Глава 9.

Наруто, словно выныривая из густого тумана сна, приподнялся на локте и увидел Хинату. Она стояла у изножья кровати, и лицо её омрачала тень печали. Брови сведены, в глазах — нескрываемое разочарование. Он попытался проморгаться, прогнать остатки дрёмы, но взгляд жены словно пригвоздил его к месту. Она тихо напевала что-то грустное, и Наруто хотел спросить, что случилось, но горло словно перехватило невидимой рукой. Голос пропал. Руки налились свинцом. А Хината всё стояла там, у изножья их кровати, покачивая головой и с тихим цоканьем выражая своё недовольство. Наруто глубоко вздохнул, затем шумно выдохнул. Собрав всю волю в кулак, он рывком сбросил ноги с кровати. Ступни мягко шлёпнулись о деревянный пол. Он оглянулся через плечо. Хината не шелохнулась. Продолжала качать головой, с отчаянием глядя на то место на кровати, где он только что лежал. Озадаченный блондин моргнул и выпрямился. Он снова позвал её по имени: — Хината, всё в порядке? — но она не ответила. Она по-прежнему смотрела на пустующую кровать, словно он всё ещё был там. В нерешительности Наруто медленно попятился к двери спальни. Не сводя глаз с жены, он нашарил рукой за спиной дверную ручку. Но дверь оказалась заперта. Тихо выругавшись себе под нос, он развернулся и попытался открыть её, приложив больше усилий. Тянул, дёргал — бесполезно. И тут он почувствовал чьё-то приближение. Медленно обернувшись, он замер, увидев Хинату прямо за своей спиной. Она смотрела на него с прежним разочарованием, медленно качая головой в знак неодобрения. Наруто сглотнул, повернулся к ней лицом и тихо спросил: — Д-дорогая? Что-то случилось? Она не ответила. Словно и не собиралась. Он снова сглотнул. Воздух казался густым, язык — неповоротливым. Чувство равновесия начало предательски покидать его, и тут он услышал голос. Голос, которому не мог поверить — Саске. Слова звучали неразборчиво, едва слышно. Но это был голос Саске, он был уверен. — П-подожди, Хината, ты это слышишь? — спросил Наруто, в его голосе появилась надежда, любопытство взяло верх. Но Хината снова ответила молчанием. В её взгляде не было ни цели, только тоска и отчаяние. И Наруто никак не мог этого понять, пока мир под его ногами не начал рушиться. Стены, которые он считал стенами своей спальни, растворились в ничто. И голос Саске становился всё громче. Настолько громче, что Наруто изо всех сил старался не хвататься за воздух, словно эхо было чем-то осязаемым. А потом он проснулся. Внезапно, без намёка на сонливость. Моргнув, он осмотрелся. Небольшая комната с облупившимися обоями, затхлый запах от горшка с умирающими цветами в углу, и Учиха Саске, стоящий рядом с ним, пока Наруто лежал на какой-то импровизированной больничной койке. Саске смотрел на него с непроницаемым видом, затем приподнял бровь и заметил: — Говорили, ты без сознания провалялся весь день, — он сделал паузу. — Все думали, ты просто спишь, но это оказалось гендзюцу. Наруто не мог отвести взгляда от последнего Учихи. И, не найдя ничего более умного, спросил: — Что, прости? Саске закатил свой единственный глаз: — Тебе всё ещё двенадцать лет? Даже из гендзюцу выбраться не смог, — из него вырвался звук, похожий на фырканье. — Всё ещё худший ученик, как я посмотрю. Этого хватило, чтобы вернуть Наруто в мир слов: — Эй, ты, придурок! — Ага, оклемался. — Что ты тут делаешь? Саске бросил на блондина многозначительный взгляд: — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — Нет, не можешь! — …Чего…? — У меня задание! Саске засунул руку в карман: — Рад за тебя. — Погоди, погоди, — Наруто лихорадочно огляделся, прежде чем снова уставиться на Саске. — Ты сказал, я был под гендзюцу? — Да. — Погоди, и как…долго? Саске вздохнул с оттенком раздражения: — День. — Что?! — Ну, мне так сказали… — Чёрт, — Наруто хлопнул себя по лбу. — Я даже не помню своё дурацкое задание! Иногда Ино не могла не посмеяться над своей юношеской одержимостью Учихой Саске. Не просто одержимостью, а желанием заполучить его — и Сакуру заодно. Обе были так влюблены. Обе такие упрямые. Учиха Саске в то время казался катализатором прекращения её дружбы с Сакурой. Но, оглядываясь назад, она понимала, что он был лишь точкой разрыва. Ино живо помнила заявление некогда застенчивой девочки, прятавшей лицо и съёживавшейся от злых слов. Той девочки, которая теперь была её самой близкой подругой. Сакуре нужно было вырваться из тени Яманака. И это было больно. И это расстраивало. Но это было необходимо. Учиха Саске был всего лишь отвлечением. Ино посмотрела на лицо своего мужа, который тихо рисовал, сидя на веранде. Рядом сидел их сын, болтая ногами и увлечённо читая книгу. Эта идиллическая картина убеждала её в том, что Учиха Саске был даже не отвлечением, а просто небольшим препятствием на дороге. Нелепой юношеской влюблённостью на пути к обретению покоя в семье, к осознанию своей роли в деревне. И не только у неё, но и у Сакуры. Ино