Лист 5

Саске не стал больше ничего объяснять, лишь жестом указал Наруто следовать за ним. Они шли молча, лишь иногда слышался шум их шагов по лесной подстилке. Наруто был напряжён, но не отставал, его голубые глаза искали ответы в лице друга, но Саске смотрел только вперёд, сосредоточенный и хмурый. Когда они подошли к скрытому входу в убежище, Саске остановился, повернулся к Наруто и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Я должен предупредить тебя. То, что ты увидишь, может показаться странным. Но я прошу тебя — не делай поспешных выводов. Наруто кивнул, но внутри у него всё кипело от любопытства. Когда они вошли внутрь, Наруто сразу почувствовал это. Атмосфера была напряжённой, а воздух словно тяжёлый, наполненный странной, необъяснимой энергией. Он заметил Лин почти сразу — она сидела в углу комнаты, закованная в прочные цепи, которые, казалось, больше походили на символ, чем на меру предосторожности. — Лин... — тихо произнёс Наруто, будто не веря своим глазам. Она медленно подняла голову, её взгляд был усталым, но в нём всё ещё читалась сила. Наруто перевёл взгляд на Саске, и в его глазах появился оттенок обвинения. — Саске, ты что, держишь её в заточении? — Это не совсем так, — ответил тот спокойно, но твёрдо. — Её состояние нестабильно. Лин... изменилась. — Изменилась? — переспросил Наруто, глядя на Лин. — Ты выглядишь... иначе. Что с тобой случилось? Лин горько улыбнулась. — Я хочу помочь, — настаивал он. — И ты поможешь, — вмешался Саске, его голос был резким, но в нём чувствовалась забота. — Мне нужно, чтобы ты использовал силу Курамы. Наруто нахмурился, явно сомневаясь в словах друга. — Для чего? — Чтобы проверить одну теорию, — пояснил Саске. — Метка имеет странную связь с её чакрой. Она нестабильна, но, возможно, чакра Девятихвостого поможет стабилизировать её состояние... хотя бы временно. Наруто долго смотрел на Лин, которая теперь молчала, её взгляд был направлен в пол. Наконец, он кивнул. — Если это может помочь... я сделаю это. Саске коротко кивнул и начал готовиться к процессу, одновременно объясняя Наруто, как он будет использовать чакру Курамы. Лин лишь сидела молча, наблюдая за ними, её сердце было тяжёлым. Она не знала, поможет ли это или, наоборот, сделает хуже, но где-то глубоко внутри вспыхнула надежда — слабая, но всё же настоящая. Когда подготовка была завершена, Наруто шагнул ближе к Лин. Его глаза вспыхнули золотым сиянием, когда он активировал чакру Курамы. Оранжевая аура окружила его тело, и мощная, но удивительно тёплая энергия наполнила комнату. Лин напряглась, когда ощутила приближение этой силы. Она не могла понять, что вызывает в ней странное чувство — страх или надежду. Саске молча наблюдал, его взгляд был сосредоточен, но в глубине глаз читалась тревога. — Готова? — тихо спросил Наруто, его голос был мягким, почти утешающим. Лин кивнула, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё переворачивалось. Наруто поднял руку, и чакра Курамы устремилась к Лин. В тот момент, когда энергия соприкоснулась с её телом, комната наполнилась ярким светом, а воздух стал электрическим. Лин почувствовала, как по её телу пробежала волна тепла, смешанного с болью. Внезапно она закричала, хватаясь за голову. Её глаза расширились, а тело выгнулось в конвульсиях. Наруто мгновенно отступил, растерянно глядя на Саске. — Что происходит? — спросил он, в его голосе слышалась паника. Саске шагнул вперёд, но Лин внезапно замерла, её дыхание стало частым и неровным. Её взгляд поднялся, и на мгновение её глаза вспыхнули странным светом, неестественным, почти пугающим. — Лин! — Саске окликнул её, но она будто не слышала. — Это… странно, — едва слышно произнесла она. — Моя метка... она реагирует. Лин подняла руку и посмотрела на свои ладони. Метка, которая раньше оставалась неподвижной, теперь словно оживала, пульсируя с каждым ударом её сердца. — Наруто, хватит, — резко приказал Саске. Наруто немедленно отступил, деактивируя чакру Курамы. Аура исчезла, и комната вновь погрузилась в тусклый свет. Лин тяжело дышала, её взгляд был растерянным, но ясным. — Что ты почувствовала? — спросил Саске. — Энергия… она пыталась что-то пробудить внутри меня, — ответила Лин, её голос был хриплым. — Но... метка не дала. Она... она словно сдерживает меня. Наруто смотрел на неё с