Глава 22

      Амальтея       Амальтея увидела утренний какао, стоящий на резном столике в пустынной гостиной Равенкло и, устроившись в широком кресле с синей обвикой, подогнула под себя ноги. Тёплый пар поднимался от чашки, наполняя воздух вокруг ароматом ванили. Отпив, девочка почувствовал легкую горчинку, которая так не нравилась ей. Она отставила чашку.       — Сахара, — тихо произнесла она и тут же маленькая серебряная ложечка, словно ожив, закинула несколько белых кусочков в какао, а затем нырнула. Раздался неспешный ритм постукивания о край небольшой чашки. За третьекурсницей левитировала книга — «Пламя и перо: хроники первых чародеев» Мерлина Аваллонского, что учился в Хогвартсе. Эпическую поэму требовали прочитать на каникулах и только вот последние пару дней у неё возникло желание — сделать, больше заняться было нечем в гостиной вечерами, кроме как готовиться к учебному семестру. История не была её любимым занятием. Её не сильно интересовали легендарные тексты про древнейших магов Британии, их союзы и распри. Круглый стол и рыцари, казалось, её совсем не касались. Палочка перелистнула очередную страницу.       Единственное, что зацепило её разум, так это промелькнувшая история из юности Мерлина: он раскидал по окрестностям своей альма-матер свои секреты и головоломки. Амальтее, как студентке факультета, захотелось погулять и поискать их, но одной она решила никуда не ходить. Рисковать собой ей не хотелось. Отец отозвал для нее разрешение в Хогсмид, и сейчас она понимала, что вытащить её туда могла только очень сильная внешняя сила. А испытания, как раз, раскидывались в окрестностях деревни. Амальтея тяжело вздохнула, надеясь, что скоро сможет раздобыть невидимые ключи. В альманахе написано, что тот, кто окажется достойным — получит самый дорогой подарок от самого великого волшебника. Амальтея прищурилась, а затем перевела взгляд, посмотрев в окно. С заснеженных елей уже исчезли украшения. Сегодня было ясно: незамерзающее Чёрное озеро отражало небо по глади воды, как зеркало. Ей иногда было грустно, что оно не замерзало. Ей не хватало катка, как если бы остаток каникул она провела дома.       Сделав глоток какао, Амальтея позволила себе на мгновение погрузиться в воспоминания, но спустя мгновение усилием воли вернула взгляд к левитирующей книге. «Нет, если нам хочется по весне выполнить задуманное, нам надо записать и выстроить план, рассказать об этом Грейс и Альмеру» — пронеслось у неё в голове. Она заставила себя сконцентрироваться на книге. Она погрузилась в строки: прошлое и её мысли о настоящем переплелись в логический узор. Отставив чашку, она подхватила бумагу и перо. «Нижний Хогсфилд» — записала она на клочке, а затем улыбнулась.       — Нет, ну, когда-то же его поймают и поместят в Азкабан… — выдохнула она вслух, — и я смогу делать то, что обычно делала. Её гнело одиночество. Несколько дней она провела одна в гостиной, почти в полном уединении — лишь пушишка Стар разбавлял урчанием тишину гостиной. То он он с аппетитом хрустел печеньем, то, как сейчас, прыгая, издавал забавные писки. Ночью он пытался лизнуть её в нос, чтобы забрать самое вкусное — девочке пришлось прятать его в ладонь, чтобы избежать неприятных ощущений. И хоть она была одна в гостиной большую часть вечернег времени, именно пушишка спасал её, как ей казалось, от того, чтобы сойти с ума.       За это время девочка успела по-новому разобрать свой страх. Он сковывал её движения и мысли последние несколько дней, но сейчас отступил. Не исчез, не перестал быть частью её, но она приняла его и пыталась с ним смириться. Жить всё равно придется дальше, но Амальтея не могла позволить страху властвовать над своей душой. Первые дни в Хогвартсе она училась с ним дышать и не бояться смотреть в окно. Высота не была её фобией до последнего времени, но ей хватало с головой страха глубины, и новых ей не хотелось. Она старалась справиться с собой, отвлекаясь на литературу, братьев и тех, кто остался в Хогвартсе. Самое обидное, что среди них не было никого из близких.       Вне гостиной большую часть времени, Амальтея проводила с братьями. Втроём они превращали большой зал в импровизированный лекторий: повторяли заклятия третьего курса, спорили о тонкостях магических формул, смеялись над её неудачными попытками.       Арчер много шутил про квиддич, а Элио с серьезным видом показывал ей, как варить зелье пробуждения. И смешно ругался, когда вместо него у Арчера получилось сонное зелье. Выпивший его средний брат уснул — Амальтея даже на мгновение испугалась, но Элио, казалось, знал, что он делает. Арчер потом ещё долго икал. У Амальтеи получилось его сварить с пятой попытки правильно. Элио был доволен.       Девочке было приятно, что старшие братья старались развеять тяжёлое одиночество. Их присутствие грело, хоть вечерами им приходилось расходиться по своим гостиным. Амальтее казалось, что ребята всё равно рядом, даже если те были глубоко в своем подземелье, пока сама она была в одной из самых высоких башен Хогвартса.       За другим столом, как правило, Амальтея видела, как Гарри, Рон и Гермиона о чем-то шептались, но стоило ей подойти — они замолкали, говорили о чём угодно. Казалось, ребята снова что-то скрывали. Казалось, между ними легла невидимая стена, и Амальтея знала её причину. Гермиона даже не смотрела в её сторону. И девочке пришлось оставить попытки сблизиться с сокурсниками. Ждать, когда Гермиона простит её за тот шантаж, у неё сейчас не было никаких внутренних сил. Но она надеялась, что лёд между ними когда-то начал бы таять, чтобы они могли говорить без неловких пауз и натянутых улыбок.       Но сегодня её вынужденное одиночество должно было закончиться. Амальтея допила свой какао, а затем, поймав пушишку и положив его спать на свою кровать, медленно начала собираться. Она хотела не пропустить экспресс и посмотреть, как в школу вольются ученики через главные ворота Хогвартса. Одевшись потеплее, она задержалась у массивной двери, посмотрев на пискнувшего малыша. Тот зевнул. Подпрыгнул на синюю подушку. Пискнул ещё раз. Парочку раз пошлёпал на месте. И только потом сразу же прикрыл искрящиеся озорством глаза. Амальтея бросила взгляд на стол: чашка с ложкой исчезли. Амальтея вышла и оказалась за дверью с бронзовым молотком в форме орлан. Она надела теплые наушники и стала спускаться по длинной винтовой лестнице.       Она прошла мимо статуи волшебника и устремилась к одному из выходов на мостки-переходы. Отсюда открывался великолепный вид на парадный вход, куда непрерывным потоком вливались приехавшие ученики, вернувшиеся после каникул. Морозный воздух освежал, прогоняя остаток утренней сонливости. Она увидела небольшие всплески магии, как кто-то шутливо перебрасывается небольшим сгустком энергии. Всё превратилось в самое обыденное, будто мир вставал на своё место. И нет ни Сириуса Блэка, ни ирландских магов отступников.       Голые пальцы касались древней кладки и подмерзали. Среди толпы она увидела знакомую вихристую светлую макушку. Грейс! Она шла рядом с Альмером, оживленно жестикулируя и явно рассказывая что-то забавное. Альмер смеялся. Чуть поодаль шли ещё студенты Равенкло. Она узнала и Полумну и Пенелопу, что шли рядом с Грейс. Друзья вернулись. «Одиноким ночам в спальне бой», — проснеслось у неё в голове, и она понеслась с мостка в замок, а затем вниз.       Амальтея встала около массивных дубовых дверей парадного входа, нервно теребя ремешок своей сумки, где уже болтались учебники. Сквозь высокие витражные окна пробивались янтарные лучи предвечернего солнца, оставляя следы на древней кладке камней. Сердце от бега колотилось, казалось, слышно по всему холлу, как оно бьется. Она знала — двери откроются, впуская в школу толпу людей. И вот-вот она увидит Грейс и Альмера.              И правда — из‑за угла показались знакомые фигуры.       И вот толпа. Громкий смех. Гомон. Кто-то радостно и громко кричал.       Среди учеников она увидела Грейс, шедшей первой. Она была словно маленький солнечный зайчик, пробившийся сквозь тучи для Амальтеи. Она смотрела и не верила, что наконец-то они вместе. Её золотисто-русые волосы были уложены в два аккуратных пучка на макушке. Как обычно, несколько свободных прядей упали на светлое лицо. Под растегнутой темно-синей курткой виднелась футболка с изображением двух золотых пегасов, стоящих на помосте, охранявших сияющий голубой шар. Альмер был слегка позади, о чем-то говорил с Кевином. Он ухмылялся. Ярко-зеленые глаза посмотрели на Амальтею и он улыбнулся, ведь Грейс с криком «Амальтея» сорвалась с места первой, её голос зазвенел в холле. Она обняла подругу так крепко, что Амальтее на миг стало трудно дышать.       — Амальтея! Мы так переживали! Ведь ни письма ни я, ни Альмер не получили! — возмущению подруги не было предела. Альмер подошёл медленнее, махнув Кевину рукой, мол: «догоню». Он тоже обнял подругу, но мягче.       — Да, мы тут чуть не устроили поисковую экспедицию в Дублин, — пошутил он низким голосом. Ребята хихикнули, но даже не скрывали своей тревоги за девушку. Амальтея глубого втянула воздух, понимая, что разговор будет сложный — придется пережить всё заново. Она снова нервно поправила ремешок сумки.       — Простите… на каникулах случилось слишком много всего… Мне. Мне запретили вести переписку с любыми магами, даже с друзьями. Ни писем, ни сов, ни даже коротких записок. Так много всего хотелось Вам рассказать в моменте! Просто не представляете! Тяжело не писать Вам. Я соскучилась! — Грейс ахнула, её глаза слегка расширились, а Альмер нахмурился, машинально проведя рукой по растрепанным волнистым волосам.       — Что случилось? Так всё серьезно? — спросила Грейс. Она осторожно взяла руку подруги. Амальтея кивнула её поддержке.       — Сначала всё было нормально. Я Вам написала из Дублина, прислала парочку открыток. Мы даже сходили в зоопарк! Я фотки потом покажу. А потом произошёл настоящий кошмар! Матч брата, Ирландия против Британии по квиддичу. Всё шло хорошо, трибуны гудели. Мы с мамой болели за своих, а потом отец с Элио ушёл. Он же Аврор… Взрыв! Потом, э, толпа, паника, мама потерялась среди толпы. А потом я оказалась около края. И какой-то волшебник меня вытолкнул за ограждение! — Грейс шумно вздохнула, ойкнула и прикрыла рот ладонью. Альмер, нахмурившись, смотрел на девочку, — И я падаю. Но Арчер успел. Он поймал меня на метле. Я испугалась, рыдала… — впопыхах рассказывала она, — А потом мы экстренно вернулись домой. А дома был он…       — Вы его видели?! — в один голос спросили ребята, Амальтея помотала головой.       — Следы, папа заметил его следы. Мы спали в подвале дома под несколькими амулетами защитных чар, настроенных не на кровь Блэков, а только на семью.       — Мистер Блэк потрясающий, — выдохнула Грэйс, — он, конечно, с тараканами… но потрясающий.       Амальтея же уставилась в пол. Тишина повисла между ними, тяжёлая и густая, словно осенний туман над Чёрным озером. Амальтея вновь пережила тот тяжелый день в воспоминаниях и нервно выдохнула. Грейс осторожно сжала её руку, а Альмер тихо присвистнул.       — Ничего себе… — протянул он, качая головой. — Это серьёзно. — Вы-то как провели каникулы? — тихо спросила Амальтея, решив, что надо сбрасывать оцепенение от воспоминаний. Грейс кивнула и улыбнулась.       — Мы тоже пережили своё. Я летала во Францию с мамой. Представляете, какой‑то парень попытался нас обворовать! Мы шли по узким улочкам Монмартра, я разглядывала картины художников, а он просто выхватил мамину сумочку и бросился бежать. Но мама не выдержала — взмахнула палочкой, и его сумка вдруг превратилась в гигантскую жабу! Он так испугался, что упал прямо посреди площади. Всё обошлось предупреждением, но потом были такие разборки между агентствами Франции и Англии… Они же друг друга на дух не переносят!       Альмер лениво потянулся, зевнул и небрежно махнул рукой.       — А моё Рождество было просто Рождеством. Семья, стол, игры с младшим братом… Он постоянно жульничал в шахматы, но мы делали вид, что не замечаем. Скука смертная, если честно.             — Нам нужно поторопиться, — напомнила Грейс, бросая тревожный взгляд на часы в холле, висевшие на стене. Их золотые стрелки неумолимо приближались к отметке шесть римскими цифрами, — ещё нужно переодеться в школьную форму, а иначе по головке не погладят, если мы придем на лекцию в джинсах и футболках, — и они быстрым шагом направились вглубь замка. По пути Амальтея рассматривала любимые детали. Даже поздоровалась с одним из портретов, кивнув. Портреты перешептывались, мерцали зажегшиеся свечи в бронзовых бра. Лёгкий запах воска пропитывал коридоры. Где-то убирались эльфы, натирали каменную кладку или стены. Друзья оживленно обсуждали последние новости, строили планы на вечер, спорили о завтрашнем уроке по уходу за магическими тварями. Амальтея слушала их голова, ощущала их тепло. Ей казалось, как всё пережитое сейчас отступило. Смех друзей ворвался в её жизнь, и сейчас можно было иначе посмотреть на всё, что произошло. Принять и отпустить, ведь начался новый триместр. Они добежали до гостиной по винтовым лестницам и, запыхавшись, Амальтея стала ждать, пока они соберутся. На лекцию они всё-таки опаздывали, но это казалось такой мелочью, хотя и грозило снятием учебных баллов.       У кафедры стояла профессор Вектор, посмотревшая строго на зашедших за мгновение до начала. Амальтея и Грейс шустро заняли своё место. Сам же Альмер занял место за ними. Профессор Вектор — с аккуратно уложенными седыми волосами и очками на тонкой золотой цепочке, — постучала по кафедре палочкой, привлекая внимание к себе. Амальтее никогда не нравилась её тёмно-фиолетовая мантия, что была украшена вышита серебряными цифрами и геометрическими символами.              — Сегодня мы разберем квадрат Пифагора на примере ваших магических биографий, — начала она, взмахнув палочкой. На чёрной доске вспыхнул светящийся квадат на девять клеточек с нумерацией ячеек, — Напоминаю, что у квадрата Пифагора три уровня и они зависят от ячеек. Почему сидим и не записываем, мистер Финниган? Лонгботом уже строчит. А Вам нужно отдельное приглашение? — не оборачиваясь, уточнила она у гриффиндорца.       Амальтея увидела, как он стих и подхватил перо, — Так вот, три уровня. Первый — материальный, за них отвечают первая, четвертая и седьмая ячейки. Душевный, в него вошли числа вторая, пятая и восьмая. Соответственно, умственный, и это третья, шестая и кто может сказать, какая ещё? — обратилась она к аудитории ровно в тот момент, когда Амальтея успела прикрыть рот рукой.       — Девятая, — поднял руку Альмер.       — Два очка Равенкло, — улыбнулась Вектор, и парень расцвел.       — Самые простые баллы в моей жизни, — хихикнул он, но поймав строгий взгляд, замолчал.       — Количество цифр в ячейке показывает силу качеста, если отсутствует, то, как правило, нумерологи пишут ноль или единицу. Но есть и перегрузы. Они начинаются с шести. Всё, что больше двух до шести входит в полноценную нумерологическую норму, — Вектор повернулась к доске, взяв мел в руки.       — Мисс Эликстон, к доске, — Грейс неуверенно поднялась, поднялась на помост, словно на эшафот и коснулась рукой магического мела. Амальтея видела, как тот дёрнулся, вписывая в ячейки нужные цифры.       — В Вашей первой ячейке две единицы. Кто мне может сказать, что это значит?       Амальтея подняла руку, мазанув по учебнику взглядом. Так же ещё несколько человек подняли руку.       — Мисс Грейнджер? — обратилась профессор Вектор к гриффиндорке.       — Это значит, что у Грейс слабо выражен эгоизм, но она нуждается в одобрении окружающих.       Повисла тишина. Амальтея посмотрела на Гермиону так, будто та оскорбила девушку.              Грейнджер сначала не поняла, почему девочки на неё посмотрели осуждающе, а студентка Равенкло стала пунцовой.       — Каждому важно, что его ценят! — встрял Альмер, — Это нормально! — он с осуждением посмотрел на гриффиндорку. Грейс посмотрела на парня с благодарностью.       — И вообще да, я много работаю. Каждому приятно, когда их оценивают по заслугам, — нашлась, что ответить Грейс. Она положила мел на кафедру и без разрешения спустилась к друзьям. Но всем было видно, что ей не по себе. И Амальтея тяжело вздохнула, понимая, что Гермиона перегнула палку с таким ответом.       — Возьмите мел и чёрные доски, — поспешила Вектор, — нам пора начинать практическую работу.       — Три единицы, — хмыкнул Альмер, тронув Альматею за плечо, — не далеко ушёл от Грейс.       — Тут написано, что это про уступчивый характер, но со внутренним стержнем. Баланс между своими интересами и чужими потребностями, — Амальтея ткнула пальцем в учебник, и Альмер, лениво потянувшись, кивнул. У тебя-то что?       — Четыре единицы. Неуступчивая я по мнению цифр, — хмыкнула Амальтея, слабо веря в нумерологию. Ты не любишь конфликты, я иду на компромиссы, если вопрос близких, а Грейс потрясающая, у неё внутри стержень крепче моего! — вспыхнула Амальтея тихо, почти прошипела, — цифры не могут решать за нас, какими нам быть.       Они заполняли свои ячейки. Внезапный писк разорвал сосредоточенную тишину аудитории. Все вздрогнули и обернулись на звук. Он вёл к Рону Уизли, который с недоумением пригнулся к низу стола, подобрал свою кожаную поношенную сумку и вытащил из неё переливающийся радужными разводами шар.       — Что за… — начал он, но не успел закончить.       Шар громко хлопнул. Всё оказалось в склизкой субстанции. Первыми пострадали те, кто оказался ближе всех. Гермиона, Гарри и спустившаяся к ним, чтобы услышать ответ Мисс Грейнджер, профессор Вектор. Именно они оказались в эпицентре «взрыва». Слизь, пахнувшая тухлыми яйцами и болотной тиной, покрыла мантии, волосы, лица и окружающее пространство. Невилл успел пригнуться и спрятаться за книгой. Амальтея инстинктивно зажмурилась, а когда протёрла глаза, увидела картину полного хаоса. Профессор Вектор стояла в первых рядах, её безупречная причёска превратилась в мокрые, слипшиеся пряди, а мантия была испещрена радужными пятнами слизи. Лицо профессора побагровело, а в глазах сверкала ярость, способная испепелить всё вокруг.       — Выметайтесь! — её голос прогремел так, что задрожали хрустальные сферы на полках. — Минус двадцать баллов Гриффиндору! И найду тех, кто это устроил! Так им и передайте!       Класс не стал спорить, мгновенно пришёл в движение. Студенты, хихикая и отплёвываясь от слизи, начали пробираться к выходу. Грейс, пытаясь убрать с лица липкие пряди, тихо фыркала:       — Ну и аромат… Будто в болоте купалась.       Альмер, с трудом сдерживая смех, стряхнул с рукава особенно крупный сгусток:       — Похоже, братья Уизли решили, что лекция слишком скучная. Уверен, что Рон вообще не знал, что это происходит.       Рон, бледный и растерянный, оглядывался по сторонам, явно ища поддержку в друзьях. Он стоял перед злобно смотрящей на него профессором.       — Клянусь, я ничего не знал! Кто-то подсунули это в мою сумку, пока я разговаривал с Гарри… Я никогда бы… — пытался оправдаться он, но Амальтею уже утягивала за собой Грейс. В дверях они столкнулись с толпой домовых эльфов, которые уже несли ведра, тряпки и огромные бутыли с чистящими зельями. Один из них, с большими печальными глазами, пробормотал:       — Опять Уизли… Каждый раз одно и то же.       Через несколько минут аудитория опустела. Амальтея тяжело вздохнула, понимая, что нельзя так уходить. Она посмотрела на Грейс и Альмера, остановившись.       — Нет, мы же не будем это чистить? — тихо спросила Грейс, нахмурившись, — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься помогать в этом?       — Собираюсь, — кивнула Амальтея, — ребята меня, в своё время, очень выручили. А тут грязи на весь вечер. Нужно помочь.       — Амальтея, — простонал Альмер, подходя ближе, — Рон будет в долгу, — прошептал он, заходя обратно. Грейс же засучила рукава мантии. Они втроем вернулись к Гарри, Рону и Гермионе и те удивленно на них посмотрели.       — Помощь нужна? — спросила она у Рона. Тот кисло кивнул. Профессор запретила эльфам помогать студентам. Она уже не дышала тяжело, но взгляд обещал всем причастным к этому «веселому» происшествию самое изысканное наказание.       — Я им устрою… Сами будут объяснять профессору, что к чему! — он намочил тряпку и принялся оттирать класс.       Грейс, наконец избавившись от большей части слизи на своем участке, рассмеялась:       — Зато лекция точно запомнится.       Альмер ухмыльнулся, взяв палочку. Он осмотрелся и, увидев, что профессор ушла, посмотрел на Гермиону.       — Давай, Зазнайка, скажи нам, какое заклинание поможет это всё убрать? — хмыкнул он.       — Не называй её так, Альмер, — попросила Амальтея, поднимая палочку. Рон задумчиво посмотрел на ведро.       — Эскуро может помочь, — ответила Гермиона, — мы на втором курсе учили, стандартные заклинания.       — Эскуро, — переглянувшись, сказали юные маги. Слизь стала просто исчезать с глаз, растворяться. Даже с одежды и волос, и остался лишь отвратительный аромат, напоминавший тухлую болотную воду.       — А я теперь знаю, чем пахнет «шутка хаоса», — выдохнула Грейс.       — Главное, чтобы у нас теперь не было «дополнения» к домашнему заданию, — проворчал Поттер, — Честное слово, совершенно некогда сидеть и считать циферки. Ребята переглянулись. Хоть в чем-то гриффиндорцы и студенты Равенкло сошлись, несмотря на жажду знаний. Даже Гермионе не хотелось считать дополнительные квадраты Пифагора. И, перебрасываясь шутками и отряхиваясь, они направились в сторону выхода из аудитории. Они шли в сторону Большого зала, откуда доносились аппетитные ароматы ужина. По пути Амальтея достала из кармана небольшую жестяную коробочку и с улыбкой протянула друзьям.       — Жвачка Друбблс? — оживился Альмер, выуживая ярко-синий шарик, — Обожаю эти штуки. Взрываются во рту сладкими искрами.       Через пару минут несколько синих шариков летало по коридору. Грейс пыталась надуть самый большой, но её пузырь лопнул.       Альмер, не удержавшись, сдул свой пузырь прямо на Рона. Тот отмахнулся, но тут же ответил тем же, и вскоре коридор превратился в поле битвы синих пузырей. Амальтея наблюдала за этой вознёй. А затем посмотрела на Гермиону. Та устремилась к ней, пользуясь тем, что Гарри и Рон отвлеклись.       — Амальтея, можно тебя на минутку? — девочка кивнула. Взгляд гриффиндорки был серьёзным, но уже без прежней холодности.       — Ребята, идите вперёд, я догоню, — сказала Амальтея друзьям. Грейс понимающе кивнула, а Альмер подмигнул:       — Не задерживайтесь, а то ужин остынет, — услышали девочки голос Грейс. Когда остальные ушли вперёд, Амальтея повернулась к Гермионе. В коридоре стало тише, лишь откуда‑то издалека доносился смех их друзей, когда они свернули к лестнице.       — Гермиона, я хотела извиниться, — тихо начала Амальтея. — За тот случай с шантажом. Это было неправильно, и я понимаю, что причинила тебе боль. Мне, правда, очень стыдно.       Гермиона помолчала, разглядывая пальцы. Потом подняла глаза:       — Я тоже вела себя не лучшим образом. Мы обе допустили ошибки. Но цена той ошибки жизнь. Мы не знаем, как обернется то, что ты сделала. Но я очень рада, что твоя авантюра удалась и Вы вернулись целыми.       — Значит… мы в порядке? — с надеждой спросила Амальтея.       — Да. Думаю, да. — Гермиона улыбнулась — сначала робко, потом шире. — Но больше никаких попыток манипулировать, договорились?       — Обещаю.       — Пойдём, — предложила Гермиона. — А то пропустим ужин.       Элио Блэк       Он сидел за массивным дубовым столом в библиотеке Хогвартса, погруженный в изучение пожелтевших газетных вырезок. Его пальцы касались шероховатой поверхности старой бумаги, испещрённые мелкими буквами. Он рассматривал чёрно-белые движущиеся фотографии. «Ирландский волшебный вестник», казалось, был слегка честнее, чем «Британская сенсация». Элио склонился над столом, подперев щеку рукой. Взгляд скользил по строчкам, он пересматривал копии отчётов, пересланные ему Кингсли. Сам он иногда поглядывал на личные заметки, что писал аккуратным мелким почерком.

