Глава 16

Амальтея Блэк       Это была одна из самых скучных лекций на её памяти. Она успела уже осмотреть всё в привычном кабинете, пытаясь не уснуть. Чуть ли не по высокому сводчатому потолку, украшенному каменными арками, бегал отрешённый скучающий взгляд. Периодически взгляд необходимо было сделать осознанным, переводя его на письменный стол самой Макгонагалл, рассказывающей им о простейшей трансмутации.       — Трансмутация, — перо девушки бегало по пожелтевшей бумаге, — процесс, при котором происходит превращение оного неодушевлённого предмета в другой неодушевлённый предмет, — слышала она монотонный голос Миневры. Казалось, та сама не очень любила эту тему, но она была в плане. Амальтея перевела взгляд снова на стол женщины: педантично сложенные книги и свитки стояли аккуратной стопкой, изысканная чернильница, сделанная из латуни, рядом с которой стояла статуэтка кошки, слегка поблёскивала в свете магических светильников. На стене позади стола висела большая доска. На ней мелом были записаны сложные формулы трансфигурации и заметки с предыдущих уроков аккуратным почерком.       За окном всё ещё было темно, ведь солнечный день сократился. Снег валил в этом декабре почти без остановок, будто бы пытался скрыть, спрятать. Поэтому единственными источниками света в кабинете были не слишком яркие магические светильники, мягко излучающие свет, и свечи, стоящие на массивных дубовых столах. Те горели ярче, чем обычно. Зимой в Хогвартсе было мало естественного освещения, и всё погружалось в средневековый полумрак.       Амальтея перевела взгляд в свой учебник, где продолжила читать, чувствуя, что слегка потеряла нить повествования. «Всё зависит от того, как я могу представить предмет. Насколько подробным я могу его создать в своей голове», — пронеслось у неё, и девчушка перевела взгляд на тренировочный кубок, что стоял перед ними. Грейс, сидевшая рядом, подложила под ухо руку, слегка съезжая. Подруга зевнула.       — Скоро это уже закончится? Пишем и пишем, никакой практики сегодня, — пробурчала она.       — Да, хочу тоже, — кивнула Грейс, слыша, как Миневра их окликнула.       — Особо разговорчивых сейчас лишим баллов, — предупредила строго одетая женщина, а затем вернулась к теме своего урока.       Миневра Макгонагалл, стоя у письменного стола, с вниманием окинула взглядом своих учеников, сидящих в классе. Её строгий взор встретился с голубыми глазами Амальтеи, и та быстро опустила голову вниз, чтобы уткнуться в свои же записи.       — Трансмутация делится на три подвида: простейшая трансмутация, элементарная трансмутация и сложная трансмутация, — продолжила профессор, пока студенты третьего курса записывали под диктовку очередную схему. — Сегодня мы с вами поговорим о простейшей трасмутации, и, я напоминаю, что это самый лёгкий вид полной трансфигурации одного неживого объекта в другой однородный неживой объект. Кто-то поднял руку, и она отвлеклась.       — Да, Невилл?       — А растения мы будем считать, как неживые или живые? — спросил он, слегка заикаясь, отчего в классе пробежался неприятный гул смешков со стороны столов змеиного факультета. Миневра кивнула.       — Хороший вопрос, мистер Лонгботом, — задумчиво произнесла она. — Исходя из трудов учёных-магов, мы выделяем растения в группу неживых объектов, несмотря на то, что на некоторых лекциях и предметах видим их вполне живыми и даже одушевлёнными, — пояснила профессор, разворачиваясь спиной к ученикам, а к доске лицом. Она стёрла сухой тряпкой мел с прошлых лекций и записала крупными аккуратными буквами «Простейшая трансмутация», а затем вновь обернулась. — Для успешного результата в процессе трансмутации нам необходимо выполнить следующие шаги. Запишите, пожалуйста, — и она начала диктовать. Перо Амальтеи заскрипело о тетрадный лист. Рука уже устала писать, но девочка не жаловалась. Лишь слегка поморщилась, когда пальцы стали неприятно неметь.       Она написала единицу и поставила скобку, надеясь, что писать им придётся не так много.       — Первое: представьте результат. Напоминаю, что мы будем сегодня из кубка создавать графин. Второе: составьте заклинание по формуле, которую я сейчас напишу на доске, — Миневра начала писать на доске, а её голос звучал уверенно: — Направляем палочку на предмет. Произносим заклинание «Новуум августус» и латинское название. В нашем случае это будет «poculum», — она произнесла «покулум», а затем продолжила. — Третье: рисуем фигуру палочкой в воздухе для заклинания зигзаг, чтобы улучшить результат, сделать его более стойким и качественным, — Амальтея внимательно слушала и записывала формулу, которую Миневра выписывала на доске скрипучим мелом. Она объясняла каждый шаг, и поэтому всё становилось доступным и понятным. Лекции у Миневры хоть не сопровождались обилием юмора и попытками сдружиться с учениками, были уверенными, и Амальтея понимала каждый шаг.       — После этого произносим «Материус», рисуя петлю в воздухе, и в момент, когда палочка будет вверху, нужно сказать «дэленити». Кто мне может сказать, что значит это слово? — обратилась она к классу, и кудрявая девочка со второго стола третьего ряда, сидевшая с Роном Уизли, подняла руку и произнесла:       — Это означает «графин»!       Миневра улыбнулась, а её глаза заблестели от одобрения. Знания латыни — одна из основ в Хогвартсе, и тот кто её понимал, знал и намного легче понимал магические основы.       — Верно, Гермиона! Десять баллов Гриффиндор! — торжественно произнесла профессор, потирая свои морщинистые ладони. Амальтея, сидя за первой партой, обернулась на подругу и улыбнулась ей. Они недавно помирились, Гермиона простила шантаж, и они снова начали общаться, когда Амальтея рассказала ей про Регулуса в тайне от всех. Даже Грейс не знала, что происходило дома у Блэков сейчас, что очень странно. Амальтея всегда делилась с лучшей подругой, но сейчас боялась ей рассказать всё, что думала.       В то же время, пока Амальтея задумалась, профессор Макгонагалл дописала формулу заклинания на доске.        «Ново августус покулум материус дэленити новогенезис», — записала Амальтея в свою тетрадь, ставя пометку, что вместо «poculum» и «deleniti» может быть любое материальное латинское слово. Она изобразила рядом знак зигзага с петлёй наверху, подписывая, что и в какой момент необходимо было сказать.       — Теперь, — продолжила Миневра, посмотрев на учеников. Она спустилась с помоста, где стоял её стол, и встала около первого стола Равенкло. — Мы посмотрим, как наши болтушки смогут это сделать, — Амальтея слегка покраснела, чувствуя, как внимание профессора притянулось к ним с Грейс. Она знала, что профессор станет смотреть, как они будут выполнять задание. И она взяла со стола свою палочку из ели и направила её кончик на красивый, серебряный кубок, что использовался для тренировок. Он был выполнен из фамильного блестящего серебра, с изысканными узорами, переливался на свету магической свечи, что стояла у них на столе. У Грейс же кубок был попроще, мать ей подарила тоже серебряный, но без узоров, лишь с небольшой заводской штамповкой в виде орла, раскинувшего крылья. Грейс тоже переживала, и они с Амальтеей переглянулись.       — «Ново августус покулум материус дэлейнити новогенезис», — произнесла она, представляя в голове графин, который стоял у неё дома, с его плавными линиями и изящной ручкой.       Амальтея нарисовала зигзаг в воздухе, но с первого раза ничего не получилось. Кубок остался кубком.       — Ничего, — произнесла профессор, положив руку на их стол, — надо попробовать снова. Ты справишься, — и она перевела взгляд на Грейс. Сосредоточившись, Амальтея повторила заклинание, представляя графин всё яснее. На третий раз она снова не добилась успеха, но не теряла надежды. Наконец, с четвёртой попытки, когда Амальтея произнесла заклинание, выполнила зигзаг, нарисовала петлю в воздухе, кубок начал изменяться. На парте перед ней появился красивый графин, который блестел так же, как и тот, что она представляла.       — Ура! — прошептала она, радуясь своему успеху. Пальцы слегка покалывало от напряжения, с которым сжимала свою палочку. В это время Грейс, сидевшая рядом, тоже смогла превратить кубок в графин со второй попытки. Они обменялись довольными взглядами. Миневра, удовлетворившись результатом студенток, похвалила каждую, накинув десять баллов Равенкло, по пятерке на каждую. Альмер, сидевший за ними с Кевином, хлопнул Амальтею по плечу. Миневра пошла дальше, проверяя и наставляя студентов.       Амальтея закрыла учебник с потёртой обложкой и положила на него палочку. Она слегка потёрла уставшую правую руку второй, разминая пальцы. И вновь соскользнула взглядом по доске, где Миневра не стёрла слово «анимагия», и девочка прищурилась, обращаясь к Грейс:       — Что такое анимагия?       — Не знаю, — пожала плечами Грейс, — спроси у братьев, мне кажется, это лекция более старших курсов, — она пролистнула их учебник, — у нас про это нет ничего.       Грейс отложила перо, положила его около чернильницы, стоявшей рядом с учебником. Она специально в Хогсмиде купила разноцветные чернила, чтобы делать свои записи более интересными. Амальтея взглянула в её тетрадь: аккуратным почерком были выполнены все записи, такие же, как и у самой Блэк.       Спина затекла, и Амальтея откинулась на старую неудобную спинку, слегка вытянув руки. Она потянулась, чувствуя, как спина напряглась, растягиваясь. Хотелось уже выйти из-за парты и пойти собираться в Хогсмид, ведь сегодняшняя субботняя лекция была последней, перенесённой из-за новых поисков Сириуса Блэка.       