признавала, что жизнь Сакуры пошла по другому пути, но Саске был для неё не просто препятствием или отвлечением. Он был потерянной любовью. Её первой любовью. И Ино надеялась, что подруга отпустила его. Но даже если бы это было не так, (а зная упорство Сакуры, такая вероятность была), это не имело значения. Ино гордилась своей лучшей подругой — её достижениями, её репутацией целителя, вызывавшей восхищение у всех. Особенно когда её работа была связана с исцелением, добротой и предоставлением вторых шансов. Да, в их дружбе были свои трудности, но сегодня Ино ничего бы не изменила. Она редко вспоминала те далёкие времена. Это была просто мимолётная мысль, которая прокралась в её голову, когда она случайно увидела давно знакомое лицо. Сегодня, посреди шумного рынка, с криками торговцев, зазывающих покупателей, с детьми, тянущими родителей за руки, с искусно разложенными овощами и фруктами, Ино заметила лицо члена своей семьи — своего кузена. Кузена, члена клана Яманака, которого она не видела с тех пор, как они с Сакурой были ещё детьми. Кажется, последний раз Ино видела его через несколько недель после того, как Сакура объявила себя её соперницей. Он мимоходом спросил, где «ваша хорошенькая подружка с розовыми волосами». Именно слово «хорошенькая» привлекло внимание Ино. И тогда в её голове созрел план. Если её кузену нравится Сакура, может ли Ино способствовать их союзу, чтобы заполучить Саске целиком и полностью? Разумеется, план с треском провалился. История, как назло, твердила об одном: ослабление чувств в планы Сакуры Харуно ну никак не входило. И Ино, оглядываясь назад, понимала, что у кузена не было ни единого шанса. Вскоре после этого тетя и дядя объявили, что Третий Хокаге поручил им необычайно важную миссию — стать послами в Стране Снега. «Влияние клана Яманака растет», — усмехнулся отец Ино на прощальной вечеринке. А потом все затихло — до этого самого дня, когда Ино случайно увидела повзрослевшего кузена на рынке. Ино подходит к Саю и присаживается рядом. Ее муж лишь на мгновение отрывается от своего занятия, одаривая ее короткой приветственной улыбкой, и вновь погружается в искусство. Ино театрально вздыхает: — Знаешь, сегодня такой странный день, дорогой. Я встретила на рынке человека, которого не видела целую вечность. Сай откладывает кисть и поворачивается к жене: — Ах, вот как? Ино кивает, перебрасывая светлые волосы через плечо: — Моего кузена, Дая. Он был на рынке. — Ничего удивительного. Ему тоже нужно чем-то питаться. Ино стонет: — Нет, Сай. Дай больше не живет в Конохе. — Понятно. — Ну, я так думаю. — А где же он живет? — Когда я была маленькой, он, тетя и дядя улетели жить в Страну Снега. Правда, это было еще при Третьем, — Ино задумчиво постукивает пальцем по нижней губе, — Может, миссия просто… закончилась? Сай делает паузу: — …Да, миссии, как правило, когда-нибудь заканчиваются. То, что поначалу забавляло Саске — наблюдать, как Наруто мечется вокруг, пытаясь убедить медсестер, что он уже в полном порядке — постепенно переросло в раздражение, когда Наруто, едва его выписали, потащил Саске в ближайший бар, требуя выпивку. Саске фыркает: — Нет. — Ты меня буквально мечом проткнул! Саске вздрагивает, его настороженность немного спадает. Наруто моментально это замечает и давит на больное: — Знаешь, это, черт возьми, больно. Нависшее молчание становится неловким. Затем Саске замечает: — Твой Хвостатый Зверь исцелил… — Не в этом дело! Разные глаза Саске сужаются: — По-моему, ты в полном порядке… — Я сказал, не в этом дело! — не унимается Наруто, — Ты бы Какаши-сенсею так сказал? Или Сакуре-… — Ладно, один напиток, — резко обрывает его Саске. Наруто открывает рот, чтобы возразить, но его цель достигнута, и тратить все патроны вовсе не обязательно. На его лице расцветает широкая улыбка, глаза искрятся: — Хех, знаешь, в прошлый раз ты мне сказал… — Я знаю, что я тебе сказал, — перебивает его Саске, резко разворачиваясь в противоположную сторону. Наруто на мгновение теряется, а затем бросается догонять его. С легкой обвинительной ноткой в голосе он спрашивает Саске, куда тот направляется. Саске невозмутимо отвечает, что они идут в бар. — Ты же хотел выпить. — О, — моргает Наруто, немного ускоряя шаг, чтобы не отставать от стремительного темпа Учихи, — О, круто, чувак, мы же никогда… вот это да, мы никогда раньше вместе не пили. Как будто по заранее заготовленной реплике, Саске отвечает: — Я всего лишь покупаю тебе напиток, я не собираюсь с тобой пить. — Что?! — Я не соглашался… — Да ладно тебе, — парирует Наруто, — А какой тогда смысл? Я буду пить один. Это же глупо. — Я не пью с тобой. — Ты мне должен! — Что? — Ты меня проткнул и… — Ты до сих пор не сдержал свое обещание. Слова зависают в воздухе, словно удар грома. Между ними возникает давящее молчание. Они продолжают идти, но темп немного замедляется. Это не ложь. Затаенная враждебность внутри Саске продолжает бурлить из-за