«Отчёты о магических взрывах в Дублине»

«Хронология событий» — написал он в своём листе.

«17 мая 1974 года в магической части Дублина прогремели три мощных взрыва: На улице Парнелл произошёл первый взрыв, унёсший жизни 11 волшебников, на Тэлбот-стрит второй взрыв унёс жизни 14 магов, в районе Саут-Лейнстер-стрит погибли ещё двое. Почти одновременно, около 19:00 по местному времени, произошёл мощный взрыв в магическом квартале Монахана, где погибли 7 волшебников».

      Он посмотрел на то, что посоветовал выписывать Кингсли. Особенности атак, используемые зелья и артефакты, необходимо было понимать, какие улики оставили преступники. Он макнул перо в чернильницу и продолжил:

«Взрывы произошли в час пик, когда магическое население было наиболее сконцентрировано в местах работы. Использовались неопознанные артефакты с усилением радиуса действия. На местах происшествий обнаружены следы тёмной магии и древних рун. Магический след указывал на использование редкого компонента — пыльцы лунного папоротника, что растёт лишь только в одном месте в низменностях южной Британии, где расположены папоротниковые дубовые леса, где под дубами изредка можно найти лунный папортник, чьи споры использовались в зельеварческой традиции».

      Элио выделил чернилами слова лунный папоротник, прищурился и задумался, ведь он встречал его на участке своего дома. Отец строго-настрого запретил приближаться к этому растению, когда они с Арчером были ещё мальчишками. Он выдохнул, сосредоточился и вернулся к тексту. Он сопоставил пару статей о расследовании, нахмурился и записал:

«Министерство магии Ирландии начало масштабное расследование. Создали специальную следственную группу. Привлечены из аврориата Британии и Шотландии эксперты по тёмной магии. Проводились обыски в местах, где находились подозреваемые. Многие злачные места Дублина осматривались британскими и ирландскими агентами. Было инициировано международное сотрудничество…»

      Перо дёрнулось, когда он мазанул по третьей статье острым взглядом.

«Британская сторона зашифровала данные и не разрешила службам Ирландии обнародовать результаты расследования».

      — Почему? — одними губами прошептал он, соскользнув взглядом по стеллажу «История магии», а затем услышал звук колокола, созывающий студентов на завтрак. Он сложил всё в свою сумку, отнес газетные вырезки женщине. Она внимательно осмотрела их, записала что-то в формуляр и, кивнув, сухо произнесла:       — Идите, Мистер Блэк.       — Не убирайте их, пожалуйста, далеко. Я вечером вернусь за ними.       — Каждый так говорит, — прокаркала она, — и не возвращаются. Уберу, куда обычно, — отрезала женщина, взмахивая палочкой. Тут же возник поток воздуха, подхвативший бережно газетные вырезки. Он унёс их между стеллажей. Элио осталось лишь поджать губы, выдохнуть и выйти из библиотеки. Элио осталось лишь поджать губы, выдохнуть и выйти из библиотеки.       Он шёл по коридорам замка: студенты стекались в Большой зал. Он кивал машинально, но сам прокручивал в голове те засекреченные документы британского магического министерства. «Почему они скрыли результаты расследования? Что там могло быть такого, что требовало столь строгих мер безопасности?» — спрашивал он себя, проходя мимо стрельчатых окон: через них утреннее зимнее солнце золотило старую кладку замка. Ему стало тревожно, ведь в его представлении расследования должны быть прозрачными и понятными для простого человека.       Добравшись до главного зала, Элио машинально отметил, как вкусно пахнет свежеиспечённым хлебом и травяным чаем. За столами факультета уже сидели студенты, оживлённо беседуя и завтракая. Его брат сидел рядом с командой, Сильвия о чем-то беседовала с Флинтом. Но он не мог присоединиться к их разговорам — его разум был занят совсем другим, и никак он не мог уйти от этих мыслей. Даже будущий урок зельеварения его не пугал. Он еще раз задался тем же вопросом. И тут он вспомнил, что Кингсли обронил «Британские маги смогли помочь сотрудникам Ирландии на их территории».       Он резко остановился, словно налетев на невидимую стену. Элио достал из внутреннего кармана мантии потертую записную книжку и небольшое зачарованное перо. Элио задумчиво посмотрел на кончик — достаточно ли чернил? Хватит ли их, чтобы написать одно-единственное слово: «провокация»? Он понимал, что в нем не было много чернил, но они такие перья нужны были для экстренных записей. Он встретился взглядом с взволнованным Сильвии, но лишь махнул рукой.       Аппетит как рукой сняло, но нужно было заставить себя поесть. Но как есть, если мысли захватили и не дают покоя? Он был готов сорваться с места и бежать в сторону библиотеки, перепроверить свои записи.       Он понимал, что должен обсудить это с кем-то, кому доверяет. С отцом, который всегда умел видеть глубже поверхностных фактов и имел большой опыт. Или с Кингсли — человеком, который знает о политических играх магического мира больше, чем кто-либо другой из его окружения. Элио захлопнул записную книжку. Решение было принято. Он обязательно поговорит с ними. Но не сейчас. Сейчас нужно было позавтракать и подготовиться к предстоящим занятиям. А вопросы… Вопросы могут подождать до вечера, хотя ему не терпелось узнать ответы на них.       Он думал, что сможет сосредоточиться на яичнице, но Элио замер с вилкой в руке, так и не донеся до рта куска. Его взгляд устремился вверх, к зачарованному потолку главного зала. Туманное небо раскинуло серые облака над головами учеников. Элио тяжело вздохнул: ему не хватало солнца. Сотни свечей парили в воздухе, и они не заменяли его. Их мерцающий свет отбрасывал причудливые тени на лица завтракающих студентов. Пламя свечей колебалось от невидимых потоков воздуха и магии. Он заставил себя прожевать кусок яичницы, понимая, что выглядит очень глупо, рассматривая потолок и застыв с вилкой.       Домовые замка вкусно готовили. Хлебная тарелка явно была свежей. Прекрасные ароматы разносились по залу. Но тревожные мысли о том, что происходило с ним в последнее время тяготили: Элио отложил вилку. Еда казалась ему безвкусной. А мысли о расследовании не давали покоя. Машинально, он отпил возникшую кружку с утренним тыквенным соком. Туманные облака медленно плыли над головой. Он слегка наклонил голову, рассматривая символ своего факультета, что держал чашу с огнём. Он смотрел мудрым, но цепким взглядом на своих студентов, и Элио понимал: ему нужна поддержка. Он чувствовал это.       Проходя через массивные дубовые двери, он оказался в просторном вестибюле. Величественные лестницы вели на нижние и верхние этажи, а вдоль стен выстроились старинные доспехи. На украшенных стенах висели движущееся картины. Металлический скрежет. Элио едва успел отпрыгнуть в сторону и не попасть под взмах меча. Он еле-еле удержался, чтобы не поднять руку машинально. Два рыцарских доспеха, быстро повернулись друг к другу, забрала сверкнули в свете факелов, и они, ожившие, начали друг друга бить: искры летели. Элио прижался к противоположной стене и тихонько прошёл мимо, оглядываясь. Не то, чтобы разборки доспехов были чем-то новым, но попасть под клинок не видящих друг друга доспехов не хотел никто. Элио был в их числе. Он отряхнул пыль, попавшую на него с доспехов. Оказавшись во дворе-виадуке, он лишь подметил, что было пустынно. Почти все завтракали: потом не было бы времени. Еще бежать на занятия, и он единственный прошелся по кладке камней на мост, а затем в нужное крыло замка.       На миг он услышал мелодию и, по привычке, посмотрел на юношу, играющего на лютне. Он был искусно вписан в картину, что висела на стене. Его стройная фигура была облачена в богато украшенный камзол эпохи Возрождения, сшитый из тончайшего бархата глубокого винного цвета. Лицо, наигрывавшего мелодию, музыканта было задумчивым. Казалось, он о чем-то рассуждал. Элио почувствовал в нем родственную душу. В отличие от других портретов, никогда не видел, чтобы юноша позволял себе говорить. По истине, аристократическая выдержка. В руках юноша держал старинную лютню, инкрустированную перламутром и слоновой костью. Его пальцы, длинные и изящные, наигрывали мелодию. На заднем плане виднелся величественный замок, окутанный туманной дымкой, а небо над ним было написано в нежных пастельных тонах. Элио нравилась эта картина, он часто останавливался около нее, чтобы просто насладиться атмосферой и набраться смелости перед зельеваром.       Ему осталось несколько пролётов. Наконец, он оказался перед массивной дверью кабинета зельеварения. Тяжёлая дверь, окованная бронзой, поддалась. Внутри царила привычная атмосфера: печи под плитами уже потрескивали, разгоняя утреннюю прохладу. В кабинете ещё не было Снейпа, но он явно тут был. Перо посещаемости со свитком, явно повидавшее не одно поколение учеников, шевельнулось на своём постаменте, взлетело, облетело юношу и произнесло скрипучим, почти человеческим голосом:       — Элио Блэк, староста Слизарин.       Элио кивнул, а его взгляд невольно скользнул к учительскому столу с учебниками. Помимо обычных, что покупали студенты, лежали особенные — с расширенными записями для тех, кто готовился сдавать экзамен по зельеварению. Эти книги были отмечены особой печатью и не числились за библиотекой. И вынести их за пределы кабинета зельеварения мог только сам профессор Северус Снейп.       Вскоре в кабинете закипела жизнь. Все разговаривали. К нему в группу, как обычно, встали Флинт и Сильвия. Элио чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, стоило только Сильвии оказаться поблизости. Он старался сохранять невозмутимый вид.       — Тишина! — голос профессора Снейпа разрезал воздух, словно острый нож. — Сегодня начинается новый этап нашего обучения. На протяжении следующих пяти занятий мы будем погружены в изучение и приготовление долголетних эликсиров, — его тонкие губы сжались в жёсткую линию, а чёрные глаза сверкнули стальным блеском. Флинт сжался под взглядом преподавателя и слегка встал за Блэка. Тот кивнул, выдержав взгляд профессора. Тот кивнул. И, если со взглядом профессора было всё понятно, то красивая девушка рядом заставляла парня замирать. Элио старался сосредоточиться на словах преподавателя, но его взгляд то и дело возвращался к Сильвии Мракс, стоявшей по правое плечо всего в нескольких дюймах от него. Её присутствие создавало странное напряжение в воздухе, казалось, он мог его потрогать.       Снейп обвёл взглядом притихший класс, задержавшись на каждом студенте. Его чёрные глаза, видели насквозь, кто и чего стоил.       — Сегодня мы начнём с Тибетской воды — одного из самых древних и действенных зелий улучшения зрения. Это не просто зелье — это произведение восточного искусства, требующее точности и терпения. В нём сохранились древние традиции Азии, — сурово произнес он. Элио чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, когда Сильвия наклонилась над своим котлом. Её распущенные волосы слегка качнулись, и он едва сдержался, чтобы не поправить их. Сильвия, будто не замечала: она перехватила волосы, захватила их резинкой, обнажая светлую, бледную кожу.       — Для приготовления вам понадобятся: горный хрусталь, дымчатый и розовый кварц, аметист, кахолонг и сердолик. Каждый компонент должен быть тщательно очищен и подготовлен. Пока Снейп демонстрировал процесс, Элио украдкой наблюдал за тем, как ловко Сильвия справляется с ингредиентами. Её уверенные движения завораживали его. Флинт пнул его локтем, и Элио пришлось завозиться со своими минералами, ведь он начал отставать.       — Кто скажет мне о свойствах этого зелья?       Элио поднял руку, один единственный. Он ответил не сразу. Лишь тогда, когда Снейп увидел его и кивнул. Он так старался говорить спокойно:       — Тибетская вода омолаживает глаза, улучшает зрение и может вернуть способность видеть.       — Верно, мистер Блэк. Именно поэтому это зелье так ценно. А теперь приступим к практической части.              Когда пришло время работать в тройках, Элио не мог не заметить, как близко оказалась к нему Сильвия. Её аромат — смесь травяного чая и цветочных духов — кружил ему голову.       — Мистер Блэк, — неожиданно обратился Снейп, проходя мимо, — следите за температурой. Точность в этом деле превыше всего.       Температура. Ему казалось, что горели внутри все мысли. Элио кивнул, стараясь не смотреть на Сильвию, но его взгляд то и дело возвращался к ней. Когда их руки случайно соприкоснулись при передаче кварца, по его телу пробежала дрожь. Каждый раз, стоило ей задать вопрос по поводу зелья, его голос не звучал, как обычно. Он старался отвечать чётко и по делу, но иногда запинался, словно впервые держал в руках учебник.       Полтора часа работы тянулись то мучительно медленно, то невыносимо быстро. Элио ловил себя на мысли, что больше всего на свете он хотел бы продолжить это занятие, только чтобы оставаться рядом с Сильвией ещё хоть немного. Но вот Снейп взмахнул рукой с палочкой, и поварешки легли на положенные места, повисли. Школьники стали собираться. Элио помог Флинту собрать учебники и отнести их Снейпу. Зелье ещё не было готово, зато он увидел, как девушка ждала их в дверях. Снейп жестом подозвал Элио к своему столу. Его лицо, как обычно, выражало непроницаемую маску, но в глазах читалось недовольство.       — Мистер Блэк, задержитесь, — процедил он сквозь зубы, его голос звучал раздражённо и резко. Лицо исказила недовольная гримаса, а черные глаза сверкнули недобрым огнём. Элио остался стоять у преподавательского стола, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Снейп демонстративно медленно перебирал бумаги, словно давая выход своему раздражению, — У меня для вас послание, — наконец бросил он, небрежно швыряя на стол запечатанный конверт с фамильным гербом семьи Блэк. — От вашего отца.       Элио взял письмо, стараясь не выдать своего волнения. На выпады преподавателя он старался не реагировать.        — И ещё, — Снейп достал из ящика стола пергаментный свиток, — пропуск в Хогсмид. Ваши родители позволяют себе нарушать распорядок школы своими внезапными требованиями, - Профессор развернул документ перед носом Элио, — Это освобождает вас от всех сегодняшних занятий. Пропуск действует до заката. Но позвольте заметить, мистер Блэк, подобные вызовы подрывают дисциплину в школе, - Элио молча прочитал документ, стараясь сохранять невозмутимость.       — Благодарю, профессор, — его голос звучал сдержанно, почти холодно.       — Не за что, — Снейп язвительно усмехнулся. — Отправляйтесь. И передайте вашему отцу, что я не одобряю подобные нарушения учебного процесса.       Элио кивнул и направился к выходу, но у самой двери остановился:       — Профессор?       — Что ещё, мистер Блэк? — в голосе Снейпа звучало неприкрытое раздражение.       — Благодарю за письмо.       Снейп лишь презрительно фыркнул, не удостоив его ответом. Элио вышел из класса, держа в руках письмо и пропуск. Он поспешил к выходу, всё ещё ощущая тяжесть разговора со Снейпом. Блэк понимал, что совершенно не нравится Северусу. В коридоре около котлов его ждали друзья. Флинт, с грубыми чёрными волосами, небрежно растрёпанными. Его хищный взгляд серых глаз, казалось, пронизывал всё вокруг, но стоило ему оказаться среди друзей, не на поле, — и выражение лица смягчалось, будто хищная натура уступала место простому парню. Он всё мечтал, что родители разрешат ему провести заклинание укорачивания зубов, что выдавались вперёд при улыбке, придавая облику некую нарочитую грубость. Сейчас он с явным интересом разглядывал пергамент в руках Элио. — Эй, Блэк, что это у тебя? — выпалил Флинт, протягивая руку, чтобы выхватить пропуск, но Элио ловко увернулся. Рядом с ним стояла Сильвия. Её светлые волосы, с которых сняли резинку, уложенные лёгкими волнами, обрамляли лицо, которое этой зимой утратило свои привычные веснушки — они словно спрятались, оставив кожу чистой и гладкой. Её взгляд был полон интереса и лёгкой зависти, когда она прочла "пропуск" на бумаге. — И что, ты можешь просто так уйти с уроков? — Именно так, — коротко ответил Элио, пряча документ в карман мантии. — Да ладно! — воскликнула Сильвия, не скрывая восхищения. — Вот бы и нам так! Флинт хмыкнул, почесал затылок и добавил: — А мы тут торчим на занятиях, пока ты будешь наслаждаться свободой. Эх, дружище, завидую! Слушать лекцию Бинса... скукота, - Элио лишь пожал плечами, стараясь сохранять спокойствие. Он понимал их эмоции, но сейчас его мысли были заняты совсем другим — письмом отца и предстоящим визитом в Хогсмид, — Ладно, удачи тебе там, — сказал Флинт, хлопнув его по плечу. — Только не забудь потом рассказать, как всё прошло. А мы пойдем, да? Сильвия кивнула, её глаза всё ещё горели любопытством. Элио кивнул в ответ и направился к выходу из коридора, ощущая на себе взгляды друзей — смесь зависти и лёгкой грусти. И ему немного было стыдно, что ребятам придется сидеть на нудной лекции, когда ему придется заниматься чем-то реально интересным. Он был рад, что взял с собой записи из библиотеки, вопросы можно было задать отцу. Он, как чувствовал, его сумятицу в голове.       Элио почти бежал по центральному залу, его мантия развевалась за спиной, а шаги эхом отражались от высоких сводов. Мимо промелькнул фонтан с волшебными тварями — русалки, тролли, гоблины, единорог застыли в вечном танце, не замечая спешащего ученика. Он пронесся мимо кабинета травологии, где группка пятикурсников уже собиралась на занятие. На бегу он махнул Арчеру рукой, и тот его позвал, но Элио не остановился. Их приглушённые голоса и смех остались позади, когда он резко свернул к лестнице, ведущей на первый этаж колокольной башни. Спускаясь, он чувствовал, как сердце колотится в груди — то ли от быстрого бега. Наконец, перед выходом из замка он остановился лишь на мгновение. В воздухе материализовались его пальто и шапка.       Глубоко вздохнув, Элио шагнул во двор. Холодный зимний воздух обжёг лёгкие, а снег хрустел под ногами, создавая ритмичный аккомпанемент его шагам. Небо было серым, затянутым тяжёлыми облаками, готовыми в любой момент обрушить на землю новую порцию снега. У ворот Хогвартса он остановился перед решёткой. Статуя Игнатты возвышалась перед ним, её огненные глаза внимательно следили за каждым его движением. Элио достал пропуск и положил его в огонь. Пламя ласково лизнуло пергамент, не причиняя вреда. Статуя дрогнула, и решётка медленно начала открываться, пропуская. Элио заметил фигуру отца. Изар Блэк нетерпеливо вышагивал вдоль ограды, оставляя глубокие следы на свежевыпавшем снегу. Его тёмное пальто развевалось от порывистого ветра.       — Привет, — Элио остановился перед Изаром, стараясь скрыть волнение, - Снейп был не рад, что ты меня позвал среди учебного процесса.       — Здравствуй, сын, — Изар кивнул, его голос звучал сдержанно, как всегда. — Я его даже спрашивать не буду, нюнчика-то, - хмыкнул он. Он протянул Элио свёрток. Когда юноша развернул ткань, внутри оказалась обычная, ничем не примечательная метла.       — Это для тебя, — пояснил Изар, — Чтобы добраться до Хогсмида. Дорога долгая, а на метле будет быстрее. Прокатная. Думаю, на этот раз нам хватит.       Элио осторожно взял метлу, проверяя её баланс. Конечно, не лучшая вариация, но сам Элио не успел взять свою метлу из гостиной.       — Спасибо, отец, — поблагодарил он, радуясь, что не идти по сугробам в Хогсмид.       — Нам нужно поговорить, — коротко бросил он, направляясь к тропинке, ведущей к Хогсмиду. — Пойдём, у нас мало времени.       Элио, держа в руках метлу, последовал за отцом. Холодный ветер трепал его мантию, а снег хрустел под ногами. Когда они вышли на открытое пространство, Изар дал команду взлетать. Они поднялись в воздух на мётлах. С высоты птичьего полёта замок Хогвартс выглядел величественно и монументально. Его башни и шпили пронзали серое небо. По левую руку раскинулся Запретный лес — таинственная, мрачная чаща, где даже в солнечный день царил полумрак. В такой серый день он дышал опасностью. Его густые кроны, сплетённые в причудливый узор, напоминали древнее покрывало, укрывающее секреты магического мира. Где-то там, в глубине леса, обитали удивительные существа: кентавры, единороги, фестралы и другие волшебные создания, о которых Элио много читал. На миг он подумал о гиппогрифе, что ждал своего часа. Впереди поблескивало Чёрное озеро, его воды казались почти чёрными в этот пасмурный день. Вокруг простирались заснеженные лужайки, а вдалеке виднелись теплицы и поле для квиддича. Элио невольно залюбовался этой красотой, но отец, заметив его рассеянность, слегка подтолкнул сына вперёд:       — Не отвлекайся, - И Изар слегка наклонился вперед, чтобы ускориться. Элио последовал его примеру.       