Глава 8.

Сакура проводит пальцами по голой груди Саске. Он спит, не замечая восхода солнца. Она улыбается про себя, поняв, что Саске — не жаворонок, в отличие от неё. Впервые она догадалась об этом после их первого раза. Она проснулась на бамбуковом футоне от криков рыбаков, начинающих утренний улов; эхо разносилось по домам, стоявшим на воде вокруг деревни. Сакуру разбудил особенно громкий крик моряка, ругавшего свою команду за неумелое обращение с судном. В тот момент она стряхнула с себя сон и сглотнула, увидев, что лежит наполовину на спящем Саске. Она ведь предполагала, что к моменту её пробуждения его уже не будет. Разве не так работают отношения без обязательств? Но он был там, с таким безмятежным выражением лица. Такого Саске она, как ей казалось, никогда не видела: такого спокойного, такого умиротворённого. Возможно, этого должно было хватить, чтобы поколебать её уверенность в том, что Саске просто использует её как сексуальную разрядку. Хотя неуверенность редко позволяет мыслить логически. И даже во время их второй встречи характер их отношений должен был стать ей очевиден — но она всё ещё не могла этого понять. Это произошло во время дружественного визита в Страну Масел вместе с Шизуне. Сакура была приглашена выступить перед руководством скрытой деревни, чтобы рассказать о различных лечебных техниках, разработанных ею в Конохе. Шизуне же была там, чтобы представить свои исследования ядов. Вечером, после приятного ужина с лидером деревни, Сакура пораньше ушла, сославшись на усталость от поездки. В её комнате, словно это было обычным, заранее спланированным делом, её ждал Саске. Её защита тут же сработала: зачем он здесь? Для шантажа? Или чего-то похуже? Но вместо того, чтобы подтвердить худшие опасения, Саске просто сократил расстояние между ними и тихо сказал: «Я горжусь тобой, Сакура». В её голове тут же началась лихорадочная работа по поиску объяснения этим словам. Это просто уловка, чтобы она расслабилась? Или, может, он просто насмехается над ней, напоминая о её ограниченности? Но его выражение лица было искренним, а голос — таким нежным. Он продолжил, объясняя, что впечатлён тем, как далеко распространилась репутация её техник и насколько обширна её работа, которая помогла многим за пределами границ Страны Огня. Она не смогла найти ни единой фальши в его словах. Всё казалось таким искренним. И это потому, что он был искренен. Просто она тогда не могла этого видеть. В конце концов, то, что она в основном помнит с той ночи, — это то, что было после: Саске наклонился, нежно поцеловал её, и ночь продолжилась тем, что он взял её прямо здесь, на роскошной кровати, в роскошно обставленной комнате, которую лидер деревни так любезно предоставил ей. Она не помнит его слов, полных гордости, потому что вместо этого ей запомнилось, как ей было любопытно, насколько нежен был Саске в этот раз по сравнению с их первым. Их первый раз — и, честно говоря, для обоих — был таким неловким, неуверенным, но таким неистовым в своём желании, словно им нужно было утолить голод, копившийся годами. В этот раз он практически боготворил её тело. Медленно, осторожно. Она вспоминает, насколько внимателен он был к её лицу, настолько, что она смутилась под его взглядом и не могла представить, что сможет довести дело до конца. Но она смогла, и они оба смогли. И снова, к её удивлению, она проснулась на следующее утро в его объятиях. Он не ушёл, и выражение его лица было безмятежным. Но Саске тогда точно не был жаворонком. И сейчас он им не является. Но есть исключения, — Сакура ухмыляется про себя, продолжая водить пальцами по его груди. Её рука опускается ниже, легко касаясь мышц его живота. Она поднимает взгляд, чтобы оценить его выражение лица: глаза всё ещё закрыты, но небольшая улыбка трогает его губы. Она закусывает нижнюю губу и шепчет: Саске-кун, ты проснулся? С едва заметным движением он кивает. Она тихонько хихикает: Мне продолжать? В этот раз движение более заметно: он снова кивает. Дважды. Его губы теперь растянулись в несомненной ухмылке. Сакура нежно целует его грудь; её пальцы опускаются ниже. Она ведёт дразнящую линию от бедренной кости к бедренной кости, слегка опускаясь посередине, достаточно, чтобы вызвать у её возлюбленного тихий выдох. — Сакура, — шепчет он, глаза всё ещё закрыты. Она бессознательно трёт бёдра друг о друга, прежде чем опуститься на колени и заскользить под одеяло. Его пояс цепляется за его растущий член, когда Сакура пытается стянуть штаны. Саске сдвигается, позволяя ей сделать это. Его рука скользнула под одеяло, словно заблудившийся странник, нашедший свой дом, и принялась нежно массировать её голову. Сакура, словно дикая кошка, обвилась рукой вокруг его твердеющего члена, осыпая его поцелуями — сначала у самого основания, потом игриво поднимаясь выше. Финальный аккорд — нежный поцелуй на самом кончике. Саске снова простонал её имя, вжимаясь пятками в футон, словно пытаясь взлететь в стратосферу. Сакура, словно художник, рисующий шедевр, провела языком линию вдоль его члена, соединяя свои поцелуи в одну огненную дорожку. Свободная рука нежно обхватила его мошонку, лаская ее сначала мягко, а затем, словно отважный исследователь, решительно захватила в плен всё, что только смогла. Саске, словно сбросив оковы, одним движением скинул одеяла. Его глаза распахнулись, щёки пылали, когда он с жаром смотрел вниз, наслаждаясь зрелищем своей любимой женщины, доставляющей ему такое неистовое удовольствие. Пальцы ног скрутились, словно корни дерева, а бёдра сами собой начали двигаться навстречу, в такт движениям её губ, оплетающих его длину. Она мурлыкала, втягивая щёки, и наблюдала, как Саске краснеет с каждой секундой, становясь похожим на спелый помидор. И тут, словно прорвавшись сквозь плотину, с его губ сорвались слова: — Сакура, иди сюда. Она сделала еще один дерзкий толчок, а другая рука, словно пыталась удержать неудержимое, обхватила оставшуюся часть его ствола, поглаживая его в том же бешеном ритме. Он зарычал: Сакура! Она освободила его член изо рта, дразняще упрекнув: — Какой нетерпеливый. — Сейчас же. — Но, Саске-кун, — её губы изогнулись в лукавой усмешке, и она снова