этого незавершенного дела. Тем не менее, сегодня он не горит желанием выражать это разочарование колкими замечаниями и маханием кулаками. Он цокает языком, и его тон становится мягче: — Наруто, послушай, — он делает паузу, — Ты сказал, что был на задании… — Да, но я… — Я тоже на задании. Наруто останавливается, вынуждая Саске сделать то же самое. Они смотрят друг на друга: растерянные синие глаза напротив нейтральных черно-фиолетовых. Медленно Наруто задает вопрос: — Ты… отступник… и у тебя есть миссия? Саске выдыхает: — Да. Блондин моргает: — Типа, награда за голову? — Неважно. — Неважно? — Наруто, давай просто купим тебе этот напиток… — Да ладно тебе, — плечи Наруто поникли, в голосе появилась тоскливая усталость. — Слушай, ты меня проткнул, ну и… окей, дрались, да. Но потом, в последний раз, когда мы виделись… по-настоящему… ты просил… Ты хотел увидеть её. И я знаю, что речь шла о Сакуре-чан, — он умолк, словно ожидая, что Саске поспешит с опровержением. Но тот молчал. Поэтому Наруто продолжил: — Я знаю, что речь шла о Сакуре-чан и… э-э, блин… — он схватился за голову. — Что? — резко бросил Саске. — Моя миссия. — Что с ней? — Не знаю, — Наруто потер висок, на лице отразилось замешательство. — Кажется… она как-то связана с моей миссией. Саске развернулся к нему всем корпусом: — Правда? — Нет, но… — Наруто запнулся. — Это же бред. С чего бы мне?.. Я не… Саске изучал его какое-то время: — Ты правда не помнишь свою миссию? Наруто покачал головой. Саске нахмурился: — Да это ж было всего лишь гендзюцу. — Класс, супер, охренительно… Один фиг, ничего не помню. Саске вздохнул: — У меня такое чувство, что алкоголь тебе память не вернёт. В голубых глазах блеснуло понимание: — А ну стоять! Даже не думай. Мы идём пить, засранец! Она стояла, стараясь не подать виду, но мышцы уже напряглись в боевой готовности. Сакура чётко засекла четыре источника чакры в деревьях. Скрываются, но как-то небрежно. Хотя, с другой стороны, она понимала, что со стороны выглядит лёгкой добычей — молодая женщина, путешествующая в одиночку. Она усмехнулась про себя, когда первый нападавший рухнул за её спиной, бросившись в атаку, как полный профан. Поймав его инерцию, Сакура легко уклонилась от удара и отправила его в полёт мощным ударом ноги. Второй тут же ринулся в бой, но тут же получил кулаком в живот от миниатюрной куноичи, которая была раза в два меньше его. На заднем плане она услышала вопли первого нападавшего: — Что за фигня, вяжите её! Летящий кулак третьего отвлёк её внимание. Сакура подсекла его, легко лишив равновесия. Пока тот шатался, она воспользовалась моментом и врезала ему прямо в грудь. Он рухнул назад, сбив с ног первого, который пытался подняться. Четвёртый выскочил из деревьев и прыгнул на поле битвы, усеянное телами его товарищей. Он набросился на Сакуру. Не успев вспотеть, она отправила его ударом в челюсть обратно к дереву, из которого он выскочил. Второй нападавший с трудом выдавил: — Сдавайся, мы здесь, чтобы тебя захватить. Сакура закатила глаза, её розовые губы скривились в усмешке: — Да ладно, вижу, что уже захватили, как следует. — Она осталась единственной, кто стоял на ногах среди четырёх скрючившихся на земле мужчин. Второй простонал от разочарования и уткнулся лицом в землю без сознания. Сакура окинула мужчин взглядом, с любопытством изучая их. Никаких повязок на головах, никаких знаков различия на одежде, указывающих на принадлежность к какой-либо деревне. Она фыркнула, тихо бормоча себе под нос: — Да кто вообще эти типы… Они прошли мимо нескольких баров, которые буквально ломились от людей, шума и музыки. Наруто предлагал один за другим, но Саске каждый раз отказывался. Наконец, он остановился у заведения, которое почти пустовало. По сравнению с остальными, его интерьер выглядел куда более простым, отделанным деревом, старым и обветшалым. Наруто пробурчал, что Саске привёл его в какую-то дыру. Учиха ничего не ответил и просто подошёл к барной стойке, заказать стакан воды. Бармен, мужчина с седыми волосами, собранными в небрежный хвост, и шрамом на челюсти, посмотрел на них с любопытством, прежде чем принести Саске его напиток. Наруто притащился к нему и поинтересовался у бармена, какой самый дорогой напиток в меню. Саске резко повернулся к нему: — Нет. — Что? — Возьми что-нибудь обычное. — Ты же не ставил лимит! В конце концов, Наруто сдался и выбрал бутылку дайгиндзё по разумной цене. Бармен протянул им два маленьких стаканчика. Саске бросил на блондина взгляд, говорящий: «Эти стаканы для тебя одного». Наруто проигнорировал намёк и направился к кабинке в глубине зала. Саске, хоть и нехотя, последовал за ним. Наруто грохнулся на сиденье, старое дерево застонало под его весом. — Только не забывай, — протянул Наруто, прищурившись, словно кот на солнце, — мне приказано вспомнить мою миссию. И все, что от нее осталось — это Сакура-ча… Он осекся, увидев, как Саске резко опустился