Следуя за отцом, Элио не мог оторвать взгляд от величественного пейзажа внизу. Они оказались над Хогсмидом и на миг остановились. Узкие улочки, петляющие между причудливыми домами. Крыши домов, покрытые снегом кое-где показывали серую черепицу, устремлялись в небо острыми шпилями. Тёплый свет, льющийся из окон, придаёт деревне уют даже в пасмурный день — внутри кипела жизнь. Вдали виднелись силуэты гор, окутанных лёгкой дымкой, а над крышами вился дымок из труб. Эли увидел каждый уникальный дом, будто бы выросший сам по себе. Небольшая речушка обходила деревню, и через нее были перекинуты каменные мостики, скрывающие разные ручьи. Около домов были раскинуты заснеженные сады, но вот магазин овощей, как обычно, несмотря на зиму, показывал большие тыквы под снежными шапками. Стоило им начать приземляться, как парень смог разглядеть вывески лавок.       Хвосты метел мягко коснулись заснеженной мостовой, и отец с сыном одновременно спешились. Метлы сами нашли себе место на подстаствке. Элио окинул взглядом массивные деревянные балки, потемневшие от времени. Они образовывали причудливый узор над входом. Серые каменные стены, сложенные из неровных блоков, были украшены вывеской "Три метлы" прямо над фходом. Они поблескивали в зимнем свете золотом. Старинный фонарь над входом не работал днём, но Элио помнил, что тот отбрасывал тёплый свет. По обе стороны от входа виднелись небольшие окна с узорчатыми решётками, за которыми уже кипела жизнь. Люди были заняты работой. Кто торговал, кто бегал по поручениям. Изар первым направился к входу, Элио последовал за ним.       Внутри нижнего этажа гостиницы царил уютный полумрак, наполненный приглушёнными разговорами и запахом горячего эля. Изар и Элио заняли столик в самом углу, где было тише всего. Деревянные стены, обшитые тёсаными досками, создавали ощущение защищённости, а мягкий свет магических ламп придавал обстановке особую интимность. Им хотелось, чтобы их не подслушивали. Хозяйка, добродушная худощавая женщина с кудрявым ворохом на голове, с приветливой улыбкой, почти сразу появилась у их столика. Её движения были плавными и уверенными.       — Что будете заказывать? — спросила она, вытирая руки о передник.       — Мне, как обычно, сливочное пиво, — произнёс Изар, бросив взгляд на сына, - и Баранью вырезку. На десерт яблочные рожки с кремом.       — А мне, пожалуйста, газированный тыквенный сок, — попросил Элио, кивнув отцу в благодарность за его любимый десерт. Сначала они просто болтали об учебе, Снейпе и погоде. Элио узнал, что Изар перевез мать в Лондон, на служебную квартиру от Министерства. В доме поставили несколько ловушек, на случай, если Сириус там снова появится. Вскоре перед ними появились напитки, а следом и основное блюдо — ароматное запечённое баранье мясо с приправами, источающее такой аппетитный запах, что организм сразу напомнил, как плохо он завтракал сегодня.       Пока они ели, Изар внимательно наблюдал за сыном. Когда с едой было покончено, Элио достал из сумки несколько исписанных листов пергамента.       — Ну что, сын, — начал Изар мягким, почти отеческим тоном, — расскажи, что тебе удалось узнать из исторических записей? Какие выводы ты сделал?       Элио разгладил пергаменты, разложив их перед собой. Его взгляд скользил по строчкам, пока он собирался с мыслями.       — Я нашёл несколько интересных совпадений… — начал он, но тут же замолчал, пытаясь подобрать правильные слова.       Изар не торопил его, давая время собраться с мыслями. В полумраке паба его лицо казалось особенно серьёзным, а в глазах читалось искреннее внимание к словам сына.       — Я нашёл несколько любопытных записей об Ирландии, — начал Элио, нервно перебирая пергаменты. — Похоже, там происходит что-то странное. Было несколько террактов, о них говорил Кингсли.       Изар приподнял бровь, показывая, что внимательно слушает.       — В архивах есть упоминания о серии необъяснимых происшествий на западе страны, — продолжил Элио, разворачивая один из листов. — Магическое Министерство Ирландии сообщает о всплеске активности тёмных сил, но их отчёты кажутся… слишком общими. К тому же, газетные вырезки будто бы специально умалчивали о том, что происходило, - он сделал паузу, собираясь с мыслями, — У меня есть подозрение, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе к отцу, — что это может быть провокацией.       Изар подался вперёд, его взгляд стал острым.       — Ты говоришь о британской провокации… — медленно произнёс он, отставляя кружку с недопитым сливочным пивом. — У тебя есть доказательства? - Элио замер, посмотрел на отца. Он сделал паузу, обдумывая следующие слова. Изар внимательно слушал сына, его лицо становилось всё серьёзнее с каждым словом. Элио разгладил пергаменты перед собой.       — В архивах есть упоминания о серии взрывов, — тихо начал он. — Они следуют определённому шаблону. Британские спецслужбы явно пытаются дестабилизировать ситуацию. Они приехали помогать, как Вы, в конце семидесятых. Но слишком мало информации, - Изар подался вперёд, его голос стал тише:       — А как реагировала Ирландия?       — Они отвечают своими акциями, — Элио указал на записи. — Целенаправленно бьют по символам британской власти. Взрывы у министерств, военных объектов… всё это уносило жизни, но ход расследования британская служба не давала. Притормаживала. Об этом пишут ирландские журналисты.       — Но зачем такая игра? — нахмурился Изар.       — Похоже на попытку перетянуть внимание на себя, — Элио провёл пальцем по строкам пергамента. — Отвлечь от чего-то более важного. В документах есть намёки на то, что британцы намеренно создают точки напряжения.       Изар задумчиво потёр подбородок:       — А что с предупреждениями? В отчётах есть упоминания?       — Да, — кивнул Элио. — Часто перед взрывами поступают анонимные звонки. Ирландская сторона старается минимизировать жертвы среди мирного населения. Такая акция, как на матче - редкость. Обычно, всё ирландское население убирают путем писем, личного общения. А когда погибли ирландские волшебники, такого не было. Поэтому у меня закрались сомнения...       — Интересно, — протянул Изар. — Очень интересно. Эти мысли могут быть ключом к пониманию всей ситуации, - Элио кивнул, собирая свои записи. В полумраке паба их разговор казался особенно напряжённым, ведь они обсуждали политические интриги, что стали виной множествам жертв.       Элио кивнул, перелистывая страницы.       — Здесь есть временные метки, координаты… Если сопоставить их с картой, становится ясно, что события неслучайны. Они следуют определённому шаблону, словно кто-то ведёт сложную игру. И да, акция на матче лишь первый шаг Освободительного движения. Если мы соотнесем их с тем, что многие темные волшебники возвращаются в Англию после гонений, то мы увидим, что что-то назревает. И я боюсь, что это не просто Ирландия...       - Кингсли с тобой согласен, он поделился такими же мыслями. Очень похожими. Удивительно, - Изар с гордостью улыбнулся и посмотрел на сына, - из тебя будет хороший аврор, Элио. Ты проделал хорошую работу, — наконец произнёс Изар. — Эти данные могут оказаться крайне ценными. Но нам нужно быть осторожными. Если твоя теория верна, мы имеем дело с чем-то гораздо более серьёзным, чем кажется на первый взгляд.       Внезапно их серьёзный разговор был прерван. Элио уловил своё родовое имя, доносившееся из-за барной стойки. Хозяйка паба разговаривала с каким-то мужчиной, и их голоса становились всё отчётливее.       — …говорят, что прошлой ночью видели Сириуса Блэка, — донёсся до них голос хозяйки.       — В новой одежде, представляете?       Элио резко поднял голову, встретившись взглядом с отцом. Изар мгновенно отреагировал — его рука молниеносно взлетела к губам, подавая сыну безмолвный знак молчать и слушать.       Разговор за стойкой продолжался:       — Говорят, он охотится за Гарри Поттером, — продолжала хозяйка. — Не закончил своё дело тогда и теперь жаждет крови мальчишки.       Изар напрягся, его лицо стало непроницаемым. Элио почувствовал, как внутри всё похолодело.       — Это правда, — тихо произнёс Изар, не отрывая взгляда от барной стойки. — Поттер — крестник Сириуса. Но ты должен понимать, сын, что целью может быть не только наша семья, но и сам мальчик.       Они сидели молча, прислушиваясь к разговору за стойкой. Элио заметил, как отец незаметно достал палочку, держа её под столом.       Вскоре разговор снова вернулся к описанию Блэка:       — Говорят, он был в какой-то необычной куртке… из зеленой драконьей кожи, что ли… Дорогущая... - в голосе мужчины была зависть.       Элио вздрогнул. Он узнал описание — это была отцовская зимняя куртка с шерстяным подкладом. Воспоминания нахлынули волной — та ночь, когда Сириус проник в их дом, их вынужденная ночёвка в подвале…       Изар наклонился ближе к сыну:       — Слушай внимательно. Если встретишь его — используй «Остолбеней» в первую очередь. И «Протего» держи наготове. Но главное — не лезь на рожон.       Они ещё немного посидели, продолжая подслушивать обрывки разговоров о Сириусе. Каждое упоминание его имени отзывалось болью в сердце Элио. Наконец, Изар поднялся:       — Нам пора. Эти разговоры могут быть неслучайны. Будь настороже.       Элио кивнул, собирая свои записи. В его голове крутились мысли о том, как близко опасность подошла к их семье, и о том, что теперь ему придётся быть вдвойне осторожным. Арчер Блэк       Арчер недовольно поморщился, устраиваясь на неудобной лавке трибуны. Холодный ветер пробирался под зимнюю мантию, заставляя его ёжиться. Он терпеть не мог эти высоченные зрительские трибуны — ему больше хотелось играть. Пальцы непроизвольно выбивали нервную дробь по колену, обтянутому плотной тканью мантии. Его руки, привыкшие к твёрдому древку метлы, сейчас выглядели неуместно спокойными, но внутри всё бурлило от напряжения. Оглядевшись, он заметил, что на слизеринской трибуне кроме него почти никого нет. Пустота вокруг неприятно резала глаза — обычно их сектор был переполнен кричащими болельщиками. Зато трибуны Гриффиндора и Равенкло буквально ломились от зрителей.       Арчер машинально поправил воротник мантии, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра. Его взгляд то и дело возвращался к полю, где уже началась игра. Кэти была там. Нервное постукивание по колену стало быстрее. Он знал, что должен сосредоточиться на игре, но холод и одиночество трибуны отвлекали. Его взгляд скользил по трибунам соперников. Он видел, как фанаты поддерживают свои команды, как размахивают плакатами, как кричат что-то ободряющее. В этот момент он остро почувствовал себя чужим.       