провела языком по его нижней стороне, — я ещё не закончила. — Мы закончим вместе, — прохрипел он, словно задыхаясь. Она моргнула, не понимая: — Что? — Иди сюда. — Но… — Наоборот, на моё лицо, — его взгляд смягчился, словно растаявший лёд, — вместе, пожалуйста. Шестерёнки в её голове закрутились с бешеной скоростью, и она залилась краской: — Это… — Сакура, — взмолился он. Она сглотнула, кивнула и подползла к его голове. На мгновение она замялась, не решаясь, прежде чем Саске наклонился и поцеловал её бедро. Он прошептал что-то нежное, и она покраснела ещё сильнее. Затем, словно для убедительности, он заявил, что не нужно стесняться с мужчиной, который скоро станет её мужем. Она покраснела до корней волос. Он игриво ущипнул её за ягодицу. Сакура тихо пискнула, но приняла это как негласное согласие на его просьбу. Она перекинула ноги через его голову, повернувшись так, чтобы можно было откинуться назад и продолжить дарить ему оральное наслаждение. Но Саске не дал ей и шанса — он схватил её сзади и прижался губами к её лону! Она едва сдержала стон, впиваясь пальцами в его ногу. В воздухе повис негласный вызов: Саске ласкал и сосал её с мастерством опытного и жаждущего мужчины. Но за этим стояло кое-что еще — «Я доведу тебя до оргазма раньше, чем ты меня!» От этой мысли Сакура стиснула зубы, чтобы подавить вздох, который грозил вырваться. Саске зарылся лицом в её жар; так близко — слишком близко! Сакура шумно выдохнула и наклонилась, чтобы снова взять его член в рот. Саске застонал от удовольствия на её лоне; вибрации передавали её собственную эйфорию прямо в кости. Ноги сжались в ответ, но она поклялась не проиграть этот спор! Она снова сделала дерзкий толчок, кружа языком вокруг его члена. У неё есть преимущество — она начала первой! Но сосредоточиться было безумно сложно, потому что Саске неумолимо приближал её к той дрожащей бездне, в которую, она знала, он ее скоро столкнет. И поэтому она напрягала каждый синапс, чтобы удержать концентрацию и довести Саске до той лужицы блаженного безумия, которую, она знала, сможет из него вытянуть. Она протолкнула его член глубже в рот, слегка давясь. Она боролась с собой, чтобы не сломаться, чувствуя, как его язык опустошает ее ядро. И тут он замер. Губы оторвались от её лона, и он простонал в её кожу: — Сакура, я сейчас… Она не позволила ему закончить фразу, но он, безусловно, закончил делом! Она выпила его семя до последней капли, проглотив всё. Его голова бессильно дернулась на подушке; его поцелуи на её лоне стали сбивчивыми и непоследовательными, по мере того, как он низвергался со своего пика — он был в полном беспорядке, задыхаясь и издавая нечленораздельные звуки, — именно таким, как она и хотела. Последнюю линию она провела языком по его размягчающемуся члену. Но ей не дали и мгновения, чтобы насладиться своей победой или просто взглянуть на мужчину, которого она довела до такого экстаза. Мужчина под ней не позволил этому случиться — его хватка на её ноге усилилась, а другая, неожиданная рука обхватила её талию.

.

Его Сусаноо, словно каменная стража, удерживает её запястья над головой, не давая ни единого шанса на побег, даже если бы она и захотела вырваться из этого плена. И он снова — о боже! — припадает к её лону. Волна неистового удовольствия взрывается в каждой клеточке её тела. Она извивается, словно пойманная рыбка, тяжело дышит, но никуда не может деться от этого всемогущего языка, который, кажется, совершенно не знает усталости. Отчаянный стон срывается с её губ, ноги подкашиваются, когда оргазм неумолимо приближается. Одним лишь языком он заставляет её видеть звёзды, целые галактики! Она судорожно прижимается бедрами к его рту, пока оргазм не вырывается наружу, словно фейерверк. Её обмякшее тело, с прерывистым дыханием, бережно опущено на мягкий футон фиолетовой чакрой. Послевкусие эйфории продолжает вибрировать в каждой мышце. Она медленно поворачивает голову, чтобы увидеть Саске, пытающегося что-то сказать, но его собственное послеоргазменное состояние, кажется, накладывает вето на его речь. Два безмолвных влюбленных, изо всех сил пытающиеся собрать разлетевшиеся кусочки сознания воедино. Наконец, Сакура решается нарушить тишину первой: Откуда ты взял эту идею? Два глубоких вдоха, и он отвечает: — Я прочитал об этом. Что? Ну, я… Ты прочитал об этом? — она моргает, удивленная, — Где, позволь спросить? Он делает паузу, затем хмурится: — Неважно. Саске-кун… Тебе понравилось? — он перебивает, явно стремясь сменить тему. Она внимательно изучает его лицо, и решает дать ему передышку: Я была в полном восторге. Хорошо, — он ухмыляется, затем запинается, — …прости, если был слишком… настойчив. Не извиняйся, — она игриво толкает его в плечо, — мне нравится, когда ты такой в постели. Он прокашливается, отчаянно борясь с румянцем: Понятно. Сакура прижимается к боку Саске. Он раскрывает объятия, приглашая её в свои объятия. Ее поцелуи — ответы на его невысказанные вопросы: вдоль челюсти, вниз по шее. Он издает низкий, довольный стон. Затем сдвигается, притягивая её ближе, чтобы заключить в свои сильные объятия. Между влюбленными повисает комфортная тишина. Тишина, манящая её такой безопасностью, что Сакура снова чувствует, как её клонит в сон. Затем Саске нарушает идиллию: — Кто знает о нас? Сакура мурлычет, моргая, просыпаясь от дрёмы, которая так настойчиво звала ее к себе. Саске мягко повторяет свой вопрос. Она отвечает, повторяя его слова: О нас? — она делает паузу. — Ммм… Карин? Он тихо смеется: — Только она? — Ну… Такео, наверное, тоже может сложить два и два и получить… нас. — Я имею в виду, важные люди. — Ну, — она лукаво улыбается, — обещаю, я не расскажу Такео-сану, что ты так сказал. Он игриво щипает её за бок. Она заливается звонким смехом. Саске бормочет, что имеет в виду людей, которые важны для неё — для них обоих — для их свадьбы. При этих словах смех Сакуры стихает, щеки затягивает румянцем: «Нашей свадьбы». Она чувствует его ухмылку, когда он целует ее в кожу: — Не пытайся отступать сейчас, Харуно. Она тихо мурлычет: Ни в коем случае. Он отвечает нежным поцелуем в плечо. Сакура продолжает: Никто не знает о нас, Саске-кун. Он