рядом, и на лице промелькнула тень. Наруто, хихикнув, плеснул чего-то янтарного в два стакана. Один подвинул к Саске, но тот словно не заметил угощения. — Значит, твое задание связано с Сакурой, — ровным, почти ледяным тоном процедил Саске. Наруто осушил свой стакан залпом и шумно выдохнул: — Да я ж говорю, ничего не помню. — Но думаешь, что это она? — Что-то такое, — он пожал плечами, — хотя, если подумать, бред какой-то… Стоп, точно! Ее ж какое-то время в деревне не было, потому что… а, она на миссии, да? Саске уставился на него нечитаемым взглядом. Блондин моргнул и тут же расплылся в ухмылке: — Ой, точно, ты ж откуда знаешь. Неважно. Но да, она где-то там. — Она… — Не, не, погоди! Не в ней дело, а в… — Наруто нахмурился и скрестил руки на груди, — в чем-то другом… Какаши-сенсей хотел, чтобы я занялся… Он повернулся к Саске, плечи чуть поникли. — Чем? — спросил Саске, изо всех сил стараясь не выдать раздражения, которое волнами поднималось в груди. Наруто заерзал на сиденье. Обрывки мыслей, как спутанные нитки, стали проявляться в его голове. А старое чувство вины, глубоко запрятанное в сердце, запульсировало с новой силой. Словно сигнал бедствия. Он вздохнул: — Саске, я… — снова вздохнул, — ну, ты же знаешь, я стараюсь изо всех сил, да? Учиха сузил глаза, но молча кивнул, давая ему шанс выговориться. — Все исправить. Вот это вот все. И мое обещание тебе… Я правда стараюсь. Просто, — челюсть его напряглась, — это сложно. Реально сложно. Ну, типа, куча правил, всяких закорючек… И Какаши-сенсей помогает, как может, когда я его прошу. Но все равно, это не то… И… и… — голова его поникла, — меня не покидает чувство, что я тебя уже подвел. Саске молчал, как каменный. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Или, по крайней мере, так казалось. — Что ты пытаешься сделать? — наконец спросил Саске. Наруто глубоко вдохнул: — Все, Саске. Я стараюсь. Честно. Я… Иногда я даже Сакуру-чан прошу помочь мне разобраться во всех этих юридических дебрях, в сводах правил и традиций деревни, в которых я ни черта не понимаю. — Она вообще в курсе, для чего она тебе это ищет? Наруто покачал головой, опустив подбородок: — Она спрашивает, но я не могу ей сказать, — он снова поднял глаза, — это не мои секреты. — Ты должен был сказать ей. — Ну, я… — Иначе ты просто используешь ее. — Что? Да никогда! Сакуру-чан… это другое! — Ты должен был сказать ей. — Тебе это нужно было? — Да. — А-а, — Наруто моргнул, — я… Какаши-сенсей говорил, что, ну… Я не знаю, какие у вас с Сакурой-чан отношения. Или, может, она… — Она часть команды. — Да знаю я! — подчеркнул Наруто, — не в этом дело! Не в этом. И… — он испытующе всмотрелся в лицо Саске, — ты… ты не злишься на нее? — С чего бы мне злиться? — Ну… Потому что ты просил о ней. Я знаю, что это из-за нее. — Да. — И… Я понятия не имею, что у вас там происходит. Все хорошо? Все плохо? Когда она вернулась, она ничего не сказала. Что вообще происходит? — Не твое дело. Наруто стиснул кулаки: — Слушай, я… Сначала я думал, что схожу с ума, копаясь в этом. И Сакура-чан ничего не подтвердила и вообще… В общем-то, она даже извинилась. Хотя и незачем было… — Ближе к делу, — оборвал его Саске. Щеки Наруто слегка порозовели: — Саске, ты… Тебе нравится Сакура-чан? Ну, типа, взаправду? Саске приподнял бровь: — Нам что, по двенадцать лет? Возражение застыло на губах блондина. Он вздохнул. Чувство вины в его животе забурлило с новой силой. — Слушай, может, мне и не стоит это говорить, но она… в общем, она… любит тебя, Саске. Всегда любила. И всегда будет. Даже если уже никогда в этом не признается. Может, даже себе не признается, я не знаю, конечно. — Он замолчал на секунду, пытаясь уловить хоть намек на раздражение или усталость в лице Саске. Ничего не было. И Наруто продолжил: — Даже насчет этих исследований. Со всеми этими законами и прочим… Даже если она не знала, что это для тебя, сам факт того, что она может быть хоть как-то причастна… хоть чем-то помочь… Я просто… Я всегда видел ее одну. Я… я женился, завел детей. Черт, да почти все уже это сделали. Как по расписанию, — он невесело усмехнулся, — а она… я постоянно видел, как она отказывает парням. И каким парням! Которые были бы просто идеальной парой! — За ней ухаживали мужчины? — вдруг перебил Саске. Наруто снова налил себе и осушил стакан залпом: — Э-э, конечно. И много. Но она всегда отшивала их. Я об этом и говорю… и я всегда знал, что это из-за тебя. Знал! Но она никогда не жаловалась на одиночество. Словно ей и так нормально… хотя, знаешь, я думаю, она скучала по тебе. Просто никогда не говорила об этом. Понимаешь? Саске молча откинулся на спинку. Глаза пристально смотрели на человека напротив. Наруто налил себе уже третий стакан. Он посмотрел на нетронутый стакан перед Саске и нахмурился: — Да ладно тебе, попробуй хоть раз. Всего один раз. И… не только Сакура-чан по тебе скучала. Я… я… — он шумно выдохнул, — Я хотел