Глава 3

      В детской клинике царила обычная суета, когда Сакуру вызвали из больницы. Медсестра, запыхавшись, сообщила, что её срочно ждёт Хокаге. Сакура, взглянув в окно и не увидев там ни знакомых силуэтов АНБУ, ни намёка на то, что её ищут с собаками, решила, что вызов не к спеху. Маленький пациент, упрямый мальчуган по имени Рейджи, явно был не в настроении сотрудничать. Он сидел на кушетке, надув губы и демонстрируя всем своим видом, что сегодня он намерен капризничать. Сакура, закончив осмотр, присела рядом с ним. — Рейджи, — ласково сказала она, — у меня есть для тебя интересное предложение. Мальчик исподлобья посмотрел на куноичи с розовыми волосами. Сакура, скрестив руки на груди, ответила ему ободряющей улыбкой. Рейджи кивнул в ответ на её вопросительный взгляд. — Вот и славно, — сказала Сакура, направляясь к своему столу. Она открыла ящик и достала коробку шоколадных конфет, которую Ино подарила ей ещё на День святого Валентина. — Это от Ино, — пояснила она, — сказала, что я должна угостить кого-нибудь, раз сама не ем сладкое. Рейджи с восторгом уставился на коробку, пока Сакура её открывала. — Договоримся так, — предложила она, — ты отвечаешь на мой вопрос, а я даю тебе шоколадку. Как тебе? Глаза мальчика заблестели от предвкушения. — Согласен! — выпалил он. Сакура взяла конфету в карамельной глазури и протянула её Рейджи. Тот с любопытством посмотрел на неё. — Первая — бесплатно, — подмигнула Сакура. Рейджи, не теряя ни секунды, с удовольствием умял лакомство. Позже, обсуждая поведение Рейджи с его лечащим врачом, Сакура отметила, что мальчику просто нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке. — Он с вами чувствует себя вполне раскованно, — заметила Мэй. Сакура пожала плечами и с улыбкой ответила: — У меня есть свои методы. Мэй, зная о её любви к сладкому, не была уверена, шутит Сакура или говорит серьёзно.

***

      Какаши, похоже, совсем не расстроен её опозданием. Он спокойно перебирает бумаги и раскладывает свои любимые лёгкие романы, которые собирается почитать позже. Сакура, слегка иронизируя, спрашивает: — Может, мне зайти попозже? Какаши хмыкает и поворачивается к ней: — О, ты уже готова поговорить? Сакура вздыхает — её догадка была неверной, Какаши всё-таки расстроен. -Ладно, извини за опоздание. — Спасибо. — У меня когда-то был сенсей, давным-давно, который научил меня таким ценностям. Какаши вскидывает бровь. В этот момент в кабинет Хокаге врывается Наруто, извиняясь за своё собственное опоздание. Какаши бормочет что-то о том, что оба его ученика переняли от него самое худшее. — Какаши-сенсей, зачем ты нас обоих вызвал? — спрашивает Сакура, решая, что пора переходить к делу. Какаши, не теряя времени, отвечает: — Инузука Киба, выполняя одиночное задание класса B, попал в засаду на обратном пути в Коноху. Он опознал нападавшего. Это… Учиха Саске. — Что! — восклицает Наруто. Сакура, в свою очередь, раздражённо спрашивает: — Сенсей, почему ты не начал с этого?! Какаши пожимает плечами: — Я отношусь к вашему времени с таким же уважением, как и вы к моему. Наруто возмущённо фыркает и, указывая пальцем на Какаши, кричит: — Ты сам всегда опаздываешь, старик! И смеешь такое говорить Сакуре-чан и мне?! Плечи Какаши опускаются: — Старик? В больнице Сакура осматривает Кибу. Беглый взгляд на него заставляет её усомниться в том, что ему вообще нужна медицинская помощь. — Ладно, он не причинил мне серьёзных повреждений, — признаётся Киба, почти съёживаясь под внимательным взглядом Сакуры, которая всё ещё проверяет его на наличие скрытых травм. Она вздыхает и отдёргивает руки. — Он меня просто вырубил, — признаётся Киба смущённо. — Ты указал это в своём отчёте Хокаге? — А? — Киба… — Ладно, хорошо. Просто немного стыдно. Этот… аргх, — он в отчаянии вскидывает руки, — Я ничего не сделал. Он просто встал у меня на пути, и… ну. Он не стал сразу нападать, он просто смотрел на меня так, будто я мешался. А потом, ладно, я бросил в него сюрикен. Не сработало. И он сбивает меня с ног, говорит мне «пошли кого-нибудь получше», а потом, кажется, я потерял сознание, потому что, когда я очнулся, была уже ночь. Сакура удивлённо моргает. Его слова подтверждают её теорию. Но это не то, что стоит говорить вслух, особенно когда это звучит настолько неправдоподобно. Вместо оправданий Сакура отчитала его: — Киба, да ты хоть сам-то свой отчёт читал? Там же нет ничего из того, что ты сейчас рассказал! Киба смутился: — Погоди, а ты что, и мой отчёт тоже читала? — Разумеется. Киба запнулся: — Да какая разница, всё равно ничего не изменится! Сакура устало потёрла виски: — Киба, поверь мне, разница есть, и ещё какая.       Какаши, посовещавшись с ближайшими советниками, пришёл к выводу, что, несмотря на всю несерьёзность ситуации, Саске явно хотел что-то донести до Конохи. — Он словно дразнит нас, — сказала Шизуне Сакуре рано утром. Они обсуждали текущие дела, вчерашние нерешённые вопросы и план Какаши — отправить группу ниндзя на поиски Учихи Саске. — Я никак не могу понять, чего он хочет, — задумчиво произнесла Сакура, просматривая утренние доклады. Шизуне пожала плечами: — Я тоже в недоумении. К великому удивлению Сакуры, Наруто не был включён в первый поисковый отряд, отправившийся на поиски Саске. — Я думал, что именно тебя отправят на это задание, Сакура-чан, — сказал Наруто, уплетая лапшу за обе щёки. Сакура поморщилась от невоспитанности и легонько толкнула его в плечо, попросив сначала прожевать. Наруто послушно проглотил и, улыбаясь, осушил пиалу с бульоном. — Ты же знаешь, что я не занимаюсь подобными делами из-за своего статуса, — напомнила