замирает: Наруто? Какаши? Они могут подозревать, — говорит она, — но я не могу сказать, что они точно знают. Голос хозяина гостиницы эхом разносится по коридорам; он ругает молодую пару за нарушение его правила разделения полов в горячих источниках. Группа мужчин снаружи гостиницы выкрикивает что-то о нехватке дров, которые они рубили прошлой ночью. Капающий кран, наконец, затыкается в комнате над ними. И Учиха Саске задает ей вопрос, который год назад, месяц назад — даже неделю назад, она никогда бы не поверила, что услышит: — Кого ты хочешь пригласить на нашу свадьбу тогда? Её сердце бешено колотится; вот она, планирует свадьбу. Часть её видит в этом лишь банальную логистику: он сделал предложение, она сказала «да», и вот они здесь. Очевидно же! Но — но — другая ее часть все еще остается мечтательницей с горящими глазами. Ее радость никогда не угаснет полностью. Хотя его вопрос разумен — кого бы она пригласила? Никто не знает об их отношениях. Как она могла просто взять и ворваться в жизнь всех и объявить: «Так, я выхожу замуж, и это за Саске. Да, за того самого Саске. Ах да, мы вообще-то встречались уже несколько лет. Такие отношения, о которых, если честно, знал только он». Даже просто представив реакцию Ино: визги, щипки, слёзы ручьями; Сакура тогда же понимает, каким будет ее ответ: «Может, свадьба должна быть только для нас». Его лицо остается непроницаемым, но она чувствует, как он сканирует её лицо в поисках искренности. — Ты не хочешь никого приглашать? — Не… сейчас. Это все немного сложновато, понимаешь? Он кивает. — Так что, — продолжает она, — свадьбы только для нас мне вполне достаточно. Что-то промелькивает в его глазах: — Сакура, ты действительно этого хочешь? Она мурлычет, кивает и поворачивается в его объятиях так, чтобы смотреть ему прямо в лицо: — Это то, чего я хочу. На мгновение он колеблется: — Я не хочу, чтобы ты чувствовала… — он замолкает, не договорив. Но она и так прекрасно понимает, что он хочет сказать: — Свадебная церемония сама по себе не так важна для меня, Саске-кун, — она наклоняется и целует его в кончик носа, — важен только ты. Его мышцы заметно расслабляются, она чувствует это в его объятиях: — Лишь бы ты была уверена. — Я уверена, как никогда прежде. — Хорошо, — он трогательно улыбается. Пальцы Хинаты вцепились в одеяло, словно в спасательный круг, на месте, где когда-то возлежал её дражайший супруг. Кровать пуста, как кошелек нищего; холод пронизывает, словно ледяной взгляд дантиста; записки нет, но в воздухе висит отчетливый запах измены… или чего-то подобного! Имя Саске эхом носится в её голове, словно противный комар в летнюю ночь. Дразнит её призраками сомнений и, что ещё хуже, тоски. Тоски по тем временам, когда Саске был… Саске! Но её муж умудрился застрять в прошлом, словно жевательная резинка на подошве. Слухи о том, что Учихе Саске понадобилась помощь самого Узумаки Наруто, уже достигли ее ушей. Хотя, признаться, Хината не исключает, что Саске просто решил сбежать от нее. Ах, если бы Саске рассказал ей! Но с какой стати ее муж сорвался с места посреди ночи? Неужели после всех ее мольб остаться, Учиха Саске действительно вляпался по самые Учиховские уши? Или хуже? Пальцы Хинаты сдвигаются вверх, сминая подушку, на которой когда-то почивал ее благоверный, храпя, будто медведь в спячке, с блаженной улыбкой на лице. Её муж: человек с таким огромным сердцем и ещё более невероятными мечтами, должен быть здесь, рядом с ней. Потому что она просила. Она умоляла. И поэтому она приходит к ошеломительному выводу: Учиха Саске, без сомнения, попал в переделку! Другого объяснения просто… не может быть! К величайшему изумлению Сакуры, Такео был как никогда готов к разговору! Он встречает и ее, и Саске ослепительной улыбкой… ну, скорее ослепительной для Сакуры, чем для вечно угрюмого Саске, и выпаливает: — Мне нужно лекарство! Сакура хлопает ресницами, словно колибри крыльями, и мимоходом бросает взгляд на Карин, которая восседает на стуле у изножья кровати Такео с видом кинозвезды на премьере. Сакура бросает рыжей бестии вопросительный взгляд, но Карин лишь пожимает плечами, а на ее лице пляшет загадочная ухмылка. Сакура изо всех сил старается не расплыться в улыбке, предпочитая оставаться профессионалом, и отвечает Такео: — Разумеется! Сейчас же приготовлю сыворотку! К счастью, готовить почти ничего не надо — Сакура-то надеялась на здравый смысл Такео! Самое сложное было сделано еще вчера. Сыворотка охлаждается в холодильнике, словно шампанское перед вечеринкой; Сакура вводит первую дозу шприцем прямо в живот. Такео стискивает зубы, но пытается показать, что ему плевать на эту иголку, как на прошлогодний снег. Вторая доза вводится через час — нужно же убедиться, что у пациента не проявляются побочные эффекты. Последняя доза вводится ближе к полудню и накрывает Такео волной усталости, словно цунами бедного рыбака. — Нужно, чтобы вы не засыпали, Такео, — мягко напоминает Сакура, — совсем чуть-чуть, а потом можете отдохнуть. К огромному облегчению Сакуры, Такео неплохо переносит лечение. Она каждый час проверяет жизненные показатели, строчит заметки, как заправский писарь, и к вечеру объявляет Такео, что хочет понаблюдать за ним ночью, и что: — К завтрашнему дню вы будете совершенно здоровы! Лицо Такео озаряется, словно новогодняя елка: — Доктор, я даже не знаю, как вас отблагодарить! Сакура отмахивается от благодарностей, будто от назойливой мухи: — Я просто делаю свою работу! — Это нечто большее, — возражает Такео. — Серьезно, спасибо! Сакура одаривает его искренней улыбкой, в знак признания. — И еще, — продолжает Такео, немного запнувшись, — простите за вчерашнее. Я был не… вчера я был… — Не нужно извиняться, — мягко перебивает его она. — Учитывая ваши обстоятельства, уверена, что вы были в замешательстве. — Я назвал вас нелояльной. — Всё в порядке. — Вовсе нет. Вы больше, чем просто… что ж, ваши действия говорят сами за себя. Она усмехается: — Правда, всё в порядке, Такео. Я не держу зла, я понимаю, что вы были в беде вчера. Он тихонько хмыкает: — Вы и вправду слишком всепрощающая, — сдержанная улыбка играет в уголке его губ, — но не могу сказать