться во времени с друзьями, искренне надеясь, что его хорошего настроения хватит до момента, когда он отчалит в царство Морфея. Он быстро оказался в их с друзьями спальне. Эдриан Пьюси и Грэхем Монтегю уже переодевались в домашнюю удобную одежду, мантии были брошены на стулья. Юноши обсуждали какие-то сплетни о девочках Хогвартса, рассуждая, с кем бы можно было переспать. Эдриан хотел было что-то сказать, но, встретившись взглядом с Арчером, явно передумал. Грэхем хмыкнул. Его тёмные волосы свисали на лоб, придавая парню вид лёгкой небрежности.       — Завтра тяжёлый день, — Арчер посмотрел на их расписание, висевшее на стене: — Люпин, потом Макгонагалл, Снейп завершает это мучение. Но там хотя бы практикум, не лекция. Можно будет позабавиться.       — Хочешь поджечь волосы Алисии? — хмыкнул Монтегю. — Она вспыхнет как спичка.       Арчер промолчал, не собираясь продолжать этот разговор. Он не собирался унижать девчонок из гриффиндорской команды по квиддичу, был выше этого. Да и при упоминании подруги своей девушки он чуть не развернулся, чтобы заткнуть друга. Но лишь глубоко вздохнул, делая вид, что изучает выцветший листок. Монтегю натянул на себя зелёную футболку, когда Пьюси надел похожую, только серую.       — Я надеюсь, что Малфой повторит свой успех, — внезапно произнёс Блэк. — Я хочу кубок в этом году, имею право его хотеть. Думаю, что получится, если мы ещё немного его потренируем.       — Я жду твоих голов, — пожал плечами Монтегю, — честно, один не вытягиваю, — признался он, — слишком сложно, Вуд хороший игрок, я не справляюсь со стратегией. Флинт доносит тактику сложно, я не могу действовать ловко, как под тебя идущим.       — Надо разработать систему пасов между тобой и Маркусом, у меня есть план, — улыбнулся Арчер, садясь на свою кровать. Он бросил на Эдриана немного недовольный взгляд, догадываясь, о чём думает его друг. — Вообще, Равенкло не то чтобы сильная команда, я иногда думаю о том, как они вообще оказались на поле…       Арчер подтянул колено к себе и положил на него подбородок. Он задумчиво смотрел на бросавшего монетку Монтегю. Грэхем же смотрел на него. Они будто думали об одном и том же.       — Меня всегда пугает, когда вы так делаете. Оба, — рыкнул Эдриан, смотря на друзей. — Хоть моргните.       — Мне кажется, что скоро квиддич опять отменят, — вздохнул Арчер, — и это злит. Второй сезон, когда мы не можем разыграться правильно, чтобы победить. По очкам до снитча ведём мы, это факт. Затем Поттер портит нам все карты, и я не могу его винить. Он за последние лет десять точно лучший ловец, есть в кого. Его отец был долгое время тоже лучшим ловцом, как моя мать — отличным охотником.       — Я думаю, что по очкам ты сильно обходишь даже Диггори, — кивнул Пьюси. — Поэтому не волнуйся, тебе тоже какой-то приз обломится.       — Нужен не приз, а честная и правильная победа, Эдриан, — вздохнул Арчер. Но мысли о квиддиче были будто маскировкой его основного напряжения, его тревожности. Он вспоминал, как шёпот о Сириусе Блэке не утихал весь вечер, то и дело, он слышал, как кто-то да обмолвится, что видели его то в Хогсмиде, то около Хогвартса, да ещё и друзья отца снуют по всему Хогвартсу. Не ровен час, как сам Изар явится сюда, а это значит, что прогуливать уроки, прикрываясь игрой, будет ещё сложнее. Конечно, Арчер пытался перейти своими мыслями на квиддич, на разговоры с друзьями, на Кети Белл, с которой он пока что играл лишь в переглядки. Они договорились встретиться рано утром, пока его друзья и её соседки по комнате спят. Арчер старался найти в себе силы смеяться и быть весёлым, быть поддержкой брату.       — Надо бы вообще ложиться, — внезапно сказал Грэхем, зевая, — я рад, что ты вернулся, брат, — улыбнулся он Арчеру, и Блэк кивнул. Он тоже был рад. — И, знаешь, хорошо, что с твоей сестрой всё в порядке. Я сомневался, что она жива, — признался Грэхем, — боялся, что твой дядя убил её.       — Неровным счётом, мы все об этом думали, — шепнул Пьюси, — и обсуждали всей школой.       — Гланое, что живая. А остальное неважно, — произнёс Арчер загадочно, надеясь, что друзья не будут его расспрашивать. Он поспешил перевести тему на лекцию Люпина. — Что было в прошлый раз?       — Эффект «Приори Инкантатем», — вспомнил Монтегю, роняя голову на подушку. — Знаешь, это когда можно вытянуть последнее действие того или иного волшебного предмета.       — Надо же, он весь день зубрил, — хмыкнул Пьюси, выключая свет, — Нокс!       — Монтегю что-то учил, завтра пойдёт снег, — хмыкнул Арчер.       — Завтра точно пойдёт снег, — ответил беззлобно Грэхем, прикрывая глаза, — наступила зима.       Они ещё какое-то время подшучивали друг над другом, обсуждали квиддич, предстоящий матч. Арчер ощущал себя легче, проще и чувствовал, как сон подходит к нему. В какой-то момент Пьюси включил свет снова, чтобы тут же погасить. Он вспомнил, что в Слизерин тоже были хорошие ловцы. И что, к сожалению, не в их век случилось это. Арчер поддержал, прикусив вовремя язык, чуть не сказав, что лично знает легендарного ловца слизеринцев прошлых лет. Он схватил себя за запястье, слегка царапнув собственную кожу. Держать язык за зубами открытому парню было откровенно сложно, но отец требовал соблюдать полную секретность даже с друзьями.        Монтегю заснул первым, Блэк же уснул следом. Он сам не понял, как оказался во тьме. Но эта тьма не спасла. Тревога просочилась в него страшными образами. В темноте комнаты он долго ворочался. Образы чёрных псов проникали в его сон, огромные, с блестящими глазами, краснеющими от жажды крови, животные преследовали его. Их рычание сливалось с глухими звуками, от которых, казалось, сердце заходило. Арчеру на миг показалось, что он не сможет убежать от них. Они громко лаяли, загоняя его, словно дичь.       Он бежал.       Но как бы не ускорялся, псы всегда были рядом, всегда следовали за ним, словно тени, не желающие отпускать его. С каждой секундой страх нарастал, как волна, готовая накрыть с головой. Арчер чувствовал, что не сможет убежать от них, от этих псов. Эти существа — это его страхи, поселившиеся в его груди с самого начала года. Прошёл миг, как он оказался в одном из коридоров Хогвартса и будто чувствовал насколько горячим стало дыхание псов, как близки они были от того, чтобы вцепиться в него.       Его загнали в угол, когда он достиг конца коридора. Стены сжимались, и Арчер понял, что выхода нет. Выхода не было. Ни окон, ни дверей, ни решеток, ничего. Глухие стены, и в этот момент из противоположной темноты вышел мужчина с обросшим лицом. Его фигура была окутана мраком, раздался безумный женский смех, зловещий и резкий, о таком же рассказывала ему Амальтея, но тут же он затих. Арчер замер, слыша как ломается плитка под ногами мужчины: она трескалась. Тело отказывалось подчиняться. И он не мог отвести взгляд от этого мужчины, который был высок, худощав, его ранее красивое лицо было изуродовано шрамами, а глаза светились жутким огнём ненависти. В руках тот держал палочку, сделанную из тёмного дуба. Она был украшена узорами, похожими на татуировки, покрывающие руки мужчины. Узоры будто извивались сами по себе.       Арчер почувствовал, как холод пробегал по его спине, стоило тому поднять палочку и направить на него.       — Ты не уйдёшь, — произнёс он голосом низким, шипящим, так, словно с ним говорит змея. — Я — часть твоей души, я знаю, что ты боишься меня.       