Она отвлеклась на свои мысли, когда её резко заставил обернуться громкий взрыв. Взгляд наткнулся на гриффиндорца, у которого дымился кубок. Рядом стояла профессор, размахивающая руками, чтобы отогнать от себя дым. Симус Финниган сидел, весь покрытый чёрной гарью. Смех и шутки раздались по кабинету, пока Миневра помогала ученику убрать его стол и потушить тлеющее рядом перо. Она улыбалась, совершенно не злилась, ведь все знали склонность Финнигана к пиро-магии. Его волосы стояли дыбом, а рукав мантии был снова испорчен, также слегка тлел. Амальтея хорошо запомнила его растерянное лицо.       — Симус, — произнесла профессор наконец, — возможно, Вам стоит немного отдохнуть от заклинаний сегодня, — на что смущённый юноша лишь отряхнулся. В этот момент раздался звук колокола, возвещающий о том, что урок закончился. И Амальтея выдохнула. Никто не торопился уходить, пока профессор не закончит занятие. Миневра вернулась к доске и записала несколько пар, что тут же оказались в тетрадях студентов.        — К каждой паре из списка вам нужно будет прописать формулу заклинания, а также постараться превратить хотя бы три из них. Я предлагаю вам преобразить ваш кубок в ложку, в стакан и в тарелку, — кивнула женщина, — не забудьте, что свиток с формулами я жду к понедельнику, поэтому не затягивайте. Скоро зимние контрольные работы, — напомнила она. — Спрашивать буду строго то, что давала в течение семестра. Урок закончился, все свободны, — отпустила всех профессор, и дети устремились на выход.       Амальтея и Грейс вернулись в спальню, чтобы переодеться. В ней было тепло, приятно пахло мятным маслом от свечи, что Грейс зажгла утром. Высокие арочные окна башни, где была их спальня, выходили на раскинувшееся облачное небо. Падал снег. Амальтея на миг залюбовалась им, бросив свой рюкзак на мягкий тёмно-синий ковёр, укрывавший тёплый каменный пол, около своей аккуратно заправленной кровати. Она устремилась к большому шкафу, что стоял в углу и был заполнен девчачьей одеждой и личными вещами студенток.       В нём царил небольшой хаос, а рядом с ним Грейс бросила рюкзак на стол, где грудой валялись её свитки и учебники. Они обещали убраться друг другу в воскресенье, но им было настолько лень этим заниматься, что это воскресенье растянулось на несколько недель.       — Флитвик скоро будет делать обход, — буркнула Амальтея, вытаскивая из своей полки тёплый аквамариновый свитер и штаны. — Надо бы реально вечером убраться, — кивнула она на бардак, оставленный Грейс и другими девочками. Вдоль одной из стены, где стояли кровати, были разбросаны вещи, учебники, какие-то журналы и косметика.       Амальтея натягивала на себя тёплые вещи, пока Грейс переодевалась в какой-то модный зимний костюм. Амальтея всё ещё чувствовала себя немного уставшей после занятия трансфигурацией, но ей очень хотелось в Хогсмид. Она оглянулась на зеркало, замерла, вздрогнула, но потом взяла себя в руки. Здесь не было портальных зеркал. Отец говорил об этом, бояться нечего. Юная Блэк придирчиво осмотрела себя. Толстый свитер под горло хорошо подчёркивал цвет её кожи и слегка выцветшие веснушки. На нём выигрышно смотрелись её рыжие волосы, которые Амальтея поспешила расплести. Ей хотелось попробовать оставить их распущенными: она так редко это делала что ей понравилось, как пряди обрамляют её кругловатое лицо. После чего придирчиво осмотрела себя.       — Всё хорошо? — спросила она Грейс, и та кивнула. Грейс натягивала высокие сапоги, когда Амальтея решила остановить свой выбор на мягких ботинках, ведь до Хогсмида надо было ещё дойти. Путь занимал где-то минут тридцать-сорок, но это была дорога, занесённаяснегом. Обувь должна была быть, как ей казалось, удобной. Зимнее пальто серого цвета легло на плечи. Девочки уже были готовы спускаться вниз, в гостиную, где их ждал Альмер. Он стоял и ждал их в гостиной, где уже толпились третьекурсники. Они поспешили вниз.       Друзья быстро шли по лестницам, спускаясь вниз. А затем оказались около главных массивных дверей школы. Амальтея вышла во двор, наслаждаясь красотой белоснежного покрывала, выпавшего на землю.       — Ели в лесу, скорее всего, выглядят волшебно, скоро Рождество, — улыбнулась ей Грейс, и девочка кивнула. Снег хрустел под ногами, и Амальтея вдохнула свежий аромат. Ей нравилось. Величественные двери, украшенные резьбой, за ними закрылись. Снег медленно продолжал падать, оставляя снежинки на одежде, большие сугробы уже укрыли газон. Под снегом прятались и кустарники, и редкие во дворе небольшие деревья. Их ветви изогнулись под тяжестью белого серебра. Всюду сновали студенты, готовящиеся идти в Хогсмид. Амальтее уже не терпелось оказаться в Сладком Королевстве.       Однако, стоило Амальтее последовать за идущими вперёд Грейс и Альмером, как её окликнул голос брата. Он оказался рядом и, слегка запыхавшись, аккуратно поймал девочку за плечо, разворачивая к себе. Амальтея встретилась с серьёзным выражением лица Элио.       — Амальтея, — начал он, — ты помнишь, что отец запретил тебе посещать Хогсмид этой зимой? Это наказание за твой проступок никто не отменял. Он писал об этом! — выпалил Элио. — К тому же, именно сейчас отец будет в Хогсмиде. Он не должен тебя там увидеть.       Амальтея резко остановилась, вспоминая, что наказание с неё никто не снимал, но так хотелось в Хогсмид, что в ней взыграла обида. Она чувствовала, как к горлу подкатил ком, а слёзы начали собираться в уголках глаз.       — Но отец же ничего не сказал Флитвику, — буркнула она жалобно, — это несправедливо, все пойдут… а я останусь в замке?! — возразила она, её голос задрожал. — Грейс и Альмер идут… — друзья обернулись, но встревать в разговор с её братом не стали. Амальтея лишь увидела их неловкие взгляды, когда они переглянулись. Им явно было неудобно быть свидетелями этой перепалки.              — Я понимаю, что ты расстроена, но ты знаешь, что слово отца — закон, — надавил он. — И ты должна слушаться, если осознала свой проступок, — Элио заслонил сестре дорогу и показал пальцем на массивные двери Хогвартса.       — Это невыносимо! — повысила Амальтея голос на брата, но Элио был непоколебим. Он сложил руки на груди, возвышаясь над сестрой. — Я не могу сидеть в замке, когда все веселятся!       — В этом и суть наказания, сестрёнка, — вздохнул он. — Отец конкретно сказал, что ты не ходишь в Хогсмид. Я не могу изменить его решение, но могу помочь тебе не вывести отца на больший гнев, ослушавшись. Ты сама знаешь за что это наказание. Иди в замок. Пожалуйста, — произнёс Элио, — постарайся меня понять. Я не хочу допустить вашей новой ссоры.       Слёзы, наконец, покатились по щекам девушки, и она отвернулась, не желая, чтобы брат видел её слабость. Элио хлопнул девочку по плечу и вздохнул, сочувствуя, но контролируя исполнение того, что требовал отец. Амальтея это понимала, но было так обидно, что все будут веселиться, когда ей придётся оставаться в замке и заниматься чем-нибудь, чтобы не умереть от скуки. Сейчас Хогвартс казался даже хуже, чем Азкабан, когда брат смотрел на неё, как надзиратель. Она покачала головой, чувствуя себя изолированной. Пришлось признать, что Элио прав. Амальтея вытерла обжигающие на морозе слёзы и обернулась на Альмера и Грейс. Махнула рукой.       — Вот и славно, иди в замок. Я принесу тебе сладости, — кивнул Элио, — и, я думаю, отец передаст тебе подарок на прошедший День Рождения, — вздохнул он. Амальтея чувствовала себя несчастной. Её отец не поздравил письмом на День Рождения, и вообще после событий в Азкабане, с Регулусом, часто игнорировал её. И Элио был единственным, кто держал с ним связь, ведь отец был постоянно занят поиском Сириуса. Мэрид прислала ей новые вещи, красивый кулон, но от отца она в первый раз за её четырнадцать лет не получила ничего. Это укололо девочку, обидело, и ей хотелось побывать в Хогсмиде больше уже даже назло.       Главный зал уже был украшен к Рождеству. Атмосфера праздника витала в воздухе, но Амальтее было грустно, не до этого. Огромная ель, уставленная гирляндами из золотых огоньков, стояла в углу зала. Её ветви были щедро украшены яркими игрушками и блестящими шарами, отражающими свет. И Амальтея чувствовала себя при всём этом настолько грустной, что хотелось плакать ещё сильнее. В зале почти никого не было. Парочка студентов со Слизерин, несколько гриффиндорцев. Удивительно, но среди студентов Равенкло осталось парочка старшекурсников, что решили не ходить в Хогсмид. Все занимались своими выходными делами. Амальтея села за свой стол.       Здесь стояли вазы с разнообразными угощениями, сладостями и закусками, чтобы оставшиеся дети не чувствовали себя обделёнными, и Амальтея лишь грустно вздохнула. Ей было грустно.       Она ойкнула, когда на столе, внезапно появился, словно сам по себе, английский пудинг. Амальтея увидела записку рядом с ним на тарелке — «не переживай, всё наладится» — и улыбнулась. В Хогвартсе иногда случались разные чудеса, и это было одно из них. Пудинг аппетитно выглядел: округлой формы, с золотисто-коричневой корочкой, будто покрыт лёгким слоем мёда. Амальтея не удержалась. Она взяла маленькую ложку и зачерпнула приятную массу. В ложку попала и щедрая порция сливок, а также парочка тёмно-синих ягод.       Она отвлеклась на Поттера, который подошёл к ней. Он всегда оставался в замке, как казалось, когда они уходили в Хогсмид. Юноша сел напротив девушки, несмотря на то, что этот стол принадлежал другому факультету. Старшекурсники что-то проворчали, но Амальтея и Гарри, переглянувшись, проигнорировали их замечание. Амальтея прочитала в лице друга озабоченность, его глаза смотрели на девочку с тревогой.       — Привет, — он поставил свой пудинг перед собой, — почему ты не пошла в Хогсмид? — спросил он аккуратно, и девушка тяжело вздохнула.       — Я наказана за свой проступок и теперь до конца зимы должна сидеть в Хогвартсе, пока братья и друзья в Хогсмиде, — обиженно произнесла Амальтея. — Не то, чтобы отец не прав, но обидно же…       — Могу понять, мне опекуны не подписали разрешение, — вздохнул Гарри, — поэтому, если и хожу в Хогсмид, то под мантией, — подмигнул он Амальтее. — Так что, если захочешь, мы сможем удрать.       — Да, можем, но меня пугает, что, если мы пойдём одни по пустынной дороге, то наткнёмся на… — Амальтея проглотила слово, не решаясь его произнести. Это была её большая проблема, проблема её семьи.       — Ты о Сириусе? — вздохнул Поттер, — Не только твоя это проблема, его все боятся, все на взводе.       — Он где-то рядом, — ответила Амальтея, чувствуя, как тревога заползает под свитер мурашками. — И я боюсь, что он доберётся до нас раньше, чем отец поймает его, — Амальтея вздохнула. Несколько авроров продолжали дежурить в главном зале, лишь изредка меняясь. Сюда не пускали лишь Тонкс, и девочка знала, почему не пускали в Хогвартс на это задание. По той же причине, почему здесь снует её отец. Они ищут его, а Андромеда запретила Тонкс появляться и быть наживкой. Никто не знал, как считала юная Блэк, что подтолкнёт этого сумасшедшего родственника на очередное убийство. Взгляд Гарри стал ещё более серьёзным. Он явно не хотел показывать свою слабость, но все боялись этого фантомного человека, то появляющегося в Хогвартсе, то в Хогсмиде, то в окрестностях.       — Я чувствую, что этот волшебник может причинить вред, — пояснил Поттер, — поэтому будь осторожна.       — Я понимаю, — перебила его Амальтея. — Мне тоже страшно. Но я просто хочу немного отвлечься. Мне так хочется в Хогсмид, — призналась она, потирая руки. — Но теперь это кажется невозможным. Я переживаю из-за Сириуса, но в то же время хочется быть с друзьями и веселиться… — казалось, Гарри её понимал. Гарри задумался, и на его лице появилась искорка надежды.       —Мы могли бы пройти по одному из старых тоннелей до Хогсмида. Это будет рискованно, но, возможно, нам повезёт, и мы, правда, никого не встретим. Я думаю, что мы могли бы рискнуть.       Амальтея на миг задумалась, а затем кивнула. Девочку не пугало то, что отец мог её увидеть. Особенно, после того, как они с Элио поругались из-за напоминания о наказании. Она расправила плечи и кивнула.       — А куда ведёт тоннель? — спросила Амальтея.       — К визжащей хижине, — улыбнулся Поттер, поднимаясь. — Жди меня около лестницы, я скоро приду, — Гарри улыбнулся, и его глаза засветились за очками. Амальтея кивнула и, доев пудинг, собралась к лестнице. Она обдумывала их план, и в какой-то момент её уколол голос совести, что она нарушает запрет отца, но ведь она прошмыгнёт в Хогсмид лишь на часик, а потом так же незаметно вернётся в Хогвартс.       Ей хотелось накупить подарков, вкусностей, погулять с Грейс и Альмером. И эти желания заслонили голос совести, призывающий девочку быть благоразумной. Он уступил место желанию и волнению перед тем, как снова нарушить правила.              Амальтея стояла у лестницы, пытаясь подавить нарастающее волнение. Она слышала, как кто-то смеётся в главном зале, но ей не было весело. Потому что снова чувствовала себя потерянно, ведь она вновь ощутила тягость от своего решения. Амальтея была готова опять нарушить правило, и ей хотелось отказаться. Время тянулось, Гарри должен вернуться с мантией, и они пойдут в Хогсмид, но ощущение, что она должна остаться здесь, не покидало её.       Она всё думала о запрете отца, о том, что ей не разрешили покидать стены Хогвартса, идти в Хогсмид, и ощущение, что она снова делает неправильно. «Что, если он прав? Что, если это опасно?» — думала юная Блэк, но в то же время мечтала о том, чтобы быть с друзьями. Но слова Элио — «слово отца — закон» — вновь появились в памяти, и она почти решила для себя, что лучше остаться в замке. Она уже искала силы сказать об этом Гарри, как тот подошёл.       — Извини, что задержался, — произнёс он с легкой улыбкой, — я готов, а ты? — она услышала уверенность в его голосе, полном энтузиазма, заставляющим внутренний голос отступить. Она вновь решила, что рискнёт, ведь «Почему Гарри можно пойти, а мне нет…» взыграло в груди.       — Да, я готова, — улыбнулась она, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал от волнения. — Я хотела сказать, что, возможно, лучше остаться здесь, но мне так хочется в Хогсмид, — честно ответила Амальтея.       — Мы будем осторожны, — прервал её Поттер, поправляя очки. Он будто читал её мысли, но гриффиндорец был смелее девчонки с Равенкло. Юноша кивнул ей и первым стал спускаться вниз. — У нас есть мантия-невидимка, и мы воспользуемся одним из старых тоннелей, это будет интересно. Ты была в тоннелях?       — Только в том, где мы с тобой чуть не погибли, — вспомнила Амальтея, и Гарри прыснул. Амальтея улыбнулась. — Но это же не этот случай, да? Мы же не встретим Сириуса Блэка? — вдруг остановилась студентка, и Поттер ей кивнул.       В старом тоннеле, идущим под Хогвартсом к Визжащей хижине, царил полумрак. Его стены, покрытые влажным мхом, источали неприятный запах сырости и земли. Потолок был низким. В некоторых местах третьекурсникам приходилось пригибаться, чтобы не стукнуться головой об землистый свод. Тоннель извивался, словно змея, и его повороты были, иногда, затяжными.       Свет исходил только от их палочек, создавал причудливые тени на стенах от корней. Эхо от шагов многократно усиливалось в узком пространстве. Они шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, который мог выдать того, кто скрывается во тьме. Со стен ползли чёрные корни. Амальтея узнала их — это были дьявольские силки, они проходили их на травологии.       — Они боятся света, — кивнул Гарри, — поэтому, чтобы не случилось, не гаси палочку.       Амальтея кивнула. Эти переплетённые растения, напоминающие лианы, отползали, стоило им подойти ближе. Света было достаточно, чтобы концы дьявольских силков не трогали их.       Гарри лишь громко произнёс: «Люмос максима», — и света стало больше, Амальтея старалась держаться подальше от стен и тоже усилила свечение палочки.       Тоннель продолжал извиваться, и вскоре они вышли на небольшой участок, где потолок поднимался. Он открывал пространство, напоминающее пещеру. Здесь было чуть свежее, и Гарри, подняв палочку, осветил потолок, откуда свисали длинные корневища. С корней падали капли воды, создавая мелодичный звук, когда они падали на камни, раскинутые по земле.       — Мы почти на месте, — услышала Амальтея голос Поттера. Она осмотрелась, казалось, что здесь было легче дышать.       Амальтея на мгновение замялась, собираясь с мыслями. Она знала, что не должна рассказать, но часть её всё ещё колебалась: Гарри много рассказал о себе, она знала о его тайнах, и была очередь её делиться.       — Я… я путешествовала во времени, — призналась она, но голос её звучал неуверенно. Она чувствовала себя неправильно, рассказывая о том, что отец запретил выносить за пределы семьи. Гарри приподнял брови в удивлении.       — Путешествовала во времени? Как это возможно?       — Так получилось. Я кое-что там делала, — продолжила она, и её голос вздрогнул, — я нашла своего дядю, которого все считали пропавшим. Он теперь живой, Гарри, — кивнула она. — Мой пропавший дядя, на самом деле, жив, — кивнула Амальтея.       — Это же хорошо, что он жив? — нахмурился он, останавливаясь. Перед ними был валун, и его необходимо обойти. Юноша пропустил девушку вперёд.       — Да, это хорошо, что Регулус живой. Все считали, что это очередная трагедия семьи Блэк… но он родной брат Сириуса Блэка, — пояснила Амальтея, — тяжёлые семейные связи, — пожала она плечами. — Это долго объяснять.       — И что же произошло дальше? — спросил он.       — Я не могу рассказать всё, Гарри. Я увидела страшное, и… — она замялась, не зная, как продолжить. — Я не хочу, наверное, говорить об этом… Главное, что Регулус живой.       Из темноты за очередным крупным валуном раздалось низкое, горловое рычание. Амальтея резко вздрогнула, а Гарри встал перед ней. Они оба устремили свой взор в сторону камня. Амальтея знала, что такие звуки может издавать только большая, громадная собака. И, когда такая собака появляется где-то рядом, лучше держаться подальше. Чёрный пёс часто мелькал на территории Хогвартса и Хогсмида, и, кажется, Гарри и Амальтея поняли, как он пробирался из Хогвартса в Хогсмид, и обратно. И пёс был здесь. Амальтея почувствовала, как ладони намокли. Она резко подняла свою палочку.       — Гарри, ты бывал здесь раньше? — спросила она Поттера тише, но ответа не последовало. Гарри лишь кивнул, соглашаясь.       — Один раз, и псов здесь не было, — тихо прошептал он, когда пёс медленно выполз из-за большого серого камня. Их палочки светили на пса. И Амальтея почувствовала, как жуткая ладонь страха сжала её сердце. Надо было не показывать этот страх псу. Она узнала его.       Это Бродяга.       Бродяга, смотрящий на неё остекленевшим взглядом, изуродованным тупой злостью. Дрожь пробежала по её рукам. Пёс выглядел крайне недружелюбным. Казалось, он не узнал ту, кто выкармливала его весь август.       — Медленно отступаем, — скомандовал Поттер, — только не беги, Амальтея, — произнёс он, но девушка не сдвинулась с места. Она смотрела в жёлтые огоньки глаз пса.       Он будто проверял её, исследовал взглядом лицо. Казалось, стоило Амальтее дать слабину, как он понесётся к ней, собьет с ног, и так и случилось. Чёрный пёс мигом ринулся в её сторону. Он скалился, показывая свои острые зубы.       Повалил Поттера, ударившись об его колени, а затем напрыгнул на юную Блэк. Она больно ударилась лопаткой об землистую стену, но удержалась на ногах, перехватывая пса обеими руками. Её палочка выпала на землю. Стало темно.       Девушка слышала громкое дыхание пса, чувствовала, как слюни летят ей в лицо. Она крепко держала пса, стараясь не упасть. Какое-то время искала устойчивое положение, чтобы оттолкнуть собаку от себя. Но она слабела, пёс был сильнее, чем её руки.       — Бомбардо! — услышала Амальтея и нервно выдохнула, услышав собачий визг.       