обеспокоенным выражением. — Эта штука… метка. Она точно что-то делает с твоей чакрой. Она как клетка, которая сдерживает огромную силу внутри. Лин замерла. Эти слова напомнили ей то, что говорил Итачи. Она снова ощутила странное чувство уязвимости, как будто её сущность была расколота на две части. — Мы что-то узнали, но пока этого недостаточно, — твёрдо сказал Саске, его взгляд был полон решимости. — Мы найдём способ разобраться с этим. Лин ничего не ответила. Она была слишком поглощена своими мыслями, пытаясь понять, кем она является и какой тёмной силой обладает. На следующий день, после неудачного эксперимента, Саске предложил вывести Лин на улицу. Она не сразу согласилась, долго сидя на краю своей кровати, словно взвешивая все возможные риски. Её настороженность и страх были заметны, но в конце концов она кивнула. — Если что-то пойдёт не так, мы справимся, — заверил Саске, кидая взгляд на Наруто. — Я буду рядом, — добавил Наруто, сжимая кулаки. Его решимость успокаивала, даже если ненадолго. Лин поднялась, её движения были осторожными, как будто любое неосторожное движение могло спровоцировать бурю. Саске проверил цепи на её запястьях, которые теперь использовались скорее как подстраховка, чем средство подавления. Они вышли из убежища в тишине. Первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву, заливая землю мягким светом. Лин прищурилась, словно её глаза отвыкли от дневного света. — Как давно ты не была на улице? — спросил Наруто, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Очень давно, — коротко ответила Лин, её голос был едва слышен. Они шли через лес, и каждое её движение казалось осторожным и натянутым. Саске внимательно следил за её состоянием, его взгляд не отрывался от Лин. — Если почувствуешь что-то странное, сразу скажи, — напомнил он, шагая чуть позади. — Я скажу, — Лин кивнула, но её взгляд оставался направленным вперёд. Когда они вышли на небольшую поляну, Наруто остановился и улыбнулся. — Вот, смотри, какое место! Тихое, спокойное, тут не случится ничего плохого. Лин медленно осмотрела поляну, её руки слегка дрожали. Она сделала несколько шагов вперёд и замерла, вдыхая свежий воздух. Внезапно она почувствовала, как её сердце замедлило ход, а окружающий мир стал странно далёким. — Лин? — настороженно окликнул её Саске, заметив, как она пошатнулась. Она повернулась к ним, её лицо было бледным. — Я... чувствую, что-то не так, — прошептала она. Наруто мгновенно активировал чакру Курамы, его аура засияла вокруг него. — Саске, подстрахуй её, — бросил он, готовясь к любому развитию событий. Саске подошёл ближе, но Лин подняла руку, чтобы остановить его. — Нет, не приближайтесь, — голос её звучал глухо, будто издалека. Её тело напряглось, и она резко схватилась за грудь. Слабое свечение метки начало проступать сквозь одежду, распространяясь по её телу. — Это... больно, — она сжала зубы, пытаясь справиться с болью. — Наруто, сделай что-нибудь! — выкрикнул Саске, но Лин уже рухнула на колени. Мощный выброс чакры сотряс воздух, заставив их обоих отступить. Метка на теле Лин начала сиять ярче, её очертания пульсировали, будто пытаясь пробиться наружу. — Это она... метка сдерживает её силу! — крикнул Наруто, его голос был полон тревоги. Лин подняла голову, её глаза вспыхнули незнакомым светом. В этот момент она не казалась собой — что-то внутри неё пыталось вырваться наружу. Саске напряжённо всматривался в Лин. Её тело сотрясали судороги, а метка на её коже вспыхивала ярче с каждой секундой. Наруто стоял рядом, готовый вмешаться в любой момент, если что-то пойдёт не так. Когда приступ усилился, Саске активировал Риннеган, надеясь понять, что происходит. Его взгляд стал неестественно глубоким, когда он сосредоточился на чакре Лин. То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Метку пронизывали тонкие нити, тянущиеся глубоко внутрь её тела. Они не просто сдерживали её силу — они были сетью, удерживающей что-то. В самом центре её существа вибрировала чуждая энергия, мощная и опасная. — Так и есть... — прошептал он. — Что? — Наруто склонился ближе, видя, как лицо Саске становится всё серьёзнее. — Эта метка, — начал Саске, его голос был низким и напряжённым. — Она не просто часть Лин. Она — клетка. Она удерживает что-то внутри неё. Наруто удивлённо выпрямился. — Клетка? Что