Но постепенно игра захватила его внимание. Кэти, словно почувствовав его взгляд, сделала особенно эффектный маневр, и Арчер невольно выпрямился на лавке, забыв про холод и неудобство. Теперь для него существовал только матч и его девушка, парящая в небе. Арчер напряжённо следил за полётом Кэти Белл, не отрывая взгляда от её ловких манёвров в воздухе. Его глаза неотступно следили за тем, как она изящно уворачивается от бладжеров, мастерски ведёт квоффл и совершает точные броски.Вот она совершила великолепный вираж, уходя от противника, затем резко набрала высоту, ушла от столкновения с охотником Равенкло. Арчер невольно улыбнулся, когда Кэти, продемонстрировав великолепную технику, забросила первый мяч в кольцо. Трибуны взорвались аплодисментами, а он почувствовал, как гордость за неё наполняет грудь. Иногда он видел, как ловец Гриффиндора демонстрировал впечатляющие навыки пилотирования, постоянно меняя направление полёта в поисках снитча. Арчер отмечал, как ловко Поттер уходит от преследовавшей его Чжоу, как резко он меняет курс, реагируя на малейшее движение в воздухе.Поттер вошёл в пике за снитчем. Арчер видел, как напряглась вся трибуна, как замерли игроки в воздухе, ожидая развязки. Но неожиданный бладжер разрушил все надежды на быструю победу, и золотой шар исчез из виду.Счёт медленно рос в пользу Гриффиндора.       Арчер понимал, что исход матча может решить любая секунда, любой удачный манёвр, и он с замиранием сердца следил за развитием событий, мысленно поддерживая свою девушку в этом напряжённом поединке. Арчер замер, впившись взглядом в поле. Равенкло начали выравнивать счёт — три точных броска подряд сократили разрыв до пятидесяти очков. Ситуация становилась критической, и он видел, как напряглись игроки обеих команд.       Сейчас всё внимание приковано было к ловцам — Гарри Поттеру и Чжоу Чанг, ведущим смертельную дуэль за снитч. Поттер нырял вниз, едва не сталкиваясь с загонщиками. Арчер не видел, но знал, как напряжены мышцы на его лице, как сосредоточен взгляд. Внезапно золотая искра мелькнула у ворот Гриффиндора — снитч! Даже Арчер издали смог её увидеть. Гарри рванулся за ним, словно стрела, выпущенная из лука. Чжоу, словно тень, возникла рядом. Арчер видел, как Поттер сбросил скорость, уступая сопернице — старый рыцарский жест, который мог стоить победы. Это заставило его поморщиться. Но явно Поттер быстро взял себя в руки. Его тактика была безупречна — ложные манёвры, резкие смены направления, и вот он снова держался охоты на снитч! На этот раз у самой земли, на половине Равенкло.       Арчер привстал со скамьи, чувствуя, как колотится сердце. В следующий миг Гарри схватил снитч. Свисток мадам Трюк разорвал напряжённую тишину. Трибуны Гриффиндора взорвались ликованием. Арчер видел, как команда окружила своего ловца, как Кэти, его Кэти, бросилась обнимать Поттера. Он медленно опустился на скамью, чувствуя странное облегчение.       Матч был выигран, его девушка показала великолепную игру. Арчер ещё какое-то время сидел на трибуне, наблюдая за празднованием победы. Но вот он увидел, что девушка отошла от толпы и устремилась через всё поле к его башне. Пора было вставать.       Арчер медленно спускался по старинным деревянным лестницам зрительской башни. Тусклый свет магических факелов, закреплённых на стенах, отбрасывал причудливые тени на потемневшие от времени ступени. Скрип старых досок под его ногами эхом разносился по пустому пространству. Он машинально провёл рукой по шероховатой поверхности перил, готовясь схватить их, если он начнет скользить по этим ступенькам, ставшими опасными из-за сырости.       Арчер ступил на заснеженное поле, и мягкий снег тут же обжег щиколотки. "Надо было надеть высокие ботинки" - пронеслось у него в голове, как тут же Кэти, словно вихрь, налетела на него сбоку.       — Арчер! — воскликнула она, её голос дрожал от возбуждения. Не дожидаясь ответа, она бросилась к нему, едва не сбив с ног своим порывом. Он успел подхватить её, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кэти, смеясь, отстранилась, но лишь для того, чтобы тут же схватить его за руки, — Ну что, скажи честно — как тебе игра? — спросила она, её щёки пылали румянцем то ли от мороза, то ли от того, что они только-только закончили играть.       Арчер улыбнулся, любуясь её сияющим лицом.       — Кэти, ты была невероятна, — произнёс он искренне. Она просияла, её глаза заблестели от удовольствия.       — А тот двойной пас? — спросила она, наклонив голову.       — Потрясающе! — кивнул он, но заметил, - Но над обратной подачей нужно поработать. Мы потренируемся, - Кэти гордо выпрямила спину, но вдруг её лицо омрачилось.       — Знаешь, — начала она, понизив голос, — я волновалась. Из-за всего этого… Арчер понял без слов.       — Волноваться из-за игры нормально. Я же тебе уже рассказывал, что первый матч с Британией чуть не запорол, — тихо произнес он, сжимая её руки. Она кивнула, и он увидел, как в её глазах промелькнула тень тревоги. Ей явно не хотелось, чтобы он вспомнил тот матч, теракт и то, что там произошло с их семьей. "Благо, хоть Регулус идет на поправку" - промелькнуло у него в голове, как тут же ворвалась Кэти.       — Не думай об этом, — мягко произнесла она, притягивая его ближе. — Главное — ты справился. И сыграл просто фантастически. И я сегодня была хороша. Мы потрясающая пара, - Кэти прижалась к нему, и он почувствовал, как её дыхание согревает его щёку, — Спасибо, — прошептала она. — Я так рада, что ты видел мою игру.       — Я бы не пропустил её ни за что на свете, — ответил Арчер, глядя ей в глаза.       Внезапно их уединение нарушил голос с трибун, но они не обратили на него внимания.       — Пойдём? — предложила Кэти, нехотя отстраняясь. Арчер протянул ей руку, и она с улыбкой приняла её. Прежде чем двинуться к замку, он наклонился и легко коснулся губами её щеки. Кэти вздрогнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, но затем услышала звон колоколов. Нахмурилась, - А ты никуда не опаздываешь? - тихо спросила она.       — А? Куда? — Арчер непонимающе нахмурил брови, глядя на девушку. Его взгляд скользил по её лицу, пытаясь вспомнить, что же он должен был сделать.       — Ты обещал мне, что подтянешь заклинания и трансфигурацию, — её тон резко сменился с игривого на назидательный. Кэти скрестила руки на груди, её брови выразительно поднялись. — В отличие от некоторых, у меня-то отлично идут эти предметы. Скоро СОВ. Макгонагалл организовала сегодня дополнительные занятия. И ты обещал прийти!       — Кэти… — Арчер тяжело вздохнул, его плечи поникли. — Но я хотел провести время с тобой. Мы столько не виделись, нормально не разговаривали…       — А СОВ ты сдавать как будешь? — её взгляд стал строгим, губы сжались в тонкую линию.       — С Мерлиновой помощью, — проворчал он, но тут же заметил серьёзность в её глазах. По выражению лица Кэти он всё понял.       — А вечером мы кое-куда сходим, — она внезапно улыбнулась, её глаза заблестели. — Я нашла интересное место. Правда, я нарушила парочку правил, — добавила она с хитрой ухмылкой.       — Сама Кэти Белл нарушила правила? Поттер на тебя плохо влияет, — Арчер подмигнул, его губы дрогнули в усмешке. — Куда пойдём?       Кэти наклонилась ближе, её голос стал едва слышным шёпотом:       — В Запретный лес…       Её глаза заговорщически сверкнули, а на губах заиграла таинственная улыбка. Арчер замер, внимательно глядя на неё, пытаясь прочитать в её взгляде что-то ещё.       — Ты серьёзно? — прошептал он, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.       — Более чем, — кивнула Кэти, её взгляд стал загадочным. — Но это будет нашей тайной.       Арчер не мог отвести глаз от её лица. В её глазах плясали озорные огоньки, а губы всё ещё хранили тайну. Он знал, что не сможет отказать ей.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Но только если ты пообещаешь быть осторожной.       — Обещаю, — Кэти взяла его за руку, её улыбка стала теплее. — Я не собираюсь подвергать нас опасности. Просто… есть кое-что, что я хочу тебе показать.       Арчер кивнул, чувствуя, как внутри растёт предвкушение чего-то опасного. Они продолжили путь к замку, их шаги оставляли глубокие следы на снегу. Они шагали бок о бок под сводчатой аркой, чьи каменные своды, казалось, хранили секреты столетий. Деревянный помост, усыпанный свежим снегом, поскрипывал под их шагами. Арчер заботливо придерживал Кэти, когда они поднимались по слегка наклонному помосту. Его рука невольно коснулась её спины, помогая сохранить равновесие на скользких от снега досках.       Взгляд Арчера скользнул по древней стене, где время оставило свой неизгладимый след. Обвалившиеся камни и трещины словно рассказывали истории прошлых столетий. Он машинально отметил, что школе не помешал бы капитальный ремонт — некоторые участки выглядели весьма удручающе. Проходя мимо величественных гербов факультетов, Арчер задержал взгляд на льве и барсуке.       Кэти, словно почувствовав его задумчивость, остановилась.       — Арчер, не забудь про занятия! — её голос звучал мягко, но настойчиво. — Макгонагалл не любит опозданий.       Он кивнул, улыбнувшись:              — Да, ты права. Увидимся вечером?       — Обязательно, — Кэти подмигнула ему и, развернувшись, направилась к своей команде.       Группа гриффиндорцев, ожидавшая её неподалёку, тут же оживилась. Охотники, загонщики и ловец собрались вокруг Кэти, очевидно, готовясь отпраздновать победу. Их радостные лица и оживлённая жестикуляция говорили о том, что торжество будет бурным.       Арчер ещё несколько мгновений наблюдал за ними, а затем развернулся и направился к выходу из замка. Впереди его ждали занятия, но мысли всё время возвращались к предстоящему вечеру и таинственному походу в Запретный лес.       Зимний ветер играл с его мантией, а снег хрустел под ногами, когда он шагал по двору Хогвартса, погружённый в свои мысли о предстоящей встрече с Кэти. Он вздохнул и прошел около поля призывателей, где в выходной день тренировались несколько учеников, оттачивая клубное мастерство в магии манящих чар. Он не стал задерживаться, а поспешил мимо статуй крылатых кабанов в школу. Он услышал голос Пивза:       — Огонь — не игрушка!       Полтергейст, как всегда, развлекался, жонглируя факелами, но Арчер даже не обернулся на его выходку. Его мысли были заняты предстоящими занятиями. Холодный коридор встретил его пронизывающим сквозняком. Проходя мимо входа в теплицы, он услышал оживлённый разговор студентов Хаффлпафф:       — Ты видел, что случилось с Терри? — взволнованно спросила одна студентка.       — Да, он перепутал пропорции крапивной настойки, — ответил другой голос. — Теперь весь в прыщах, как после встречи с нарглом!       — Профессор Стебель сказала, что отвар из бубонтюбера должен помочь, — добавила третья участница разговора.       Арчер лишь мельком взглянул на собравшихся у теплиц студентов и продолжил свой путь.       Центральный зал встретил его величественным видом фонтана волшебных существ. Каменные тролли держали плиту, на которой застыли в вечном танце единорог и оборотень, а вокруг них, словно живые, плыли мраморные сирены из Чёрного озера. Не останавливаясь, Арчер стремительно миновал его и свернул во двор трансфигурации.       Внезапно звон колокольчиков, возвещающий о начале занятия, заставил его ускорить шаг.              — О нет! — пробормотал он, осознав, что опаздывает.       Собравшись с силами, Арчер почти побежал в сторону кабинета, надеясь успеть до того, как профессор закроет дверь и начнёт занятие.       Профессор Макгонагалл окинула опоздавшего строгим взглядом, но, к его удивлению, промолчала. Её губы плотно сжались, а в глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение от того, что он всё-таки явился. В классе царила напряжённая атмосфера. Несколько учеников расселись по периметру помещения, внимательно следя за каждым движением преподавателя. Сама профессор стояла в центре аудитории.       — Дорогие ученики, — начала она, её голос звучал твёрдо и уверенно, — приближается время сдачи СОВ, и сейчас самое время освежить в памяти важнейшие заклинания.       Мелок, возникший в воздухе, заскрипел по доске, выводя слова «Иллюзионные чары». Арчер невольно поморщился — это была его слабость в прошлом году. Сколько Элио с ним не бился, он не понимал, как их делать, представлять.       — Иллюзионные чары, — продолжила Макгонагалл, — это искусство создавать видимость присутствия объекта там, где его на самом деле нет. Теория, безусловно, важна, но практика — ключ к успеху.       Она перечислила этапы выполнения заклинания, которые Арчер записал в своей тетради.       Первым пунктом он вывел неаккуратным почерком: Чётко представить себе объект — в данном случае, перо, вплоть до мельчайших деталей и ворсинок. Он макнул перо в чернильницу. Визуализировать плотную чёрную ткань, которая скроет истинный облик предмета. Ещё раз макнул. Произнести заклинание: «Фальси́фикум абэрра́ре» - он поставил правильное ударение.       — И помните, — строго добавила она, бросив взгляд на покрасневшего мистера Вогтейла, — не «а́беррарэ», иначе, как показал нам мистер Вогтейл в прошлом году, ваш объект может… э-э… дестабилизироваться и даже взорваться.       Арчер вздохнул, вспоминая взрыв, устроенный студентом с факультета Слизарин в прошлом году. Он знал, что иллюзионные чары требуют не только точности произношения, но и полной концентрации. Его пальцы непроизвольно сжали палочку, лежащую на столе. Профессор, тем временем, уже раздавала перья для практики, и Арчер понимал, что занятие будет для него очень и очень долгим. Арчер предпринял несколько попыток, но каждый раз результат был один и тот же — иллюзия не появлялась. Его палочка безжизненно опустилась на стол, а сам он тяжело вздохнул, чувствуя, как разочарование накатывает волнами.       Он снова закрыл глаза, пытаясь представить чёрную ткань, как учила профессор Макгонагалл — плотную, непроницаемую, словно бархат. Но в голове была лишь пустота. Мысленный образ раз за разом ускользал, рассыпаясь, как песок сквозь пальцы.       — Мистер Арчер? — голос профессора прозвучал неожиданно близко. — У вас трудности с визуализацией?       Арчер открыл глаза и кивнул:       — Да, профессор. Образ ткани никак не получается представить...       Макгонагалл внимательно посмотрела на него:       — Попробуйте другой подход. Вместо того чтобы представлять ткань, представьте, что вы находитесь в тёмной комнате. Никакой свет не проникает сквозь стены. Вы абсолютно одни в этой темноте.       Арчер послушно закрыл глаза, следуя её совету. Он представил пустую комнату, где даже пылинки не пляшут в лучах света. Абсолютная тьма…       — Теперь добавьте к этой тьме текстуру, — подсказала профессор. — Представьте, что вы протягиваете руку и чувствуете гладкую, прохладную поверхность.       Арчер попытался выполнить её указания, но образ всё равно оставался размытым. Он чувствовал, как ничего не получается...       — Не торопите процесс, — мягко произнесла Макгонагалл. — Визуализация требует практики. Попробуйте ещё раз, но медленнее.       Арчер глубоко вздохнул и снова погрузился в попытку создать мысленный образ. На этот раз он старался не торопиться, шаг за шагом выстраивая картину в своём воображении…       Арчер собрал все свои силы и предпринял ещё одну попытку. Его палочка слегка дрожала, но он старался сохранять концентрацию.       — Фальсификум абэрраре! — произнёс он, вкладывая в заклинание всю свою волю.       И вдруг…       В воздухе появилось едва заметное полупрозрачное полотно, сквозь которое можно было разглядеть очертания пера. Оно было тонким, как паутина, но всё же существовало!       Профессор Макгонагалл внимательно наблюдала за происходящим:       — Что же, не особняк вместо хижины, — с лёгкой улыбкой произнесла она, припоминая старую историю. — Но уже что-то. Уже не тролль, но мне кажется, мистер Блэк, вам не понравится «Слабый».       Арчер облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он сумел создать иллюзию, пусть даже самую простую.       — Это только начало, — подбодрила его профессор. — С практикой вы научитесь создавать более плотные и совершенные иллюзии.       В классе раздались одобрительные шепотки. Некоторые ученики, заметив успех       Арчера, воодушевились и с новыми силами принялись за работу.       Арчер посмотрел на своё едва заметное полотно и выругался. Ему не понравился свой же результат. Ему хотелось, чтобы получилось сразу идеальное черное полотно, закрывающее перо. Но профессор лишь похлопала парня по плечу.       Последующие попытки Арчера были похожи на первую — едва заметные полупрозрачные завесы, которые едва скрывали перо. Профессор Макгонагалл, видя его прогресс, решила не мучить учеников дальше.       — На сегодня достаточно, — объявила она, взглянув на часы. — Обед ждёт вас. Помните, дополнительные занятия продолжаются в воскресенье в то же время.       Арчер кивнул, быстро собрал вещи и поспешил к выходу. В голове всё ещё крутились образы чёрных тканей и мерцающих иллюзий, но мысли уже были заняты предстоящей встречей с Кэти.       Большой зал встретил его привычным гулом голосов и аппетитными ароматами. Арчер огляделся, выискивая знакомую копну волос. Кэти сидела за гриффиндорским столом в компании команды по квиддичу, оживлённо что-то обсуждая. Пробираясь сквозь толпу учеников, он заметил, как Кэти подняла голову и улыбнулась, увидев его. Её глаза светились предвкушением, и Арчер почувствовал, как внутри разливается тепло. Кэти наклонилась к Анджелине и что-то тихо прошептала ей на ухо. Анджелина, выслушав, покачала головой и произнесла одними губами и, казалось, Арчер прочитал: "плохая идея, но я прикрою". Она встала и пошла к нему. Арчер увидел, как Флинт позвал его, а Элио не было за столом, но Арчер показал на руках, будто на часах, "мол, подожди". Флинт повернулся разговаривать с друзьями по квиддичу.       — Ну, как прошло? — спросила она.       - Неплохо, — признался Арчер, присаживаясь. — Сделал первый шаг в иллюзионных чарах. Провально, - он улыбнулся, но тут же Кэти схватила его за руку, потащила за собой. В одном из поворотов они едва не сбили с ног профессора Флитвика, но Арчер в последний момент совершил невероятный прыжок, перелетев через миниатюрного преподавателя. Сумерки уже окутывали замок, когда они неслись к выходу. Кэти, словно опытный проводник, вела Арчера через лабиринты коридоров.       — Отец рассказал мне о секретном проходе! — крикнула она на бегу. — Это лаз, который позволяет обойти защитные чары Хогвартса! - Они добрались до одной из полуразрушенных стен древней крепости. Кэти указала на неприметный люк, спрятанный в тени. Арчер, собрав все силы, сдвинул тяжёлую крышку в сторону. Перед ними открылся тёмный проход. Кэти, не медля ни секунды, нырнула внутрь, крикнув:       — Здесь короткие катакомбы! Нам нужно только выбраться за пределы замка!       Арчер услышал тихое «Люмос» и последовал за ней. Их шаги эхом отражались от каменных стен узкого коридора. Иногда их плечи соприкасались, когда они протискивались между выступами. Кэти уверенно шла впереди, её волшебная палочка отбрасывала дрожащий свет на влажные стены. Воздух становился всё более сырым, а запах плесени усиливался с каждым шагом. Арчер не мог оторвать взгляда от светящегося кончика палочки в руке Кэти, который казался единственным источником света в этом подземном лабиринте. Сырые катакомбы кишели крысами. Мерзкие создания шныряли между камнями, их блестящие глаза сверкали в свете Люмоса, а хвосты оставляли влажные следы на стенах. Арчер невольно поморщился, когда особенно крупная крыса метнулась прямо к его ногам. Не раздумывая, он вскинул палочку:       — Депульсо!       Крыса отлетела в сторону, врезавшись в стену. Кэти испуганно оглянулась:       — Ты в порядке?       — Ненавижу грызунов, — процедил Арчер, стараясь не показывать дрожь в голосе. — Они… они такие…       — Знаю, — тихо ответила Кэти, крепче сжимая его руку. — Но здесь их много. Придётся потерпеть.       Ещё одна крыса попыталась прыгнуть на Кэти, но Арчер успел вовремя отбросить её заклинанием. Девушка благодарно кивнула:       — Спасибо.       Они продвигались дальше, и с каждым шагом крыс становилось всё больше. Арчер старался не думать о том, сколько их здесь может быть, сосредоточившись на том, чтобы защитить Кэти. Его палочка была готова к новому заклинанию в любой момент.       — Почти пришли, — прошептала Кэти, заметив впереди слабый проблеск света. — Ещё немного.       Лестница, ведущая наверх, казалась бесконечной. Каменные ступени были скользкими от влаги, и Арчер двигался осторожно, стараясь не поскользнуться. Он знал, что должен выбраться первым — Кэти просто не хватило бы сил сдвинуть тяжёлую крышку люка. Добравшись до верха, он перехватил палочку зубами, свободной рукой нащупывая механизм люка. Первая попытка оказалась неудачной — крышка не поддалась. Арчер напряг мышцы и попробовал снова. С противным скрипом, который, как ему показалось, был слышен на весь коридор, крышка наконец сдвинулась с места.       