Так же быстро, как и появился, он удрал. Вспышка резко осветила тоннель, заставляя Амальтею заметить, что пса нигде не было. Плечо саднило.       — Он ушёл, — выдохнула Амальтея, её голос дрожал. — Что… что это было? Почему он напал? — она встретилась с напряжённым взглядом Поттера, отряхиваясь.       — У тебя кровь, — тихо сказал Поттер, протягивая ей платок, — на щеке. Это было странно, — он потирал своё ушибленное колено.       — Пошли отсюда, — выругалась Амальтея, — я не знаю, вернётся ли он, но лучше наказание от преподавателей, чем вновь оказаться под клыками этого пса…       «Я же его кормила», — обиженно пронеслось у неё в голове, хотелось рассказать всё об этом братьям, хотя она знала, что их никто не похвалит за то, что воспользовались потайным ходом.        Амальтея тяжело вздохнула, чувствуя, как болит рука, которую царапал пёс. Скоро был выход, они продолжили двигаться дальше. Гарри и Амальтея выбрались из тёмного тоннеля и зажмурились от яркого белого света, отражавшегося от снега. Амальтее пришлось прислонить ладонь к глазам, но, попривыкнув, она осмотрелась и посмотрела на свою руку. Четыре глубокие царапины, из которых сочилась кровь, были на ладони. Они ссаднили, было неприятно. Амальтея вытянула из кармана платок и неаккуратно повязала его на руке. Голубая ткань сразу покрылась алыми пятнами.       — Встретимся через час, — предложил Поттер, протирая свои очки. Стоило им выйти, как белоснежный снег заляпал их стекло. — Мне надо увидеться с Роном и Гермионой, да и тебе, я думаю, есть чем заняться.       — Хорошая идея, — кивнула Амальтея, её голос немного взволновано, — я планирую забежать в «Сладкое королевство», братья собирались быть с отцом, и, я думаю, что у меня есть время.       Они обменялись взглядами. Затем разошлись в разные стороны, оставляя следы на свежем снегу. Гарри накинул на себя мантию-невидимку и скрылсся за ней. Амальтея же, скрываясь между узкими улочками и задними дворами домов Хогсмида, продвигалась к центральной части деревушки. Зимний Хогсмид, украшенный к Рождеству, был по истине прекрасен. Многие дома были украшены гирляндами, светились магическими огоньками.       Стоило выйти на площадь, можно было увидеть, как витрины лучших лавочек и магазинах заполнены яркими товарами, манящими прохожих. Столько новинок было поставлено к Рождеству в магазинчики.       Местные жители и школьники, закутанные в тёплые одежды, с улыбками на лицах спешили по улицам, явно наслаждаясь своим степенным бытом. Дети смеялись, кто-то катался на поставленной горке. Где-то кто-то говорил про новости лавок, кто-то обсуждал последние новости Лондона.       Амальтея шла по улице, кутаясь в пальто. Руку ссаднило, а холодный ветер обжигал лицо. Она чувствовала, как вновь сделала ошибку, решившись на эту вылазку. Но сделав дело, отвечай. Ей нужен был Арчер, она должна была рассказать ему про пса. «Конечно, он потребует, чтобы я пошла к Элио, всё рассказала, но он опять будет учить», — поморщилась Амальтея. Она всё пыталась понять, почему пёс напал именно на неё. «Может быть, не узнал?» — подумалось ей. Она завернула за угол одного из домов и натолкнулась на то, как Малфой с ухмылкой на лице грубо толкнул темноволосую девочку.       Амальтея узнала. Это была Лола Мэллард, девочка-грязнокровка с её факультета, с её курса. Они дружили. Не так крепко, как с Грейс, но несколько раз помогали друг другу с заданиями, да и жили в соседних комнатах. Всегда спокойная и уравновешенная Лола выглядела растерянно в окружении шайки слизеринцев. Амальтея, подойдя ближе, видела, как её карие глаза блестели от еле-еле сдерживаемых слёз. «Она не заслуживает этого», — выдохнул внутренний голос в голове, и девочка не стала ждать.       Она вбежала в круг, оказываясь окружённой. Нотт, Забини, Гойл, Крэбб, Малфой. Она знала каждого из них. Амальтея встала, заслонив девчонку собой, схватив её за рукав.       — Амальтея, — выдохнула девочка, но та не обернулась. Она строго смотрела на главаря, решившего, что бить девочек — это нормально.       — О, сестричка, — выдохнул Драко, — какая встреча, давно не виделись. Что, в Азкабане теперь долго не держат? — пошутил он, зная слишком много. «Он явно уже всё растрещал своим друзьям», — в ужасе пронеслись мысли в голове девушки, но она удержалась.       — Найди себе противника по силам, Драко, не трогай девочку, — прошипела Амальтея змеёй, она была готова броситься, если слизеринцы сделают хоть один шаг в сторону неё. Она боялась не того, кто стоял перед ней. Ей было кого боятся и после инферналов Драко совсем не казался страшным. Амальтея резко достала палочку.       — Тебе нельзя колдовать вне стен Хогвартса и дома, — прищурился Малфой. Его светлые волосы упали на лоб, и девушка хмыкнула.       — Тебя забыла спросить, что мне делать, Драко. Я и без магии с тобой справлюсь, — хмыкнула девушка, — только сунься.       — А то я тебя боюсь, — он сделал шаг вперёд, толкая Блэк, но та не стала ждать. Палочка в правой руке сжалась в кулаке, а затем она, не раздумывая, ударила кулаком по щеке юноши, заставляя того откинуться и отступить назад. Он взвыл. Его ухмылка на лице сменилась на выражение удивления, а затем — гнева.       — Ты за это заплатишь, Блэк! — зарычал Малфой, готовясь ответить на удар. Он занёс руку, но девочка перехватила его руку и отбросила. Гойл с Креббом налетели на девушку. Она почувствовала, как кто-то потянул её за плечо, а затем уронил на белоснежный снег. Нотт не мешкал. Несколько ударов заставили девушку скрючиться на снегу, закашляться. Последний был нанесён Малфоем. Он сплюнул рядом с ней.       — Тебе повезло, что ты дочь Изара, и я не хочу связываться. Расскажи ещё папочке, — бросил он, победно уходя, а затем обернулся на Лолу, — а с тобой разберусь позже… грязнокровка!       Амальтея попыталась привстать. Мэллард ей помогла. Рёбра болели. Несколько человек на одну. Блэк тяжело дышала.       — Спасибо, — прошептала Лола, помогая отряхнуться, — я думала, что пропала.       — Они, как шакалы, — хмыкнула Амальтея, вытирая кровь с губы, — нападают только стаей.       — Ты смелая, — прошептала однокурсница, — я не знаю, смогла бы я так же.       Элио Блэк       Сюда не пускали несовершеннолетних. Но для Арчера и Элио Блэка было исключение, ведь их отец сидел рядом, он сам договорился с хозяйкой паба «Три метлы», чтобы его сыновей сегодня пропустили. Это было не самое уютное место, в которых он бывал, но тут приятно пахло пирогами и пивом. Этот аромат смешивался с запахом древесины в камине. В углах зала стояли высокие столы с массивными барными стульями, но их посадили около окна за обычный стол, на потёртые временем диванчики, обитые мягкой тканью. Изар и Кингсли сели напротив братьев. Изар держал около себя завёрнутый в крафтовую бумагу метлу — новинку, о которой не переставая говорил Арчер. Он так желал эту метлу, что Изар купил самую первую же, что они выпустили, ещё до официального рождественского поступления в магазины. Элио заметил, как елозит Арчер, жаждущий побыстрее открыть метлу, но отец будто расстягивал момент. В пабе было тепло, в зале горел большой камин, весело потрескивали дрова. За барной стойкой стояла женщина с высокой прической, она весело переговаривалась с каким-то постояльцем в шляпе.       Старший из сыновей семьи Блэк перевёл взгляд в окно, наблюдая, как среди медленно падающего с неба снега возились ученики Хогвартса. Изар Блэк сидел напротив с задумчивым лицом, попивая тёмный портер. Кингсли же заказал себе яблочный сидр. У них не было сегодня дежурства, и мужчины просто решили посидеть, пропустить по первой-второй, Изар же заказал детям безалкогольное сливочное пиво, но Элио к нему даже не притронулся. Он ждал, когда им подадут еду.       Изар задумчиво соскользнул по лицу старшего сына и встретился с ним взглядом.       — Ты точно оставил Амальтею в Хогвартсе? — спросил он строго. — Не будет сюрпризов?       — Пап, — подбирая слова, ответил Элио, — я выполнил распоряжение. Но я не следил за ней в Хогвартсе. Я всё передал. Но дальше Аиальтея сама принимает решение, ей уже четырнадцать лет.       — И вообще, ты бы мог смягчить наказание после Азкабана, — заметил Кингсли, отпив из своего пивного стакана сидр, — она явно всё поняла, чтобы не делать глупости.       Элио кивнул, но не знал, стоит ли ему высказывать своё мнение по поводу сестры. Он понимал, что она натворила слишком много всего, но при этом не хотела никому причинить вреда, хотела помочь, разобраться.       — Всё ещё считаю, что за свои поступки нужно отвечать, — пожал плечами отец, — поэтому она наказана. А в январе посмотрим, — Изар вздохнул, его строгие зелёные глаза встретились со спокойными карими глазами Кингсли, и темнокожий мужчина вздохнул.              — Но она так хочет в Хогсмид, лишать её этого во время рождественских праздников! — не выдержал Арчер, за что получил толчок от Элио. Он строго посмотрел на брата, заставляя его притихнуть.       — Арчер хотел сказать, что мы понимаем, что ты хочешь научить Амальтею ценить безопасность и думать над поступками, — начал аккуратно Элио, — и она должна научиться ответственности за свои поступки, здесь я согласен, но все её друзья ходят в Хогсмид, а сестре приходится сидеть в замке. Это грустно, — Элио слегка понизил голос, стараясь донести до эмоционального отца свою точку зрения, цыкнув на младшего брата. Изар на мгновение замолчал, обдумывая слова сына. Он знал, что в мыслях Арчера и Элио кипят эмоции, и братьям хотелось поддержать сестру, но он также понимал важность дисциплины, отмечая, что Элио хороший старший сын и старший брат, заботящий о девочке.       — Я подумаю, — наконец произнёс он, — но ты должен быть готов, что тогда будешь ходить за ней попятам, — строго закончил Изар.       — Да, я понимаю и принимаю условия, — кивнул Элио, — мы с Арчером будем тщательно следить, чтобы Амальтея никуда не вле… — Элио вновь кинул взгляд в окно, замечая знакомое пальто, -…зла, — с трудом закончил он и, заметив, что отец собирается посмотреть в окно, быстро перетянул его внимание на себя. — Как обстоят дела с Сириусом Блэком? — спросил он.       В этот момент в «Три метлы» зашёл темноволосый восемнадцатилетний юноша с чертами лица, похожими на их. Он стрельнул в них своими изумрудными глазами, и Элио махнул ему рукой. Он уже привык, что Регулус — часть их семьи, и ему он очень нравился. Казалось, они крайне похожи. Регулус снял с себя чёрное зимнее пальто и, подходя, повесил на крючок.       — Всё-таки, решил приехать, — улыбнулся Изар, — уже со всем разобрался?       — Я получил новые документы и, пролетая мимо Хогсмида, решил залететь, — пододвигая стул к ним, юноша сел. — Можно пива? — крикнул он хозяйке, и та нервно сморгнула, а потом кивнула. Казалось, она кого-то узнавала. — Значит, всюду расклеен мой брат, — грустно заметил он, — столько всего я пропустил.       — Не то, чтобы ты пропустил хорошее, — заметил Кингсли, — решил, чем займешься?       — Мэрид предложила мне помогать ей с артефактами, и я, вроде бы, в них разбираюсь, — почесал затылок Регулус под чутким взглядом Элио. Он наблюдал за дядей, отпив своё сливочное пиво.       — Я думаю, это хороший план. Тем более, там есть Паулин — милая рыжая девочка-помощница из Ирландии, — подмигнул Арчер, — классная ведьма.       — Арчер! — в голос произнесли Элио и Изар, но парнишка лишь нагло улыбнулся, а затем потянулся. Элио почувствовал, как рука младшего брата легла за его спину. Он сидел расслаблено, будто был хозяином этого мира, и Элио лишь покачал головой.       — Сириус убил маглов, да? — тихо спросил Регулус. — И предал Поттеров? Это так странно, — прошептал он, — так не похоже на него.       — Когда дело касается Лорда, — пояснил Изар, — нельзя быть точно уверенным, какую сторону ты выберешь. Если бы не появление Элио и не Мэрид, заставившая меня уехать из Лондона, — честно признался он, — что я тебе рассказываю… сам знаешь, какая обстановка у нас была в семье, — он кивнул на руку Регулуса, что была закрыта рубашкой. — Нет способа вывести?       — Увы, — вздохнул Регулус, — никто из министерства ещё не придумал такую магию, чтобы вынуть из тебя магию крови. Отвратительно болезненная вещь, — поморщился он, и изящные брови съехались к переносице, а сам он хмуро посмотрел на свой локоть. — Хотя я думал, что прошло столько времени, что-то можно было изобрести. Вон, Элио, как я понял, смог решить пространственную загадку по поиску людей. Получил патент?       — Что? — не понял Элио, а затем ощутил, как загорелись уши. Его способ поиска людей похвалили, и он скромно улыбнулся, поглядывая в окно. — Да нет, я же не изобрёл, лишь прочитал о свойствах некоторых вещей, соединил вместе…       — Не прибедняйся, — закатил глаза Арчер, — вы бы видели его ошалелые глаза, когда получилось, он сам не ожидал, что получится, — прыснул парень. — Знаете, Элио ещё тот скромник, но он староста, отличник, старший брат двух идиотов, — сказал Арчер о себе и сестре, — и вообще, хороший парень.       Все за столом рассмеялись. Даже, обычно, молчаливый Шеклболт улыбнулся. Арчер умел разрядить обстановку, поднять настроение. Элио кивнул, Регулус поднял бокал.       — За племянника, за Элио, за талантливого волшебника, — и Изар стукнулся пивной кружкой об кружку Регулуса, а Элио лишь нервно выдохнул. Отец признавал его таланты, взял на работу, полностью поощрял его желание быть аврором.       — Кингсли, возьми паренька на практику, — обратился Изар к другу, и тот замер, оценивающе посмотрел на мальчишку и кивнул. Элио чуть не задохнулся. Кингсли был одним из лучших авроров-следователей в Министерстве. Если Изар Блэк и Аластор Грюм были отличными боевыми аврорами, то вот за ум и координацию отвечал Кингсли. У него была внутренняя чуйка на людей, и он ею пользовался. Именно он решал, куда и зачем лететь элитному отряду авроров, чтобы поймать того или иного пожирателя. За исключением одного лишь раза. Изар тогда здорово поругался с другом, говоря, что он чувствует, где искать Сириуса Блэка.       Изар несколько раз рассказывал Элио эту историю, и каждый раз от неё холодела кровь. Казалось, ловить собственного брата за то, что тот убил множество человек и своего друга — Элио не мог представить и в страшном сне. Изар казался ему сильным, очень сильным магом, он боготворил отца.       — А что по поводу пса? — спросил Элио внезапно, вспоминая, что его всё чаще с приходом зимы видят в Хогсмиде и в окрестностях Хогвартса. Кто-то видел его даже внутри замка.       — А что по поводу него? — озадачился Изар. — Пропадает каждый раз, когда мы к нему приближаемся. Кажется, сквозь землю проваливается. Умнейшая тварь.       — Собаки не могут быть такими умными, — крутя пивной стакан в руках, пояснил Кингсли, — что-то не так.       — Хм… — Арчер задумался, а затем тихо произнёс, — мы на лекциях у Макгонагалл, — начал тихо он, — изучали анимагию…       — Это, когда человек может стать любым животным, — заметил Элио, но все присутствующие явно знали это слово. Кингсли бросил тёмный взгляд карих глаз на пятикурсника, а затем на шестикурсника.       — Но все анимаги должны регистрироваться, — возразил Изар, а затем посмотрел на брата, — мы бы знали, если бы он умел перекидываться, да?       — Я не замечал за ним, — пожал плечами Регулус, а затем вздохнул, — но у Поттера, Люпина, Блэка и Петтигрю были свои тайны, о которых ни ты, ни я знать не могли. Кто что знает, так это Римус Люпин, но скажет ли он нам что-то?       — Я с ним не ладил, — пожал плечами Изар, — он был для меня слишком странный, да ещё и староста Гриффиндор.       Они замолчали. Каждый думал о своём. В это время хозяйка пришла повторить напитки и принесла еду. Она мерно расставляла деревянные тарелки с едой. До носа Элио донёсся аромат, от которого невозможно было устоять. Пироги, покрытые золотистой корочкой, чуть ли не свели с ума мужчин. Они были с мясом, а корочка хрустела при первом укусе. Каждый кусок был наполнен сочным мясом, картошкой и морковью, а рядом лежала порция густого соуса, который идеально дополнял вкус блюда.       Кроме того, им принесли ароматный суп из тыквы, который подавали в глубоких тарелках. Он был ярко-оранжевого цвета, с добавлением сливок и пряных трав, что придавало ему нежный и насыщенный вкус. Элио с удовольствием съел свою еду молча, пока Изар, Регулус и Кингсли разговаривали о Сириусе Блэке и о возможности мужчины быть анимагом. Они рассуждали и склонялись к тому, что нет. Иначе бы они оба это знали. Изар считал, что пёс — просто спутник мужчины, который сходил с ума от одиночества в Азкабане. Элио же сомневался в этой версии, но перечить отцу не спешил. Он думал проверить все самостоятельно.       Арчер посмотрел на время и толкнул брата в бок, тот кивнул. Мальчишкам пора было заканчивать сидеть с отцом, дядей и другом семьи. Им уже нужно выходить, искать друзей и возвращаться в Хогвартс. Изар посмотрел на сыновей, кивнул, ещё раз поздравил Арчера с праздником и протянул ему метлу. Элио же он отдал красивые серьги с маленькими сапфирами для девочки, что, как они думали, сидела в школе, и лишь Элио увидел правду в окне. Он собирался проучить свою сестру, но не сказал об этом отцу, решая самостоятельно разобраться с девочкой.       Они попрощались с отцом, и тот рассказал им, что они уже встретятся на Кинг-кросс, когда приедут на каникулы. Элио натянул своё чёрное зимнее пальто, похожее на пальто Регулуса, и вышел из паба. Ступив на улицу, он оказался на главной площади. Зима приятно окутывала деревню снежным покровом, который тихо хрустел под ногами, когда Элио направился мимо витрин уютных магазинчиков, готовых к рождественским закупкам своих посетителей. Они завлекали прохожих яркими огнями и праздничными украшениями, сообщениями о новинках.       Элио наслаждался атмосферой Рождественской суеты: витрины магазинов были украшены гирляндами из еловых веток и разноцветными огоньками, которые мерцали. В одном из окон «Сладкое Королевство» стояли огромные стеклянные банки, полные конфет, леденцов и пирожных. Элио не мог удержаться от улыбки, глядя на гигантский шоколадный леденец в форме единорога, который казался почти слишком красивым, чтобы его съесть. Ранее он подумывал зайти сюда, но Амальтея спутала все его планы. Он прошёл ещё несколько магазинчиков, скользя по витринам. На одной заметил небольшие фигурки гиппогрифов и фей, а также волшебные растения, которые светились в темноте. Увидев гиппогрифа, Элио вспомнил, что забыл спросить у отца.       Снег продолжал падать, и Элио, стараясь не споткнуться на заснеженной мостовой, направился от центральной площади, где обычно собирались студенты и жители деревни, в сторону задних дворов Хогсмида, куда шла Амальтея. Он здоровался с преподавателями, со знакомыми аврорамии с ребятами из Равенкло. Ему навстречу вышел встревоженный Альмер, и Элио поспешил к нему, надеясь увидеть свою сестру среди друзей.       — Не видел Амальтею? — спросил Элио лучшего друга девочки, но тот слегка побледнел. Парень не умел врать, и Элио кивнул. — Где она, Альмер? Только не ври.       — Она на заднем дворе, вместе с Лолой и Грейс, кхм, кое-что случилось, и ты только не злись, Элио, — пробубнил он, и Элио только сейчас заметил, что третьекурсник вышел из лекарской, держа в руках жидкость для промывания раны, а также ватные тампоны. От волнения Элио почувствовал, как сердце забилось быстрее.       — Веди, — лишь произнёс он, и Альмер шустрым шагом, насколько позволяли сугробы, повёл юношу за соседний дом, где на каменной плите в окружении нескольких девочек сидела его сестра. Грейс промакивала платком её губу, и Элио нахмурился, обгоняя мальчишку. Он в несколько шагов миновал то расстояние и оказался около сестры: — Что произошло?! — Сначала я столкнулась с Бродягой, — буркнула честно Амальтея, — а потом подралась с Малфоем, — она потёрла болящие ребра. — Чёрный пес, я не думала, что он нападёт… после… — она одёрнула себя под строгим взглядом Элио и тяжело вздохнула. Элио не хотел распространяться о том, что эта тварь жила у них одну треть лета.       — Чёрный пес? — спросила Грейс.       — Это тот, о котором все говорят?! — слегка побледнев, шепнула Лола. Элио медленно закипал, но держался.       — Он вёл себя, как бешеный: рычал, пытался укусить… — пояснила Элио Амальтея, — и потом ещё этот Малфой! Он толкнул Лолу, и я не смогла… не смогла пройти мимо. Он обижал девочку, но его компания, они отвратительны.       — Кто? — лишь спросил Элио, прищурившись.       — Нотт, Забини, Гойл, Крэбб, — быстро ответила за Амальтею бледная Лола, — Амальтея меня спасла. Они пристали ко мне из-за того, что мои родители магглы. Что я магглорождёная.       Элио промолчал. Его это вообще не волновало, он лишь строго смотрел на сестру, что недавно защищал перед отцом, искренне веря, что Амальтея сидит в замке и делает уроки, думая о своём поведении, как сделала бы пару лет назад. Но девчонка была перед ним с разбитой губой, растрепавшимися рыжими волосами и смотрящая на него упрямым взором голубых глах. Он злился.       — Я влезла в драку, — пояснила девочка, и Элио тяжело вздохнул. Он чувствовал, как гнев нарастал внутри, отдавал в нижнюю челюсть, и Элио пытался собраться, не дать себе взорваться при других детях. Он посмотрел на Альмера, считая, что тот был самым разумным среди других, и тот по взгляду юноши явно понял. Он утянул за собой однокурсников, оставляя брата и сестру одних.       Элио, выдохнув шумно через ноздри тёплый воздух, резко посмотрел на сестру.       — Амальтея, ты не понимаешь, мне кажется, вообще ничего! — повысил голос он, и девочка под его взглядом вздрогнула. — Что ты тут делаешь?! Если бы ты осталась в Хогвартсе, то ничего бы не произошло!       — Но…       — Я где сказал сидеть? — рявкнул Элио, не давая сестре сказать и слова.       — В Хогвартсе, — прошептала она одними губами, и Элио поднял девочку одним рывком на ноги.       — Ты не должна была быть вообще здесь, не то чтобы влезать в драку за какую-то грязнокровку, — прошипел он змеёй, оказываясь угрожающе близко. — Сколько раз повторять, что ты не должна рисковать собой, не должна ходить одна, не должна покидать Хогвартс без моего ведома! Мне плевать, пусть её хоть камнями забросают здесь, мне важно, чтобы ты была в целости и сохранности, — Элио перехватил её руку, перевязанную платком, — а не чтобы на тебя нападали какие-то псы, пока ты якшаешься где-то по Хогвартсу, где тебя снова никто не найдёт! — выпалил он громко, встряхнув рукой девчонки так, что та охнула от боли: настолько крепко Элио схватил её запястье.       — Я не могла…       — Замолчи, — приказал он, — я даже слушать не хочу весь этот бред, Амальтея! — злости Элио не было предела.       — … а стоять и смотреть, как они мучают девочку… — упрямо, всхлипывая произнесла девчушка.       — Да тебя и близко не должно было там быть, понимаешь?! — выкрикнул юноша ей в лицо. — Ты должна быть в Хогвартсе, сидеть и думать над своим поведением, а не испытывать терпение мое или, тем более, отца. Он может узнать, что тебя видели в Хогсмиде, понимаешь, — Элио слегка встряхнул сестру за плечи, и та попыталась отстраниться, но старший брат этого сделать не дал. — Если отец опять узнает, что ты здесь рискуешь собой, он запрёт тебя дома и никуда не выпустит, ты путаешь уже всё, что можно спутать!       Элио отпустил плечо девочки, чтобы перехватить её за запястье.       — Пошли, нам надо вернуть тебя в Хогвартс до того, как вернётся Флитвик. Ты должна быть в замке, — Элио потащил девочку за собой, не давая ей сказать больше и слова в своё оправдание.       По пути к Хогвартсу Элио тащил сестру за собой, её тонкое запястье было неудобно сжато в его большом кулаке. Девочка шла рядом с опущенной головой, и, когда Элио обернулся, он видел молчаливые дорожки слёз. Но внутри него бурлил гнев, сильное раздражение поступками сестры, ведущими к ужасным последствиям. Он хотел сделать больнее, чтобы студентка Равенкло вспомнила, что такое послушание, и как не стоит себя вести, когда по периметру расхаживает зло.       Когда они прошли мимо «Сладкого королевства», то чуть не столкнулись с Сильвией. «Как зимняя фея», — пронеслось у Элио в голове, когда он соскользнул взглядом по белоснежному манто из пушистого меха. Изумрудные пуговицы блестели в свете снега. Она держала в руках небольшой пакет со сладостями, но Элио, почти не думая, отпустил руку сестры, и перехватил пакет у Сильвии. Амальтея никуда не убежала, лишь стояла рядом с виноватым выражением лица. Её щёки раскраснелись, а взгляд был серьёзным, будто осознавал, что произошло.       — О, ребята! — звонкий голос Сильвии раздался около Элио, когда он перехватил сумку. Она даже не возразила, будто так и должно было быть. Элио лишь заметил множество мелких конфет в заводской упаковке. — Вы тут, а почему не в лавке? Там новой продукции много, я вот закупилась такими вкусными конфетами, тают во рту! — она даже вскинула руками, одетыми в белые перчатки. Они стояли около витрины «Сладкое Королевство». Блэк заметил, как ярко мерцали огоньки, отражаясь в стекле. За ним витрина была заполнена сладостями и сластями всех форм и размеров. Огромные леденцы в виде животных, разноцветные шоколадные конфеты с разными вкусами, некоторые из них летали под потолком, привлекая к себе внимание. Но даже эта магия не могла отвлечь Элио от бушующего в нём гнева.       Элио перевёл взгляд на своего заместителя, но та была уже не около него, а около третьекурсницы, протягивая ей несколько конфет, что лежали у неё в кармане. Элио нахмурился, понимая, что, конечно, вряд ли в этих конфетах будет амортенция. Но ощущение, что позволять Амальтее брать эти конфеты — неправильно, оставалось. Но Элио отмахнулся от мыслей, решая, что девочка достаточно грустная, чтобы дать возможность юной Мракс немного её утешить.       — Сильвия, я очень рад, но нам, правда, надо идти, — резко ответил он, глядя на светловолосую девушку.       Сильвия озадаченно приподняла брови, не понимая, почему он так зол. Она посмотрела на Амальтею, которая, казалось, вот-вот разрыдается. Девочка пыталась сдержать слёзы, но они всё равно катились по её щекам, оставляя влажные следы на коже.       — Амальтея, — мягко произнесла Сильвия, наклонившись к девочке, — всё будет хорошо. Я поговорю с братом.       — Нет, не будет, — парировал Элио. — Нам надо в Хогвартс. Прости, — и он упрямо сделал шаг вперёд, девочка вздохнула и последовала за ним. Элио столкнулся с немым упрёком сокурсницы и тяжело вздохнул, ему не хватало только этого, чтобы ещё Сильвии объяснять, что он не монстр, а лишь устал от постоянных необдуманных поступков сестры, за которые бы получил он сам.       Сильвия шла рядом с Элио, стараясь отвлечь, и он это понимал, от его собственного гнева, кипящего в нём, словно бурлящий котёл. Она активно жестикулировала, пока Блэк нёс её пакет, о новых ингредиентах, что завезли в лавку Марка Антония Руквуда. «Клюв и Хохолок». Её глаза сверкали от восторга, когда она описывала те самые редкие травы и экзотические компоненты, о которых Элио даже не слышал. Юноша слушал внимательно, думая, что пошлёт другу отца записку, и тот соберёт ему посылку.       — Представляешь, Элио, они привезли даже лунный цветок! — воскликнула Сильвия, не замечая, как Элио лишь мрачно согласился в ответ. — И ещё несколько видов драконьих чешуек! Это будет просто потрясающе! Чешуйки усилят эффект зелий… — продолжила она, и Элио внимательно слушал, хоть периодически и сбивался на свои мысли. Он чувствовал, как гнев на сестру нарастает с каждым шагом, приближающим к Хогвартсу. Как тяжело быть тем, кто должен нести ответственность… Сильвия пыталась развеселить его, перенаправить, но у неё не получалось. Амальтея шла следом, поникшая, подавленная, словно тень своего более дисциплинированного и собранного брата.       Она не встревала в их разговор, Элио краем глаза следил за сестрой. Её глаза были полны слёз, но она старалась этого не показывать. Шмыгала носом. И Сильвия тоже заметила её состояние, на мгновение остановилась, обернулась к девочке. Элио увидел, как она тепло улыбается Амальтее, но девочка лишь покачала головой, пожав плечами. Элио тяжело вздохнул.       — Так нельзя поступать. Если тебя наказали, если тебе сказали сидеть в Хогвартсе, — он нервно выдохнул, — то необходимо сидеть в Хогвартсе и ждать, когда отец примет другое решение, — замок уже близко, и Элио был этому рад. Он уже хотел, чтобы девочка ушла в свою гостиную и не выходила оттуда до ужина, но чувствовал, что сегодняшний день будет слишком долгим. Юноша обернулся, протягивая коробочку, что держал в кармане всё это время.       Амальтея приняла её, зная, что отец вновь заказал ей красивое мастерское украшение. Она открыла и увидела, красивые сапфировые серьги.       — Это мне? — выдохнула она, и Элио молча кивинул.       — Отец передал тебе, поздравил с прошедшим праздником, и, если ты будешь хорошо себя вести, то твоё наказание закончится быстро. Как же ты этого не понимаешь?! — выругался он, стоило им дойти ступеней, ведущим к замку.       Сильвия молчала. Они наконец дошли до Хогвартса, Элио, чувствовал, что здесь гнев его слегка поутих, черты лица стали мягче, он не был уже так раздражен. Отец не увидел их, и это давало хоть какое-то время.       — Иди в замок. Поднимайся в гостиную. И чтобы до ужина не выходила, — уже спокойно произнёс Элио. Амальтея выглядела, словно потеряный нашкодивший щенок, но она быстро направилась внутрь, оставляя за собой следы в свежем снегу. Элио посмотрел на её удаляющуюся спину и тяжело вздохнул. Он понимал, что так будет лучше для девочки.       