она. Наруто вздохнул: — Я, кстати, у Какаши-сенсея сам спрашивал, он отказал. Сакура встрепенулась: — И что он сказал? — Сказал, что с моим уровнем тут делать нечего. — В это как-то не верится. — Может быть, — пожал плечами Наруто. — Но, по-моему, этот гад просто забавляется с нашими ниндзя. Ему даже напрягаться не приходится. Не знаю, Сакура-чан. Кстати, я тебе так и не рассказал, как я тогда с Саске сражался? Ну, в смысле, совсем недавно, когда я… — он осекся на полуслове. Сакура покачала головой: — Ты не рассказывал. — О! Точно, надо рассказать! Наруто посмотрел на свою пустую тарелку с раменом и потянулся за добавкой, но Сакура остановила его, одернув руку. Он непонимающе посмотрел на неё. — Тебе пора домой, Наруто. К Хинате, — объяснила она. Он моргнул: — Сейчас? Но я же ещё не рассказал… — Уже поздно, Наруто, — Сакура мягко, может быть, даже немного грустно улыбнулась ему. Наруто открыл рот, словно собираясь возразить, но его взгляд смягчился, когда он увидел серьёзное выражение лица куноичи. Медленно он кивнул: -Да, я… да, мне, наверное, пора домой. Сакура тепло улыбнулась ему: — Расскажешь в следующий раз, хорошо? Его глаза снова загорелись: — Конечно! В следующий раз.       Первая команда вернулась почти без повреждений. Царапины и ушибы не представляли собой серьёзной проблемы. Было передано то же сообщение: Пришлите кого-нибудь получше. По-прежнему ничего, что должно было вызвать тревогу, но, по-видимому, репутация деревни была под угрозой. По крайней мере, так им сказал Какаши. — На самом деле, — сказал он, слегка приподнимая поля своей шляпы Хокаге, — старейшины настаивают на дальнейшем расследовании. Сакура стояла рядом со своим бывшим сенсеем на балконе башни. Краем глаза она заметила лёгкую гримасу на лице Наруто. Она также заметила странную тишину блондина во время разговора. Сакура продолжила расспрашивать: — Значит, они хотят отправить ещё одну команду? Какаши кивнул. Только сейчас Наруто подал голос: — Какаши-сенсей, пожалуйста, отправь меня. На этот раз Хокаге не отказал ему.

***

      Во время отсутствия Наруто Сакура принесла Хинате небольшую кастрюлю мисо-супа и контейнер с рисовыми шариками. Хината улыбнулась без полной искренности — розововолосая куноичи её не винила. Когда Сакура проводила время в клинике, Рейджи получал огромное удовольствие, требуя её внимания; маленькая Кейко предпочитала тихо следовать за ней, прося куноичи заплести ей волосы во время перерывов Сакуры; юный Ли, с пытливым умом и тихим характером, спрашивал, не могла бы она принести ему больше книг по сёги. Сакура обещала в следующий раз принести и партнёра по игре. Теперь ей просто нужно было придумать, как убедить Шикамару. Возможно, Темари могла бы помочь. Когда Сакура проводила время в больнице, ей поручили два случая отравления дзёнинов тем же ядом, противоядие от которого она уже создала в Суне. К счастью, у неё было достаточно запасов из первоначальной партии. Шизуне заметила, что два отряда, отравленных таким образом, — это, конечно, большое совпадение. Сакура небрежно согласилась, но её мысли в этот момент уже мчались к следующим осмотрам, следующим операциям, следующей горе бумажной работы, с которой ей нужно было справиться, прежде чем луна повиснет высоко в небе, дразня её за потерянные часы дня — как ночь всегда подкрадывается так быстро? Когда Наруто и его команда вернулись — относительно невредимыми, без травм — блондин направился прямо в кабинет Сакуры в больнице. Куноичи вздрогнула от внезапного появления Наруто. Но прежде чем она успела что-то сказать, он прервал её безапелляционным требованием: -Сакура-чан, нам нужно поговорить. Он должен был доложить в башне Хокаге. Он должен был соблюдать протокол. Но сейчас Наруто мало заботило это. Его голова гудела от мыслей обо всём и ни о чём во время его возвращения. Редко он отмалчивался в командных разговорах, но на этот раз, во время своего возвращения в Коноху со своим отрядом, Наруто почти не произнёс ни слова. Возможности и теории мелькали перед ним. В чём-то он был уверен. В чём-то он был абсолютно уверен, но в то же время это не могло быть ничем иным, как тем, что этот ублюдок наконец, наконец, возможно, задумывался о другой жизни, отличной от той, которую он вёл сейчас. Саске, конечно же, посмеялся бы над самой мыслью о возвращении в Коноху. Ведь все главные проблемы по-прежнему оставались нерешёнными, и Наруто прекрасно понимал, что его прежние обещания: — Я сделаю для тебя всё что в моих силах так и останутся пустыми словами, если он не сможет предложить что-то ощутимое или хотя бы символическое — что-нибудь. Неужели это «что-то» сейчас стояло перед ним? Скрестив руки на груди, с озадаченным выражением лица: — Наруто, что случилось? Наруто вздохнул: — Сакура-чан, я… — он запнулся, подбирая слова, — Я… он… нахмурившись, — Саске… он просил тебя. Её лицо мгновенно изменилось, с безразличного на шокированное, почти робкое. — Ч-что? — выдохнула она. Наруто пояснил: — Он не сказал это прямо. — Что именно он сказал? — последовал её быстрый, почти испуганный вопрос. Он отмахнулся от этой мысли: — Он сказал, ну, он сказал мне. В смысле, — он потёр затылок, — дословно этот ублюдок сказал: — Я хочу её увидеть. Лицо Сакуры смягчилось, стало задумчивым. Она ничего не ответила, её зелёные глаза опустились вниз. — Он сказал это только мне. Больше никто не слышал. Она молча кивнула в ответ. И он осторожно, словно боясь спугнуть её, спросил: — Это о тебе, да? Сакура замялась, словно боясь произнести это вслух: — Наруто… я… — Сакура остановилась и закусила нижнюю губу. Наруто смотрел на неё с теплотой