Глава 17

Арчер Блэк       Арчер Блэк лежал на своей кровати в спальне, укрывшись одеялом. Он прикрыл глаза, притворившись спящим, но на самом деле прислушивался к разговору соседей по комнате, своих друзей. Внизу, в гостиной, ещё сидели слизеринцы, он издали слышал их смех, весёлые разговоры. Флинт, видать, ещё им ничего не рассказал.       Арчер понимал, что мог перепрыгнуть Поттера в количестве ненависти к нему со стороны своего же факультета и лишь сжал кулаки, стараясь ровнее дышать. Он пытался найти в себе силы, чтобы не поддаться внутреннему смятению. Повернулась ручка. Дверь отворилась. Привычный скрип. Арчер заставлял себя дышать.        Он знал, что пришедшие Монтегю и Пьюси будут разговаривать о нём. Прогнулась соседняя кровать Грэхема, зашелестела одежда. Тишина в комнате была нарушена.       Арчер чуть напрягся, чувствуя, как слегка ноет место старой травмы. Всегда болело запястье, если парень начинал переживать. Он прикрыл глаза, притворяясь, что спит, но на самом деле настороженно слушал. Делать вид, что он безразличен к судьбе своей команды ему было тяжело, но позволять вмешиваться парням в свою личную жизнь, Арчер не мог. Это его выбор, и он хотел перестать скрывать их отношения с Кэти Белл.       — Как он мог? — Пьюси, казалось, пнул его кровать, почему-то Арчер был уверен, что это не Грэхем, и услышал его наглый голос. Он звучал громко и резко, не считаясь с тем, что юноша мог спать. — Он выбрал эту девчонку, а не нас. Он предал команду! — Эндриан не скрывал своего гнева. — Она же наш враг, соперник за кубок. Арчер просто предатель… — казалось, Эндриан набирал обороты и в любой момент хотел кинуться на «спящего» Арчера. Блэк чувствовал, что парень хотел бы поквитаться с ним за тот удар ему в скулу, хотел показать себя сильнее. Арчер подобрал поближе к себе руки, чтобы, если что, быть готовым к поступку Пьюси, но Грэхем, сидевший уже на кровати, осадил парня.       — Сядь и не лезь. Он спит, — хмыкнул Грэхем, и вот его тихий голос резал Арчера по сердцу, словно ножом. Монтегю был его лучшим другом, но тот, казалось, пытался всё взвесить. И внутри Блэка кричало всё: «Друг, пойми меня, пожалуйста. Просто пойми, Грэм!» Ведь Кэти была важнее, чем золото кубка за школьные матчи. Важнее, чем игра с друзьями. У них было что-то серьёзное, что он не хотел так легко отдавать из-за мальчишек, которые не умеют думать наперёд.       — Эндриан, заткнись и слушай, — прошипел парень змеёй, Арчер прислушался, затаив дыхание. — Арчер сделал столько всего для команды, и это его жизнь. Несмотря на том, что он уже смог пробиться в Ирландию, показать себя там, закрепиться, ты и Маркус почему-то решили, что имеете право распоряжаться его жизнью. Это его чувства и решения, — тихо произнёс Грэхем, словно боялся разбудить Арчера. И Блэк подавил в себе желание вскочить и обнять друга.       — Но это не просто чувства! — настаивал Пьюси. Арчер представил, как бледнолицый слизеринец краснел от злости. — Это команда, мы должны быть единым целым, а он просто ради какой-то девчонки выбросил нас на помойку! — Арчер подавил вздох горечи. Он понимал, что в этом вопросе был не прав, но если цена управления своей жизнью — проигранные матчи Слизерин, он готов будет это сделать.       Ни Флинт, ни Пьюси, ни даже его старший брат не должны указывать ему, с кем встречаться, кого ему любить. Он бы был готов поддержать любого из них, даже Пьюси, если бы тот адекватно подошёл к вопросу отношений с его младшей сестрой, но ведь он начал с плохого, и поэтому получил своё. «Настоящая дружба должна поддерживать, а не осуждать», — пронеслось в голове Арчера, и он будто кивнул сам себе.       — Мы всегда были преданы команде. Он играл, несмотря на свои отношения, от всего себя, — голос Грэхема слегка стал громче, спорить с Пьюси было сложно, — как и я, как и ты. Но он не обязан жертвовать ради нас, чтобы угодить, своими отношениями с теми, кто ему дорог. Если я завтра начну встречаться с девчонкой Хаффлпафф, это будет мой выбор. И я не хочу, чтобы это решали ты или Маркус. Пойми это. Я сам должен решать. Ты сам должен решать. Маркус должен это решать сам. Главное, уметь отделять личное от командного. Это сложно, но у Арчера это получалось. Почему сейчас должно быть иначе? — от слов лучшего друга стало теплее в груди. Арчер чувствовал его поддержку. Монтегю всегда был на его стороне, и Блэк понимал, что делает правильно. Грэхем его понял. Он радовался, что лучший друг был рядом с ним, понимал его.       Арчер слышал, как от ярости громко дышал Пьюси. Но он чувствовал, что загонщик терял силу спорить. Пьюси легко загорался, но не мог выдерживать критики и аргументов, он брал грубой силой, никогда мозгом. Он вновь крутил одно и тоже, что «мы должны быть на одной волне», а Грэхем вновь методично медленно объяснял ему понятные истины.       Эндриан ещё раз было пнул кровать Блэка и, развернувшись, Арчер понял это по шелестевшему пальто, вышел из комнаты, оставляя Грэхема и Арчера одних.       — Я знаю, что не спишь, — хмыкнул Монтегю, — знай, что я не одобряю твой поступок. Бросить команду на фоне игры с сильным противником, — тяжело вздохнул Грэхем, — и я ещё раз поговорю с Флинтом. Но ты не прав.       — Я знаю, — подал голос Арчер, отбрасывая одеяло и садясь на кровать, — знаю, что не прав… но я не хочу, чтобы решали за меня. Я это отцу-то не позволил сделать, а тут Флинт и Пьюси, — сплюнул Блэк.       — Я поддержу тебя, друг, — Монтегю смотрел на друга немигающим взглядом зелёных глаз. Он растрепал свои тёмные волосы, пытаясь собраться. — Знаешь, я ненавижу, когда ты так делаешь. Манипулятор, чтобы тебя… — выругался он, и Арчер улыбнулся. От хладнокровного парня, только что его защищавшего, не осталось и следа. Они давно договорились, что защищают друг друга при посторонних, а лично высказывают всё, что думают.       — Знай, что я всегда поддержу тебя, Грэм, — подмигнул Арчер, он уже был сильно растрёпан, но улыбался так ярко, что Монтегю лишь закатил глаза.       — Когда-нибудь я тебя побью, — вздохнул тот, — и я очень надеюсь, что эта девчонка стоит всех этих свеч, где я подставляю себя, дружа с тобой. Учти, меня в Ирландию не взяли, — напомнил Грэхем, — и я тебе припомню завтрашний проигрыш, Блэк.       — Я буду тебе должен, — кивнул Арчер, — серьёзно.       — Я счастлив, что у тебя всё складывается, и рад, что ты в Ирландии, — Монтегю раскинулся на своей кровати, не переодеваясь. — Знаешь, я тебе завидую. Взял от жизни, что захотел, а тебе нет и восемнадцати.       — Я сам себе завидую, — вздохнул Арчер, — теперь осталось, чтобы Флинт понял и принял правила игры, когда он командует командой, а не личностями людей.       — Это сложный путь. Он хочет, чтобы мы все подчинялись правилам…       — А что за девчонка с Хаффлпаффа? Ты мне не рассказывал, — но Блэк лишь получил в голову маленькой зелёной подушкой с гербом факультета, которую даже не попытался поймать.       — Я ещё ничего не решил, — пожал плечами Монтегю, — тем более, она ничего не знает. Я не могу тебе сказать. Выгорит, расскажу.       — Твои секреты, как обычно, — закатил глаза Арчер, ложась. — Знаешь, порви их завтра. Забрось за меня голы. Докажите, что справитесь без меня.       — Ты сам знаешь, что это нереально. Малфой не поймает снитч, он не выдержит Диггори.       — Выбейте его, скажи Пьюси, пусть выбивает.       — Ага, это он с тобой спящим такой прыткий, — Арчер уже не смотрел на друга, зевая, — но я скажу. И сам постараюсь, но знаю, чем всё обернется.       — Не будь пессимистом, всё получится, — Блэк прикрыл глаза, — тяжёлый день… хочу спать…       — Засыпай, я послежу, чтобы Эндриан ничего не учудил, — и Арчер провалился во тьму, чувствуя, что будто куда-то падает.       Пустое поле для квиддича. Серое небо. Холодный ветер, пронизывающий всё тело. Ни звука. Ни птицы. Ни сокомандников. Никого.       Арчер чувствовал, как сдавило грудь от страха.       Чёрный пёс. Горящие жёлтые глаза. Зловещий взгляд, пылающий жадным огнём. Он кружил вокруг него, словно хищный зверь. Чёрная густая шерсть стояла дыбом. Арчер чувствовал, как сердце колотилось внутри, словно птица в клетке. Пёс, словно тень, следовал за ним, стоило Арчеру отступить. Палочки не было.       Пёс явно хотел рвать человеческое тело на куски, терзать, кусать его, добираясь до плоти. Казалось, пёс был бешеным. Арчер представил себя с разорванным горлом, из которого хлещет алая кровь, и дал дёру, но никак не мог убежать. Казалось, пёс его догоняет.       Горячее, прерывистое дыхание за спиной.       — Арчер, проснись! Арчер! — услышал он и резко поднялся, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на землю. — Арчер! — рядом стоял Монтегю. — Ты кричал!       — Прости, мне опять снится кошмар, — Блэк стрепенул свои волосы, пытаясь очухаться. Он оглянулся, но увидел лишь золотистое переплетение на бархатной стене комнаты, но ему казалось, что за ним кто-то бежит. Грудь рванно поднималась и опускалась, Блэк никак не мог отдышаться после сна.       — Собирайся, нам пора на матч, — вздохнул Монтегю. — Пьюси уже ушёл, точно не хочешь с нами?       — Нет, не хочу. Сначала Маркус примет правила игры, — хрипло ответил Блэк, — но я пойду за вас болеть, — через силу улыбнулся Блэк.       Он встал посреди гостиной, погружённый в свои мысли. Ему бы в душ, и Арчер собрался туда. Освежившись, приведя себя в порядок, он всё ещё никак не мог унять тревогу из-за своего решения и сегодняшнего матча. Юноша посмотрел на метлу, стоявшую около изголовья его кровати, и тяжело вздохнул. Был бы такой шанс опробовать её в деле, но Арчер был последовательным в своих поступках. Накинув верхнюю одежду, спрятав слегка влажные волосы под зелёную шапку, Блэк накинул слизеринский шарф. Болеть-то за свою команду ему никто не помешает. Он хотел, чтобы Грэхем показал себя классным игроком.       Коридоры Хогвартса были пустынными. Кто-то учился, а многие уже спустились, чтобы пройти на поле, трибуны по квиддичу. Он выглянул в окно. Студенты кричали девизы, хвалили игроков, шумели, сыпали оскорбления в команду противников, и Арчер улыбнулся. Он не был частью этой стороны спорта, ему нравилось быть внутри.       Стоило спуститься, он захотел было вернуться, взять метлу, откатить назад всё, признать, что был не прав — волнение брало верх, но Арчер удержался. Остановился, перевёл дыхание и заставил себя пойти дальше. Ему нужно было победить, даже ценой проигрыша своей команды в этом матче. Он вышел за массивные двери и устремился к полю для квиддича.       