то же самое о Карин. Сакура сужает глаза: — Ну, погодите! Она мне очень помогла. Такео поднимает взгляд и удивленно моргает: — О, я не хотел вас задеть! Этот искренний порыв изумляет Сакуру. Она не может не улыбнуться: — Она что-то вам сказала вчера, полагаю? Такео на мгновение отворачивается, демонстративно прочищая горло — будто собирается петь арию: — Что-то вроде того. Она хихикает: — Что-то весьма убедительное, похоже. Он мягко улыбается: — Что-то вроде того. Он надеялся, что вчера за чаем удастся выудить больше информации. Какаши, мысленно прокручивая этот фарс, пришел к выводу, что Хомура и Кохару разыгрывали спектакль ради спланированной засады. Хотя, положа руку на сердце, вряд ли Какаши хоть чем-то поделился бы, даже если бы это действительно была засада. Он держал рот на замке, как и старейшины… почти. Но был один момент, который показался совершенно неуместным. Кохару потянулась за печенькой и вскользь поинтересовалась Сакурой. Дескать, где она? И если она на миссии за пределами деревни, то что-то задерживается, учитывая ее обычные сроки. Какаши хранил на лице маску беспечного спокойствия, отмахиваясь от вопроса о миссии Сакуры как от пустяковой дипломатической поездки, обещая скорое возвращение. Фраза прозвучала до оскомины банально, как будто вычитана из пыльного учебника по этикету. Но Какаши, прожжённый интригами шиноби до мозга костей, видел фальшь за километр. С каких это пор старейшины стали проявлять искренний интерес к судьбе Сакуры? Да, её достижения гремели на всю округу, её положение в медицинской системе было неприкасаемым. Но старейшин волновали такие приземлённые вещи? Да никогда! У Сакуры не было ни знатного рода за плечами, ни богатого наследия, ни влиятельного клана. Так какого лешего Кохару вдруг проявила столь трогательную заботу? Одна эта ничего не значащая фраза, брошенная исподволь в ходе вчерашнего послеобеденного чаепития, зацепила Какаши за живое, словно крючок опытного рыбака. Ночь застала Сакуру, как всегда, в клинике, и Саске, верный рыцарь, остался с ней. Карин, закатив глаза, пробурчала, что прекрасно проведет время в шикарном гостиничном номере, и отбыла с гордо поднятой головой. Спартанская раскладушка в кабинете комфортом не баловала, но Саске и Сакура были счастливы и в шалаше, если рядом любимый человек. Всю ночь Сакура, словно белка в колесе, тщетно пыталась высвободиться из сонных объятий Саске, боясь его разбудить. Щеки её надувались от досады, на лице читалась смесь вины и нежности. Но стоило ей пошевелиться, как Саске, сонно усмехнувшись, притягивал её обратно, молчаливо давая понять, что никуда она от него не денется, пока не закончит осмотр Такео. И каждый раз, вернувшись, они находили минутку для тихой беседы, пока Сакура, уютно устроившись на его груди, не засыпала сладким сном. Во время третьей проверки, когда она вернулась, Саске вдруг огорошил её: — Я знаю об одном храме неподалёку. Сакура, хитро прищурившись, тут же сложила два и два: — Местечко для свадеб, значит? — Именно. Она лукаво улыбнулась, словно давно знала об этом месте: — И откуда ты узнал о нем? — Так… по рекомендации, можно сказать. — Неужели? Он помедлил: — Когда я изначально собирался в этот город. Она захихикала: — С Карин? Саске нахмурился, и Сакура нежно коснулась губами кончика его носа. — Она же порекомендовала мне пару дней назад ту лавку с пельменями, помнишь? Было очень вкусно, — улыбнулась она. — Держу пари, если Карин рекомендовала этот храм, он просто чудо». Саске закатил глаза: — Ты слишком добра к ней. — А ты недостаточно. — Ты в курсе, что она пыталась затащить меня в этот храм, — проворчал он, — чтобы получить какое-то благословение для пары, пока мы ехали сюда? — И ты пошел? Он цокнул языком: — Да ну её. Она весело рассмеялась и прижалась к нему еще крепче. Утро явилось миру, и Такео, как и обещала Сакура, был настолько полон сил, что встретил их на ногах. Сначала, правда, немного неуверенно, но вскоре на его лице засияла широкая улыбка, а в голосе зазвучали бодрые нотки: — Я действительно чувствую себя намного лучше! Когда Карин, нагруженная пакетами с выпечкой для завтрака, ворвалась в клинику, Такео был уже собран и готов к отъезду. Сакура, тем временем, увлеченно расписывала для него план восстановления на следующую неделю. Рыжеволосая куноичи фыркнула, закатила глаза и язвительно спросила: — Значит, возвращаешься в Лист после всего этого, Такео? Такео бросил на Карин оценивающий взгляд, покачал головой и ответил: — Я не возвращаюсь в Лист. Это решение они с Саске и Сакурой обсудили с Такео буквально за мгновение до появления Карин, так что новость не стала для них откровением. Но для Карин это прозвучало как гром среди ясного неба. Она подавилась выпечкой и выдавила лишь одно невразумительное: — Чего? — Ты была права, Карин. Насчет того, что мы обсуждали раньше. Возвращение в Лист после всего этого стало бы предательством одной из главных причин, по которым я, в глубине души, стал шиноби, — произнес Такео. На щеках Карин выступил легкий румянец. — О, точно, — пробормотала она. Саске и Сакура обменялись понимающими взглядами. — Я не думаю, что смог бы принять это решение без тебя, Карин, — продолжал Такео. — Так что… ну, спасибо. Карин покраснела еще сильнее. Она сделала шаг вперед, стараясь сохранить при этом небольшую дистанцию и убедиться, что Саске и Сакура чувствуют себя не более чем незваными гостями на потенциально интимной сцене. Сакура вопросительно взглянула на Саске, словно спрашивая: — А нам точно здесь надо быть? — И что, если я попрошу тебя… взять меня с собой? — Карин подняла глаза и смущенно потупилась. Сакура удивленно моргнула. Саске нахмурился. А Такео, тяжело вздохнув, ответил: — Как я и говорил тебе, мне нужно отправиться в путешествие одному. Мои поступки ради деревни и согласие на «Операцию Возрождение» — эти грехи не имеют к тебе никакого отношения. Сакура вновь удивленно моргнула. Саске нахмурился еще сильнее. А Карин опустила плечи, склонила голову и пробормотала себе под нос: — Никакого… отношения… ко мне. Такео сделал полшага вперед, заставив Карин удивленно поднять взгляд. Он тепло улыбнулся и сказал: — Как насчет