ты имеешь в виду? Саске внимательно следил за вибрацией чакры, наблюдая, как метка теряет стабильность. — Метка слабеет, — объяснил он. — Её приступы — это результат того, что то, что скрыто внутри неё, пытается вырваться. Лин, несмотря на боль, услышала их разговор. Она подняла голову, её глаза были полны смятения. — Что... ты сказал? — её голос дрожал, но она пыталась сфокусироваться на словах Саске. Саске отвернулся от неё на секунду, чтобы снова осмотреть метку. — Ты сдерживаешь в себе что-то, — сказал он. — Что-то древнее и невероятно мощное. Метка — это не просто символ. Это печать, которая удерживает это внутри. Наруто положил руку на плечо Лин, его чакра Курамы окружила её, создавая лёгкий щит. — Но почему метка ослабла? — спросил он, пытаясь понять. — Возможно, из-за использования силы, — ответил Саске. Лин усмехнулась, хотя её лицо было бледным, а тело сотрясалось от слабости. — Да, раньше я часто использовала свои силы. Возможно, это и правда моя ошибка.       «‎На задании с Кисаме я впервые поняла, что метка становится чем-то большим, чем просто знаком на моей коже. Мы должны были захватить очередного хвостатого зверя. Задача была привычной, почти рутинной для организации Акацки, но этот раз оказался особенным. Захват был сложным. Хвостатый зверь оказался невероятно силён. Кисаме, как всегда, был уверен в своих силах, но даже ему пришлось несладко. Когда зверя удалось вырубить, я почувствовала, как что-то внутри меня сдвинулось. Чакра метки вспыхнула так резко, что я едва не потеряла равновесие. А потом... Потом начался хаос. Кисаме оказался моим следующим противником. Я не помню всех деталей, но я знаю, что это был один из самых мощных приступов за всю мою жизнь. В моей голове не осталось ни мыслей, ни эмоций, только ярость, которую невозможно было сдержать. Как позже рассказывал сам Кисаме, это было похоже на то, будто во мне пробудился демон. Он пытался сопротивляться, но был вымотан битвой с хвостатым, а против меня у него не было шансов. Это нельзя было назвать сражением — я просто уничтожала всё вокруг, не разбирая, что или кто передо мной. Я крушила всё на своём пути, не понимая, где я и что делаю. А потом... Потом передо мной оказалась деревушка. Маленькая, неприметная. Я даже не заметила, как уничтожила её. Лица жителей — женщин, стариков, детей — промелькнули передо мной как в кошмаре. Я видела их мёртвые глаза, слышала крики, которые не могли прорваться сквозь хаос в моей голове. Когда всё закончилось, я пришла в себя уже в окружении Обито и Итачи. Они остановили меня, хоть это далось им нелегко. Я не могла понять, что происходит, пока не осознала, что лежу на земле, а вокруг — только руины и мёртвые тела. Кисаме, стоя в стороне, лишь усмехнулся: — Если я когда-нибудь забуду, насколько ты опасна, напомни мне об этом дне. Я не ответила. У меня не было сил. Я просто смотрела на остатки деревни, на свою кровь, смешанную с пылью и грязью, и на лица тех, кого уничтожила. Метка жгла мою кожу, словно напоминая: это только начало. После инцидента меня вернули на базу. Обито молчал почти весь путь, его взгляд был холодным и отстранённым, но я видела, как его кулаки сжимались каждый раз, когда он смотрел на меня. Я не могла сказать ни слова, потому что все ещё видела перед собой те лица — их ужас, боль, мгновение, когда я отняла у них жизнь. Когда мы добрались, он наконец заговорил. — Ты больше не будешь ходить на задания, — его голос был твёрдым, почти резким. Я подняла голову, уставившись на него с недоумением. — Что? — мой голос прозвучал хрипло, словно я не говорила целую вечность. — Ты слышала. Ты остаёшься здесь. Больше никаких миссий. Никаких боёв. Ты неуправляема, Лин. — Неуправляема? — я почувствовала, как внутри меня разгорается злость. — Это не моя вина, Обито! Я... я не знала, что так будет! — Но это произошло! — он повысил голос, и я отшатнулась. — Ты уничтожила деревню, Лин и тем самым привлекла внимание. Эти слова ударили меня, словно кулак в живот. Я не смогла ответить, потому что он был прав. Я пыталась найти оправдание, но ничего не приходило в голову. — Я не хотела... — прошептала я, но моя собственная слабость вызвала во мне ещё больше отвращения. Обито вздохнул, подойдя ко мне ближе. Его голос стал мягче, но от этого боль только усилилась. — Я знаю, что ты