Холодный воздух ударил в лицо, заставив поёжиться. Снег прекратился, светило солнце. Казалось, сам Альбус Дамблдор договорился с погодой, чтобы та была более комфортной для игроков, но Арчер знал — солнце одно из худших врагов во время игры. Самое лучше — это мягкий свет затянутых облаков, не мешающих, не светящих в глаза. Небо же сейчас было чистым и до боли голубым. «Мороз и солнце», — хмыкнул он, убирая озябшие руки в карман своего чёрного зимнего пальто с цепями.       Арчер понимал, что они даже не обсудят тактику игры, что не загасят пасами сначала, набив очки, и где-то внутри очень переживал из-за этого. И вот сейчас, пока снег искрился под яркими лучами солнца, искрилось его сердце, и юноша сам себе признавался: он переживал за игру своих друзей, сильно переживал и хотел, чтобы всё у них получилось. Блэк был не уверен, что парни вообще успели найти ему замену, но оказался не прав.       «Слизерин должны были выиграть по очкам, но проиграть по ловцам», — подумалось ему, но заметил, как Монтегю и Флинт обсуждали что-то около самого стадиона, куда спускались люди. Перед ними стоял хлипенький темнокожий третьекурсник, державший метлу. Забини что-то неуверенно кивал, когда Флинт ему объяснял какие-то простые вещи, и парень явно не хотел в этом участвовать. Он постоянно оборачивался на Малфоя, стоявшего с побледневшим лицом. Видать, парни услышали, что Блэка сегодня не будет. «Хватило ли ума Пьюси и Флинту не говорить ничего команде? Или уже растрепали?» — вздохнул Арчер.              Блэк ускорил шаг, стараясь не думать о том, как ребята сегодня сыграют: ему нужно было пройти мимо. И он готов отдать за них сегодня весь свой голос, надеясь, что Забини не подведёт, а Монтегю всё сделает правильно. Он ещё раз оглянулся и увидел, как Флинт пояснял какие-то детали, рисовал в воздухе пасы, говорил о расстановках. Арчер кивнул, надеясь, что новичку это поможет. Конечно, его укололо, что охотника быстро заменили, но ведь ещё ничто не факт. Два слабых игрока — это сложная задача для команды. Достаточно было Малфоя, чтобы показатели снизились. Что будет с Забини, было непонятно. Правда, обида у него была и на самого себя, ведь он лишил себя возможности быть частью единого целого, а ему так нравилось это чувство.       — Эй, Арчер, — к нему сквозь толпу протискивалась Сильвия — однокурсница Элио, и Блэк удивился. — Ты разве не в команде? Почему? Кто за тебя?       — Так получилось, — пожал плечами Арчер, — хочу сегодня посмотреть.       — Ну, пошли. Я заняла там вверху интересные классные места, пошли, — она, радостная, схватила парня за рукав и повела наверх по крутой лестнице трибун.       Арчер уселся на занятое девушкой место на трибунах рядом с братом. Тот сурово на него посмотрел, но не стал вести диалог при всех, за что Арчер был ему благодарен. Блэк укутался в шарф потеплее, но зимний холод заползла под пальто. Но даже он не давал Арчеру не следить за игрой.       Всё началось изначально плохо.       Казалось, победа ускользает всё дальше песком сквозь пальцы. Арчер сам для себя решил, что в этом матче нужны агрессивные действия, выходы на скорость, выход из зоны комфорта хаффлпаффцев, и выкруты на максимум с обходом вратаря, но Забини ничего из этого явно не знал. И Арчер не мог винить его. Никак не мог, он был мальчишкой, который смотрел, но явно не играл в квиддич, как Блэк. Но даже осознание этого не мешало сердцу сжиматься от разочарования.       — Предатель, — услышал он за своей спиной и увидел неприятно заплывшее лицо Гойла, бросившего неосторожное слово в его адрес. Блэк прищурился, доставая палочку, и, казалось, даже такая массивная горилла стухла при виде Блэка.       — Рот свой закрой, Грегори, — лишь бросил он, — пока я этим тебе не закрыл его, — хмыкнул Арчер, возвращаясь взглядом к полю. Он не хотел признавать, что слово «предатель», словно острые иглы, вонзились в его спину: он понимал, что выбрал гриффиндорку, охотницу из другой команды, а не свою команду. Для всех здесь он предатель. Но он не позволит им манипулировать его жизнью. Он здесь, чтобы быть выше всего этого.       — Монтегю перехватил квоффл, — услышал Арчер голос Ли Джорджана, — и, к сожалению, хоть и на поле нет охотника Блэка, Грэхем хорошо ведёт мяч к кольцу. Флинт слева, ближе к трибунам! Вы можете видеть, как две легенды команды Слизерин перекидывают мяч, чтобы… — Джордан выдохнул. — Словно призрак, Тамсин перехватывает мяч с подачи Маркуса! Какая борьба. Петля! Мяч летит Малькольму Прису! Он ловит, кольцо!       Арчер следил за каждым движением. За каждым игроком. Он тяжело задышал, когда уверенная тонкая девчонка четвёртого курса перехватила мяч Флинта, она появилась из-за башни трибун, словно приведение, и так же быстро прошмыгнула вниз с мячом, чтобы набрать высоту и перекинуть его Прису. Арчер не мог не восторгаться ею, она была хорошей охотницей, хорошо летала и была настоящей конкуренткой Анджелине из Гриффиндор. Эпплби всё сделала правильно, ловко и уверенными движениями, будто они отрабатывали эту схему. Арчер посмотрел на Диггори, что, гоняясь за снитчем, на миг замедлился и обернулся на девушку. Он, казалось, кивнул. Арчер прищурился.       «Вот это мозг этой команды, он придумал хитрый план, хорош», — похвалил Арчер его мысленно.       — Прис забил этот гол! 10 очков заработали Хаффлпафф! — и радостные возгласы с соседней трибуны оглушили Блэка. Он заставил себя не улыбнуться, чувствуя, что их утренний разговор с Грэхомом начал сбываться.       Блэк тяжело вздохнул. Он знал, что так будет, но не хотел этого. Победа от его друзей ускользала. Сэдрик легко обошел Малфоя, зная аэродинамику метлы и зимнего воздуха, у парня, как и у Арчера, было внутреннее чутьё. И Блэк это знал, свой своего видит всегда, сильные игроки всегда замечаются. Они не просто летают, они думают над действиями, знают свойства, знают, как работает пространство вокруг них. Когда нужно использовать ветер или финт, делающий ветер вокруг тебя. Сэдрик оставил Малфоя далеко позади себя, используя поток воздуха, как сдерживающий фактор. Блэк это видел.       Мгновение. Вытянутая рука парня. Сэдрик приподнялся, привстал на колено, еле-еле удерживая равновесие. Блэк прищурился, почти не дышал. Диггори потянулся вперёд. Миг. Снитч оказался в зимней чёрно-жёлтой перчатке, и Арчер представил, как золотой шар складывает свои аккуратные крылышки. И в этот момент разразились громкие аплодисменты.       — На двадцать седьмой минуте игры, — голос Ли Джордана прозвучал над стадионом, — Сэдрик Диггори поймал золотой снитч! Это одна из самых быстрых побед команды Хаффлпафф!        И Арчер отвёл взгляд, стараясь не смотреть на тот позор, что испытала команда Слизерин из-за его ухода. Щёки горели огнём. Его команда проиграла, и это не было открытием, но он, всё равно, надеялся, что всё обойдется. Все вокруг аплодировали. Сквозь шум и гул стадиона он ощущал, как холодная волна разочарования накрыла его. Арчер не мог поверить, что это была самая короткая партия у них. «Как же так?» — пронеслось в голове, сжав кулаки, он чувствовал себя беспомощным, жалким, ведь большая часть вины за проигрыш команды была на нём.       Он искренне считал, что справится с этим.       — Если ты решил, что так надо, — произнёс молчавший до этого Элио, — то держи этот удар полностью. Ты — мужчина. Ты — Блэк, — вздохнул он, — я надеюсь, что эта девчонка того стоит, — пожал плечами Элио, поднимаясь.       Второй раз за утро он слышит этот вопрос. И Арчер выдохнул, хватая брата за руку:       — Стоит. Я выдержу десятки ударов судьбы, если потребуется. Мне она слишком нравится, и это всего лишь игра, — кивнул он.       — Тогда и веди себя так, словно это просто игра, — ответил Элио, снимая руку брата со своего рукава. — Не будь тряпкой в их глазах, — он кивнул на злых Гойла и Крэбба, что явно винили в проигрыше его. Арчер поднялся за Элио и, держа гордо спину, подняв голову, стараясь не замечать взгляды, полные осуждения со стороны своих же, со своего факультета.       Арчер возвращался к Хогвартсу по снежным тропам. Свежий снег, отражающий солнечный свет, резал глаза и хрустел под ногами. Ветер холодно обдувал лицо, щёки горели, но Арчер будто не чувствовал этого, полностью погружённый в себя. В нём бушевали эмоции, он погружался в них всё глубже и глубже. Проигрыш команды без него был ожидаем, но давил тяжким грузом предательства, как тяжёлый камень. Арчер не мог избавиться от этого чувства, что именно он виноват в том, что не смог привести команду к победе. Забини ничего не знает о квиддиче, и Арчер был уверен, что Малфой решил подкинуть мальчишку Флинту заменой, ожидая, что их детские игры смогут заменить его работу, как игрока. «Конечно, Забини никак не смог бы справиться с сильной и хорошо сыгранной командой Хаффлпаффа», — рассуждал юный Блэк, зная, что его эгоистическое желание сыграло злую шутку с командой. Мысли, что его будут ненавидеть все слизеринцы, вновь взметнулись птицей внутри, но он выдохнул.       — Не справились, — выдохнул юноша, сжимая кулаки. Он вспомнил, как Диггори ведёт себя на поле, будучи капитаном. Несмотря на то, что его цель — маленький летающий золотой снитч, он держит поле. Он не боится рисковать, уходить в вираж, вставать на метлу — это было то, что важно для ловца: не бояться, а для капитана — видеть поле. И Диггори хорошо выполняет функции капитана команды. Арчер нервно выдохнул, понимая, что Хаффлпафф в чём-то сильнее команды Грифиндор. Поттер был хорошим ловцом, талантливым. Как и Диггори. Они оба были наравне. И понимание, что Флинт бросил под это давление мальчишку-третьекурсника без опыта игры, без сыгровки усиливало беспокойство Блэка.       На миг Арчер остановился, взглянув на величественные башни Хогвартса, что, казалось, царапали синее небо. Он нервно выдохнул. Дорога ветвилась. Одна, более длинная, шла к домику Хагрида, труба которого дымилась вдали около Запретного леса, чьи хвойные деревья уходили в горизонт. А ему нужная, более короткая, уже заботливо почищенная Филчем, шла к внутреннему дворику Хогвартса. Там были расположены теплицы Профессора Стебель. Арчер шёл туда, с каждым шагом становясь всё мрачнее. В голове крутились вопросы совести, что задавал он себе, и ни на один не находил ответа, кроме как: «Я люблю Кэти, я не расстанусь с ней из-за ребят». Но другой вопрос оставался для него открытым: «Как я могу быть хорошим другом, если не могу поддержать их в трудную минуту?»       