И Арчеру нечего было сказать. Он боялся. Он хотел закричать, позвать на помощь, но голос пропал. Он чувствовал, как страх сжимал его горло, будто невидимая рука лишает его кислорода, не даёт выдохнуть и вдохнуть. Арчер знал, что запретные заклинания могут убить его, но не знал, можно было бы убить мага таким заклинанием во сне. Мужчина хохотнул, а затем, коснулся шеи мальчишки.       — Я убью тебя, твоего брата и сестру, — выдавил из себя мужчина, встречаясь взглядом с испуганным взором юноши, — и ты ничего не сделаешь. Ты умрёшь, — мужчина усмехнулся, — сейчас. Авада… — услышал Арчер, вздрогнув.       Юноша резко открыл глаза, шустро поднявшись. Он быстро дышал и пытался понять, где находится. Нащупал свою постель. Своя комната. Своя постель. Хогвартс. Сердце колотилось в груди. Оно явно пыталось вырваться наружу. Арчер сделал глубокий вдох.       Обхватив голову руками, забираясь пальцами в отросшие тёмные волосы, он сделал глубокий вдох. Чёрные псы, Сириус Блэк, смех женщины совсем не объединялись в его голове, но он заставил себя не думать об этом. Это лишь кошмарный сон. Он пытался успокоить сам себя, но дыхание выдавало его с головой — оно было прерывистым. Где-то завозился Монтегю, откинув одеяло. Арчер перевёл взгляд в окно, и в воде появились первые просветы. Светало. Чёрное озеро не замерзало полностью зимой, зато покрывалось хорошим уровнем льда. Но не на той глубине, где были расположены спальни. В комнате была тишина, а внутри он готов был кричать. Внутри стучалась наружу буря. Буря страха.       Этот ураган страха и тревоги переполнял его, и он не мог понять, почему в этот раз так сложно справиться с самим собой. Внутри нарастало ощущение беспомощности, и Арчер почувствовал, как несвойственные ему слёзы собирались в уголках глаз. И вот ему снова совсем немного лет, и вот он её уже вытащил и ревел от страха, что не смог бы вытащить.       Арчер ненавидел это чувство беспомощности, что сейчас, что тогда. Они преследовали его весь этот год, и он не мог показаться никому слабым, показаться тем, кто боится. Элио держался лучше, чем он, и Арчеру тоже хотелось соответствовать, но страх был ощутим почти физически. Живот крутило. Казалось, стоит сойти с кровати, как его схватят крючковатые мужские пальцы и свернут ему шею. В отличие от Элио, Арчер понимал, что с его уровнем магической подготовки его легко обезвредят. Быстро бегать и отлично летать — не значит быть отличным дуэлянтом.       — Сны — это вымыслы, — буркнул Арчер, — всего лишь вымыслы.       Он попытался снова откинуться на подушку, но не смог уснуть. Сон не заползал, а стоило прикрыть глаза, как тут же в голове слышался знакомый лай чёрных собак. Арчер злился. Он резко откинул одеяло, встал, собрался и вышел из комнаты, чтобы не мешать ребятам. В коридорах спален царила тишина. Сюда Блэку не нужно было, из слизеринцев никто не терял пароли, всегда были собранными. Никаких бумажек. «Заучи здесь и сейчас», — требовал Элио, и не зря. История с Невиллом потрясла старшего Блэка. Попасть в гостиную Гриффиндор оказалось так просто, а вот к ним никакой чужак так легко бы не проник. Но эти мысли не уняли его тревогу.       Время шло. Стрелки изысканных часов ползли к пяти часам утра, и Арчеру пришлось найти силы, чтобы выйти в коридор. Он не мог позволить себе оставить Кэти там одной, и поэтому, стащив с вешалки свою чёрную дубленку, украшенную цепями, позвякивающими при каждом движении, он вышёл. Прислушался к тишине вокруг, пытаясь понять, слышит ли он ещё кого-то. Но Хогвартс спал. Нервно выдохнув, Арчер решил, что нужно идти дальше. Скоро им нужно будет идти на поляну, где пасутся единороги. Он обещал Кэти показать хотя бы одного. И надеялся, что ранним утром они застанут диковинных даже для волшебного мира животных. Никакие мороки не могут стоять между ним и Кэти Бэлл. Укол совести бил в саму голову: «Мороки нет, а вот товарищи по команде — да, Арчер», — произнёс внутренний голос, заставляя его нахмуриться. Они всё ещё держали свои отношения в тайне, и о них знали лишь Мэрид, Амальтея и Анджелина. И эта таинственность бесила до невозможности.       