и пониманием. Она начала снова, запинаясь и запинаясь: — Я… это, мне, мне жаль, что я… — Всё в порядке, — он прервал её искренне и открыто. Он очень хотел, чтобы она почувствовала его искренность и поддержку. — Наруто, — прошептала она тихо, словно боясь нарушить тишину. Он снова улыбнулся ей: — Сакура-чан, тебе не нужно мне всё рассказывать, просто… просто знай, я, — он тихо, мягко засмеялся, — просто знай, что я надрал задницу этому ублюдку в этот раз, так что это я делаю ему одолжение, прося тебя пойти увидеть его. Напряжение между ними немного спало. Сакура усмехнулась, с лёгкой иронией заметив, что она, конечно же, ему поверит на слово. Наруто снова засмеялся. — Итак, — сказал он с яркой, ободряющей улыбкой, — ты пойдёшь к нему, да? Сакура немного замялась, словно сомневаясь в своём праве на это: — Ну, я имею в виду, на такие миссии меня обычно не назначают… — Это не важно! — воскликнул Наруто, — Просто потребуй, чтобы Какаши-сенсей тебя назначил. Он не сможет тебе отказать. — Наруто, — произнесла Сакура с благодарностью и лёгкой надеждой в голосе. — Со мной это сработало. Она осеклась, сдержав готовый ответ. На её губах появилась кривая улыбка. Харуно рассмеялась: — Пожалуй, ты прав. Эйзен окликнул её, когда она выходила из башни Хокаге. Он поспешил к ней, одарив её улыбкой, способной покорить сердце почти любой женщины. Но Сакура осталась невозмутимой: — Эйзен-сан, рада нашей новой встрече. Он кивнул в ответ: — И я рад, Сакура-сан, — он запнулся на мгновение, — Я слышал, что ты присоединилась к третьей разведывательной группе. Её всегда немного смущало это официальное название: — Да, меня только что туда распределили, — она вопросительно вскинула бровь, — Неужели новости так быстро распространяются? — А, я как раз был в башне по своим делам. — Виделся с Хокаге? — Что-то вроде того, — он пожал плечами, — Не составишь ли мне компанию на прогулке? Сакура кивнула, и они неспешно зашагали рядом. — Знаешь, — заметил Эйзен, запуская руку в свои каштановые волосы, — меня тоже определили в эту же группу. — Неужели? — удивилась Сакура. — Да, — улыбнулся он, — Похоже, с завтрашнего дня мы снова станем товарищами по оружию. Их отряд состоял из Сакуры, Эйзена, куноичи по имени Юме, с которой Сакура была едва знакома, и, к её полному изумлению, Кибы. — Он просто застал меня врасплох в прошлый раз, — упрямо твердил Киба, подкрепив свои слова парой громких лаев Акамару, который восседал у него на голове. Сакура криво усмехнулась, но промолчала. В пути Сакура, естественно, больше всего общалась с Кибой. В основном из-за того, что они были знакомы ещё со времён академии, где учились в одном классе. Она узнала, что Юме — человек прямой и честный, и очень серьёзно относится к соблюдению правил, принятых в их отряде. Киба и Эйзен старались по возможности избегать общения с ней, но Сакура, напротив, решила попытаться найти с ней общий язык. И под её чопорной и правильной внешностью она обнаружила куноичи с тонким чувством юмора и любовью к историческим романам.       С Эйзеном для Сакуры всё обстояло гораздо сложнее. Она старалась быть с ним вежливой и дружелюбной, но при этом чувствовала, что Эйзен надеется на нечто большее, чем просто товарищеские отношения, — на то, что она никогда не сможет ему дать. Однажды ночью, когда они сидели у костра, она прямо сказала ему, что её сердце уже занято другим человеком. Эйзен с любопытством возразил: — Я и не знал, что у вас есть кто-то. Сакура немного замялась: — Я… в смысле, формально я сейчас ни с кем не встречаюсь, но… — Если ты ни с кем не встречаешься, значит, ты свободна, — Эйзен улыбнулся и ткнул палкой в догорающий костёр. Киба и Юме уже давно спали. — Эйзен, — начала Сакура, — я хочу, чтобы ты понял: мой ответ всегда будет «нет». Моё сердце уже принадлежит другому человеку» — Человеку, который, возможно, не отвечает тебе взаимностью. Эти слова задели Сакуру за живое: — Взаимность или её отсутствие не имеют никакого значения. Мои чувства к нему никогда не изменятся. И если он не ответит мне взаимностью, значит, так тому и быть. — И ты сможешь быть счастлива одна? Ты даже не попытаешься найти счастье с кем-то другим? — Это не конец света, — улыбнулась она, стараясь вернуть разговору непринуждённость. — Мне и одной хорошо. Я уже привыкла к этому. Эйзен вздохнул и откинулся назад, опёршись на ладони: — Не знаю, как ты это делаешь, док. Мы с моей девушкой расстались, наверное, месяца три назад, а я уже весь извёлся от сомнений. Она тихо хихикнула: — Может, тебе стоит найти себе какое-нибудь хобби. Вскоре их известили о человеке, чьё описание совпадало с описанием Учихи Саске. Сакура предложила разделиться, чтобы охватить большую территорию. Эйзен возразил, что, возможно, им следует держаться вместе. Или хотя бы разделиться на пары. — Это не тот человек, с которым можно играть в кошки-мышки. Его силу в одиночку никому не одолеть, — заметил Эйзен. Сакура кивнула: — Я и не предлагаю разбредаться слишком далеко друг от друга. Мы будем двигаться в форме цепи. Используйте чакру, чтобы подать сигнал остальным, и тогда команда сможет быстро собраться вместе. Несмотря на это, Эйзен остался при своём мнении. Но Киба прервал их спор, резонно заметив: — Формально она здесь главная, чувак. Просто делай, что она говорит. После этих слов команда разделилась. Сакура потеряла свой отряд из виду, но по-прежнему чувствовала их присутствие где-то неподалёку. Она придерживалась своего плана. Куноичи легко и бесшумно перепрыгивала с ветки на ветку. У неё было какое-то внутреннее чутьё, что это единственный способ заставить Саске появиться; она почти не сомневалась, что он позволит именно ей найти его первой. Только ей. И поэтому, когда это наконец произошло, она не могла сказать, что это её застало врасплох. Она была готова к этому. И она даже предвкушала, как будут развиваться события дальше, как будут соблюдены все стандартные формальности; она приняла боевую стойку, её глаза были устремлены на него, — но он выглядел так, словно и не собирался драться вовсе. Это равнодушие в его позе было почти оскорбительным.       