бы, чтобы ты был на моей свадьбе. И когда я начал тренироваться, чтобы стать Хокаге. И еще… когда родился мой сын. И… — Ты не сдержал свое обещание. — Я же сказал, я стараюсь! — огрызнулся Наруто, ударив кулаком по столу. На шум не обратил внимания ни редкий посетитель бара, ни бармен. И даже Саске не вздрогнул. Вместо этого он просто вздохнул и тихо ответил: — Я знаю. Наруто моргнул. Даже в тумане алкоголя он отчетливо услышал эти слова. Его грудь словно освободилась от чего-то тяжелого: — Правда знаешь? — Знаю. — Ну и отлично, — на этот раз он не стал торопиться и отпил глоток из стакана, — и… Я понимаю, почему… тебя не было рядом. Саске едва заметно кивнул. — И… Я думаю, что моя миссия об этом всем. Кажется… Просто я… — Не можешь вспомнить. — Ага. Саске тихо хмыкнул: — Не похоже, чтобы тебя накачали наркотиками. Или использовали какое-то дзюцу, блокирующее память. Больше похоже на гендзюцу. — Ага, — протянул Наруто, — вполне возможно. Ну, типа… гендзюцу же может быть очень сильным. Так что ты просто начинаешь забывать все, да? Саске ответил: — Может. Если тот, кто его использует, обладает исключительным мастерством. И еще зависит от того, что именно тебе показали. — О… точно. Саске замолчал на секунду: — Что ты видел? Наруто пожал плечами: — Не помню. Учиха потер переносицу и, собрав остатки воли в кулак, потянулся к стакану, от которого отказывался весь вечер. В глубине деревни, в темной комнате, Кохару наблюдала, как трескается хрустальный шар. Дзюцу, связывающее его, указывало на то, что вся команда захвата была обезврежена. Она недовольно нахмурилась. Хомура откашлялся и вздохнул, признавая, что не ожидал, что ученица Цунаде сможет в одиночку разбить целую команду. — Этого следовало ожидать, — отрезала Кохару, — она не какая-то робкая девица. — Нет, мы просто недооценили ее. Кохару что-то пробормотала себе под нос, погружаясь в раздумья: — Возможно, мы заходим слишком далеко. — Ее выбрал Эйзен. — Тогда он должен обратиться к ней честно. — Нет, — Хомура покачал головой. В его голосе сквозила неприкрытая злоба, — Известно, что эта женщина отвергает всех мужчин, которые осмелятся посмотреть в ее сторону. Ходят слухи, что она все еще одержима тем преступником. Кохару вздохнула: — Она еще молода. Надеюсь, сможет измениться со временем. — Она глупа, — вмешался Хомура, — но именно ее хочет Эйзен. И, если говорить о способностях, которыми будет обладать их потомство, то она — идеальный кандидат. Отсутствие клана — еще одно преимущество. Отсутствует риск смешивания кровей. Нет никого, кто мог бы соответствовать всем нашим требованиям. Кохару снова смотрит на треснувший стакан: — Ее сложно схватить. Особенно не предупредив Хокаге. В конце концов, она тоже его ученица. Хомура сцепляет руки за спиной: — У меня есть запасной вариант. Он прибыл в деревню несколько дней назад. Его согласие стало сюрпризом, но тем не менее, он будет полезен. Кохару хмурится: — И каков именно план с ним? Хомура качает головой: — Я ему не нянька, он может сам придумать, как выполнить эту задачу. Саске осушает свой третий напиток. Наруто — свой шестой. Блондин уже едва может связать пару слов. Саске, несмотря на все свои усилия, чувствует, что его самоконтроль ослабевает, хоть и совсем немного. Как будто его мозг догоняет его слова уже после того, как они сказаны. Это проблема, но он уже выпил. Неосторожно. Он редко доходит до такого состояния. Вспомнить подобные обстоятельства сложно, но реплика Наруто, который невнятно произносит: — Кажется, у меня проблемы с браком… э, проблемы, — напоминает Саске о другом случае, когда алкоголь развязал ему язык. Это было с Сакурой. Много лет назад. Возможно, их пятая или шестая случайная встреча. Он заметил ее в баре, похожем на тот, в котором Саске находится сейчас. Она пила саке. Он подсел на сиденье рядом с ней. Он вспоминает ее выражение лица: красное от удивления и от выпитого. Затем смесь изменилась на выпитое и смущение, от того, что он застал ее в таком состоянии. И, к его удивлению, Сакура пробормотала извинение. Он ответил, что в этом нет необходимости. — Обычно я так не делаю, — попыталась она объяснить, с тоской глядя на свой стакан, — Просто я сегодня немного раздражена. Он спросил ее, почему. И она была удивлена, что он спросил. Что для Саске было абсурдной реакцией. В конце концов, он ее партнер, разве он не должен интересоваться ее проблемами? Хотя задним числом он понимает свое замешательство в тот день: подумать только, она даже не осознала, что он спрашивал ее искренне. Это совершенно комично, а также раздражает. Так раздражает. В конце концов, после небольшого убеждения, она объяснила, что только что была на свадьбе у той визгливой подруги-блондинки. — Той подруги, которую зовут не Наруто, — объяснила она, когда выражение лица Саске ясно дало понять, что он понятия не имеет, о ком она говорит. — Мне просто надоели вопросы о том, почему… почему я пришла