Они собирались кормить единорогов, и Арчер обещал показать эту прекрасную поляну, где можно было увидеть этих грациозных животных недалеко от загонов с несчастными гиппогрифами, чья судьба решалась в Министерстве магии. Да, он опасался того, что они могли быть там не одни, и нащупал палочку в карманчике для палочки, чтобы убедиться, что у него будут шансы кинуть «протего» в случае чего. С тяжёлыми мыслями Арчер устремился вверх по лестнице, и лишь звяканье цепей и шаги раздавались в тишине.       Коридоры Хогвартса были окутаны полумраком, лишь магические светильники и свечи освещали каменные стены и полы. Арчер всё ближе подходил к главному выходу, через который он собирались выйти, и всё больше чувствовал волнение. Мысли о Сириусе Блэке отступили, появились мысли о Кэти Белл, заполняющие его разум. И юноша не мог не улыбнуться, вспоминая её искрящиеся весельем глаза.       Когда он достиг места встречи, осталось лишь немного подождать. Он нервно потирал руки, глядя на часы, казавшиеся ему настолько медлительными, что Арчер принялся пинать небольшой светящийся шар, который только что наколдовал. Кэти слегка опаздывала, но он понимал, что девушка, скорее всего, собирает им корзину. Кэти появилась несколько позже. И Арчер забыл как дышать: Кэти спускалась вниз по лестнице, её тонкая спортивная фигура была подчёркнута зимним серым пальто. Пояс красиво охватывал талию. В руках она держала небольшую корзинку, из которой торчала какая-то зелёная свежая ботва.       — Привет, — улыбнулась она ему, и он кивнул. В её глазах светилось тепло, и она помахала ему свободной рукой. Арчер поспешил забрать у девушки корзину, чтобы та не нагружалась. Он увидел её улыбку, и стало так приятно, что он это сделал. В какой-то момент Блэк снова к ней повернулся, и Кэти притянула парня к себе. Она нежно поцеловала его, а затем, оставив мятное послевкусие, потянула за собой за массивную дверь. Арчер лишь улыбался, чувствуя себя последним идиотом. Последним счастливым идиотом. Он не мог не заметить, как Кэти выглядела потрясающе в полутьме, как лицо светилось, он чувствовал себя намного легче рядом с ней, чем несколько минут. Казалось, тревоги и мрачные мысли отступили, стоило Белл появиться в поле его зрения.       Когда они вышли на свежий воздух, холодный ветер заставил Арчера застегнуться. Он посмотрел придирчиво на девушку, но та была тепло одета. Предложил ей локоть, и Кэти приняла. Они шли вместе до самого леса, где, как он знал, единороги часто появляются на поляне, ведь Хагрид оставлял им разные вкусности. Арчер так давно ждал этого свидания. И даже идущий снег, укрывающий лес, дорожки, внутренний дворик, не мешали наслаждаться этим утром. Они оставляли следы на свежем снегу, а холодный ветер наполнялся лёгким ароматом хвойных деревьев.       — Что ты хочешь на свой День Рождения? — Кэти с улыбкой упомянула, кутаясь в своё тёплое пальто. — Мы будем в Хогсмиде, — прищурилась она слегка от яркого снега, свет которого немного резал глаза. Арчер было задумался, но быстро ответил.              — Карточную игру какую-нибудь, коротать зимние вечера с настольными играми приятнее, — пожал он плечами, — а во всё, что есть в гостиной, тысячи раз играли, — Арчер не хотел напрягать девушку с подарками и поэтому просто обозначил, что ему хотелось бы. Выбрал он простое и лёгкое. — Только не с Дамблдором, правда.       — Да, хорошо, я поняла, — кивнула девушка, — а что по планам?       — Знаешь, не хочу разочаровывать, — грустно заметил он, — но День Рождения скоро не только у меня, но и у сестры. Отец приедет в Хогсмид, и, я думаю, что мы будем весь день с ним…       — Сложно, когда два праздника близки друг к другу?       — Да, у неё третьего, у меня четвертого. Специально не подгадаешь, — хмыкнул Арчер, — но мы оба родились под Юпитером, отец говорит, что это к удаче.       — Сам Зевс на вашей стороне? — хихикнула Кэти, прижавшись ближе. — Но вообще семейные дела всегда важны, особенно, когда речь идёт о вашем рождении, тем более, вы пережили страшные дни. Главное, что девочка вернулась.       — Спасибо, ты права, — он на миг обнял Кэти, прижав к себе. Больше, чтобы унять свою тревогу. — Но я знаю, как компенсировать это время, ночью мы проберёмся на кухню и стащим самые вкусные пирожные, — хихикнул Арчер ей на ухо, отчего девушка слегка толкнула его в грудь. Они оба рассмеялись.       — Откуда ты всё это знаешь? Та пещера, запретные проходы.       — У меня свои информаторы… — подмигнул он ей. — Уизли болтают постоянно всякое, даже не смотрят, кто рядом ходит. Пьюси и Монтегю уже опробовали этот проход, стащили несколько палок колбас, — хмыкнул Арчер.       — Обязательно скажу им быть повнимательнее, — ущипнула его Кэти, но он лишь поймал её руку и нежно поцеловал тыльную сторону. Посмотрел на девушку потемневшим взглядом своих изумрудных глаз. Кэти ему улыбнулась.       Их разговор был прерван лёгким серебряным мерцанием, возникшим в глубине леса. Из-за многовековых хвойных деревьев появились двое единорогов, их белоснежные тела сияли в свете свежего снега. Эти величественные существа были крупнее маггловских лошадей, но мельче крылатых коней. Их рога, белые с лёгким серебристым отливом, сверкали, как драгоценные камни. Арчер, не отрывая взгляда от единорогов, рассказал Кэти о средневековых легендах, согласно которым рог единорога обладал целебными свойствами. Он мог очищать воду, отравленную змеем, и помогал при различных отравлениях и ядовитых укусах.       — Это удивительно, они лечат и помогают магам на протяжении всей жизни магической Англии, — произнесла Кэти, восхищаясь красотой животных. Арчер достал из корзины корнеплод и протянул его девушке, чтобы она могла угостить единорогов. Они оба решили медленно подойти к ним, не желая напугать этих грациозных созданий. Единороги не боялись студентов и позволили им приблизиться.       Но Арчер оглядывался, его не покидало ощущение, что за ними следят. Он чувствовал, как что-то в лесу держало его, следило за его шагами. Юноша нервно оглядывался, пытался отогнать эти мысли, но чувство настороженности не оставляло его.       — Ты в порядке? — спросила Кэти, оглянувшись, замечая, как он немного напрягся.       — Да, просто… кажется, что кто-то за нами наблюдает, — признался Арчер, стараясь не выдавать своего беспокойства. Он не стал ей рассказывать о своих кошмарах, о Сириусе Блэке, который стал причиной тревоги всей семьи, особенно, после того, как Беллатриса смогла аж из Азкабана воспользоваться портальной магией сообщений. Кэти посмотрела вокруг, но ничего не заметила. Она улыбнулась, и Арчер понимал: Кэти пыталась развеять его страхи.       — Это просто лес, Арчер. Здесь полно животных, они могут быть любопытными, — сказала она уверенно, — может быть, сова за тобой наблюдает, считает, какой ты сладкий, — хмыкнула она, щёлкнув парня по носу. Тот улыбнулся, но промолчал. «Лучше бы сова», — выдохнуло что-то внутри, но Арчер знал, что внимательные глаза следят за ним явно не любопытством. Ради мести. Мести его отцу. И Арчер не мог избавиться от чувства, что что-то не так. Он глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться на единорогах и на том, что они собирались сделать.       — Давай просто подойдём к ним, — предложил он, стараясь вернуть себе уверенность. Они устремились покормить грациозных животных, но Арчера не покидало чувство тревоги…