Сакура уже собиралась окликнуть его, возможно, даже попытаться спровоцировать его на бой, который, по её мнению, просто обязан был сейчас произойти. Если бы у их встреч был какой-то заранее написанный сценарий, то эта сцена была бы следующей в очереди. Но вместо этого он вдруг исчез с того места, где стоял, и почти мгновенно появился прямо перед ней. Это её действительно ошеломило, и Сакура резко развернулась, пытаясь нанести ему удар прямо в челюсть. Но он успел схватить её за запястье и тут же притянул к себе; его губы грубо и властно накрыли её губы. Её глаза широко раскрылись от шока, когда она поняла, что Саске целует её. Всё её тело тут же откликнулось на этот поцелуй волной желания ответить ему тем же. Её пальцы непроизвольно зашевелились, как будто стремясь погрузиться в его чёрные волосы. Но нет — этого не могло случиться. Не сейчас. Её отряд был совсем близко, настолько близко, что их могли обнаружить в любую секунду.       Сакура легонько оттолкнула его от себя. Глаза Саске резко открылись, его разноцветные зрачки впились в нее. Но он не перестал ее целовать. Его рука отпустила ее запястье и обвилась вокруг ее поясницы, притягивая ее ближе. В его глазах читались отголоски гнева. Их взгляды встретились, когда Саске углубил поцелуй. Вдалеке хрустнула ветка — ее охватил страх; ее команда, должно быть, была близко. Слегка пульсируя чакрой на кончиках пальцев, Сакура снова оттолкнула его от себя. Сила толчка застала его врасплох, и Сакура смогла вырваться из его объятий и отпрыгнуть назад. Она создала достаточное расстояние между ними, чтобы ее отряд, который прибыл на поляну в следующую секунду, увидел лишь сцену двух шиноби, тяжело дышащих после битвы, вместо каких-либо других возможных обстоятельств. Ее сердце колотилось от того, как близко они были к разоблачению. Какими безрассудными они были. — Сакура-сан! — позвал Эйзен, подбегая к ней. Она тяжело дышала, ее лицо покраснело. Эйзен склонил голову к ее слегка согнутой фигуре, чтобы спросить, не причинил ли он ей вреда. Она покачала головой. Эйзен с облегчением вздохнул, положив руку ей на плечо; краем глаза она заметила, как черный глаз Саске превратился в кроваво-красный. Нет — она поняла слишком поздно, все, что Сакура почувствовала, это ветер, свистящий мимо, когда Саске бросился на Эйзена. Она даже не могла понять, что это была за атака, но сила ее удара заставила безжизное тело Эйзена отлететь далеко назад. Оно упало на землю. Сакура закричала своему товарищу по команде и бросилась к Саске; он стоял, застыв перед упавшим телом Эйзена, как будто готовый снова напасть, если тот встанет. Киба и Юме кричали позади Сакуры, но их слова слились в белый шум. Она нанесла удар. Он уклонился. Развернувшись на месте приземления, Сакура скрутила свое тело и направила импульс в мощный удар ногой. Он тоже промахнулся — хотя и не совсем. Она почувствовала, как ее пятка задела его плечо. Саске отпрыгнул назад. Его настроение оставалось неизменным. Юме крикнула: — Харуно-сан, ты должна… Сакура прервала свою товарища по команде, выкрикнув в ответ: — Я знаю, — и бросилась обратно к Эйзену. Ее исцеляющее прикосновение проследило место удара по Эйзену. Ее осмотр продолжался — на фоне того, как Юме и Киба пытались вдвоем одолеть Саске. Она стиснула зубы и продолжала направлять чакру своему упавшему товарищу по команде. Его раны были легкими. Эйзен поправится. Он просто потерял сознание. — Юме! — крикнул Киба, его голос был полон гнева. Голова Сакуры резко повернулась в сторону боя. Она вскочила и бросилась туда. Юме замешкалась, пытаясь выполнить технику своего клана, когда Киба бросился вперед, приняв на себя удар рукоятью клинка Саске. Киба падает без сил; Юме ловит его. Она цепляется за его тело и, подняв глаза на Саске, кричит: — Мы сдаёмся, понятно?! Взгляд Саске скользит от Юме к приближающейся куноичи с розовыми волосами. Его силуэт мерцает и исчезает, прежде чем Сакура успевает добежать до своих товарищей. Юме обнимает Кибу, в её глазах застывает отрешённое выражение. Сакура опускается рядом на корточки. — Я пойду за ним, — без тени сомнения произносит она. Но резкие, полные горечи слова Юме останавливают её: — Пожалуйста, просто оставь его. Мы не можем… — её лицо искажается в напряжённой гримасе. — Никто из нас не может с ним тягаться. Он слишком силён. Сакура колеблется: — Но наша миссия… — Забудь про миссию, — рычит Юме, крепче прижимая к себе Кибу. — Даже сам Узумаки-сан не смог его одолеть. Может, если бы вы были вместе… — она хмурится. — Нет, эта миссия была обречена с самого начала. Эта команда тебе не по плечу, Харуна-сан. Сакура чувствует, как её решимость даёт трещину. Она склоняется ближе к Юме и начинает исцелять Кибу. — Нам нужно перегруппироваться, — твёрдо говорит Юме. Сакура кивает. — Ты должна их вылечить. А потом нам надо запросить подкрепление. Снова кивок. — Хорошо, — отвечает Сакура. — Возвращаемся в лагерь. Она подозревает, что это её вина. И знает, что у Наруто есть свои догадки. Как всё зашло так далеко? Ночью, когда Юме засыпает рядом с товарищами, Сакура незаметно уходит. Она не берёт с собой оружие — либо оно не понадобится, либо она пожалеет об этом решении. Она знает: его можно найти только в том случае, если он сам этого хочет. На этот раз он стоит у водопада, окружённого красными и жёлтыми цветами, раскидистыми деревьями и чёрным, беззвёздным небом. Он замер на краю озера, в которое впадает водопад; вода стекает в реку, разделяющую их. Сакура перепрыгивает ручей и приближается. Саске просто стоит у воды. Он не чистит оружие, не точит кунаи. Он словно ждал её. Её шаги замедляются. Он не поворачивается. По крайней мере, не сразу. — Почему ты нападаешь на шиноби Конохи? — спрашивает она ровным, почти безразличным тоном, стараясь выглядеть уверенной, а не растерянной. Саске, даже не взглянув на неё, спросил: — Почему тебя не было в первой поисковой группе? Она прищурилась и протянула: — Я была занята. Саске едва заметно приподнял бровь. Она сделала шаг вперёд: — Неужели ты ждал, что я брошусь на твои поиски? Саске наконец-то повернулся к ней. — Ты же знаешь, что я, прежде всего, целитель. Он по-прежнему хранил молчание. — Ты, — продолжила она, немного помедлив, — зачем ты это делаешь, Саске-кун? Он никак не отреагировал, просто продолжал смотреть на неё своими чёрными глазами. Отчаяние всё сильнее сжимало её сердце: — Саске-кун, ну ты хоть что-нибудь мне ответишь? Он сделал всего один шаг — и оказался прямо перед ней: — Скажи мне, почему ты ушла. Она моргнула от неожиданности: — Что? — Почему. Ты. Ушла. — Нет, я прекрасно тебя слышала, — куноичи готова была рвать на себе волосы от бессилия, — Ты… почему для тебя это так важно? — Это важно. Это…- не должно быть для него важным. Она всегда была лишь тенью на его периферии, и этого было достаточно. Но когда человек так твёрдо уверен в своей правоте, разве может его собственный разум его обманывать, заставляя не видеть очевидного? Она смотрела на Саске, и то, что она сначала приняла за холодное разочарование, теперь казалось пронизанным глубокой, почти физической болью — совсем как тогда, в их последнюю встречу. Его отстранённость скрывала боль, его молчание кричало о ней. Но какое место она могла занимать в его жизни, если не на периферии? Только на периферии. Неужели она посмеет поверить в что-то иное? Его внезапное приближение вывело её из оцепенения. Его рука медленно поднялась и осторожно коснулась её щеки. Сакура едва не задрожала под этим прикосновением; противоречие между её разумом и чувствами закружилось в её душе, как свирепой силы вихрь. — Я не хотел причинить им серьёзных травм, — тихо произнёс Саске. Она сглотнула, чувствуя, как грубый кончик его большого пальца скользит по её коже, очерчивая линию её челюсти. — Ты и не причинил, — ответила она. — Я сдержался. — Я знаю. — Почему тебя не было в первой поисковой группе? — Меня бы просто не отправили на такое задание. Я же говорила тебе, я, прежде всего, целитель, — тихо выдохнула она, словно оправдываясь. — Но сейчас ты здесь, рядом со мной. — Потому что я сама настояла на этом. Лёгкое облегчение, словно тень, промелькнуло в его глазах. Может быть, его плечи слегка расслабились, может быть, напряжение покинуло его челюсть. Может быть — но могла ли она в это поверить? Или она по-прежнему упорно твердила себе, что она, должно быть, неправильно понимает его? — Чего ты на самом деле хочешь, Саске-кун? — спросила Харуно тихо, почти шёпотом. — Ты и так знаешь, чего я хочу, — последовал его уверенный ответ. Но могла ли она вообще поверить в такую возможность? — Неужели ты думаешь, что я настолько жесток? — спросил Саске, слегка склонив голову, словно ища её ответ. Его большой палец нежно скользнул по её нижней губе, дважды коснувшись надутых губ. И тут её осенило, что, возможно, именно этого ей и не хватало. Потому что нет, она никогда не считала Саске жестоким. Большинство людей, возможно, так и думали, но только не она. Как она могла любить человека, который жесток с ней, — шептали бы ей вслед. Но Сакура любила его, потому что он был совсем другим. Она видела те его стороны, которые отчаянно искали тепла и привязанности, которые стремились к чему-то большему и светлому. И это было совсем не вина Саске, что этот жестокий мир заставил его исказить свою истинную сущность. Он говорил с ней резко и холодно, когда они были совсем юными, но именно эти слова заставили её стать сильнее и лучше как куноичи. Он не был жестоким, он был лишь честен и прямолинеен. Он сражался против неё на поле боя, и многие назвали бы его жестоким, но разве они не были врагами в тот момент? Время распорядилось их жизнями самым странным образом, приведя их к этой точке сейчас: от близких товарищей по команде к заклятым врагам и… к чему-то ещё, что она пока не могла понять. Так что нет, Учиха Саске никогда не был для неё жестоким. Но была ли жестокой она сама по отношению к нему? Он снова задал ей этот вопрос, словно пытаясь проникнуть в самую глубину её души: неужели она считает его жестоким? И она ответила, что нет, не считает. Она просто не могла так думать о нём. Он не был для неё таким. Он наклонился к ней совсем близко, так что их дыхание почти слилось в одно. — Теперь ты знаешь своё место рядом со мной? — прошептал он тихо, почти касаясь её губ. Стены, которые она так долго и тщательно возводила вокруг своего сердца, начали рушиться под напором его близости и искренности. Медленно, почти нерешительно она кивнула в ответ. Саске ещё раз нежно провёл большим пальцем по её нижней губе, словно запоминая её очертания, и затем наклонился и наконец-то поцеловал её. Её руки тут же обвились вокруг его шеи, притягивая его ещё ближе. И она, повинуясь какому-то внезапному порыву, слегка