Свежий вечерний воздух ударил в лицо. Арчер осторожно выбрался наружу, озираясь по сторонам. Сумерки уже окутали территорию Хогвартса, и тени становились всё длиннее. Он протянул руку вниз:       — Давай, я помогу!       Кэти ухватилась за его ладонь, и Арчер, напрягая все силы, вытащил её наверх.       Девушка тяжело дышала, но на её лице играла довольная улыбка.       — Получилось! — прошептала она, оглядываясь по сторонам.       Арчер закрыл люк, стараясь сделать это как можно тише. Камни встали на место с глухим стуком, надёжно скрывая их тайный проход.       — Не переживай, — Кэти подмигнула ему. — Я знаю короткую дорогу к Запретному лесу. Пойдём!       Она взяла его за руку, и они осторожно двинулись вперёд, стараясь держаться в тени. Арчер облегчённо выдохнул, когда они наконец выбрались из катакомб. Свежий вечерний воздух показался ему сладким, как никогда. Он оглянулся на тёмный проход, из которого они только что вышли. Всё было в порядке, кроме того, что они решили пойти зимой в Запретный лес вдвоем. Не о таком свидании мечтал Арчер. Не о таком. Парень замер, не веря своим глазам. Они действительно оказались снаружи — над головой раскинулось тёмно-синее небо с первыми звёздами. Вдалеке виднелись очертания Запретного леса, а вокруг простирались знакомые стены Хогвартса.       — Невероятно! — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. — Мы, правда, выбрались!       Кэти кивнула:       — Я же говорила, что этот проход работает. Отец не солгал мне. Беспокойство сменилось восторгом от того, что они обошли зашитные чары замка.       — Но нам нужно быть осторожнее, — прошептала Кэти, оглядываясь по сторонам. — Хагрид может появиться в любой момент, - Арчер кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от открывшегося вида.       — Куда теперь? — спросил он, поворачиваясь к Кэти.       — Теперь к лесу, — ответила она, указывая на тёмную громаду деревьев. — Но сначала нужно убедиться, что нас никто не заметил.       Они замерли, прислушиваясь к вечерним звукам Хогвартса. Никого. Только ветер шелестел в кронах деревьев и где-то вдалеке слышался крик совы.       — Пойдём, — тихо сказала Кэти, а затем продолжила: — Помнишь, нам рассказывали про гиппогриффов на третьем курсе? — начала Кэти. — У меня курс продолжился, а отец рассказал, где можно найти их гнездо.       Арчер резко остановился, его голос прозвучал громче, чем он хотел:       — Погоди, мы идём смотреть на этих тварей в живой природе? Тех самых, из-за которых Малфой провалялся в больничном крыле?!       Он увидел непонимающий взгляд Кэти и тут же взял себя в руки:       — Прости, я не хотел кричать, но тебе не кажется, что это уже слишком?!       Кэти мягко улыбнулась:       — Не переживай так. Отец говорил, что если проявить уважение и подойти правильно, гиппогриффы не тронут.       — Но это же опасные существа! — возразил Арчер. — Они могут быть агрессивными, особенно, если почувствуют угрозу.       — Именно поэтому мы будем осторожны, — успокоила его Кэти. — Я знаю, как правильно себя вести. Просто следуй моим указаниям.       Арчер колебался, но видел решимость в глазах Кэти. Он знал, что она не стала бы подвергать его опасности без причины.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Но если что-то пойдёт не так, мы сразу уходим, договорились?       Кэти кивнула:       — Договорились. Я не хочу рисковать. Просто представь, какая это уникальная возможность — увидеть гиппогриффов в их естественной среде обитания!       Арчер молча достал палочку, его пальцы слегка дрожали. В голове проносились все известные ему боевые заклинания, но разум словно опустел. Он шёл осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам.       Внезапный шум привлек их внимание. Они оба спрятались в заснеженных кустах.       Арчер застыл в снегу, его палочка дрожала в онемевших пальцах. Сердце колотилось где-то в горле, пока он наблюдал за разворачивающейся трагедией.       Кэти действовала молниеносно. Её палочка взметнулась в воздух, и прежде чем Арчер успел моргнуть, яркая вспышка «Бомбарды» расколола вечернюю тишину. Первый браконьер рухнул как подкошенный, его тёмная мантия окрасилась в алый. Двое оставшихся противников обернулись, их лица исказились от ярости. Один из них вскинул палочку, целясь в Кэти, но девушка была начеку. Она крутанулась на месте, уходя от заклятия, и ответила собственным выпадом.       Арчер наконец пришёл в себя. Собрав всю волю в кулак, он направил палочку на последнего противника.       - Инкарцеро! — прогремел его голос, и толстые верёвки из воздуха оплели второго браконьера, прижав его к земле. Мужчина извивался, пытаясь освободиться, но чары держали крепко. Его лицо исказилось от бессильной злобы. Он проклинал школьников, но его палочка лежала далеко от него. Третий браконьер сбежал, Арчер промахнулся в темноте. Кэти, тем временем, склонилась над единорогом. Животное тяжело дышало, его серебристая шкура была покрыта ссадинами. Но когда девушка протянула руку, единорог не отпрянул — напротив, доверчиво ткнулся мордой в её ладонь.       Арчер медленно приблизился, всё ещё не веря в случившееся. Его трясло, но не от холода — от осознания того, насколько близко они были к опасности.       — Ты… ты просто сумасшедшая, — прошептал он, не сводя глаз с Кэти. — Но… спасибо. Если бы не ты…       Она лишь улыбнулась, не отрывая взгляда от единорога. В её глазах читалась решимость и что-то ещё — то, что Арчер не мог разгадать.       — Мы должны помочь ему, — сказала она тихо, словно боясь потревожить раненое животное. — И сообщить в школу. Хагрид должен знать о браконьерах, - Арчер кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от стремительности боя. Кэти хотела снять свой шарф, но Арчер не дал. Он сам накинул на животное шарф факультета, крепко подвязывая, чтобы остановить небольшое кровотечение. Зеленая шерсть окрасилась серебром.       Снег скрипел под их ногами, когда они возвращались к избушке Хагрида. Раненый единорог послушно следовал за Кэти, словно доверяя ей свою жизнь. Его серебристая шкура местами была испачкана кровью, но он держался на ногах, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Они оставили браконьеров лежать на земле, привязанных к дереву. Арчер шёл чуть позади, внимательно наблюдая за каждым движением животного. Его сердце всё ещё колотилось после пережитого, а в голове проносились мысли о том, как всё могло обернуться иначе.       Добравшись до избушки, Кэти осторожно постучала в дверь. Звук эхом разнёсся по округе. Спустя мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился Хагрид с тарелкой чего-то дымящегося. Он явно что-то готовил. Его лицо выражало явное удивление при виде слизеринца, особенно Блэка.       — Мистер Блэк? — пробасил он, его голос звучал настороженно. — И мисс Белл… Что… что случилось?       Его взгляд скользнул мимо них, и когда он увидел единорога, выражение лица мгновенно изменилось. Недоверие сменилось тревогой.       — Борода Мерлина! — прошептал лесничий, отступая в сторону, дверь закрылась, а потом вновь открылась. Вместо тарелки у него был небольшой чемоданчик, — в пристройку, быстро!       Арчер помог Кэти провести раненое животное внутрь хлева. Хагрид засуетился, доставая из чемодана целебные зелья и бинты, но его взгляд то и дело возвращался к Арчеру, будто именно он, как слизеринец ответственный за то, что произошло с единорогом.       — Как… как это произошло? — спросил он, не скрывая своего недоверия к слизеринцу. Кэти начала рассказывать о случившемся, её голос звучал твёрдо и уверенно. Хагрид слушал, нахмурив брови, его отношение к Арчеру постепенно менялось по мере того, как он узнавал подробности. Арчер даже выдохнул, но не то, чтобы его волновало мнение этого косматого полувеликана...       — Браконьеры… — прорычал он, его голос дрожал от гнева. — Опять они! Я сообщу директору. Животное нужно обработать и…       — Мы поможем, — тихо произнёс Арчер, не отрывая взгляда от единорога, который доверчиво прижался к Кэти. А потом сам себя одёрнул, но, сделав паузу, смотря на девушку, продолжил, переступая через себя, — Сделаем всё, что нужно.       Хагрид помедлил, оценивая искренность его слов.       — Спасибо вам обоим, — наконец произнёс он, хотя в его голосе всё ещё слышалась настороженность. — Без вас единорог мог бы погибнуть.       Кэти лишь кивнула, продолжая гладить серебристую шкуру животного. В избушке воцарилась напряжённая атмосфера, но даже недоверие Хагрида к Арчеру отступило перед необходимостью помочь раненому существу. Вместе они начали оказывать помощь единорогу, и хотя между Хагридом и Арчером всё ещё чувствовалось напряжение, но Блэк послушно выполнял все команды лесничего.       Животное оставили стоять в стойле, а сам Хагрид вызвался проводить студентов до школы. его широкая фигура возвышалась над ними, словно надёжная защита. Когда они зашли в замок, то столкнулись с профессором Снейпом, который дежурил в этот вечер. Зельевар окинул Хагрида презрительным взглядом, его тонкие губы искривились в привычной саркастической усмешке.       — Что здесь происходит? — прошипел он, его чёрные глаза сверкнули.               - Мисс Белл и Мистер Блэк вызвались помочь мне с жабами, профессор Снейп, - ответил Хагрид, но Снейп лишь буравил своего студента холодным взглядом. - Мы даже не ходили в Запретный лес, не ходили, - пробормотал Хагрид, а Арчер был готов провалиться сквозь землю от того, как же лесничий неумело старался врать.       Снейп заставил Хагрида замолчать, а затем посмотрел на Арчера снова:       — Не забывайте, мистер Блэк, — наконец произнёс он, — что вы студент Слизерина и не должны вести себя как неотесанный баран, которого выводят на пастбище. Возвращайтесь к себе.       Арчер лишь кивнул, тяжело вздохнув, подчиняясь. Он понимал, что спорить с деканом бесполезно. Он развернулся, улыбнулся расстроенной Кэти Белл. Их взгляды встретились на мгновение, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. Он махнул ей рукой. Снейп отвернулся, бросив через плечо распоряжение Хагриду явиться к директору, Арчер быстро поцеловал девушку в щеку, а затем, не теряя времени, скользнул в дверной проём под лестницей, растворяясь в полумраке школьных коридоров, ведущих в подземелье.       Как же он устал за сегодня. Ему хотелось обнять подушку, лечь спать и проспать двое суток.