того… что я увижусь с тобой, когда вернусь… — Что?! — Карин резко перебила его, вмиг разрушив интимную атмосферу, которая было начала складываться между ней и Такео. — Ждать тебя? Ты шутишь?! Такео запнулся: — Э-э… — Что? Ты хочешь, чтобы я просто сидела и ждала? Сложа руки, ничего не делая? — Это не то, — нахмурился Такео. — Я не это имею в виду. — Но это то, как это звучит. — Я… — О, я уверена, ты считаешь себя таким востребованным, мистер. Ну, знаешь что? У меня целая очередь поклонников, на которых я могу просто взглянуть, — фыркнула Карин. — Мне не нужно ждать тебя! — Э-э… — Я не должна терпеть это дерьмо от тебя. На самом деле, знаешь что? В следующий раз, когда я тебя увижу, я буду вести себя так, будто мы даже не знакомы, нет — нет. Я буду вести себя так, будто это ты меня обидел! — выпалила Карин. Такео замялся, словно проглотил язык, но всё же выдал: — Это… просто поездка для себя. Честное слово, Карин! Я не хотел сказать, что у тебя… — Целая армия поклонников за тобой бегать будет! Помяни моё слово! Сакура прыснула со смеху, закрыв лицо руками. Саске, казалось, наслаждается этим цирковым представлением. А Такео окончательно потерял дар речи. И окончательно добила его Карин, развернувшись на каблуках с негодующим фырканьем и скрывшись за поворотом, гордо взметнув руку с неприличным жестом, чтобы всем было видно, какая она оскорбленная и независимая! Прошло больше суток, и у Хинаты терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Она решила штурмовать кабинет Хокаге с требованием объяснить, куда запропастился её ненаглядный муж. Что-то тут нечисто! Подлые предчувствия терзали её душу, подсказывая, что Наруто, скорее всего, и носа не казал в родную деревню. Его половина кровати была ледяной, и Хинате казалось, что сердце разорвётся от тоски и неизвестности. А тут ещё и маленький комочек счастья внутри неё рос и требовал от мамы спокойствия! И вот её, беременную и взволнованную, принимают у Хокаге вне очереди. Но что толку? Хокаге не спешил развеять её опасения ни на йоту. Бывший сенсей её супруга смотрел на неё с таким сочувствием, что хотелось выть. Затем он произнес ледяным тоном: — Прошу прощения, госпожа Узумаки, но детали миссии вашего мужа… конфиденциальны. Госпожа Узумаки… Почему это звучало как похоронный звон? Так не должно быть! Раньше ведь никогда не было! Хинате ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть в знак понимания и, с трудом сдерживая слезы, покинуть кабинет Хокаге. — Я-то думала, сейчас увижу самую милую сцену признания в любви, а тут бац! И Карин выдала такое… — Сакура захихикала, качая головой и мечтательно улыбаясь. — Ну и актриса! Саске бросил на неё лукавый взгляд. Улыбка коснулась его губ при виде того, как Сакура увлечённо пересказывает несостоявшийся роман Карин и Такео. Да, он был там. Да, ему было всё равно. То есть, ему было всё равно до тех пор, пока Сакуру забавляла эта история! Вот что действительно имело значение! Сакура была счастлива, а значит, и он был счастлив. После фееричного выступления Карин — после того, как Такео пришёл в себя от этого своеобразного «отказа» — он объявил, что собирается отправиться в Страну Волн. Оказывается, его клан родом оттуда. И он надеялся в этой поездке найти родственников и свои корни. — Мне всё-таки жаль Такео, — вздохнула Сакура. Саске пожал плечами: — Я, если честно, понимаю Карин. Сакура вскинула бровь: — Да ну? — А ты нет? — Понимаешь, его поездка… это ведь не из-за того, ответит она взаимностью или нет. Это было путешествие для него самого, вот и всё! — Ей же хотелось конкретики, полагаю. Сакура промычала: — Наверное… — А ты бы как отреагировала? — вдруг спросил Саске. — Окажись ты в такой ситуации… со мной? Она кивнула без тени сомнения: — Конечно! — Правда? — Ну… — она замялась, задумчиво покусывая губу, — да, а почему бы и нет? Саске посмотрел на неё с нежностью, а затем с кривой усмешкой подметил: — В твоём случае всё было настолько запущено, что ты годами не замечала, что мы уже давно встречаемся. Дразнящий тон был совершенно намеренным. Саске, как опытный провокатор, хотел увидеть, как Сакура покраснеет, начнёт заикаться или бросится пылко оправдываться. И, о чудо, он получил всё и сразу! — Послушай, я… это было… Ну, я понимала, что… что… — Не пытайся сейчас отрицать, — ухмыльнулся он. — Я… ну да… я не… Просто… — она опустила голову, пылая румянцем, словно маков цвет. Саске тихонько рассмеялся. В первый раз, когда он попал сюда — обманным путем, благодаря Карин, которая уверяла, что это самый короткий путь к пункту назначения — он совершенно не оценил красоту этого храма. Впрочем, у него были на то причины — он был занят тем, что пытался побыстрее убраться восвояси. Но теперь… Теперь он мог наслаждаться каждой деталью: традиционной архитектурой храма, прекрасной даже в своей ветхости и несовершенстве. Казалось, будто он шагнул в место, неподвластное времени. Неглубокие водоёмы отделяли сине-серые каменные колонны, выстилающие вход в главный храм. Буйная зелень обнимала всё вокруг, словно пытаясь спрятать это место от посторонних глаз. Лианы, увитые белыми цветами, пробивались сквозь трещины в каменных плитах и статуях. Вода, казалось, сверкала еще ярче, когда они углубились в храм. Саске великодушно предоставил Сакуре право первой начать беседу с главным жрецом храма, словно говоря: — Действуй, моя прекрасная! После недолгого, но оценивающего взгляда на пару, глаза старца расплылись в улыбке, и он торжественно заявил, что редко удостаивается чести видеть столь восхитительный союз. Однако, как истинный мастер своего дела, ему требовалось время на подготовку. Он пообещал, что он и его юные послушники дадут им знать, когда всё будет готово к великому событию. Пара с нетерпеливым кивком вернулась в цветущие сады, дабы утолить жажду ожидания. Они остановились у небольшого пруда, в чьих водах, как поклялась Сакура, резвились игривые рыбки. Саске, с присущей ему практичностью, рыбок не увидел, зато заметил их отражения, стоящих бок о бок, на самом пороге супружеского счастья. Сакура, — начал он, понизив голос до шепота, — что ты видишь, когда смотришь на нас? Сакура, на мгновение задержав