приоткрыла губы, позволяя ему проникнуть в её рот своим языком. Её грудь прижалась к его груди, и она почувствовала, как её внутренняя скованность и сдержанность постепенно отступают под напором его чувственности. Саске, не разрывая поцелуя, опустил их обоих на землю, так что она оказалась у него на коленях. Его пальцы ласково перебирали её мягкие розовые волосы; её глаза, полные любви и страсти, смотрели прямо в разноцветные глаза её возлюбленного. Саске снова прикоснулся к её щеке, нежно обхватив ладонью. В тот же миг она почувствовала, как что-то тёплое и сильное обвилось вокруг её спины, притягивая и удерживая её на его коленях. Всё вокруг словно окрасилось в фиолетовые оттенки. — Саске-кун, ты… — только и смогла вымолвить она, прежде чем он накрыл её губы своими в страстном, требовательном поцелуе. Он даже не разомкнув поцелуя призвал руку своего Сусаноо, чтобы надёжно зафиксировать её положение, в то время как его собственная рука продолжала ласково гладить её лицо. Отстранившись от губ, Саске одарил её лукавой ухмылкой. Сакура попыталась вывернуться из захвата этой духовной конечности, но он лишь тихо рассмеялся и заверил её, что на этот раз он так просто её не отпустит. Сакура в ответ лишь фыркнула и надулась, но её щёки предательски залились ярким румянцем, когда пальцы Саске скользнули под край её юбки. -В прошлый раз ты не позволила мне насладиться тобой в полной мере, Сакура, — прошептал он ей на ухо, и от одного лишь прикосновения его пальца к её бедру по телу пробежала волна горячего возбуждения. -Не полностью, по крайней мере. Куноичи тихо застонала, закусив от волнения нижнюю губу. Саске, дразня её, провёл пальцами по животу и, наконец, проник одним пальцем внутрь. От этого ощущения она совсем растаяла в его руках, потеряв дар речи; он продолжал шептать ей что-то на ухо, пока она медленно погружалась в пучину наслаждения. Сакура дрожала от удовольствия в хватке его Сусаноо, который надёжно удерживал её на месте. — Не сдерживай себя, — прошептал он ей с хрипотцой в голосе, полном желания. Сакура отвечала на его ласки, пока её тело не обмякло, прильнув к его груди. В тот же миг рука Сусаноо исчезла, и её лоб прижался к его ключице. Она тяжело дышала, пытаясь отдышаться. Его рука снова поднялась и от этого движения куноичи вздрогнула. Саске начал медленно слизывать её эссенцию со своих пальцев. Дразнящая ухмылка играла на его губах, пока Сакура со смущением и восхищением наблюдала за этим зрелищем. И он не остановился на этом, а снова прильнул к её губам в глубоком, чувственном поцелуе, позволяя ей почувствовать его вкус. Она снова заёрзала от смущения, и в этот раз куноичи смогла почувствовать твёрдость между его ног. Он тихо застонал от удовольствия, и теперь настала её очередь ухмыляться. Нежно прикоснувшись своими губами к его лбу, она прошептала: -Саске-кун, ты хочешь… — Да, — прервал он её с почти забавным раздражением в голосе, словно это было и так очевидно. Той ночью, когда они наконец-то стали одним целым, Сакура не чувствовала той скованности и неуверенности в себе, которые обычно её преследовали. Какая-то её часть позволила надежде, маленькому огоньку внутри себя, разгореться с такой силой, о которой она и не мечтала. И эта надежда наполнила её эйфорией, которая разливалась по её телу, проникая в каждую клеточку её существа. Она взмывает на его колени, и Саске прижимает ее к себе, их лбы соприкасаются. Сакура шепчет слова любви, нежные слова, которые срываются с ее губ вместе с выдохами. Саске откликается движением снизу, отвечая на ее ласку. Он держит ее, любит ее так, словно каждое движение наполнено особым смыслом, словно если он не вложит в это всего себя, его тело может рассыпаться в прах под ней. Он изливается в нее, когда она сжимается вокруг его члена. Ее разум отключается, эхо голоса Саске, зовущего ее имя, звучит на переднем плане ее затуманенного сознания. Саске лежит на спине, все еще держа ее, все еще внутри нее, пока они оба приходят в себя. Когда Сакура поднимается с него, она вздрагивает от ощущения затянувшегося удовольствия и болезненности. Харуно поправляет юбку, рубашку, волосы — и Саске снова притягивает ее к своему телу, прежде чем она успевает совершить свой традиционный запланированный уход. Она смотрит на мужчину, который держит ее рядом с собой. Саске смотрит вверх на небо. Его выражение лица безмятежное, но она видит, что под ним, едва заметная улыбка — кривая, почти глуповатая — играет на его губах. Она прячет лицо у него под боком, чтобы скрыть свое собственное. Секунды проходят, даже мгновения. Сердцебиение успокаивается до общего ритма. Куноичи не знает, стоит ли что-то говорить. Часть ее не хочет ничего говорить из страха нарушить это украденное спокойствие. Но затем он говорит. — Два года после того, как я покинул Коноху. После войны, — он делает паузу, — после того, как ты вылечила меня. Я встретил человека в этой… дыре, который в то время… был моего нынешнего возраста. Сакура смотрит на него с выражением любопытства; с шоком, который она надеется скрыть — дело не в том, что Саске никогда не открывался ей раньше. Фактически, они едва были командой, когда он рассказал ей о необходимости отомстить конкретному человеку — своему брату. Но все же; признание юности не сравнится с мрачными истинами мужчины, которому больше десяти лет. Она думала, что жизнь уничтожила возможность такой откровенности; и она так долго верила, что больше не находится на орбите человека, которому он захочет довериться. Предположение — предположение, которое рухнуло сегодня вечером. Говоря тихо, он рассказывает о своем