Оставшись на улице, он был рядом с Сильвией, продолжившей говорить о зельеварении и новинках магазинчиков Хогсмида. Элио не мог полностью сосредоточиться на ней, лишь нервно оглянулся. Морозный воздух стал крепче, он щипал щёки.       — Может, зайдём внутрь? — предложил он, прячась от усилившегося снегопада, который начал завивать вокруг них, словно белый вихрь.       На миг он остановился, глядя на землю, где снег заметал чьи-то следы, которые, казалось, исчезали в белоснежной пелене. Это было странно, и он не мог отделаться от ощущения, что эти следы могли принадлежать тому, кто рыскал здесь…       — Собачьи следы, — наклонился он, рассматривая те, что ещё не успел скрыть снег. В душе тотчас заметалось ощущение, что нужно догнать сестру и проводить до гостиной.       — Эй, Элио! — Сильвия уже прошлась по ступенькам вверх, а затем махнула рукой, зовя его за собой, и он, наконец, отвлёкся от своих мыслей. — Пойдём, не стоит стоять на морозе! Арчер Блэк       Арчер расстался с Элио около паба и пошёл по улочкам Хогсмида. Средний ребёнок семьи Блэк светился от счастья, ведь он сжимал в руках подарок своего отца. На выразительных губах играла широкая улыбка. Изар подарил ему не просто метлу, это была самая новая и скоростная модель, её ещё не выпустили на рынок, и отец, благодаря связям, раздобыл её для сына. Он чувствовал себя так, будто нашёл сокровище.       Юноша еле-еле сдерживал эмоции, не развёртывал крафтовую бумагу, не вытаскивал из упаковки метлу. Деревянная ручка, он чувствовал под обёрткой, из высококачественного дерева. По слухам, её обтекаемая форма обещала развивать гигантскую скорость, отличную маневренность. Арчер не мог дождаться, чтобы испытать её в действии, но он терпел. Он хотел её открыть в присутствии одного важного для него человек. Но, идя по улочкам Хогсмида, уже представлял, как ветер становится частью его, когда он мчится над полем.       Пока он шёл мимо выстроенных вдоль площади домов с чёрными деревянными балками, белыми стенами и крышами, покрытыми слоем снега, в голове юноши крутились образы будущих матчей, где он успешно обгоняет соперников, будет ловко маневрировать между противниками, забрасывая квоффл в кольца. Взгляд соскользнул на ярко-украшенные окна зданий, за ними мерцали магические гирлянды, огоньки. С некоторых подоконников виднелись зелёные растения.       Всё дышало Рождеством. Арчер наслаждался тем, что видел, и тем, о чём думал. Ему хотелось почувствовать признание публики, взять кубок и медаль, показать хорошую, честную игру. Он хотел, чтобы друзья и родные гордились им. Хотел мчаться по воздуху быстрее, чем птица, обгоняя ветер.       По обе стороны улицы стояли магазины, предлагающие волшебные товары и лакомства. Витрины были украшены гирляндами из еловых веток и яркими лентами, создавая праздничное настроение. В одном из окон можно было увидеть выставленные на продажу волшебные палочки, сверкающие в свете фонарей, а в другом — разнообразные сладости, такие как шоколадные лягушки и конфеты с привкусом различных заклинаний.       Арчер внезапно остановился, когда гигантский ком снега скатился с крыши. Парнишка поднял глаза наверх. Снег медленно сползал с краёв, а ледяным узором крыши украшали сосульки. Кто-то из продавцов их ответственно сбил, а кто-то оставил. Арчер чертыхнулся, кляня тех, кто не содержит здания зимой правильно. Старые вывески лавок покачивались на ветру. На них были слои инея.       Он перешёл на другую сторону дороги и старался не думать о том, что ему хотелось бы уже протестировать свою новую метлу. Арчер чувствовал, как его бьёт мелкая дрожь, но он хотел сначала дать возможность полетать девушке. Он нырнул на одну из улочек, что примыкала к площади и была украшена фонарями, светящимися тёплым жёлтым светом. Ему нужно было дойти до старого моста, ведь лёд давно замёрз, и под мостом хорошая возможность просто побыть вдвоём: туда редко кто ходил.       Кругом слышались смех и радостные голоса студентов, среди которых было много весёлых слизеринцев. Кто-то с ним делился новостями, кто-то спрашивал про новую метлу, но Арчер лишь молчал в ответ на последний вопрос, желая подержать интригу. Арчер маневрировал между ними, стоявшими у витрин, слыша восхищённые возгласы о выставленных товарах.       Арчер Блэк прибавил шагу. Он вышел за периметр деревни, спускаясь к небольшому ручью. Он чуть ли не бежал, ноги увязали в сугробах, но всё шёл дальше. Вдали виднелись старинные каменные арки моста, покрытые снегом. За мостом возвышались деревья, укрытые белоснежным покрывалом. Он оставил за своей спиной дома, аромат каминов и вышел на открытое пространство около ручья.       Арчер поспешил. И вот, под аркой моста, он увидел свою девушку. На её голове была шапка, из-под котрой струились тёмные волосы, собранные в аккуратный длинный хвост. Внимательные глаза девушки засветились радостью, стоило ей увидеть парня. Арчер нырнул под арку, а затем поймал девушку в объятия, слегка приподняв.       — Привет, — выдохнула она, — эй, пусти… — слегка стукнув в грудь парня, когда тот её поднял. — Я не чувствую земли!       — В этом и была мысль, — он крутанул девушку вокруг себя и услышал, как студентка с Гриффиндор звонко рассмеялась, обхватывая руками за шею.       — Я уже переживала, что ты не придешь, — пробурчала она, когда Блэк поставил её на снег.       — Прости, отец и Кингсли долго не отпускали, мы общались… ещё и дядя приехал, — пожал плечами Арчер, — всё слишком запутано, расскажу, как только сам разберусь, — поправил он, вспоминая, что отец запретил говорить про Регулуса.       — Дядя? — удивилась Кэти, и Арчер вздохнул.       — Потом расскажу, — быстро ответил он, а затем с улыбкой показал ей на упавшую на землю метлу. Он быстро поднял её и с улыбкой продемонстрировал девушке. Охотница охнула, понимая, что сейчас увидит новую метлу. — Отец подарил, — с гордостью сказал Арчер.       Девушка кивнула, пододвигаясь ближе. Арчер предложил ей помочь избавиться от упаковки, хотя ему самому не терпелось её снять. Крафтовая бумага была обёрнута на качество, дабы защитить метлу от повреждений во время транспортировки, но теперь эта обёртка мешалась, ему хотелось её разорвать…       — Дай-ка мне, — Кэти с искрой волнения во взгляде переняла метлу. Она достала палочку, находя стык бумаги. Наклонилась, чтобы рассмотреть, как именно была упакована метла. Упаковка была скреплена в местах стыка бумаги, а ещё крепко обёрнута крепким льняным канатом. Она сначала коснулась палочкой их: — Энедо, — услышал Арчер.       Узел каната под действием заклинания развязался самостоятельно, а канат аккуратно упал к чёрным высоким сапогам девушки. Кэти была хороша в магических силах, отлично владела магией, и Арчер наслаждался моментами, когда Белл колдовала. Вскоре вся упаковка поддалась её длинным, аккуратным пальцам и палочке.       — Вот так, — произнесла она, с гордостью взглянув на результат своих усилий. — Теперь осталось только снять защитную плёнку.       — Представляешь, — прошептал юноша восторженно, — сверхчувствительность и наличие автоматической системы торможения.       Перед глазами Арчера в руках девушки оказалась потрясающая метла.       — Берёза? — лишь спросила Кэти, ласково проведя пальцами по древку из полированного чёрного дерева, но Арчер отрицательно кивнул.       — Отец сказал, что выбрал мне с орешником. Это влияет на маневренность. Но крутость ещё не это. Обрати внимание, — Арчер перенял метлу и показал на крепление прутьев, — это гоблинская сталь, прикинь.       — А это не будет считаться жульничеством? — прищурилась Кэти, — Ведь это всё усиления, они очень классные, но ты перепрыгнул даже Малфоя. Она же разгоняется почти до ста пятидесяти миль! — выдохнула деаушка, вспоминая буклет этой красивой метлы. — И это за десять секунд. Просто не верится!       — Крепления для ног идеальны для квиддича, есть упор, — продолжил Арчер, перечисляя преимущества метлы, — я просто в восторге. Хочешь потом полетать?       — А можно? — Кэти чуть ли не прыгнула расцеловывать парня за предложения, когда тот кивнул. Она крепко обняла его. — Я так рада, что можно. Всегда хотела полетать на крутой метле.       Арчер улыбнулся, запомнив. Он знал, что подарить девушке весной. Гоблинская сталь сверкала в свете белого снега и серого неба.       — Она выглядит потрясающе! — улыбнулась Кэти, отступая на шаг, чтобы лучше рассмотреть. — Ты просто обязан попробовать её в деле!       Арчер держал за древко, чувствуя, как хотелось опробовать, но летать на Хогсмидом было нельзя. Им нужно было вернуться в Хогвартс. Он чувствовал, как кровь внутри него закипала, тело наполняло страстным желанием попробовать потренироваться на этой метле.       Его мысли уже были не здесь, а в небесной высоте среди скопления облаков.       — Спасибо тебе, что разделяешь со мной эти моменты, — он подтянул девушку к себе и крепко обнял, прижимая к себе.       — Я же ничего не сделала, это же просто обёртка, ты бы сам сделал, — прошептала девушка, но у Арчера внутри желание летать соседствовало с ощущением тепла от разделенного момента. Он рад был разделить эту радость от подарка со своей девушкой.       Кэти ответила ему улыбкой, и в её глазах светилась радость. Он знал, что этот момент — не просто распаковка метлы, а часть их общих воспоминаний.       Начинало темнеть. Арчер вдохнул холодный зимний аромат смешанный с запахом хвои. Они стояли под мостом, но Арчер понимал, что им пора было возвращаться в Хогвартс. Вдали в белых домах загорались огни. Всё погружалось в сумрачный полумрак, ведь в декабре вечерело достаточно рано. Возвращаться. Пора было возвращаться.       