одна, — объяснила она. И Саске, здесь и сейчас, почувствовал внезапное желание извиниться, а также объяснить, что их ситуация иная. Она должна это знать. Потому что она не одна. Не совсем. Их отношения просто — другие. Но Сакура продолжила достаточно быстро, чтобы он не успел высказать свои мысли. Она заявила, что ей все равно, как сложилась ее жизнь. Как она не пошла по тому же пути, что и ее сверстники. Ей было все равно, но ее начинало раздражать постоянное нытье от тех, кто стремился только осудить и унизить, тонко, иронично замечая, как жалко, что такая женщина, как она, пришла на свадьбу своей лучшей подруги без кого-либо рядом. — Мне не нужно им ничего доказывать, — пробормотала Сакура, нахмурившись, когда заявила, что ей также не нужно больше тратить время на размышления о неважных комментариях от неважных людей. Она сделала еще один глоток своего напитка и заявила, что намерена до конца вечера больше не думать о таких вещах. И Саске, без слов, заявил о своем намерении присоединиться к ней в этом начинании. Он объявил об этом, попросив бармена еще один стакан, чтобы разделить бутылку саке с женщиной, которая занимала уникальное и особое место в его сердце. Они пили, пока их улыбки не застыли на лицах. Они пили, пока не стали смеяться над самыми безобидными историями. Они пили, пока Саске не почувствовал желание излить слова и чувства, которые обычно хранил в тайне. — Сакура, — начал он, не в силах остановить поток слов. — Сакура, — повторяет он, — ты потрясающая. Такая потрясающая. Ты увлекаешь меня так, как никто другой. Я думаю обо всем, что хотел бы тебе дать, обо всем, чем я эгоистично хочу наслаждаться в тебе, разделить с тобой, и я чувствую себя сумасшедшим, желая… просто желая… Я хочу отдать тебе весь мир, если смогу. Я… — он поворачивается, чтобы посмотреть на нее, и обнаруживает, что она тихо дремлет, прислонившись к барной стойке. Она не услышала ни единого слова из его признания. То, чему он сам был рад на следующее утро. Осторожно он поднял ее на руки; одной настоящей и другой, вызванной его Сусаноо. Бармен предложил им остаться в комнате наверху. Саске согласился. Он заплатил всем, что было у него в кармане. Саске осторожно положил Сакуру на матрас в комнате над баром. Не колеблясь, он лег рядом с ней. Ее дыхание было тихим. Лицо такое безмятежное. Такое красивое. Он откинул ее розовые пряди и подавил желание наклониться и прижаться губами к ее губам. Он был пьян. А она была без сознания. Ему нужно было контролировать себя. И вот, со вздохом, он перевернулся на бок, отвернувшись от нее, и позволил сну унести его от похотливых мыслей. Но его желания, возникшие прошлой ночью, были удовлетворены на следующее утро. Когда они оба хвастались своей естественной ясностью. Хотя сначала Сакура была удивлена — снова — обнаружив Саске рядом с собой. Закатив глаз и мягко фыркнув, Саске наклонился и поцеловал ее так, как он так сильно хотел сделать накануне ночью. Без колебаний Сакура ответила взаимностью. Языки, общее дыхание и блуждающие руки быстро переросли в нечто большее. Сакура качнула бедрами, чтобы Саске потерял самообладание. Он перевернул ее на живот и лизал ее сзади, пока она не превратилась в дрожащий комок. Дрожащими руками Сакура сумела сравнять счет, опустившись на колени и взяв его член в рот, пока он почти не кончил ей в рот — почти. Саске быстро перетащил ее к себе на колени, резко толкнувшись вверх, грубо проникая в нее. Она ахнула, глядя мечтательными глазами и криво улыбаясь. Он вдохнул ее запах и уткнулся лицом в ее грудь. Ее ногти царапали его скальп, и он заставил ее кончить еще раз у него на коленях, подпрыгивая на его члене. Вскоре после нее он погрузился в эйфорию. Он вспоминает, каким бредовым был его разум. Растрепанным, затуманенным, и ее появление на его коленях после того, как он овладел ею, не помогло ему восстановить способность нормально функционировать. Надутые губы, ярко-зеленые глаза, синяки, усеявшие ее нежную кожу от каждого места, которое он целовал этим утром. Но этого было мало. Ему нужно было запечатлеть ее, оставить неизгладимые следы. Еще чуть-чуть. — Эй, ты слушаешь, придурок?! — голос Наруто, как удар хлыста, возвращает его в реальность. Саске с трудом отрывается от своих мыслей, словно от липкого кошмара. Саске бросает хмурый взгляд: — Чего?! — Чего? — Наруто хлопает глазами. — Ты где вообще был? Совсем меня не слушал? Саске раздраженно отодвигает стакан, из которого уже давно ничего не пил: — Нет. — Нет? — Не слушал. — Да чтоб тебя! Саске силится вспомнить хоть что-то из обрывочных фраз Наруто: — Твоя… свадьба? — Да! — Наруто с силой хлопает ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть стаканы. — Со свадьбой… все в порядке? — Ничего не в порядке! Саске застонал и махнул бармену, прося принести воды. Ино собиралась выловить своего кузена Дая, чтобы, наконец, познакомить его с Саем и Иноджином. Но, к ее удивлению, Дай