опыте: — Он не знал меня. Он сказал, что он шиноби, я сказал, что я тоже. Она слегка двигается в его руках, чтобы лучше видеть его; ее руки на его груди, подбородок опирается сверху. Сакура не может понять, почему Саске вдруг захотел поделиться этим с ней — или, может быть, может. В конце концов, разве ее стены не рухнули сегодня вечером? Может быть, её упрямство — злейший враг. А может, неуверенность в себе? — Я и слова толком не успел произнести, а он уже сам подошёл. Сказал, что увидел во мне что-то такое, что когда-то и его самого терзало, — тихо произнёс Саске, его взгляд был устремлён в бездонное небо, а рука почти по-отечески обвивала хрупкую фигуру Сакуры. — Он был немного пьян. Да и я, честно говоря, тоже не был трезв. Сакура на мгновение засомневалась, стоит ли сейчас говорить то, что у неё на уме, но слова, помимо её воли, всё-таки сорвались с губ: — Что ж, выходит, удачное место, удачное вино, чтобы заставить самого Учиху Саске выслушать историю какого-то незнакомца, — и тут же её лицо залилось краской. Не совсем прилично вот так вот просто вклиниваться в разговор с шуткой, тем более с такой, верно? Но Саске не нахмурился в ответ на её слова. Он даже не поморщился; его лицо не исказилось от гнева или раздражения. Вместо этого он слегка улыбнулся. Это была маленькая, почти нежная улыбка. Он опустил свой взгляд на покрасневшую куноичи и тихо ответил: — Похоже на то. Сердцебиение Сакуры участилось настолько, что она всерьёз начала опасаться, что Саске сейчас услышит, как оно громко колотится о её рёбра. — Значит, ты напомнил ему его самого в молодости, — предположила она, тем самым подтолкнув Саске к продолжению рассказа. Он кивнул в знак согласия и снова отвёл взгляд к звёздам, рассыпавшимся над их головами: — Он был родом из небольшой деревушки, которая находилась очень далеко отсюда. В те времена быть шиноби в его родных краях считалось большой редкостью, почти чем-то из ряда вон выходящим, но он всё-таки решился пойти по этому пути. Он провёл в этом ремесле долгие годы, обрёл верных друзей, сколотил свой собственный отряд… И, разумеется, нажил себе немало врагов. — Его отряд был для него настоящей семьёй. Они были самыми близкими и дорогими людьми, его связями с этим миром. Четверо парней, которые были родом из той самой деревни, где все считали, что им совсем не нужны шиноби. Задумавшись о чём-то на мгновение, Саске тихо и как-то даже немного грустно усмехнулся. Этот лёгкий, едва уловимый звук заставил сердце Сакуры трепетать от волнения. — Он влюбился в простую гражданскую девушку, — продолжил свой рассказ Саске, и в его голосе вдруг появились тёплые, почти ласковые нотки. — Он сказал мне тогда, что для него самого это стало полной неожиданностью. За свою жизнь он повидал бесчисленное множество сильных и прекрасных женщин, разъезжая по миру в поисках силы и мести. Но в итоге его сердце покорила именно эта упрямая и непокорная девушка, которая, несмотря на полное отсутствие какой-либо подготовки, совсем не боялась ни перечить ему, ни высказывать ему в лицо всё, что она о нём думает. Последовала небольшая пауза, во время которой Сакура терпеливо ждала продолжения этой удивительной истории, не сводя с Саске своего любопытного взгляда. — Он женился на ней. Он хотел осесть и начать спокойную, мирную жизнь. И он рассказал мне, что его отряд всё это время продолжал следить за их общими врагами. И в какой-то момент они подобрались к ним слишком близко. Живот Сакуры неприятно сжался в предчувствии того, что, как она почти наверняка знала, он сейчас скажет. — Он и его отряд попали в хорошо спланированную засаду. Его самого вырубили почти в самом начале боя, лишив возможности защищаться. Когда он, наконец, пришёл в себя, члены его отряда рассказали ему, что им удалось выжить лишь чудом, и что ради этого им пришлось пойти на страшную сделку — отдать врагам их родную деревню. Отдать то место, где осталась она. Глаза Сакуры широко раскрылись от ужаса и потрясения. Харуно резко вскинула подбородок, отрывая его от сложенных рук. Саске тоже отвёл свой взгляд от неба, чтобы встретиться с её глазами. — Она и все остальные жители их деревни были безжалостно вырезаны. — Это… — она запнулась на полуслове, не зная, что сказать или как вообще осмыслить и переварить услышанную историю. — Я… — Я и сам тогда не знал, что ему ответить, — тихо произнёс Саске. — Но… Я прекрасно понимал, что он сейчас чувствует. Сакура слабо кивнула в знак согласия. Конечно, Саске понимал. Сходство между их историями было до жути трагическим. Он предал свой отряд. Он любил их, но и её тоже любил безмерно. А они отняли её у него, отняли всю деревню. Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями, и продолжил: — Он до сих пор не может с этим смириться. Не знаю, нашёл ли он когда-нибудь душевный покой. Его связь с ними была настолько сильной, что в итоге исказила всё хорошее, что между ними было, — Саске замолчал на мгновение, — Я выжил в ту ночь, когда был уничтожен мой клан, только потому, что мне «посчастливилось» быть братом Итачи. Он любил меня больше всего на свете. Больше, чем наших родителей, клан, деревню. Он любил меня, но ведь и другие дети Учиха были любимы своими родителями, братьями, сёстрами, друзьями… — он резко оборвал себя на полуслове и закрыл глаза, на его лбу появилась глубокая морщина. Её пальцы слегка задрожали на его груди: — Ты до сих пор чувствуешь себя виноватым из-за этого. Учиха медленно кивнул в ответ: — Во мне не было ничего особенного, что отличало бы меня от других, кроме любви Итачи. Можно сказать, что мне просто повезло. Нужно было обладать