взгляд на его лице, опустила глаза к воде, чтобы рассмотреть их двойников. Прежде чем она успела что-либо произнести, Саске высказал свои сокровенные мысли: «Я вижу человека, который получает гораздо больше, чем заслуживает». От этих слов Сакура резко повернулась к нему: — Саске-кун… Сакура, — перебил он, слегка повысив голос, — я сделал достаточно для тебя? Её брови, словно встревоженные бабочки, слетелись к переносице. Она моментально повернулась к нему лицом: — А я сделала достаточно для тебя? — Да. — Что… — Ты знаешь, что сделала. Вспышка праведного гнева озарила её лицо. Она подошла к нему ближе и, развернувшись, вновь устремила взгляд на их отражения. — Знаешь, что вижу я? — произнесла она, и в её голосе звучала непоколебимая решимость. — Я вижу самого прекрасного мужчину; душой, телом и разумом. Того, с кем, я уверена, никогда не смогу сравниться. Но я здесь, и… — она повысила голос, словно опасаясь, что Саске прервёт её и опровергнет её слова, — … и я вижу самую счастливую женщину на свете! Её слова, словно волшебное заклинание, заставили его замолчать. Возможно, из чистого эгоизма, он не стал ничего отвечать. Вместо этого он просто позволил её словам окутать его, согреть его от кончиков пальцев до кончиков ног. Она чувствует себя самой удачливой женщиной в мире. — Сакура, — начал он, и его голос звучал нежно, а сердце было полно, –… но его слова утонули в вихре приближающихся шагов. Два юных послушника храма, едва сдерживая волнение, мчались прямо к Сакуре. Их восторг был почти осязаем, когда они сообщили, что у них есть идеальный наряд для Сакуры. — Нечто, что идеально подойдёт к цвету твоих волос, они такие восхитительные, я никогда ничего подобного не видела! — пролепетала одна из них. Сакура одарила Саске смеющейся улыбкой. Он ответил ей мягкой улыбкой и кивком, подталкивая её следовать за ними. На мгновение она заколебалась, но Саске, с ещё большей настойчивостью, жестом отослал её прочь. — Скоро увидимся, — прошептал он так, чтоб слышала только она. Эти слова успокоили её колебания. Она кивнула, ответив той же фразой. Ученицы, словно вихрь, практически утащили Сакуру за руки. Сначала ему предложили надеть тёмную мантию, но, поразмыслив, жрец решил, что плащ Саске, который тот носит сейчас, вполне подойдёт. Через несколько мгновений после ухода Сакуры, он жестом подозвал Саске следовать за ним. Он повёл беглого ниндзя мимо главного храма, к уединённому месту у входа в храм, окружённому величественными деревьями и экзотическими растениями; рукотворный водопад с шумом низвергался за каменной аркой. Жрец подошёл к сооружению, снял обувь и приказал Саске сделать то же самое. Он вошёл в водоём, окунув ноги по щиколотку в воду, и встал на бетонную плиту за аркой. Жрец велел Саске оставаться под сооружением, погрузив ноги в воду. — В нашем храме верят, что вода из этого источника обладает очищающими свойствами, — объяснил жрец молодому человеку. Саске кивнул: — Понимаю. Наша традиция гласит, что пара должна очиститься от прошлых грехов, прошлых любовных уз, от всего, что более не нужно, когда они решают начать совместную жизнь. Звон колокола привлёк внимание обоих мужчин. Саске обернулся и увидел Сакуру; она была облачена в нежно-розовое платье, а её волосы украшали белые цветы. Босиком она вошла в воду. За ней, с сияющими улыбками, следовали две ученицы жреца. На несколько секунд Саске забыл, как дышать. А может, и дольше. Сакура, словно нежный рассвет, зарделась перед ним. Ее рука скользнула в его ладонь, и только тогда Саске выдохнул. Обычно хладнокровный, словно ледник, он обнаружил, что его самообладание испарилось, как роса под полуденным солнцем. Перед ним стояла его Сакура, его будущая жена, его вселенная. Сакура приготовилась отпустить его руку, но Саске сжал ее пальцы с силой, заставив ее глаза округлиться от удивления. Без слов, одним лишь взглядом, он дал ей понять: так должно быть. Он повернулся к священнику и едва заметно кивнул. В этот момент он был готов свернуть горы, лишь бы она была рядом. Священник, словно старый ворон, начал свою проповедь, рассуждая о важности честности, преданности и упорства. Саске, словно завороженный, не отрывал взгляда от своей невесты. А она… ее изумрудные глаза сияли такой чистой любовью, что впору было ослепнуть от счастья. Каким образом она так легко, совершенно без усилий дарила ему свою любовь? Она просто любила его, вот и все. Так было, так есть, и так должно быть всегда. Саске знал, что будет эгоистичен до бесконечности, держась за эту любовь. Эта любовь, словно живительный источник, наполняла его сердце, даря ощущение безопасности и понимание, что в жизни всегда есть, за что бороться. Он всегда будет сражаться за нее. За них. Он любил ее до безумия. Настолько, что порой задавался вопросом: не испугалась бы Сакура, если бы знала, насколько глубока эта любовь. Но нет. Не испугалась бы. Не Сакура. Не та женщина, что смотрела на него сейчас с таким искренним блеском в глазах, с такой страстью и таким обещанием вечности. И Саске, без тени сомнения, знал, что перед ним самая прекрасная женщина на свете. Прекрасная и умом, и телом, и душой. Ее красота была неоспоримым доказательством того, что он — самый счастливый человек на этой проклятущей планете. Священник, словно дождавшись своего часа, закончил свою речь, и солнце, словно по команде, начало садиться, окрашивая небеса в багряные и алые оттенки. На небосклоне робко замерцали первые звезды, словно желая стать свидетелями этого чуда. И вот, священник маленького, никому не известного храма, торжественно провозгласил: Саске и Сакура теперь муж и жена. Щеки Сакуры вспыхнули румянцем от волнения, глаза расширились от переполняющих чувств, а на губах расцвела сияющая, ослепительная улыбка. Сердце Саске, такое черствое и суровое, наполнилось счастьем до самых краев. Он приблизился к ней, прижался лбом к ее лбу, закрывая глаза и купаясь в тепле ее шепота: «Я люблю тебя, Саске-кун». Без колебаний, без малейшего сомнения Саске ответил своей жене тем же. Везение — коварная штука. Оно не имеет ни ограничений, ни формы, ни точной цены. Но для Эйзена казалось, что судьба лично следит за