сам ее нашел. Вошел в цветочный магазин Яманака, и его внешность была почти карикатурно-типичной для их клана: пронзительно голубые глаза, длинные светлые волосы. Точь-в-точь как у женщины за прилавком. Ино радостно вскрикнула, бросаясь навстречу Даю. — Рад тебя видеть, кузина, — сказал Дай каким-то слишком официальным тоном. Ино обрушила на него лавину вопросов: когда вернулся? Закончилась ли миссия в Стране Снега? Где остановился? Когда — где — почему. Дай усмехнулся и отвечал общими фразами. Слишком гладко, словно заучено. Ино насторожилась. Дай вдруг начал говорить о клане. Об их влиянии в деревне. Об их статусе, по сравнению с, как он выразился, «кланами особой важности». Ино фыркнула. Ей, ее отцу, да и вообще никому в их клане, такие вещи были безразличны. Глупые предрассудки. Но Дай не сдавался. Тон его речи изменился. Ино, уже настороженная, внимательно следила за каждым словом, слетавшим с губ кузена. — Наш клан должен задуматься о своем месте в деревне, — заявил он, и голос его был холоднее льда. Ино натянула улыбку, которая не коснулась ее глаз: — Что-то ты занудствуешь, Дай. Но Дай упорно повторял свои мысли. Привел еще один, как предположила Ино, гипотетический пример. — Если бы появился шанс, скажем, от тех, кто стоит выше, например, от Хокаге или старейшин… — Ой, да забудь про этих стариков, — перебила Ино, скрестив руки на груди. Дай прищурился: — Ты что, не любишь старейшин? Ино вскинула бровь: **— А ты как думаешь? Ты знаешь, сколько крови они попили у *Лба*, я имею в виду, у **Сакуры? Думаешь, они хоть немного ее уважают? Да они ее за человека не считают! Вечно палки в колеса суют. Она целую вечность выбивала финансирование для клиники. Ах да, у Сакуры теперь своя клиника… Погоди, ты вообще помнишь Сакуру, Дай? На губах Дая появилась слабая ухмылка: — О, я знаю Сакуру-сан. Саске проснулся в незнакомой комнате. Одетый в то же, что и вчера. Голова раскалывалась от обезвоживания. Он свесил ноги с узкой койки и осторожно встал. Окно в комнате было открыто. С улицы доносился тихий храп. Нахмурившись, Саске подошел к окну и выглянул. На земле, прямо под окном, спал Наруто. Рот открыт, изо рта течет слюна, живот оголен, ноги скрючены в неестественной позе. Саске вздохнул и вылез из окна. Пнул Наруто в плечо: — Подъем, придурок. Какаши не был дураком, чтобы не заметить признаки надвигающейся бури. Заговора, о котором ему известно лишь частично. По крайней мере, он знал, кто, скорее всего, за этим стоит. Отсутствие Наруто в деревне говорило о том, что его бывший ученик нашел что-то важное и сорвался с места без доклада. И даже не попрощавшись, судя по взволнованному лицу Хинатэ, когда та спрашивала, где ее муж. Какаши тихо вздохнул, может, стоит дать Наруто отгул. Чтобы загладить вину перед семьей. У того всегда сердце было слишком большое, порой в ущерб действительно важным вещам. Какаши перепрыгнул на другое дерево, стараясь не шуметь. Еще неделю назад он не думал, что ему придется снова заниматься полевой работой из-за потенциального заговора. Да, он Хокаге. Да, у него целая армия шиноби, которых можно отправить на такое задание, как разведка и наблюдение, но сейчас он не мог доверять никому из своих подчиненных. Наруто и Сакура вне деревни. Что ему остается? Самый надежный вариант — взять дело в свои руки. И это принесло свои плоды, когда знакомые голоса Хомуры и Кохару приблизились к окну достаточно, чтобы Какаши мог подслушать. — …Они ведь из одного клана. Как он сможет ее одолеть?.. — Сможет, — отрезал Хомура. — Я вколол ему сыворотку. Чтобы усилить его… — Она ведь еще не прошла все стадии разработки. — Он хорошо ее перенесет. Не волнуйся. Затем их голоса стали тише. Они удалялись. Какаши приготовился прыгнуть к следующему дереву. Он не хотел пропустить ни слова. — Сакура-чан в опасности! — Наруто проснулся, тяжело дыша, бессмысленно дергаясь на земле, потом собрался, попытался встать и рухнул обратно. Обычно Саске отвесил бы какую-нибудь колкость. Но инстинкт уступает место прозвучавшему от Наруто заявлению. — Сакура в беде? — спрашивает он, едва скрывая тревогу в голосе. Наруто мычит что-то невнятное, растирая виски обеими руками. Бормочет о каком-то типе из деревни, чье имя Саске слышит впервые, уверяя, что тот как-то «выбрал Сакуру». Что у этого шиноби были… Намерения. Саске прищуривается. — Что это значит? Наруто пожимает плечами. — Не знаю. Просто… ладно, я за этим, — он виновато ухмыляется. Похоже, обрывки потерянных воспоминаний всплывают в сознании джинчуурики. Воспоминания и детали, которые Наруто теперь может уверенно озвучить. Но пробелы все еще есть. Фрагменты, о которых, как узнает Саске, Наруто и не знал изначально. — Эй! Я просто шел за этим парнем, — оправдывается блондин. — Без понятия, где Сакура-чан. Решил, что Эйзен в курсе, вот и увязался за ним. Эйзен. Саске отчеканивает это имя в памяти. — Короче, я просто шел за ним, а потом… ну… потерял