извращённой логикой, чтобы посчитать положение Саске удачей. Медленно и осторожно она потянулась вверх и ласково коснулась его щеки своей ладонью. Его глаза тут же открылись и посмотрели на её печальное лицо. — Это нормально — испытывать смятение и противоречивые чувства по этому поводу. По поводу поступка Итачи, — тихо произнесла Сакура, надеясь и молясь про себя, что она сейчас не переступает ту грань, которую ей не следовало переступать. Он ответил ей мягко и осторожно: — Ты, должно быть, считаешь его настоящим чудовищем, не так ли? Она закусила свою нижнюю губу, и перед её внутренним взором тут же возникли улыбающиеся лица тех детей, которые приходили в её клинику. Невинные, юные жизни, которые были жестоко оборваны, так и не успев толком расцвести. Она не знала, какие мотивы двигали Итачи, когда он совершил это чудовищное злодеяние. И, возможно, она даже не хотела знать этого, потому что в её сознании не было и намёка на то, что могло бы хоть как-то оправдать его ужасный поступок. — То, что я думаю по этому поводу, не имеет никакого значения, — ответила она. Его тёмные глаза внимательно изучали её лицо, пытаясь проникнуть в её мысли и чувства. Она старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но не была уверена в том, что Саске не видит её насквозь. — Ты сейчас мысленно видишь перед собой лица тех детей, которые приходят к тебе в клинику, не так ли? От этих слов она слегка вздрогнула от неожиданности и удивлённо моргнула. На её лице появилось лёгкое замешательство, и она немного запнулась: — Я… Я, в общем-то… — Всё в порядке, — успокоил её Саске. — Но как ты вообще мог… — она нахмурилась, — У тебя ведь не было никаких логических оснований знать о моей работе. В книге Бинго, которую читают все ниндзя, указаны только мои достижения и навыки как шиноби — вот и всё, откуда ты мог обо мне узнать. — Я просто следил за тобой, — просто и спокойно ответил он, словно читал её, как открытую книгу. — Зачем? — с недоумением спросила она. Учиха посмотрел на неё с таким выражением лица, в котором почти чувствовалось лёгкая забава. Это было что-то такое, что, казалось, ясно и недвусмысленно передавало ей сообщение: Ты и сама прекрасно знаешь, зачем. И, возможно, теперь она действительно начала понимать, зачем он это делал. — Я понимаю, что с твоей точки зрения, поступок Итачи — непростительное преступление, — тихо произнёс Саске. — Саске-кун, совершенно не важно, что я… — Нет, как раз таки важно, — мягко, но уверенно перебил её Саске, — Очень важно. Выражение её лица стало более серьёзным и напряжённым. — Мой брат в ту ночь действовал не один, — спокойно и ровно произнёс он. Эта информация заставила куноичи на мгновение замереть и задуматься. Она полностью изменила её знания, её восприятие того события, о котором она почему-то чувствовала, что знает так много и в то же время так мало. Возможно, её так называемые великие знания об этом событии простирались лишь до того, как оно повлияло на человека, которого она любит больше всего на свете. Но подробности, технические детали того, что произошло в ту страшную ночь, — никто и никогда не делился этим с ней. До этого самого момента. — Сколько их было? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрогнул. Саске, казалось, не услышал её вопроса. — Он был там по приказу, — продолжил он свой рассказ. — Чьему приказу? — с ужасом выдохнула девушка. Саске снова замолчал, словно изучая её реакцию. Он осторожно подтолкнул её, предлагая перевернуться на бок, чтобы он мог лечь рядом с ней в том же положении. Теперь они лежали лицом друг к другу, их лодыжки соприкасались, а глаза встретились в долгом, непоколебимом взгляде. Он нежно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Луна, свидетельница их тайного разговора, хранила молчание. — Я думаю, — начал он свой ответ, — тебе нужно самой спросить у своей команды, почему они скрывают от тебя эту правду. — У моей…? — У нашей, у той самой, первоначальной команды номер семь. Она задумчиво надула губы, размышляя над его словами. — Ты хочешь, чтобы я сама спросила у Наруто и…? — И у Какаши, разумеется, — кивнул Саске. Сакура слегка сглотнула, чувствуя, как внутри неё нарастает какое-то странное волнение. — Но почему ты сам не можешь мне рассказать? — Я расскажу, — твёрдо ответил он, — если они откажутся это сделать. — Но почему? — не унималась она. — Почему ты просто не скажешь мне всё прямо сейчас? — Потому что они должны были рассказать тебе об этом сами, — терпеливо объяснил он. Она слегка нахмурилась, размышляя над его словами. — Может быть, мне и не предназначено знать эту правду? — Ты обязательно узнаешь её, — заверил её Саске, — но только не сегодня, — он сделал небольшую паузу и добавил: — Мне и самому нужно понять, что они скажут, какую правду они расскажут. А, вот, оказывается, в чём тут дело! — Значит, ты хочешь убедиться в том, что они вообще скажут мне правду? Он молча кивнул в знак согласия. — Какой же ты всё-таки хитрый, — с улыбкой произнесла куноичи. — Ладно, тогда я буду твоим маленьким посредником в этом деле. Саске тихо и как-то даже немного устало усмехнулся, словно почувствовал, что между ними вдруг возникло какое-то странное чувство лёгкости и взаимопонимания. — Всё совсем не так, как ты сейчас себе представляешь, Сакура, — мягко возразил он. — Да? А разве не так? — с озорной улыбкой ответила она, явно намереваясь немного подразнить его. Он цокнул языком, не в силах сдержать лёгкую улыбку, которая тут же тронула уголки его губ. — Ну ты и надоеда, — с лёгким раздражением произнёс он, хотя в голосе его не было и намёка на злость или недовольство.