Арчер направился к теплицам. Каких-то семь минут в грозном самобичевании своим поступком, Арчер вошёл в стеклянное тёплое помещение. Огромные стеклянные двери и окна были покрыты инеем, но всё равно пропускали очень много света. Внутри было много зелёных растений, тянувшихся к окнам, другие же растения, наоборот, стояли в углу, в тени, где Профессор Стебель их ещё и прикрывала тёмно-фиолетовой ширмой днём. Внутри теплицы дышать было тепло, правда, воздух был изрядно влажным, землянистым. В нём было перекликание множества разнотравья, и Элио, брат Арчера, мог лишь по запаху угадать то или иное растение. Арчер знал их не так много, совсем не понимая данный предмет. Стены были уставлены полками с горшками, в них росли разнообразные маггловские и магические растения: от ярких тропических цветков, цветущих ежегодно до колючих кустарников, казавшимися сухостоями.       Ближе к учебным столам стояла небольшая россыпь грошков с растениями, что росли не в здешних местах. Арчер узнавал отдалённо крапиву, но мог сомневаться. Он прошёл мимо нескольких столов, заставленных инструментами для садоводства: лопатками, секаторами, маленькими горшками. Юный Блэк чувствовал себя подавленным: он не любил этот предмет, хоть и улучшил отметки по нему. Но понимал, что сейчас именно он отвлечёт его от плохих мыслей о квиддиче и неудачах своей команды. Повесив верхнюю одежду на крючок у стены, он вернулся к своему месту. Из рюкзака достал учебник и тетрадь с лебединым пером и чернила. Арчер был готов писать, хотя догадывался, что урок сегодня будет практический.       Студенты наполняли теплицу, кто-то возвращался с квиддича, кто-то из самого замка успел сбегать и забрать свои вещи. Арчер взял всё с собой сразу. Ему не хотелось потом возвращаться в гостиную. Вскоре и сама профессор Помона Стебль вышла в окружении девочек с Хаффлпафф, наперебой рассказывающих о том, какой «Диггори красавчик, легко затащил игру, он заслуживает зачёта по всем предметам», и нахмурился. За ним никто не бегал так, Блэку стало завидно, но он проглотил этот ком ненависти внутри себя. Сама профессор выглядела радостной и оживлённой, её лицо светилось от гордости за своих студентов. Хотя Арчер знал, что женщина не была сильной поклонницей данного спорта, иногда даже прогуливала квиддич своей команды.       Подойдя к столу, она мягко попросила своих студенток встать на их места и подготовиться к уроку. Те разбежались стайкой. Когда Арчер увидел на руках Помоны Стебль тяжёлые огнеупорные варежки из драконьей кожи, он понял: сегодня будут работать с действительно опасными растениями. Эти варежки изготавливались в Румынии и закупались школой каждый год для уроков травологии. Профессор хлопнула руками, и по теплице прошёлся неприятный звук. Но зато в воздухе возникли варежки, которые аккуратно ложились на стол к студентам. Арчер успел ухватить ещё две пары, зная, что Монтегю и Пьюси опоздают, как и ребята с команды Хаффлпафф, что учились на одном с ними курсе. Таких в команде противника было двое. Вратарь и вторая охотница, он не помнил её имя. Варежки, лежавшие на столе Блэка, выглядели массивными и поношенными, но это лишь давало понимание, от каких страшных последствий они спасали. Стебль всегда говорила, что растения, хоть и друзья, но и среди них бывают слишком опасные, чтобы держать их голыми руками. Их сок может повлечь за собой даже летальный исход.       Стебль всегда была готова к любым неожиданностям, и её опыт подсказывал, что в мире магических растений бывают ситуации, когда защита просто необходима. Она уверенно надела варежки, словно готовясь к настоящему приключению, и это придавало ей дополнительную уверенность.       Она кашлянула.       — Совсем не секрет, что растения могут приносить, как пользу, так и вред, — громко сказала женщина, начиная урок. — Такие свойства не были секретом и в древности. Так, кто помнит, кто была древнегреческая богиня трав и растений?       — Трехликая богиня Геката, — ответила однокурсница с факультета Арчера, девушка поправила очки в тонкой оправе. Гарнетта обернулась к подруге, что-то ей шепнула, а затем вернулась к вопросу профессор. — При её храмах создавались целые сады, как с лечебными травами, так и ядовитыми, — закончила девушка свой ответ.       — Отлично, мисс Шпиндель, десять очков Слизерин, — улыбнулась женщина, поправляя свои седые волосы, что были растрёпанными, будто она спешила на урок, не потратив время на укладку. Седые волосы кудрями выбивались из-под её маленькой коричневой шляпы, много раз починенной. — В этом году я расскажу вам о негативных последствиях употребления различных представителей флоры. И начнем мы сегодня с менее опасных, но зато, — она выделила слово, кивнув, стреляя взглядом на открывшуюся дверь, в которую вломились студенты Хаффлпаффа и Слизерин. Профессор им молча кивнула. И ребята разбрелись по своим местам. Пьюси сначала хотел было уйти к девочкам, но поймавший его за шкирку Монтегю, поставил парня рядом с Блэком. Они переглянулись и кивнули друг другу. Арчер протянул парням перчатки.       — Спасибо, — сухо ответил Эндриан.       Но Блэк промолчал, слушая внимательно женщину у главного учительского стола.       — Я держу в руках крапиву, — по теплице прошёлся смешок, когда женщина, поднимая руку в перчатке держала один из своих горшков, где, казалось, растёт обычная крапива. — Конечно, эту кусающую вас травку вы встречали. В ней много полезных свойств, мы варим из крапивы суп.       — Каким же надо быть бедняком, — прошептал Грэхем, отчего Блэк прыснул в свою же перчатку.       — Она останавливает кровь, — слышал он дальше, — находится в основе многих наших и маггловских лекарств, однако, я не могу игнорировать тот факт, что она оставляет ожоги на теле. Конечно, маленькие пятнышки от обычной крапивы проходят быстро, а вот от этой малышки, — она сменила горшок, показывая совсем другой вид крапивы с древовидным стволом и необычно большими колючками сочно-зелёного цвета, — получить ожоги очень опасно! Уртика Ферокс, крапивное дерево или на диалекте аборигенных магов — онгаонга, — она сделала заигрывающий жест плечами на каждое «онга», что выглядело весьма комично на её кругленькой форме с пышной фигурой. В классе вновь пробежал хохот. Их троица тоже не удержалась и прыснула.       Профессор Стебль могла зажечь свой урок интересным поведением, это признавали все.        — Эта крапива привезена к нам из Новой Зеландии.       — А она может привести к летальному исходу? — спросила пухленькая студентка Хаффлпафф, она испуганно смотрела на то, что держала профессор в руках.       — Конечно. Много сока крапивного дерева способно убить слона, не то что человека, Розали.       — А в Англии встречается? — спросил другой студент. Несколько других подняли руки. Стебль, всё ещё держа горшок в руке, отвечала на вопросы.       — В Англии самостоятельно не встречается, но есть те маги, что завозят онгаонга и пытаются взвращивать на своей земле, несмотря на запрет Министерства Магии, — пояснила профессор. — Да, Арчер? — удивилась она, увидев руку Блэка.       — А где используется данная крапива?       — В зельях, молодой человек, в очень опасных и сложных зельях. Я думаю, профессор Снейп расскажет о них поподробнее, если вы заинтересуетесь, — улыбнулась она, опуская растение онгаонга, чтобы взять другое. — а вот это, как вы видите, как называется, мистер Монтегю? — она обратилась к юноше, что стоял рядом с Арчером. Блэк тут же начал листать учебник, пока Грэхем почёсывал затылок, пытаясь вспомнить.       — Родтсвенник плюща, — подсказал Эндриан, заглядывая в учебник Блэка — «плющ» говори, быстрее, — прошептал Пьюси, и Монтегю кивнул.       — Плющ, профессор Стебль, — протараторил Грэхем, и женщина кивнула, игнорируя командную работу юношей.       — Фух, справились, — выдохнул он тихо, отчего Эндриан и Арчер улыбнулись, переглянувшись.       — Именно о плюще мы и поговорим, — она показала обрубок какой-то длинной лианны,       — Это токсикодедрон укореняющийся или, как обычно, мы говорим: плющ ядовитый. Эта разновидность очень опасна. Мистер Уизли, — она обратилась к одному из близнецов, а затем кивнула на одного, — Джордж, прочтите, пожалуйста, на странице сто двадцать пятой нам, чем же опасны данные растения.       — Вы ошиблись. Я — Фред, — хмыкнул близнец, но он наклонился над учебником. — Ожоги от данного растения очень серьёзные, — читал он, — яд плюща вызывает аллергические реакции, и человек может погибнуть в течение нескольких часов, если не снять воспаление.       — Чем же лечить данные отравления? Кто-то хочет ответить?       — Облепиховая мазь, — задумчиво протянула Гарнетта, вновь поправляя свои очки, — моя мать, как вы помните, одна из главных врачей в больнице Святого Мунго, — пояснила девушка, — и она мне говорила, что облепиховая мазь спасает от многих ожогов. Предполагаю, что и от ядовитого плюща данная мазь может служить лекарством.       — Хорошая работа, Гарнетта, ещё десять очков Слизерин.       — Где же использовать данные листья?       — Ядовитые зелья, — хмыкнул Блэк. — Где же ещё?       — Смертельные яды — прекрасный способ применить данное растение, — Джордж Уизли поддержал его мысль, — опасная штука, ещё и облепиховая мазь не всегда при себе…       — Я не думаю, что с ядовитым плющом можно столкнуться повсеместно, — задумчиво протянула девушка. — Это растение произрастает в Северной Америке. Сюда привозят лишь маги-натуралисты и ботаники.       — Выше ожидаемого, девушка, вы сегодня потрясающе готовы к занятию, — поставив плющ на стол, Стебль даже зааплодировала девушке. Та смущённо покраснела, поправляя длинные волосы за ухо.       — Не могу поверить, что Флинт взял Забини, — сказал внезапно Грэхем, потирая руки, чтобы согреться. — Ты видел как он себя вёл? Будто в первый раз на метле держался?! — не выдержал парень.       Арчер кивнул, вспоминая, как Флинт попытался объяснить парню стратегию и тактику игры, но её мало слушать, надо видеть поле внутри себя.       — Забини — мелкая сошка. Не успеем глазом моргнуть, как всех нас заменять на дружков Малфоя, — хмыкнул Блэк. — Что там Флинт говорит по поводу меня?       — Что ты нам нужен, но без Кэти Белл.       — Ну, значит, не нужен — пожал плечами Блэк.       — Я так же сказал ему, на что Маркус разорался про командную этику, — вздохнул его друг, — но я лишь сказал, что так дела не делаются. Забини мы выставили, он не готов играть ни против Хаффлпафф, ни, тем более, против Гриффиндор. Он не выдерживает давления противников.       Арчер задумчиво посмотрел на белый снег, видя, как Монтегю яростно упрекает Флинта за его выбор, пока вокруг них двор наполнился голосами других студентов, спешащих на обед. Многие обсуждали матч, кто-то поступок Арчера бросить команду перед матчем. Блэк вздохнул.       — Да, я тоже не понимаю, почему Флинт решил взять его вместо кого-то более опытного, — ответил Арчер, стараясь не вспоминать о том, что сам тоже выбрал Кэти Белл. — Это было совершенно неразумно. Вы потеряли важные очки в начале, когда надо было идти на опережение по баллам, а затем дать возможность Пьюси, когда Диггори завис, отправить бладжер в его сторону откуда-то снизу. Можно было провернуть схему, — вздохнул Арчер.       Грэхем не ответил, сам понимая, что друг прав. Он также считал, что можно было взять если не Блэка, то кого-то из пятикурсников, кто хорошо сидел в седле. Близнецы Лир, ирландцы, отлично летали, перекидывали и пробовались на охотников вместе с Блэком. Они были сильными ребятами, но кто мог сравниться с Арчером? Никто.       — Флинт никого не слушал, он был в бешенстве и взял первого, кого ему подкинул Малфой, — хмыкнул он, — и никакой зов к разуму не реализовался, я пробовал.       — Надеюсь, он извлечёт урок из этого, — они зашли в боковой вход замка, оказываясь в тепле. Им нужно было поспешить в гостиную, чтобы переодеться к обеду, надеть мантии. — Мы не можем позволить себе таких простых поражений, двадцать седьмая минута, кто бы мог подумать, что так быстро можно уничтожить команду…       — Впереди много матчей, всё разрешится, — согласился Грэхем, — пошли. Надо спускаться.       В самой гостиной было шумно. Арчер хотел было незаметно прошмыгнуть, но его остановил Флинт, стоявший около стены. Арчер медленно снял своё теплое пальто и передал Грэхему, оставаясь в белой рубашке и брюках. Он был готов, осталось взять лишь мантию, и Монтегю сказал, что принесёт. Блэк сложил руки на груди, смотря на Маркуса.       — Ты не передумал? — спросил капитан команды строго, его уродливое лицо искривилось. — Я готов тебя простить.       — Да? Тренируй Забини, — хмыкнул Арчер. — Пока не будет принят мой выбор, я не буду даже слушать тебя, Маркус, — кивнул он, прищурившись.       — Я расскажу брату, он с тобой разберётся, — пробурчал Флинт, когда Блэк с ним поравнялся.       — Флинт, — вздохнул Арчер, — в нашей семье, всегда, я повторяю, всегда выбирали любовь. Иначе бы судьба моего отца была бы трагичной. Я никому не позволю влиять на свой выбор. Ни тебе, ни отцу, ни матери, ни брату, — улыбнулся он. — Мы или это принимаем, тогда я сажусь на свою новенькую Молнию и возвращаюсь в строй, и мы закрываем сезона на первом или втором месте. Или тренируй Забини. Но мой совет: присмотрись с Бриверу Лиру, он хорош. Его хотя бы не надо заново учить летать на метле, — с этими словами Арчер скрылся, слыша, как тяжело дышит Флинт. Блэк же чувствовал, как бьётся его сердце. Сложно было держать маску спокойствия, когда вот так разговариваешь со своим другом.       Арчер был благодарен, Грэхем ничего не спрашивал, не говорил. Все понимали, что за обедом будут обсуждать сплетни. И Арчеру это не нравилось. Он не хотел никуда идти, но живот предательски требовал еду. Грэхем кивнул — на его лице появилась ухмылка. Он тоже всё понимал. Арчер улыбнулся, чувствуя поддержку друга. Он завязал галстук, проверяя, чтобы тот был на месте. В этот момент его мысли вернулись к недавним событиям — к Кэти, и к тому, как он должен был принимать решения, которые могли повлиять на его команду.       — Ну что, готов? — спросил Грэхем, поправляя свой галстук.       — Да, готов, — ответил Арчер, и они оба вышли из спальни, а затем и из гостиной, направляясь к главному залу. По пути обсуждали, что хотели бы видеть на обед, и смеялись над поведением Маркуса и Эндриана. В главном зале вкусно пахла свежеприготовленная еда. Настроение Арчера быстро росло вверх. Арчер и Грэхем нашли место за столом Слизерина, где уже сидели их однокурсники.       — Надеюсь, что на следующем матче вы сможете показать, на что способны, — произнёс Арчер, когда они начали накладывать себе еду. — Вам нужно работать вместе и поддерживать друг друга, иначе мы не сможем добиться успеха.       — Надеюсь, что война закончится, — хмыкнул друг, — и ты вернёшься в строй, — Грэхем кивнул, беря кусок хлеба.        — Согласен. Но для этого нам нужно, чтобы Флинт наконец-то начал слушать команду. Иначе мы так и будем проигрывать, — пожал плечами он. На его тарелке красовались жареные колбаски, приправленные пряными травами, и томаты, запечённые под слоем расплавленного сыра и чеснока. Горячие булочки, только что, вынутые из печи домашними эльфами, источали манящий запах, и уставший за время матча Монтегю умял уже несколько штук. Арчер тоже взял себе одну, сжимая мягкую корочку. Он разломал булочку, а вилкой положил на неё томат. Он обожал так делать дома.       Пока Грэхем, разговаривая о Флинте, наливал себе тыквенный суп, Арчер сидел напротив него так, чтобы видеть соседний длинный стол. Его взгляд невольно выцепил девушку среди стайки других девчонок с её факультета. Её тёмные волосы были распущены, и он наслаждался тем, как красиво они обрамляли смеющееся лицо Кэти. Она скорчила смешную рожицу Анджелине, и среди них раздался громкий девичий смех. Арчер положил руку под подбородок.       Их взгляды встретились. Арчер улыбнулся.       Кэти ему кивнула и прошептала одними губами: «Доброе утро».       — Ты что, совсем не скрываешься теперь? — хмыкнул Грэхем, проследив за его взглядом. Блэк лишь закатил глаза, переводя взгляд с девушки на друга, перед этим кивнув. — Неужели ты думаешь, что никто не заметит, на кого ты так смотришь, радость моя? — Блэк увидел игривую ухмылку и почувствовал, как ему захотелось стереть её. Блэк тяжело вздохнул, признавая, что парень прав. Играть с огнём — плохая идея. — Вы идёте на бал в Министерство? — спросил Грэхем. — Меня отец тащит.       — Иду, — сухо ответил Арчер, — Элио не хочет, но понимает, чтобы быть на счету там, нужно примелькаться. А я знаю, что туда пригласят парочку ребят из Ирландии. Трой будет там, я хотел у него парочку советов спросить по поводу полётов, показать кое-что. Я метлу даже возьму.       — Ты неисправим, — Грэхем цокнул языком, а затем хлебнул своего супа, макая туда хлеб. — Планируешь пригласить её?       — Да, мать Белл работает в Отделе магглов вместе с Уизли, она идёт. Я её уже пригласил, все танцы мои, — стараясь звучать не слишком взволнованно, ответил Арчер. Грэхем кивнул, и Арчер понимал, что всё может быть не так просто, как он себе нарисовал. На балу будет он, Элио, Амальтея, Пьюси, Монтегю, Белл и множество других детей, чьи родители работали в министерстве и достигли четырнадцатилетнего возраста. И что захотят родители, как сложатся планы с Троем, не заберут ли его товарищи по команде на мировом турне болтаться с ними, ведь им он уже не сможет отказать. Такой шанс бывает один на миллион, это не команда Слизерин по квиддичу. Но Арчер выдохнул, надеясь, что всё будет хорошо.       После завершения обеда Арчер и Грэхем направились обратно в гостиную, чтобы забрать свои вещи. Занятия ещё не закончились. По пути они обсуждали предстоящие планы на каникулы, которые Арчер сразу же после рождественского бала планировал провести в Ирландии. Около гостиной стояла шайка третьекурсников вокруг Малфоя, что был окружен двумя своими прихвостнями. Кребб, больше похожий на ротвейлера, и Гойл, что сложил свои толстые руки на груди, поддакивали Драко. Забини же стоял позади них весьма грустный. Он явно чувствовал свою вину, и Арчер ему искренне сочувствовал, понимая, что Захари не виноват в проигрыше. Он — лишь разменная монета старшекурсников в их игре за право решать самостоятельно. «Подковерные игры, интриги, расследования» — пронеслась у него кислая мысль в голове       Малфой, с ухмылкой на лице, явно наслаждался моментом. Он громко рассказывал всем, как Арчер Блэк — позор факультета Слизерин, бросил команду ради «девчонки с гнилого факультета». Его голос, Арчер слышал, скрипел от презрения, а рядом стоявшие третькурсники понукали, прося рассказать больше, подхватывая насмешки мальчишки.        — Блэк предпочел проводить время с этой… как её там… Кэти Белл, вместо того чтобы поддерживать свою команду. Настоящий предатель!       Арчер чувствовал, как его кровь закипала внутр от злости. Он с трудом сдерживался, чтобы не подойти и не встряхнуть мальчишку за плечи, привести его в чувства, как это сделал Элио вчера, когда Арчер ушёл спать. Староста не сдержался, его брат не сдержался. И по словам Грэхема, это была самая громкая оплеуха, что слышали в команде Слизерин. К тому же, Элио написал два письма: в сторону Малфоя и в сторону Изара, их отца.       — Он не имеет права ничего говорить про Кэти, — прошипел Арчер, стараясь сохранить спокойствие. — Он — мальчишка, глупый хорёк…       Грэхем держал Арчер плечом, чтобы тот не сорвался. Он нахмурил брови и не стал отступать. Монтегю не хотел очередной драки и поводов для того, чтобы начали травить его друга, и Блэк это понимал лучше всех. Арчер нервно выдохнул, пытаясь справиться со своими эмоциями. Руки подрагивали, требовали крови.       — В карман, убери их в карман, — сплюнул Грэхем, — он того не стоит. Элио только тебя не хватает, чтобы разбираться с драками, — попытался он угомонить Блэка, и тот кивнул.       — О, посмотрите, а вот и он, — подлил Малфой масла в огонь, указывая на Блэка. Монтегю силой заставил Арчера повернуться. — Тот, кто предаёт ради юбки! — Арчер хотел было повернуться, но почувствовал сильное давление в спине от друга и кивнул. «Не реагируй, Арчер. Не реагируй!» — Он потерял все мозги, раз выбрал её. Это будущий игрок Ирландии, он ещё и сборную предаст!       — Малфой, заткнись, — мимо третькурсников прошёл староста, с высоты своего высокого роста он посмотрел на стушевавшегося Драко. Арчер, чувствуя, что единственный, кого тот реально боится — его брат, нервно выдохнул.       — Всем разойтись на занятие. Хоть одно опоздание на третьем курсе, сразу же письмо родителям, — спокойным голосом, словно гипнотизировал, произнёс Элио, сложивший руки на груди. — Один, — «двух» уже не было.       Стайка третьекурсников разбежалась, оставляя лишь Малфоя с его друзьями.       — А теперь, Молодой человек, идите на занятия. Скоро начнётся «защита от тёмных искусств» у третьего курса. Опаздывать такому благородному ученику, — Элио выделил голосом слово «благородный», — не стоит.       Малфоя сдуло ветром, и Элио строго посмотрел на слизеринцев пятого курса. Элио посмотрел на Монтегю, и тот, кивнув, ударил легонько повернувшегося Блэка по плечу и удалился в гостиную. Они остались стоять в тёмном коридоре около портрета Слизерина. Арчер встретился с потускневшим лицом брата.       — Твой выбор влияет на всех, Арчер. И ты научишься держать ответственность за этот свой выбор, — начал он. — Как староста факультета, я должен думать о благе, и твой поступок...       — Я понимаю…       — Не перебивай, Арчер, — строго посмотрел Элио на младшего брата, — и дослушай. Как староста. Но как брат из семьи Блэков, глава которой поставил всё на кон ради любимой женщины, нашей матери, и не прогадал, я скажу тебе так: дерзай. Ломай устои, ломай стереотипы, — кивнул Элио, улыбнувшись, — пусть будут ошибки, пусть будет так. Но если ты хочешь быть счастливым, дерзай.       Арчер нервно выдохнул, прислонившись к стене. Он ожидал нравоучений, но не поддержки и принятия, но Элио его приятно удивил. «В нём же течет кровь мужской линии Блэков, бунтарство не вытравишь правилами», — пронеслось в голове Арчера, и тот улыбнулся брату.       — Я понимаю, что ты должен о многом заботиться, и я подвёл тебя. Пошатнул авторитет, но… спасибо, что даёшь мне право решать, как распоряжаться со своей жизнью, не учишь.       — Твоя жизнь. Ты сам должен решать, пока это не угрожает твоей жизни и пока ты не убиваешь кого-либо, я готов принять многое, — пожал плечами Элио. Его черты лица смягчились.       — Знаешь, Элио, я всегда считал, что за маской заучки скрывается настоящий друг, — хмыкнул младший Блэк, — удивительно, как ты ловко скрываешь свою бунтарскую натуру под маской эдакого отличника. Я удивляюсь каждый раз.       — Кто-то из нас же должен быть умным, — Элио провёл пальцами по волосам парня, как в детстве, растрепав их, — не только красивым же быть, — они оба рассмеялись. Арчеру стало легче, если уж Элио и Грэхем были на его стороне, то весь мир ему казался не страшным.       — Спасибо, — сказал он. — Но есть кое-что, что меня беспокоит. Я всё думал про этого чёрного пса, который бегает по территории…       Элио кивнул, его лицо снова стало серьёзным.       — Да, слушаю тебя…       — Знаешь, мы можем подобраться к нему поближе, понять, как он оказывается в Хогвартсе, может быть, помимо того тоннеля, который весь исследовали, есть ещё. И мы могли бы разобраться…       — Я сам об этом думал, — задумчиво произнёс Элио, доставая из своего рюкзака какой-то учебник. — А вчера после трёпки Малфоя зашёл в библиотеку и решил попробовать, — Блэк прочитал название «Трансфигурация. Расширенный курс по практической анимагии: расширенный экскурс». — Знаешь что самое странное во всём этом? — спросил Элио. Арчер посмотрел на брата с интересом.       — Эту книгу брали двое мальчишек. Друг за другом, сначала её брал Джеймс Поттер, — он показал библиотечные список, — а затем, спустя несколько недель, её взял Сириус Блэк.       Арчер и Элио переглянулись, до каждого начало доходить, но они боялись озвучивать эти мысли вслух.       — Подумай над формой, — Арчер услышал слова брата, — встретимся поздно вечером в туалете для девочек на третьем этаже. Туда всё ещё никто не ходит из-за Миртл.       Арчер кивнул: почувствовал, как его сердце клокочет в груди от волнения. Парень понимал, что сейчас может случиться много всего нового, он не такой хороший колдун и маг, как ему хотелось, и трансфигурация, опять-таки, не была его любимым предметом, но рядом был Элио, его старший брат. И он верил ему.       Элио ушёл на занятия, оставляя Арчера думать над тем, что им предстоит сделать. Амальтея Блэк       Амальтея сидела за длинным столом Равенкло в главном зале Хогвартса, окружённая своими подругами. За столом царила оживлённая обстановка, ведь красавица-Грейс во всю рассказывала о своём первом свидании. У Грейс были смешные высокие хвостики на голове, волнами спускающиеся к самой кромке стола.       — Итак, кто же этот загадочный мальчишка? —с любопытством спросила Амальтея, наклонившись ближе к подруге: её голубые глаза светились интересом, а губы были чуть приоткрыты. Грейс, слегка смутившись, потянулась за своим стаканом с тыквенным соком и сделала глоток. У Амальтеи крутились мысли о том, испытывает ли она сама к кому-то симпатию, но не нашла в себе ответ на этот вопрос с наскока. Она не могла не припомнить имя, ни даже внешность. Влюблялась ли сама Амальтея в кого-либо за свои четырнадцать лет? Она взглянула вновь на Грейс, ожидая её ответа. Ей было интересно, с кем же вчера вечером гуляла под снегом подруга.       — Я пока не могу сказать, — покраснела девушка, накручивая на длинный музыкальный палец волнистый кончик хвостика, — он интересный, много знает про травы, мне было так интересно его слушать… Он скромный, но, когда заинтересован, его так интересно слушать. Он ещё многое знает про зелья и обещал помочь нам с домашней работой по зельеварению, представляешь?       — Знает про травы, — Амальтея загибала пальцы, — зельеварение… Нет, это точно не Альмер, — прыснула девушка, когда тот даже подавился, сидя напротив.       — Что? Я? С Грейс? Ни за что, она же кривляка, — рассмеялся он.       — А ты глупый, — пожала плечами девушка с хвостиками, — и это не кривляния, а харизма, — и девушка моргнула своими длинными ресницами так, что Альмер сначала замер, а потом покраснел. Амальтея и Грейс переглянулись. Раздался девчачий звонкий смех. Амальтея слегка наклонила голову вбок, внимательно изучая глаза Грейс. Та сидела и не поддавалась расспросам.       — Это обидно, что ты не хочешь говорить, — надула она губы, — но я не могу заставить тебя.       — Иногда чувствам надо дать время побыть в тишине, так говорит моя мама, — пояснила Грейс. — Мы с ней уже говорили о мальчиках, — загадочно улыбнулась студентка. Амальтея задумалась, её мысли унеслись к тому, что пока что мама с ней эту тему не поднимала, да и не нужно ей как-то было всё это. Она даже удивилась, когда узнала, что Грейс в Хогсмиде была на свидании с юношей с другого факультета. Она пыталась сформулировать своё отношение к этому, но у неё не получалось. Мысли ускользали, словно тень, пока она слушала подругу.        — Я просто не уверена, что это что-то серьёзное, — тише произнесла Грейс, обводя взглядом зал, — может быть, это просто моё увлечение, и я не хочу вредить ни себе, ни юноше лишним вниманием и слухами. Ему и так сложно. — Увлечение или нет, но подруге бы ты могла бы сказать… — пробурчала Амальтея. — То-то ты мне много рассказываешь из своей жизни, Тея, — строго заметила Грейс, — я вообще не знаю, что у тебя там происходит… — Амальтея почувствовала, как внутри неё сжимается что-то тяжёлое, когда Грейс перевела свой уставший взгляд на подругу. — Мне всё это добавляет тревогу за тебя. Ты улыбаешься, но скрываешься… — она настойчиво смотрела на девушку. Амальтея понимала, что Грейс хочет показать, что она рядом, и ей можно было доверять, но сейчас девушка не могла найти силы для обсуждения всех этих семейных дел. Это последнее, что она хотела делать.              — Знаешь, — сказала юная Блэк, делая вид, что внимательно изучает рисунок на столе, — нам пора идти на занятия по защите от тёмных искусств, — она попыталась подмигнуть, но в глазах Грейс всё ещё читалась грусть. И Амальтея подавила свой вздох. Она встала первой из-за стола, чувствуя, как взгляд Грейс продолжает следить за ней. Подруга поднялась следом, подхватывая свою сумку. Амальтея обернулась: — Всё будет хорошо, Грейс, — произнесла она неуверенно.       Альмер засуетился рядом, стараясь не влезать. Он был сторонником взгляда, что расскажут, когда нужно будет.       — Да, конечно, — ответила Грейс, принимая правила игры: Блэк заметила, что подруга старалась скрыть свои собственные сомнения по поводу слов девушки. Несмотря на это, Амальтея быстро направилась к выходу из зала, стараясь не оглядываться назад. В голове у неё крутились мысли о том, как она уже обожглась с Поттером, когда поделилась слишком многим. Элио строго запретил ей говорить о семье, и она знала, что должна уважать его решение. Амальтея глубоко вздохнула, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. Впереди их ждало новое занятие, и, возможно, это поможет ей немного забыть о своих переживаниях. Амальтея решила сосредоточиться на уроке и оставить все семейные вопросы позади, по крайней мере, на время.              Профессор Люпин ещё не появился, и её внимание постоянно отвлекали шепотки и перешёптывания между учениками. Внезапно она заметила, как Малфой, сидящий на другом конце класса, смотрит на неё с ухмылкой. «Самое худшее, что могло быть в этом дне, — когда Малфой замечает тебя», — пронеслось в её голове.       — Эй, Блэк, — произнёс он с насмешкой, привлекая к себе внимание. —Ты знаешь, что твой братец — предатель? — высказался Драко, но тут уже не выдержал сидящий Поттер. Он встал и развернулся к блондину.       — Малфой, заткнись. Тебя не спрашивали, — Поттер достал палочку и направил на отступившего парнишку. Уизли встал следом, выходя из-за стола. Он было достал свою палочку, и Амальтея затаила дыхание. Мальчишки из-за неё никогда не дрались, и она прикрыла открывшийся рот рукой, боясь, что будет драка. Амальтея замерла, сердце у неё заколотилось. Она не могла поверить, что Поттер и Уизли решили защитить её, ведь они не были слишком близкими друзьями, но вдруг до Амальтеи стало доходить: они пережили слишком многое вместе, чтобы быть чужими друг другу. В классе послышались перешёптывания.       — А ты чего её защищаешь, Поттер? Влюбился, что ли? — дрожащим голосом хмыкнул Драко, и Гарри было занёс палочку. Амальтея дёрнулась из-за стола, перехватывая палочку друга.       — Не стоит, Гарри. Не трать время на слизняков. Рон, не стоит, — повторила она, посмотрев на рыжего, — он ничего не сделает мне. Хорёк рычит, — она бросила взгляд на парня, — ветер носит, сейчас придёт профессор. Он не погладит вас по голове, — попросила она ребят одуматься. Гермиона встала следом, заставляя мальчишек вернуться на свои места.       — Поттер, смотри, твоя подружка, Блэк, — передразнил он, когда Люпин заходил в класс, — она и предать может, — и профессор, девушка заметила, резко сжал руки в кулаки.       — Мистер Малфой, — сквозь зубы не сказал, а почти прорычал мужчина, — вернитесь на своё место, и чтобы я больше не слышал Вас до конца урока.       Его, обычно добрые и спокойные, голубые глаза сверкнули звериным раздражением, Драко даже притих, молча вернулся к своему столу и сел за него, открыв тетрадь. Обезображенное шрамами лицо вновь приняло умиротворённое состояние, будто кто-то снова потянул на рычаг.       Амальтея повернулась и уткнулась носом в свой учебник. Она медленно прочитала про себя: «Гриндилоу». На неё смотрело создание с крупной зубатой головой и множеством мощных щупалец. Амальтея нервно вздохнула, на миг ей показалось, что воздуха ужасно мало. Картинка была чёрно-белая, но она могла видеть эту тварь, как наяву. Она крутилась около русалки, что утащила её в детстве под воду. Зеленовато-коричневая вода.       — Гринделоу, — услышала она голос Римуса, — или водяной чёрт, — пальцы обхватили перо, и она механически стала записывать, но мыслями была далеко не здесь. Голос профессора Люпина был спокойным и уверенным. — Это водяная нечисть из легенд маглов английского Йоркшира. Эти создания болотно-зелёного цвета, с острыми рожками и длинными костлявыми пальцами. Они обитают в прудах и озёрах, где могут схватить ребёнка, беззаботно играющего чересчур близко к воде, и утащить его на дно.       «Если рядом нет храброго брата, этот чёрт отдаст тебя своей хозяйке, что будет тянуть тебя всё глубже и глубже в воду….» — пронеслось в голове у девушки, и она с силой сжала перо. Грейс, зная, что случилось с подругой, накрыла её руку своей.       — Эй, Амальтея, я рядом, — прошептала она, — это всего лишь урок, ты не в воде. Тварь — всего лишь рисунок.       — Тварь — всего лишь рисунок, — повторила шёпотом девушка, стараясь вернуть себе самообладание, стараясь вернуть себя в реальность: в мыслях лишь ощущения, как она боролась за воздух, как страх сжимал её сердце.       — Эти опасные создания, — продолжал Люпин, ходя мимо столов, — очень любят пруды и озёра. Их можно победить, сломав им пальцы — это наиболее уязвимое место…       «Конечно, когда тебе не хватает воздуха и тебе десять, ты именно и думаешь, как же сломать ему пальцы», — нервно выдохнула она. Амальтея попыталась отвлечься, но её мысли снова вернулись и к другому ужасному моменту, когда она спасала Регулуса. Она вспомнила, как страх охватил её, когда она увидела, что он тонет. Это было так близко, так страшно. И как тяжело что-то кричать в воде, когда твари рвут тебя на части… её немного взяла дрожь. Люпин остановился рядом, его добрые глаза озабоченно взглянули на третьекурсницу. Она была белее белого.       — Амальтея, всё ли с тобой нормально? — спросил он, его голос полон заботы.       Она почувствовала, как ком в горле мешает говорить, но голос всё-таки проскрипел:       —Да, я в порядке, — выдавила она, её голос дрожал. Римус кивнул, понимая, что иногда ученикам нужно время на себя. Но Амальтее показалось, что он что-то знал, слишком понимающим он был.       — Хорошо, останься после занятия, — сказал профессор, и Амальтея быстро продолжила писать, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Урок заканчивался, и помещение наполнялось шорохом шуршащих тетрадей, стуком стульев. Грейс утешающе хлопнула девочку по плечу, ободряюще улыбнувшись.       — Я буду ждать тебя внизу, не задерживайся, — произнесла она и, дождавшись кивка подруги, скрылась за Альмером. Амальтея понимала, что внутри неё бушевал самый настоящий шторм. Когда Грейс вышла, в кабинете осталась только Амальтея и профессор Люпин. Он подошёл к ней с вазочкой, полной шоколадных конфет.       — Вот, — сказал он с доброй улыбкой. — Угощайся. Иногда шоколад помогает справиться с тревогами.       Амальтея взяла одну конфету, но не могла заставить себя её съесть. Внутри неё всё ещё терзали воспоминания о том ужасном моменте, когда она столкнулась с Малфоем и водяным чёртом.       — Мне Арчер рассказал о том, что произошло в детстве… Ты как? — спросил Люпин, его голос был полон заботы и понимания. Она вздохнула, собираясь с мыслями.       — Профессор, — начала Амальтея, её голос дрожал, — это всё из-за Малфоя. Он толкнул меня в пруд, зная, что я не умею плавать. И там был ад, самый настоящий ад… — Люпин внимательно слушал, его глаза полны сочувствия, а лицо смягчилось, но губы были тонко сжаты в тонкую нить, и Амальтея продолжила: — Я… Я не знала, что делать. Там был этот водяной чёрт, который потянул меня вглубь озера. Я думала, что всё, конец. И вот Вы говорите «нужно сломать пальцы», а тебе девять! Ты не можешь, ты не знаешь! — она вскинула руками и затем, тяжело вздохнув, опустила их безвольно. Амальтея почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Если бы не Арчер, я бы была мертва… — произнесла она, и в её голосе звучала неподдельная благодарность. Она вспомнила, как Арчер нырнул за ней, как он вытащил её из воды.       Профессор кивнул, понимая, насколько тяжело ей говорить об этом.       — Это ужасно, — сказал он тихо. — Главное, что ты жива сейчас, — и Амальтея, почувствовав, что её не осуждают, хотела продолжить, рассказать, что чуть не утонула второй раз, но прикусила язык. Она напомнила себе, что ей нельзя делиться этой частью своей истории, не хотелось показывать свою уязвимость.       — Я просто… — начала она, но слова застряли в горле.       — Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я всегда готов выслушать, — услышала она, но покачала головой, помня, что отец не разрешал ей говорить ничего. Амальтея кивнула, чувствуя, как тёплые слёзы катятся по щекам. Она была благодарна профессору за его доброту, но в то же время, ей было стыдно за свои страхи.       — Спасибо, профессор, — прошептала она и, наконец, положила шоколад в рот, почувствовав, как сладость немного успокаивает её.       — Шоколад — лучшее успокаивающее средство, — кивнул Люпин, — Амальтея, прости, пожалуйста, что спрашиваю, но ты не совершала никаких экспериментов со временем? — внезапно спросил он. Слёзы сразу высохли на глазах девушки, а внутри поднялась сильная паника.       — Н-н-е-е-ет, — прошептала она, нахмурившись, но в мыслях пронеслось лишь «Узнал? Он меня узнал?!» — Амальтея вздрогнула и, якобы посмотрела на время. Она резко схватила свою сумку и резко встала. — Профессор, простите, меня ждут! У меня ещё «Древние руны» скоро.       Профессор кивнул, явно не поверив ей. Амальтея же выскользнула из классной комнаты. Когда она вышла из кабинета, Грейс уже ждала её за дверью. Амальтея сделала глубокий вдох, стараясь забыть о своих страхах. У них не было так много времени. Грейс и Альмер решили проводить Амальтею до кабинета, у неё и Грейнджер должна была быть лекция по Древним рунам.       Коридоры Хогвартса были полны жизни и радости. Стены, украшенные зимними гирляндами и яркими огоньками, переливались в свете свечей, создавая атмосферу приближающегося Рождества и каникул. Но среди этого праздника Амальтея чувствовала себя чуждой. Её сердце сжималось от воспоминаний о водяных жителях. Каждый раз, когда она слышала смех и радость вокруг, в голове всплывали образы: тёмная вода, холодные пальцы, тянущие её на дно, и тот ужасный момент, когда она была в шаге от смерти. Страх обжигал её изнутри, как холодный ветер, проникающий в самую душу.       И идущие рядом Альмер и Грейс никак не могли помочь ей избавиться от этого ощущения. Она смотрела на улыбающиеся лица, на весёлые разговоры, на попытки Грейс её отвлечь, но не могла избавиться от чувства тревоги. Каждый смех казался ей чужим, каждый радостный крик от студентов Хаффлпафф, что праздновали свою победу— напоминанием о том, что она не может быть такой же, как все сейчас, год назад она бы даже поздравила ребят с Хаффлпаффа, но сейчас её мысли тянули на дно, болезненно блуждали между радостью и страхом.       Эта буря не давала возможность сосредоточиться на разговоре между Грейс и Альмером, что решили проводить её до кабинета. Но единственный, кто смог отвлечь её, своей высокой фигурой появился в коридоре. Амальтея замерла, а потом улыбнулась.       — Арчер, — прошептала она. Ей было стыдно, но она бросила свою сумку с учебниками и друзей, оставив их немного растерянными, и побежала к старшему брату. Она врезалась в него, крепко обнимая. Цеплялась за него, как тогда, когда мать уже сушила их. Парень пошатнулся, но устоял на своих двоих кладя руку на рыжие волосы. Он нежно погладил сестрёнку по голове, но непонимающе посмотрел на подходящих Грейс и Альмера.       — Девочка моя, тебя кто-то обидел? — шепнул он, но Амальтея ничего не сказала, лишь прижавшись к нему, наконец-то, дала себе возможность плакать. Он приобнимая, отошёл с ней к стене, продолжая гладить голову и плечи. Он кивнул её друзьям.       — У нас была тяжёлая тема для неё, — вздохнул Альмер. — Гриндлоу, — неправильно произнёс он название.       — Гринделоу, идиот, — вздохнула Грейс, — водный чёрт.       — Оу, — Арчер заставил девочку сесть на лавочку, рядом с ней Грейс положила её сумку. — Эй, Амальтея, — он вытер девушке слёзы, — слушай, — произнёс он, — тебя никто не потащит в воду снова, поверь мне, — его шепот достиг ушей Амальтеи. Девочка кивнула. — Грейс, Альмер, оставьте нас, пожалуйста, —             Ребята кивнули и ушли, переговариваясь тихо. Им явно это не понравилось.        — Знаешь, ты ведь сделала крутое дело, — Арчер задумчиво посмотрел в заплаканные глаза девушки, — ты нырнула за Регулусом, не думая, что боишься воды.       — И опять чуть не утонула. Я даже не умею плавать! — шёпотом ответила девушка.       — И что? Ты здесь. Ты живая, — он улыбнулся, а затем стал серьёзным. — У нас с Элио есть план по анимагии. Приходи вечером в туалет на третьем этаже, — сказал Арчер, его голос звучал уверенно.       — Тот самый? В котором мы в прошлом году… — спросила аккуратно Амальтея, чувствуя, что братья что-то задумали. — Я плохо на Вас влияю… — сделала она вывод, а затем прошептала ещё тише: — Спасибо, что ты есть.       