его из виду, — констатирует Наруто, наконец с видимым трудом поднимаясь на ноги, опираясь на ржавую трубу возле гостиницы, в которой Саске очнулся. Учиха догадывается, куда направлялись Наруто и Эйзен. Учитывая расположение Конохи и их нынешнего города, становится ясно, что шиноби держал путь в окрестности последнего известного местонахождения Сакуры: города, где розовая разработала лекарство для Такео. — Ургх, что со мной не так. Сакура-чан попадет в переплет, если я не пошевелюсь, — стонет Наруто, хлопая себя по лбу. Саске слегка вздрагивает, но ровным тоном замечает: — Сакура способна за себя постоять. Наруто моргает. — Ну, вообще-то, да, но… — Ей не нужна наша помощь. — Эм… ну, не знаю, если… — Пошли, — Саске резко разворачивается и быстрым шагом направляется к городским воротам. Наруто ковыляет следом, пытаясь догнать его. — Куда мы? — Думаю, я знаю, куда направился этот Эйзен. — Что? Откуда? — Неважно. — То есть… туда же, где Сакура-чан? — Нет, — он делает паузу. — Сакура выбрала другой маршрут, обратно в деревню… Допускаю, что она уже там. — Погоди, то есть, ты виделся с… — Нет. — Но как ты можешь… — Обоснованное предположение. — Что? Ты ждешь, что я поверю… — Наруто, — обрывает его Саске, внезапно останавливаясь посреди дороги. Блондин едва не врезается ему в спину. Он обходит Саске и встает лицом к лицу; на его лице раздражение. Но растущая враждебность быстро улетучивается, когда Наруто улавливает выражение лица Саске: хищная усмешка и стальной взгляд. — Ты хочешь сказать, этот тип может создать Сакуре проблемы? — спрашивает Саске. Наруто моргает, прежде чем на его полосатом лице появляется осмысление. Он расплывается в улыбке во весь рот. — Да, но я намерен этого не допустить. Саске усмехается. — Если я не остановлю его первым, худший ученик. Улыбка Наруто становится еще шире. — Принимаю вызов, засранец. Через несколько минут в поле зрения должны появиться ворота деревни. Символ Конохи, деревни, к которой она испытывает некоторые сомнения. Сомнения, которые, она знает, нужно похоронить. Потому что дело не в ней. Дело в Саске. И она знает, что Саске прав. Ее работа, ее исцеление, выходит за рамки простой сноски в достижениях деревни. Невинные души внутри ворот не несут ответственности за гниль старейшин. Ее сумка, полная подарков для детей в клинике, — тому подтверждение. Остановившись в небольшом городке по пути, Сакура купила для Ли лимитированную доску для сёги. Она также думает о том, как бы заманить Шикамару в клинику, чтобы тот посмотрел, как играет юный гений. Надеюсь, доска для сёги — темно-зеленая с черным, с золотой окантовкой — успокоит Ли. А для юной Кейко она купила шкатулку с цветочными узорами, в которой был набор заколок, бантиков и резинок для волос. Сакура уже представляет, какие прически она сделает маленькой девочке. Сакура пообещала. И она сдержит свое слово. Еще был Рейджи: энергичный, немного вспыльчивый, но в душе добрый. Для него она купила большую шляпу. Самую большую, какую только смогла найти. С перьями и оранжевой строчкой. Рейджи с восторгом хохотал, увидев персонажа в похожей шляпе в одной из своих книжек с картинками, — Сакура уверена, что оригинал доставит ему не меньшее удовольствие. Сакура планировала навестить детей в клинике первым делом по возвращении. Даже до визита к Какаши, что было не совсем по протоколу, но она все еще находилась на испытательном сроке — половина оплаты за миссии — так что небольшой акт неповиновения утолит разочарование. Она планировала навестить детей первыми, но этим планам не суждено сбыться, потому что первым делом ее встречает Ино. Куноичи с розовыми волосами останавливается, чтобы пропустить блондинку. Ино бросается к ней, и ее лицо выражает что-то вроде крайней тревоги, беспокойства. Разум Сакуры включается мгновенно. — Ино, что… — Сакура, — выдыхает Ино, запыхавшись, — Как же я рада, что догнала тебя. — Ино, что случилось? Что происходит? Едва переведя дух, Ино выпаливает: — Мой муж… и… — Сай? — выпаливает Сакура. — Он в опасности? Ино кивает. — Мне нужна твоя помощь! — Ка… Хокаге в курсе? Он… — Да, — подчеркивает Ино, — но мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Я не могу ждать подкрепления, и ты единственная, кому я доверяю, Сакура. Не раздумывая, Сакура кивает. — Тогда вперед, Хрюшка! Я с тобой. Карин наблюдает за мужчиной, который задает вопросы пожилой паре. Он из Конохи, очевидно, но этого Карин почти не замечает. Вместо этого она жадно изучает его фигуру: подтянутое телосложение, растрепанные, густые каштановые волосы, великолепное лицо. О, он куда лучше выглядит, чем Такео. А кто вообще такой Такео? Карин злобно усмехается про себя, выглядывая из-за газеты, незаметно наблюдая за сценой и подслушивая, если получится. — Я ищу человека по имени Гётоку Такео, — спрашивает неземной красоты мужчина владельца небольшой лапшичной. Глаза Карин загораются от восторга. — О, это просто идеально!