тем, чтобы удача проходила мимо него, как мимо новенькой шляпы. Он родился в клане, о котором никто и слыхом не слыхивал. Но тут появился он: талантливый, с привлекательной внешностью, и, конечно же, все это бремя свалилось на его бедные плечи. Мать лелеяла его, словно редкий цветок, видя в нем спасителя, звезду, что принесет долгожданное признание их захудалому клану. Отец же не терпел ничего, кроме безупречности, от которой у Эйзена уже глаз дергался. «Тебе так везет», — говорили ему завистливые кузены и кузины в детстве. За этим комплиментом скрывалась капля яда. То, чем наслаждались они — свобода, юность, беззаботность, — было для Эйзена недоступной роскошью. В их глазах «везение» означало для него еще четыре часа изнурительных тренировок. Вот везуха! Но даже со всем его так называемым талантом, усердием и «везением», он все равно не мог сравниться с теми, кто родился в именитых кланах. С теми, чьи наследственные способности позволяли им превосходить любого, даже самого упорного и трудолюбивого шиноби. Они были лучше, и с этим ничего нельзя было поделать. Как же он мог отказаться от Операции «Возрождение»? Ради клана. Ради себя. Он просто не мог. Ему просто не было суждено быть везунчиком, смиритесь. Но потом… потом он увидел ее. Встретил. Харуно Сакуру. И все пошло наперекосяк (в самом лучшем смысле этого слова). Они только поженились, а уже должны расстаться. Со стороны это выглядит как абсурд, как черная комедия, но они оба понимают свои роли, свои обязанности, и, главное, свое место в этом мире и друг для друга. — Как только вернусь в Коноху, через неделю отправлю тебе письмо со всеми подробностями об Операции «Возрождение», — уверенно заявила Сакура, а потом мягко добавила: — Даже если ничего не найду. — Не сомневайся в себе, — ответил ей Саске. — Я сообщу о своих находках, как только что-нибудь узнаю. И вернусь в деревню, как и обещал. Сакура кивнула: — Карин, скорее всего, все еще там. А вот Такэо, наверное, успел давно улизнуть. Саске недовольно цокнул языком: — С собой Карин я не возьму. Ни за что. Сакура бросила на него игриво-заинтересованный взгляд, словно готовая начать опасную игру. — А она могла бы быть очень полезной. Саске замолчал, прожигая ее взглядом. — Ты же шутишь, да? Скажи, что ты пошутила! — А я похожа на человека, который шутит? — Сакура невинно захлопала ресницами. — Сакура… Не испытывай мое терпение. — Она очень помогла мне с Такэо и его… — Сакура замолчала, наблюдая за его реакцией. — Это совсем другое дело. Не смей даже сравнивать. Ее глаза заблестели, и она едва слышно хихикнула, дразня его. Саске закатил глаза, словно уставший от детских выходок. — В любом случае, — продолжила она, — я попрошу Наруто и Какаши-сенсея помочь. Расскажу им все, когда смогу. Саске внимательно изучил ее взгляд, а потом медленно произнес: — Они ведь не знают, что ты все узнала? Она задумчиво прикусила губу, словно раздумывая над сложной задачей: — Им не обязательно знать все подробности. — Они тебе так и не сказали, — констатировал Саске. — Я все равно предпочла бы узнать все от тебя. Так будет честнее. Саске молча кивнул, показывая свое понимание. — И этот план, — продолжала Сакура. — Я просто хочу сделать всё, чтобы остановить это. Если то, что говорит Такэо, правда, то это просто самая абсурдная и устаревшая ментальность. — Согласен. — Я имею в виду, — фыркнула Сакура, — то, что сила и талант должны быть прерогативой только тех, кто рождён в кланах — это чушь. Есть множество примеров талантливых шиноби, которые не происходят из известных семей. Саске ответил с лёгкой иронией в голосе: — Я могу привести один яркий пример. Её взгляд встретился с его. На щеках Сакуры проступил лёгкий румянец. — Я говорила не о себе, — тихо пробормотала она. Саске на секунду задумался, а затем ответил: — Полагаю, ты больше не в счёт. Она наклонила голову, с любопытством глядя на него. — Подожди, что ты имеешь в виду? Саске ухмыльнулся и наклонился ближе. Его низкий голос эхом отозвался у неё в ухе. — Учиха Сакура. В награду он получил яркий румянец на её щеках, и, что ещё приятнее, она даже не попыталась опровергнуть его слова. Вся её поза говорила о том, как важны для неё эти слова. «Отлично», — подумал Саске. Теперь она точно не будет сомневаться в своём месте в его жизни. Это недоразумение больше не повторится. — Саске-кун, — протянула она нежно, глядя на него сквозь густые розовые ресницы. Он ожидал, что она продолжит, но на этот раз она промолчала. Вместо этого она наклонилась и коснулась его губ нежным поцелуем. Жестом, который говорил всё, что нужно для их расставания: «Я люблю тебя, скоро свяжусь и прощай». Но Саске не позволил ей отстраниться. Он схватил её руку и прижал к себе, впиваясь в её губы, требуя большего. Его язык скользнул по её нижней губе, вызывая тихий вздох. Сакура хихикнула в поцелуе, позволяя ему вести. Затем Саске отстранился и слегка потянул её за руку, намекая на то, чего он хотел. Она поняла его без слов — они опустились на землю, не прерывая поцелуй. Их тела оставались в опасной близости друг к другу. Саске навис над ней, прижимаясь всем телом. Он чувствовал её грудь на своей, её жар был почти невыносим. И когда она непроизвольно двинула бёдрами, Саске не смог сдержать стон. Лихорадочные руки быстро делали своё дело. Её пальцы ловко расстегнули его ремень и расстегнули брюки. Она взяла его член в руку, нежно сжимая, в то время как рука Саске скользнула под её рубашку, чтобы обхватить её грудь. Он перекатывал её сосок между пальцами, вызывая у неё удушливый вздох. Сакура сделала пару уверенных движений, заставляя Саске задохнуться от удовольствия. Его пальцы дрожали на её коже. Он слегка царапнул её рёбра, выдыхая её имя, пока Сакура задавала размеренный темп. Он чувствовал, как разум теряет способность мыслить. Она была подобна фейерверку. Страстная. Невероятно хороша в этом. — Сакура, — прохрипел он, с трудом переводя дыхание, — стой, ещё… нет. Она кивнула и поцеловала его в челюсть. — Как ты хочешь меня? — Ещё не сейчас, — подчеркнул он, глядя ей в глаза. Сакура убрала руку из его штанов и соблазнительно двинула бёдрами под ним. Он снова простонал от желания. — Но