Арчер посмотрел на свою девушку, которая, казалось, погрузилась на миг в свои мысли. Он рассматривал её: тёмные волосы аккуратно спускались на плечи из-под шапки, что плотно сидела на её голове, грея. Девушка предпочла комфорт красоте, и Арчер был этому рад. Мороз сегодня серьёзно кусался. Внимательные карие глаза девушки смотрели куда-то вдаль, кажется, он даже мог предположить, о чём она сейчас рассуждала. — Я думаю, что Анджелина уже ушла, — задумчиво произнёс он, — она же не знала, где ты? — У неё были дела с близнецами, — пожала Кэти плечами, — я сказала, что меня не нужно ждать, — но её голос звучал неуверенно. Арчер знал, что никогда не сможет оставить её одну в холодном, тёмном пространстве, посреди леса. Идти от Хогсмида до Хогвартса в одиночку, когда рядом бродит преступник — никогда в жизни он себе бы не позволил оставить девушку. Потому как понимал, что могло подстерегать девушку на пути, Арчер хорошо просчитывал все опасности, с которыми могла бы столкнуться Кэти. — Кэти, — произнёс он, заставляя девушку посмотреть в его глаза, — мы пойдём вместе, я не оставлю тебя и провожу до Хогвартса. — А если нас кто-то увидит вместе?! — запротестовала она. — Знаешь, это не такая беда, как если с тобой по пути что-то случится, — он поправил воротник пальто, а затем поудобнее перехватил метлу. Арчер посмотрел на бумагу и на верёвку, что осталась после них. Кэти махнула палочкой, поджигая легковоспламеняющуюся обертку, а затем обернулась к Арчеру, и тот прочитал в её глазах благодарность. — Я думала, что ты оставишь и уйдёшь, — прошептала Кэти, — но ты каждый раз меня удивляешь. Ты не боишься осуждения, если твои друзья нас увидят? — Грэхем и Эндриан первыми же буду кусать локти, если выпнут меня из команды, — пожал плечами Арчер, — и это не важно, потому что я должен проводить свою девушку, которую люблю. Мы не можем рисковать твоей безопасностью, моя леди, — шутливо поклонился юноша, пропуская Кэти вперёд. Они вышли из-под арки.       Кэти улыбнулась, и в этот момент Арчер понял, что его решение было правильным. Он протянул ей руку, и она, не раздумывая, взяла его за ладонь. Их пальцы переплелись, и это простое прикосновение вызвало в нём тепло, которое согревало даже в самый холодный зимний вечер.       Они вернулись в деревушку, что опустела от школьников. Ребята опаздывали, и Арчер это чувствовал. Они прибавили шаг.       — Зимние вечера в Хогсмиде такие уютные, — прошептала девушка, — смотри, снежинки танцуют в свете фонарей, словно феи! — воскликнула она, показывая на то, как плавно падает снег в свете уличных фонарей, дарующих магический теплый свет.       — Да, — согласился Арчер, — особенно, когда рядом есть ты, — он заметил, как щёки Кэти слегка заалели. Кэти взглянула на него, и в её глазах мелькнуло что-то особенное.       Они продолжали идти, и Арчер чувствовал, как его сердце наполняется радостью. Каждый шаг приближал их к Хогвартсу, но в то же время он не хотел, чтобы этот момент заканчивался, ему нравилось просто гулять и разговаривать с девушкой. Второй рукой Арчер держал метлу.       Идти было недолго, и в лесу совсем не было света, отчего Блэк взял девушку за руку. Он зажёг палочкой «люмос», освещая дорогу перед собой. Кэти доверилась и не стала доставать свою, лишь шла за юношей, держа его за руку. Вокруг них была тишина, лишь изредка от ветра поскрипывали старые ели и сосны, что росли здесь веками. Ветер носился среди их вершин, а снег продолжал падать. Он падал и падал.       Вскоре показался и Хогвартс, но Арчер не мог радоваться его появлению, ведь, как он и предчувствовал, потерявшие его друзья, ждали около крыльца вместе с Флинтом. Они громко о чём-то беседовали. Блэк хотел было замедлиться, но, почувствовав как Кэти хотела выпутать свою руку, лишь крепче, но безболезненно её сжал. Он давно пытался принять решение рассказать друзьям о своём выборе.       Кэти Белл была чистокровной волшебницей, и её бы однозначно одобрил бы и Элио, и отец, и, особенно, мать, не потому что девочка была чистокровной, а потому что она была доброй, усердной и честной. И ему было все равно, примут ли друзья его выбор, хотя он их сильно ценил.       Огоньки узких, но высоких окон приветствовали их, пока небо по-зимнему быстро темнело. Звёзд не было видно за тёмно-синими тучами, несущими снег. Арчер скучал за звёздным небом, ему не хватало его. Амальтея любила снег. Элио любил солнце. А Арчеру не хватало смотреть на звёзды, ему будто не хватало сил зимой, ведь большую часть времени любимое созвездие не виднелось ему. Он не мог видеть их и считал, что в это время не мог видеть себя. Арчер вёл девушку за руку по заснеженной широкой дороге, и лишь редкий запозднившийся студент пробегал мимо них. Гриффиндорцы и слизеринцы с интересом оглядывались, но Блэк лишь прямо держал спину.       Стоило им подойти к ступеням, как у Арчера упало внутри. Эндриан Пьюси, Маркус Флинт и Грэхем Монтегю — его друзья, видать, не дождавшись сокомандника, решили подождать у входа. Флинт замер, его уродливый из-за неправильно растущих зубов рот недовольно искривился, стоило тому посмотреть на руки подошедшей парочки, и Арчер понял: сейчас будет скандал. Он вышел слегка вперёд, закрывая спиной удивлённую Белл.       Она положила освободившуюся руку на его плечо.       — Арчер, не надо, — услышал он, но знал, что девушка тут уже ничего не решает. Он хотел давно им всё рассказать, и вот сейчас выдалась возможность понять, что сильнее, — их дружба или предрассудки.       — Эй, Блэк, — громко крикнул Маркус Флинт, разрывая тишину вокруг. — Ты что, с ума сошёл? Почему ты держишься за руку с девчонкой из Гриффиндор, да ещё и из вражеской команды? — все трое мигом слетели вниз. Арчер прищурился, внутри кипели эмоции, но он перенял у Элио хорошую черту: чтобы достичь своего, нужно быть спокойным, как удав. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда Флинт оказался рядом.       — Я тебя забыл спросить, с кем мне встречаться? — хмыкнул он, вставая поувереннее. «Если будем драться, надо будет не дать зацепить Кэти», — пронеслась у него единственная мысль, он расправил свои широкие от занятий спортом плечи.       Грэхем, поправляя шапку, всегда стоявший на стороне друга, тяжело вздохнул:       — Так дела не делаются, Арчер. Ты должен понимать, что у нас есть команда, и мы должны держаться вместе. Одумайся, — спокойно произнёс он, заглядывая в глаза друга. Арчер посмотрел на Монтегю немигающим взглядом зелёных глаз и услышал его тяжёлый вздох. — Ты же выбрал сторону врага! — попытался возвать к совести Арчера парень.       — Я не выбираю сторону, Грэхем — ответил Арчер, его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась сила. — Я просто провёл время с девушкой, которая мне нравится, которую я люблю, — он посмотрел на парня. — Есть вещи, которые важнее, чем квиддич в школе, — Флинт стоя рядом, сжимал и разжимал кулаки, его лицо краснело от гнева.       — Ты что, серьёзно? Завтра матч с Хаффлпафф, а ты тут гуляешь с гриффиндоркой? Какие сплетни поползут по школе! — воскликнул он. — Это же невозможно!       — А когда он лез к моей сестре с Равенкло что-то никто из вас ничего не сказал, — прищурился Арчер, — или свой, он простит? — Арчер слегка сделал шаг вперёд. — Никто не сказал ему, — кивнул он на Пьюси, — что он должен перестать это делать.              — Это же твоя сестра, — выдохнул Флинт, — сам разберешься, а тут дело всей команды! — крикнул он.       Арчер, не желая поддаваться давлению, посмотрел на своих друзей с решимостью.       — Если вы думаете, что я буду выбирать между Кэти и командой, то вы ошибаетесь. Я не собираюсь бросать её ради квиддича. Я вас люблю, но мне нужно думать о будущем. И я не хочу входить во взрослую жизнь с неправильным выбором.       — А Ирландия? — подал голос Грэхем. — Ты же мечтал…       — А причём тут вы и Ирландия? — не понял Арчер. — Я с ними еду летом на мировой матч, — пожал плечами Арчер, — договор между отцом и владельцем команды подписан ещё в сентябре, Грэхем. Ты знаешь это. Я с вами остаюсь только из-за вас, — пожал плечами Блэк, — но если я вам не нужен, мой выбор влияет на успех нашей команды, значит….       Эндриан шагнул ближе, его глаза сверкали от злости.       — Ты что, с ума сошел? Это предательство! Мы все ждали от тебя поддержки, а ты только и думаешь о том, как провести вечер с этой…       — С этой, — перебил его Арчер, — с этой девочкой, которая заслуживает уважения.       Тишина повисла в воздухе, и напряжение стало почти осязаемым. Арчер понимал, что его друзья не собираются отступать, но он также знал, что не может поступить иначе. Его карьера в Ирландии больше не зависела от них, и он тяжело вздохнул.       — Если Вы хотите, чтобы я был с Вами в команде, то я должен быть с теми, кто мне дорог, — произнёс Блэк, поднимая голову. — Я не могу участвовать в завтрашнем матче. Разбирайтесь с Диггори сами, — он вновь поймал шокированную девушку за руку и медленно поднялся вверх.       Эндриан и Маркус обменялись взглядами, в которых читалось разочарование и гнев.       — Ты серьёзно? — спросил Маркус, его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала угроза.       — Совершенно, — ответил Арчер, его решимость не поддавалась сомнению. Обернувшись Блэк обронил: — Я ухожу из команды.       С этими словами он повернулся и пошёл прочь, оставляя позади своих друзей, которые пребывали в недоумении и негодовании. Правда, и его сердце билось очень громко. Он сжимал новую метлу в своей руке, чувствуя, что сделал правильный выбор. Если парни хотят видеть его в команде, значит, они должны считаться не только с его талантами, но и с его мнением.       Арчер тяжело вздохнул, чувствуя, как Кэти нежно обнимает его, стоило им скрыться за дверями Хогвартса.       — Не стоило этого делать, — выдохнула она ему на ухо, но Арчер лишь крепче прижал пятикурсницу к себе.