Они ещё немного посидели. Амальтея была очень рада, что встретила своего брата здесь и сейчас. Ей стало намного легче. Как и тогда, он спас её. Элио Блэк       Старший сын четы Блэков сидел на холодном полу женского туалета на третьем этаже. Когда он пришёл, пол слегка был влажным, но лёгкое бытовое заклинание «тергео» заставило воду испариться. И всё было бы хорошо, если бы не испарившаяся вода, которая сделала воздух неприятно влажным. Туалет был довольно просторным, но обстановка оставляла желать лучшего. Стены покрашены в бледный голубой цвет, который со временем выцвел и облупился. Элио раньше и не замечал, как тут было угнетающе. А что он мог заметить, когда просто нырнул в тоннель, не думая о том, что вокруг него. Сейчас, устав от чтения, он волей-неволей, переводил взгляд по помещению, чтобы отдохнуть, и подмечал детали. Потолок был высоким, и с него свисала паутина. Под большим, потрескавшимся и в пятнах зеркалом располагался ряд сколотых раковин. Пол был влажным, когда Блэк пришёл, и отражал тусклый свет, испускаемый огарками нескольких свечей, горевших в подсвечниках. Но сейчас пол был сухой, а магические светильники горели лучше огарков, что явно, периодически, зажигал Филч. Деревянные двери в кабинки были облуплены и поцарапаны, а одна из них свисала с петель, как будто готовилась к падению. В воздухе ощущался запах старой бумаги и немного затхлости.       Вокруг него лежали книги, которые он взял из библиотеки, по трансфигурации и анимагии. Элио не любил это место, но тут почти никогда никого не было даже после случая с Тайной комнатой. Ведь, хоть и история с Василиском закончилась, но обитательница этого туалета не исчезла — она была частью этого нелицеприятного места. Поэтому именно оно подходило для того, чтобы сделать какие-то тайные вещи. Оно было уединённым, почти не осматривалось преподавателями, здесь всегда была вода в доступе, и юноша этому радовался. Элио тяжело вздохнул, подтягивая к себе учебник с немного потёртой обложкой, потерявшей свой блеск несколько столетий назад. На ней было изображение древнего магического круга с разными магическими завитушками, геометрическими фигурами. Надпись «Трансфигурация в Магическом Мире: Теория и Практика» затёрлась, а пальцы пробежались по пожелтевшим от времени листам. Он пытался понять, с чего вообще пришла идея анимагии? Когда теория перестала быть теорией и стала практикой? Некоторые страницы были исписаны предыдущими читателями, один из которых подчеркнул небольшую формулу. Её-то Элио быстро записал в свой открытый блокнот, чтобы разобраться, зачем она нужна. Книга больше была про историю магической науки, но Блэк считал, что даже здесь можно найти ответы на свой вопрос: «Как научиться анимагии? Как научиться превращаться в другое существо?» И вот одна из магических формул со страниц древней книги легла на клетчатые современные листы.       Помимо этой книги здесь были и другие. Тут лежали несколько книг, раскрывающих науку с разных сторон. Например, выглядевший более новым, по сравнению с другими, учебник — «Трансфигурация. Расширенный курс по практической анимагии: расширенный экскурс», где были подписи Сириуса Блэка и Джеймса Поттера, был с яркой обложкой. Он всё ещё был покрыт золотым опылением. Книга содержала много иллюстраций, что Элио успел рассмотреть. Она была очень удобной для изучения. «Тайны трансфигурации: путеводитель по заклинаниям и формам» же была настолько древней, что Элио боялся брать её в руки. Потрёпанная тёмно-зелёная обложка была вся в следах времени, казалось, видела самого Салаза Слизерина. Листы внутри были настолько изношенными, что, казалось, рассыпятся от прикосновения. Ещё одна книга валялась около колена Элио, и он пока не знал, стоит ли её вообще брать. Она была тоже больше про историю трансфигурации, ведь так и называлась — «Эволюция Трансфигурации: От Древних Заклинаний до Современных Техник». Чёрная обложка была украшена серебряными буквами, переливающимися на свету.       Пока не пришли его младшие брат и сестра, Элио сидел, перелистывая страницы. Сложные формулы казались ему запутанными, но он аккуратным почерком переписывал их в тетрадь, надеясь разобраться, что к чему. Логически он понимал, как ему стоило поступить, чтобы научиться хотя бы превращать сначала одну конечность в анималистический объект. Ему казалось каждый раз, что он недостаточно чего-то знает, и эти мысли заставляли чувствовать себя неуверенным. Мысли всё время ускользали к этой идее, и Элио не мог избавиться от ощущения, что у него всё это не получится. Казалось, что он слишком слаб для этой затеи.       Внезапно в туалете послышался тихий женский голос, и Элио обернулся. Неприятная, дотошная Плакса Миртл — причина, почему никто не любил появляться в туалете на этом этаже. Вечно унылая толстенькая девочка небольшого роста с длинными растрёпанными волосами, собранными в два хвостика, не давала спокойно вдохнуть никому. Её было так легко задеть, она была очень ранимой. И вот она появилась перед ним, её большие глаза сквозь призрачное стекло очков смотрели на Элио с интересом.       —Староста Слизерин… — произнесла она, её голос был полон любопытства. — Что ты здесь делаешь? — она заглянула в его учебники. — Что же, как забавно, однажды здесь так же собирались мальчики… с этими же учебниками. История повторяется, — рассмеялась она, а Элио почувствовал себя пойманным: его щёки покраснели. Он не знал, что ответить, но, казалось, Миртл и не пыталась выпытывать. Она слегка покружила вокруг него, изучая.       — Я просто пытаюсь учиться, — ответил он, пытаясь скрыть смущение. — Анимагия — это сложно, и мне нужно сосредоточиться.       — Ох уж эти ответственные старосты… Рождество, время любви… а ты опять за учебниками, — Миртл села рядом, как бы положив голову ему на плечо, и тот вздрогнул. Казалось, что-то сильно холодное было рядом с ним. Она была призраком, и около неё тяжело было даже дышать, казалось, она вся состоит из странной плазмы, излучающей многовековой мертвецки опасный холод, что чувствовался не физически, а чем-то внутренним. — Может стоит немного расслабиться, а? — улыбнулась она. — Ты же живой и дышишь…       — Живой и дышу, — согласился Элио, вздохнув, — но расслабляться некогда. Нужно научиться новому навыку, а там и расслабиться, — но он не мог не отметить, что Плакса, несмотря на свои странности, была права. У него действительно не было времени на личные дела, но в глубине души Элио чувствовал, что ему не хватает общения. Юноша мечтал о том, чтобы найти кого-то, с кем можно было бы разделить свои мысли и переживания. Не по-братски, не по-дружески. По-особому. И вот есть Сильвия, которая уделяет ему слишком много внимания, но после её поступка он никак не может ей довериться.       — Может быть, ты права, — признал он. — Но сейчас мне действительно нужно сосредоточиться на анимагии. Я не хочу сейчас портить всё то, чего мы можем добиться с моими братом и сестрой.       — Правильно, зачем же слушать Плаксу Миртл? — девочка изменилась в лице: гримаса презрения появилась, она отлетела от Элио и тут же плюхнулась в воду унитаза, что стоял в кабинке, где была отломлена дверь. Элио тяжело вздохнул. Он бы хотел жить не только учёбой, веселиться, приглашать девушек на свидание, но чувствовал себя максимально неловко. Элио не знал, что сказать обиженной девочке. Он просто вздохнул и вернулся к своим книгам, но в то же время его сердце забилось быстрее от мысли о том, что он мог бы попробовать всё сначала с Сильвией.       Элио несколько раз прочитал одно и то же про то, как появилась данная дисциплина. Вспомнил, что есть «аниморфус». Он взял палочку, подумал над своей формой. Юноша помнил, что Элио — имя, данное ему в честь самой яркой звезды, которую видят каждый день люди. Солнце всегда покровительствовало хищным птицам, а Элио очень сильно любил орлов.       — Аниморфус, — произнёс он, касаясь своей руки, но ничего не произошло. Элио посмотрел вновь книгу. Кончиком палочки он водил по буквам, пытаясь понять, почему не получилось.       Он представил себе крепкие птичьи кости, способные выдержать полёт, и сильные мышцы, готовые принять удар ветра. Контурные перья, жесткие и блестящие, сверкают на солнце, переливаясь оттенками золотистого и коричневого.        Он на миг отвлекся от книги, когда услышал, как входная дверь туалета отворилась, и, оглядываясь, в полутьму зашёл Арчер, а затем, увидев Элио, пропустил после себя Амальтею. Он заметил, что они оба выглядели сильно уставшими.       Арчер выглядел так, словно прошёл через тяжёлые испытания дня. И Элио знал о слухах, о том, как слизеринцы резко поменялись к нему, как тяжело быть в опале близких… Зелёные глаза повзрослели за эти дни, а взгляд стал глубже, но в нём пропала вся жизнь, что раньше озорным блеском сверкала в глазах брата. Сейчас же они потускнели, а под ними проступили тени, выдававшие его тревогу и беспокойство. Галстук Арчера был расслаблен, а рубашка расстёгнута на первые две пуговицы, рукава засучены. Мантию, видать, парень оставил в спальне Слизерин. Его тёмные волосы были немного растрёпаны, будто он проводил много раз пальцами по ним в попытках собраться — Элио знал о привычках брата. Сам Арчер выглядел так, будто он был в дуэльном клубе и только закончил обмениваться заклинаниями с оппонентом. Амальтея же выглядела более свежей, но бледнее, чем обычно. Рыжие волосы были собраны в простой хвост, а мантии также не было, она висела через его сумку. Голубые глаза смотрели на Элио с искренним любопытством, но под глазами старший брат также увидел, что девочка явно сегодня плакала.       — Что случилось? — тихо спросил Элио у Арчера.       — Старые травмы взыграли, — пожал он плечами. — Люпин им рассказывал про водяных чертей, а эти твари… — Элио увидел, как вздрогнула сестра, и вздохнул, поднимаясь со своего места. Он подошёл и крепко обнял девочку, что уткнулась ему в грудь, поглаживая по голове.       — Ничего, твои братья рядом. Никакая тварь никогда не тронет тебя больше, слышишь? — гладил он её по голове, а Арчер ему кивнул.       — Спасибо, — прошептала Амальтея, вновь шмыгая носом. Элио знал, что поддержка в такие моменты для сестры очень нужна. Элио забрал у неё тяжёлую сумку и заметил, как плечи девочки расправились. Он улыбнулся и уже потрепал рыжие волосы, смотря как весело куксится девочка. Он любил быть её опорой, хоть они и ругались, но не прекращали быть частью друг друга, и все их ссоры — лишь моменты воспитания. Это лишь столкновение юношеского желания и уже, Элио считал, хоть какого-то жизненного опыта. Ругаться совершенно нормально, когда ты пытаешься защитить слишком юного близкого тебе человека.       