я готова, — прошептала она с озорной улыбкой. Его левый глаз непроизвольно дёрнулся. Он наклонился и впился губами в её шею, оставляя на нежной коже лёгкий укус, который вызвал у Сакуры тихий крик удивления и восторга. Это дало ему достаточно времени, чтобы просунуть руку под её юбку. Он балансировал, опираясь на свои ноги и напрягая мышцы кора, полностью сосредоточившись на ней. Он быстро сдвинул её трусики и проник пальцем внутрь. Она была влажной. До неприличия. Сакура не врала, говоря, что готова. Но Саске не хотел быстрой любовной сессии. Нет, он собирался растянуть это удовольствие настолько, насколько позволит её выносливость. Он ввёл второй палец. Сакура извивалась под ним, словно пойманная птица. Она была богиней, которой не место на этой земле, потому что никто не должен был видеть Сакуру такой: безумно возбуждённой, на грани оргазма, всю розовую, словно лепесток сакуры. Никто не должен был видеть её такой, но он мог. Только он. И он готов был сразиться с самой судьбой, если понадобится, чтобы напомнить им, что они упустили свою богиню, и теперь она принадлежит ему. Она — его жена. — Саске-кун, — промурлыкала она, откидывая голову. Его Шаринган активировался, окрашивая мир в алый цвет. Сакура погрузилась в эйфорию оргазма. Она задыхалась, шепча его имя, цепляясь за него, словно за спасательный круг, а Саске продлевал её удовольствие так долго, как только мог. Он наблюдал за ней, впитывая каждую её эмоцию, каждый вздох, каждый стон. Она была совершенно пленительна. Когда её тело обмякло, её глаза приоткрылись, но Саске не вынимал пальцы. Она заметила это, как только её разум начал возвращаться к реальности после головокружительных ощущений. Но раз она могла говорить связно, значит, она была готова к следующему раунду. Два его пальца всё ещё были внутри неё, и Саске начал снова двигать ими. Глаза Сакуры расширились от удивления. Сначала она слабо попыталась протестовать, но её протест угас, когда на её губах появилась улыбка, а по венам разлилось нарастающее удовольствие. Он поцеловал её в лоб, когда она снова достигла пика. На этот раз он смог продлить её удовольствие ещё немного. И Саске не мог сдержать гордость, когда Сакура снова превратилась в сплошную массу раскрасневшейся кожи, затуманенного взгляда и сбивчивых слов. На этот раз он вынул пальцы и слизнул с них её сущность. Затем он наклонился и осыпал поцелуями её шею, челюсть, а потом и губы. Она медленно ответила на его поцелуй. И когда она это сделала, её губы приоткрылись для его языка, приглашая его войти. Этот поцелуй был ленивым, но нежным, полным обещаний. Когда он прервался, Сакура умоляюще прошептала: «Пожалуйста, Саске-кун. Пожалуйста…» Его член уже слишком долго мучительно напрягался. Саске кивнул, ухмыляясь, когда глаза Сакуры сверкнули от предвкушения. Она распахнула ноги шире, открывая ему полный доступ. Саске медленно опустил брюки, полностью освобождая себя. Головка его члена дразнила её вход, едва касаясь его. Сакура что-то проворчала под нос, надув губы. Саске не смог удержаться от смеха и наклонился, чтобы успокоить её нетерпение нежным поцелуем. Саске вошел в нее одним плавным, тягучим движением. Сакура выдохнула его имя прямо в его губы. Он начал двигаться медленно, дразняще, словно играя с огнем. Сакура ответила ему с готовностью, ее бедра танцевали в унисон с его толчками. Тихий шепот их любви, влажные шлепки кожи, общие, тонущие в наслаждении вздохи — их личный концерт страсти, эхом отзывающийся в ночной тишине поляны. Сакура вцепилась пальцами в его волосы, запрокидывая голову, а он в ответ нежно прикусил ее плечо. Ее ногти оставили пылающие следы на его спине, и он, подчиняясь инстинкту, нарастил темп. Всё, что она с ним вытворяла, было чертовски греховно… и божественно. Мир вокруг них словно схлопнулся, перестал существовать, оставив лишь их двоих и бушующий океан желаний. — Я… я почти… — прошептала она, задыхаясь. Глухой рык сорвался с его губ. Он тоже был на грани. Он жаждал ее крика, ее сорванного вздоха — любого знака, который разрешит ему излиться в нее, утонуть в ее объятиях. И вот, словно по команде, в лесной тишине раздался ее прерывистый, истошный крик его имени. Сознание Саске словно взорвалось фейерверком, и он обрушился в нее, теряя контроль. Каждый толчок — дикий, безудержный — был последней отчаянной попыткой удержаться на грани пика. Его семя изверглось, унося с собой последние силы. Саске рухнул на нее, обессиленный. Ему понадобилось несколько долгих мгновения, чтобы хоть немного прийти в себя. Он все еще лежал на ней, пригвоздив к земле своим весом, когда очнулся, неловко откатился в сторону и растянулся на траве, жадно глотая воздух. Протянув руку, он притянул к себе Сакуру. Она прижалась к нему, осыпая его лицо короткими, шаловливыми поцелуями. — Знаешь, — промурлыкала она, хихикая, — я думала, наш первый раз в качестве мужа и жены будет… ну, не знаю… в более романтичной обстановке, а не вот так, в лесу, под звёздами! Он тихо рассмеялся, обнимая ее крепче. — Старые привычки, видимо, умирают последними. В другом конце страны, Эйзен, словно ястреб, высматривал знакомую копну светлых волос в толпе. Челюсти его сжались, и он шумно выдохнул сквозь зубы. «Этот придурок никогда не сдастся, да?!» У него и без того была миссия из разряда «миссия невыполнима», а тут еще этот назойливый комар! Местонахождение Такэо было окутано непроницаемой стеной лжи и домыслов. Он слышал лишь обрывки фраз, шепот за спиной, что Такэо видели покидающим Страну Огня, а это требовало немедленных действий! У него и Такэо кое-что было… кое-что, за чем жадно охотились старейшины. Ключ к Операции «Возрождение». Но Такэо не предаст. В этом Эйзен был уверен на все сто. Что, собственно, и возвращало его к головной боли, которую принесла с собой эта долбаная миссия. Неугомонные выкрутасы будущего Хокаге, Узумаки Наруто собственной персоной, каким-то непостижимым образом настигли его даже здесь! Но, к счастью, сегодня Наруто его пока не обнаружил. Эйзен вдруг задумчиво закусил кончик большого пальца. Да, сначала нужно решить эту маленькую проблему, прежде чем двигаться дальше. Иначе вся миссия полетит в тартарары!