Они втроём сели вокруг книг Элио. Арчер подставил под подбородок руку, пытаясь понять, что хочет от них Элио, и задумался.       — Я выберу себе коня. Я же Арчер, — хмыкнул он, — это будет потрясающе красивый вороной конь с крыльями… — задумчиво протянул он. Элио прыснул, а затем принялся объяснять основы трансфигурации и анимагии, какие смог разобрать сам. Амальтея сразу же включилась в работу, читая его книги.       — Смотрите, — начал он, указывая на страницу в книге, — как мы знаем, трансфигурация — это не просто превращение одного предмета в другой. Это глубокое понимание сущности вещей. Вы должны представить себе, как именно ты хочешь изменить объект, и затем сосредоточиться на этом образе. Или, иными словами, если переводить на язык анимагии, то…       — … нужно представить форму, в которую ты хочешь превратиться? — спросил Арчер, и Элио кивнул. В глазах Амальтеи он увидел понимание и некоторую задумчивость. А ещё он увидел там неуверенность, она слегка сжалась, обняв свои колени. Элио прищурился.       — Не волнуйся, ты в прошлое нырнула. С анимагией справишься, — улыбнулся он ей, а затем вновь поднял свою палочку. — Я попробую ещё раз представить, как моя рука превращается в орлиное крыло. Я представляю всё до малейших деталей, начиная с костей, заканчивая текстурой перьев… — Он закрыл глаза, сосредоточившись на своих же словах. В его воображении возник образ орла, величественного и свободного, парящего в небесах. Он вспомнил, как в детстве смотрел на этих птиц, восхищаясь их грацией и силой. Затем снова подумал над костями-мышцами-сухожилиями-тканями-перьями, вплоть до того, какое последнее пёрышко на ощупь.       — Не переживай, если не получится, — подбодрил Элио Арчер, — это требует времени. Верь в себя, ты справишься.       Он сам попытался сосредоточиться и, приняв решение, выбрал форму орла для своей анимагии. Элио закрыл глаза, представив, как его рука превращается в мощное крыло с перьями, сверкающими на солнце.       — Аморфус, — произнёс он громко, и он почувствовал, как рука заныла. Казалось, он сейчас взвоет от боли, но лишь сжал губы в тонкую нить. Весь побелел. Элио чувствовал, как тяжело его рука действительно трансфигурировалась в великолепное крыло орла. Он был в шоке, его сердце забилось быстрее от восторга.       — Амальтея! Арчер! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Смотрите, у меня получилось! — Его крыло было огромным, с изогнутыми перьями, и он чувствовал, как в нём пробуждается сила. В этот момент Элио осознал, что ещё может двигаться. Он встретился с восхищенными взглядами брата и сестры.       У них не получилось повторить успех брата. Элио представил вновь свою руку, и, произнеся заклинание, ощутил, как крыло вновь стало его рукой. Он сжимал и разжимал ладонь, боясь, что его рука не будет правильно работать. Он смотрел на Арчера, тот улыбнулся, но у него самого не получилось превратить конечность в копыто, а у Амальтеи не вышло превратить руку в лапу волка…       Они так просидели ещё парочку часов, пытаясь осознать, что не так, но у них не было никаких идей. Элио задумчиво смотрел на брата, а тот мысленно пытался превратить ногу в копыто, но ничего не выходило.       — Ты представил, как оно выглядит?       — А я что, знаю, как оно устроено? Я тебе Саламандер, что ли?! — не выдержал Арчер. — У нас натуралистов по лошадям не было, я их не разделывал, изнутри не видел!       Элио вздохнул, чувствуя, как раздражение подбегает вверх, но он его нервно сглотнул.       — Арчер, давай ты посмотришь, как выглядят лошади изнутри, и мы попробуем ещё раз?       — Да, хорошо.       — Амальтея?       — Я посмотрю, как выглядят волки. Я уже поняла свою проблему, Элио, — улыбнулась она, а затем посмотрела в витражное окно, за которым уже полностью потемнело небо. — Нам пора расходиться, много времени, мы пропустили ужин.       — Ну, ничего, — Элио достал им из сумки три небольшие мясные булочки, посыпанные зеленью. Голодные подростки нервно ухватили их и очень быстро съели. Элио кивнул, разрывая последнюю на две части.       — А как же ты? — задумчиво спросила Амальтея.       — А я не голоден, поел же… — соврал Элио, а затем принялся собирать книги. Арчер положил парочку себе в сумки, а Амальтея одну забрала себе. Они решили собраться через пару дней, чтобы попробовать ещё раз, когда они выучат строение тех животных, в которых хотели превращаться. Подростки начали собираться. Элио забрал сумку сестры и повесил её себе на плечо. Казалось, от прошлых ссор не осталось и следа. Мерно разговаривая про школьную жизнь, братья проводили сестру к её башне, а затем, не дожидаясь пароля, спустились ниже. Парни пошли по лестнице вниз, в своё подземелье, где и располагалась гостиная Слизерин. Шаги их эхом раздавались по опустевшим коридорам, напоминавшим, что уже прошёл час ужина, и большинство студентов уже сидели по своим гостиным, лишь немногие заканчивали свои наказания, отработки или воозращались с каких-то своих кружков. За высоким арочным окном Элио заметил, как снова стал сыпать снег. По коридорам дул холодный ветер, словно кто-то оставил окно открытым.       Когда они подошли к портрету Салазара Слизерина, Элио остановился на мгновение, глядя на изображение. Портрет выглядел внушительно, словно сам основатель факультета наблюдал за ними. Какой-то миг он выпал в свои мысли, но потом произнёс пароль, и тупиковая стена разъехалась. Элио пропустил Арчера и встретился взглядом с капитаном команды своего факультета. В гостиной было тихо, казалось, Сильвия всех уже разогнала по спальням. Остались лишь те, кто отвечал за какие-то объединения внутри факультета.       — О, мы ждали, думали, куда вы пропали, — улыбнулась светловолосая девушка, укутываясь в кашемировый серебристый свитер. — Где были-то? —             Элио вздохнул, думая, как бы ему соврать, но Арчер нашёлся что ответить, быстрее, чем он.       — Мы гуляли с Амальтеей, у неё был тяжёлый день, — улыбнулся он. Блэк отметил решительный взгляд Элио. — Люпин начал тему про водных тварей, сами знаете, у нас в семье это больная тема.       — Да, — услышал он тяжёлый вздох Сильвии. Мрачный Флинт кивнул, Элио видел, как капитан команды злобно буравил взглядом охотника. Арчер же делал вид, что его сильно заинтересовала картина, висящая на стене. Элио хмыкнул.       — Арчер, — начал Флинт, почти не дождавшись приветствия. — Нам нужно поговорить. Ты не можешь просто так взять и уйти из команды! Мы на тебя рассчитываем! Никто здесь из ребят не может делать так, как ты! — его голос скрипел, в нем не было зависти, скорее, просто нежелание признавать этот факт, но Маркус сделал над собой усилие. Элио же чувствовал, как напряжение нарастало. Плечи младшего брата слегка напряглись. Но тот ответил спокойно, но уверенно:       — Я не предал команду. Я просто принял решение, исходя из тех условий, что ты мне поставил, — пожал он плечами. Элио сложил руки на груди.       — Решение? — переспросил Флинт, его голос становился всё более агрессивным. — Ты выбрал девчонку из Гриффиндор вместо нас! Это предательство!       Элио, стоявший рядом, не выдержал и вмешался, поднимая руку, чтобы остановить вновь начавшуюся ссору. Флинта сильно зацепила история с девочкой, казалось, какие-то старые внутренние раны бередили эти слова. Элио знал причину. Когда-то Флинт выбрал команду. Блэк вздохнул, а затем заставил себя взять огонь ссоры на себя. Он встал перед Арчером, закрывая того спиной.       — Маркус, — сказал он, даже не стараясь сохранить спокойствие, — нечего наезжать на лучшего охотника в команде. Пока он выполняет свои обязанности, нечего к нему лезть по поводу его личной жизни. Если тебе хочется его вернуть в команду, то, вперёд: делаем это, оставляем его в покое. Если тебе не нужен, то дави дальше. Это, как думаешь, поможет? — Элио услышал, как тяжело дышал Флинт. Он сжал свои кулаки, в глазах металась буря сомнений. — Прости, но Арчер тут прав. Мы не маленькие дети, чтобы играть в кости, что нужно выбирать.       — Знаешь, Маркус, — подала голос Сильвия, выслушивая всё это, — я бы тоже выбрала своего человека, а не команду, если бы знала, что могу большее, — пожала она плечами, — это вполне себе по-слизерински, ты выбираешь свой путь, не даёшь навязать чужим себе другой, — она улыбнулась своей лучезарной улыбкой. — И, если ты хочешь лишиться охотника в своей команде, то дерзай. Настаивай. Но если тебе он нужен, надо что-то пересматривать. Ты уже взрослый парень, нужно понимать, что ты делаешь и как ты делаешь.        — Ты не понимаешь, — продолжал Флинт, уже менее уверенно. — Это не просто игра. Мы должны быть едины. А он… он сам всё усложняет! — почти срываясь на крик, произнёс Флинт, смотря на Арчера. Тот же был само спокойствие. Элио вздохнул, чувствуя, что Маркус не хочет менять правила своей команды, впервые после ссоры с сестрой почувствовал, как в груди нарастает гнев на сокурсника. Флинт старше, им выпускаться в следующем году, а он ведёт себя, как мальчишка, как ему казалось.       — Я делаю то, что считаю правильным. Если Вы не можете это понять, может, Вам стоит задуматься о том, что действительно важно, — произнёс тихо Арчер, прищурившись, — и если Маркус не понимает этого, то я тут не при чем.       Элио посмотрел на Арчера с гордостью, понимая, что брат делает правильный выбор. Он всегда знал, что Арчер — не тот человек, который будет жертвовать своими чувствами ради команды, если это не соответствует его убеждениям. Всё-таки, в семье Блэков важнее всегда были дела семьи и самого себя. Пожертвовать ради близких в семье — да, исключения, конечно, были в этих правилах. Флинт тяжело вздохнул, явно он принимал какое-то решение.       — Хорошо, давай. Но если ты хоть одну поблажку сделаешь девчонке, — прошипел Флинт, — во время игры, то я тебя сам побью.       — Квиддич — это квиддич, я никогда не нарушу в нём своё желание победить честно, — пожал плечами Арчер, — это моя стихия, вы все это знаете.       Элио кивнул, чувствуя сильнейшее облегчение. Они с Арчером обменялись взглядами, старший улыбнулся ему.