не хотела. Но это не меняет того, что произошло. Ты становишься опасной, Лин. Метка... она становится сильнее. И если мы не найдём способ её контролировать, это повторится. Я покачала головой, с трудом удерживая слёзы. — Я должна уйти... — прошептала я. — Я не могу оставаться здесь. Я опасна. Ты сам сказал это. — Ты не уйдёшь, — его голос прозвучал настолько твёрдо, что я остановилась. — Обито... — Ты останешься здесь, потому что я этого хочу. Ты думаешь, я позволю тебе уйти после всего, что произошло? Ты думаешь, я отпущу тебя, зная, что ты не сможешь справиться одна? — Я не справлюсь? — в моём голосе прорезалась горечь. — Ты всегда считал меня слабой, верно? — Нет, Лин, — он шагнул ближе, схватив меня за плечи. Его взгляд обжигал. — Я считаю тебя важной. Ты... чертовски важна для меня. И если ты думаешь, что я позволю тебе уничтожить саму себя, ты ошибаешься. Я молчала, потому что не могла найти слов. Слишком много эмоций бушевало внутри меня. Обито прижал меня к себе, его руки крепко обхватили мою спину. — Ты останешься, — прошептал он, его голос звучал как приказ. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Я не знала, смогу ли справиться с этим. Но я знала, что одной мне возможно будет легче. После той миссии я почти не покидала свою комнату. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной снова возникала та деревня, лица её жителей, застывших в ужасе и боли. Я разрушила их мир, их жизни. Мне казалось, что я с каждым вдохом всё больше тону в этом море вины. Обито приходил, но я избегала его взглядов. Он не упрекал меня, но в его молчании было что-то тяжёлое, что я не могла выдержать. Я не могла даже смотреть на него без того, чтобы не вспомнить его слова: "Ты уничтожила деревню". Я пыталась найти ответы в старых свитках, изучала печати, которые могли бы объяснить, что со мной происходит, или помочь сдерживать эту силу. Но страницы не давали мне ответов. Я только сильнее запутывалась, всё больше погружаясь в себя. Когда я набралась смелости извиниться перед Кисаме, он лишь усмехнулся своей фирменной акульей улыбкой. — Не переживай, Лин. Если бы ты хотела меня убить, я бы уже не дышал. — Он хотел сказать это как шутку, но в его голосе чувствовалась напряжённость. Он больше не был со мной таким раскованным, как раньше. В Акацки стали избегать меня. Мой взгляд вызывал в них что-то вроде страха или непонимания. Возможно, они считали меня слабой, потерявшей контроль. А, может, просто не хотели оказаться рядом, если я снова сорвусь. Только Итачи был неизменен. Он оставался таким же спокойным и собранным, как всегда. Однажды ночью я приняла решение. Я должна уйти. Я собрала самое необходимое: несколько свитков с печатями, оружие, кое-что из одежды. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. На рассвете, когда база ещё спала, я покинула свою комнату. Тени коридоров скрывали меня, но я всё равно двигалась, стараясь не шуметь. Казалось, будто стены следят за каждым моим движением, осуждая за предательство. У выхода меня ждал Итачи. — Ты действительно думаешь, что сможешь уйти? — его голос был тихим, но пронизывающим. Он словно знал о моём решении с самого начала. — Отойди, Итачи, — сказала я, стараясь звучать твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты не можешь убежать от того, что внутри тебя, — его глаза встретились с моими, и я почувствовала, как его слова проникают в самую глубину моей души. — Уход ничего не изменит. — Мне нужно время. Мне нужно разобраться в себе, прежде чем я снова причиню кому-то боль, — мой голос дрогнул, но я старалась удержаться. Он сделал шаг в сторону, освободив путь. — Хорошо, — сказал он, его тон был странно мягким. — Но запомни: ты никогда не сможешь убежать от самой себя. Я кивнула, не сказав ни слова, и вышла в утренний туман. Каждый шаг по холодной земле был как удар по сердцу. Я оставляла позади единственное место, где у меня были хоть какие-то связи, хоть какой-то смысл. Но я знала, что иначе не смогу найти ответы на свои вопросы. Мир снаружи был пустым и чужим, но я надеялась, что найду в нём хотя бы частичку себя. Я поселилась в деревушке, которая давно была заброшена. Останки домов напоминали о тех, кто когда-то здесь жил, а теперь это место стало моей временной тюрьмой. Я снова была одна. Глушь, одиночество и тишина – мои неизменные спутники. Каждый день был похож на предыдущий. Я не думала о будущем, избегала воспоминаний о прошлом. Жила на грани сна и реальности, укрываясь от мира, который я так боялась разрушить. Но глубоко внутри я знала: Обито найдет меня. Он появился вечером, когда солнце уже садилось, бросая длинные тени на заброшенные строения. Его фигура вырисовывалась на фоне закатного неба, и я не почувствовала ни удивления, ни страха. Только усталость. — Я знал, что ты выберешь место, подобное этому, — его голос был спокойным, но в нем слышалась едва заметная усталость. Я не смотрела на него, продолжая сидеть на пороге одного из разрушенных домов. — Я искал тебя. — Он сделал шаг ближе, но я подняла руку, жестом остановив его. — Ты нашел. — Мой голос был ровным, почти безжизненным. — Ты не понимаешь, Лин. Ты не можешь просто исчезнуть, — в его словах звучала смесь раздражения и... заботы? — Мадара знал, кто ты такая. Он всегда знал. Я посмотрела на него, впервые встретившись взглядом. — Что ты имеешь в виду? Он сделал еще шаг ближе, его лицо оставалось скрытым маской, но голос обжигал, как огонь. — У него был Мангёку. Он мог видеть больше, чем мы можем представить. Видеть сквозь пространство, сквозь время. Мадара знал, что в тебе скрыто нечто. Он догадывался о твоей истинной природе. — Тогда почему он ничего не сказал? — мой голос дрогнул, но я не отвела глаз. Обито ненадолго замолчал, словно выбирая слова. — Потому что для него ты была идеальным инструментом. Он знал, что ты сильна, знал, что ты можешь быть полезной для его целей. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — И возможно... он даже любил тебя. Эти слова ударили меня сильнее любого куная. Я резко встала, чувствуя, как воздух становится тяжелым. — Любил? — Я горько усмехнулась. — Если это и была любовь, то слишком извращенная. — Мадара был таким, каким он был. Но он знал одно: если ты сломаешься, то в тебе может пробудиться нечто, чего он боялся. Поэтому он попросил меня присматривать за тобой, — Обито говорил твердо, но его голос смягчился к концу. — Значит, ты выполняешь его волю? Всё ещё? — мои глаза метали молнии. — Я думал, что выполняю. Но теперь... Я не знаю, Лин. — Обито сделал шаг ближе и протянул руку. — Возвращайся. Ты не можешь быть одна. Я смотрела на него, пытаясь понять, чего он добивается. Он всегда был загадкой, но сейчас его слова и действия казались слишком противоречивыми. — Я не уверена, что смогу вернуться, Обито. Я боюсь саму себя. — Тогда позволь мне бояться за тебя, — его голос стал мягче, почти умоляющим. — Просто... вернись. Обито замолчал, его взгляд был устремлён на меня, но я чувствовала, что он смотрит куда-то внутрь себя, в поисках ответа. — Оставь меня, Обито, — я выдохнула, не находя сил смотреть ему в глаза. — Это всё… неправильно. Всё, что между нами. Он не ответил сразу. Только тишина заполнила пространство, будто даже ветер боялся вмешаться в этот разговор. — Неправильное, но единственное, что у нас есть, — наконец проговорил он, голос звучал глухо, но твёрдо. Я покачала головой. — Нет, Обито. Это не связь, это клетка, в которую мы сами себя загнали. Ты пытаешься заполнить пустоту, оставленную Мадарой и Рин, а я… я просто... Мои слова, казалось, ударили его сильнее, чем он ожидал. Он отвернулся, будто не мог выдержать моего взгляда. — Ты права, — неожиданно тихо произнёс он. — После Мадары ты стала для меня якорем. Единственным человеком, который знает, кем я был… кем я стал. — Это не любовь, — я попыталась смягчить слова, но в них всё равно звучала суровая правда. — Это всего лишь страх остаться одному. Он поднял голову, и я впервые увидела в его глазах не гнев, не злость, а что-то похожее на… принятие? — А ты? — спросил он, внезапно переходя в наступление. — Разве ты не цепляешься за меня из-за того же? Я застыла. Его вопрос оказался неожиданным, но я знала ответ. — Может быть, — призналась я. — Но это ничего не меняет. Ты понимаешь? Мы оба разрушаем друг друга. Он снова отвернулся, его плечи опустились, будто груз, который он носил годами, внезапно стал тяжелее. — Я не знаю, люблю ли я тебя, — его голос звучал почти сломленно. — Может, никогда и не знал. Но без тебя я чувствую себя пустым. Я с трудом удержалась, чтобы не сделать шаг к нему. Его слова вызвали во мне боль, но я знала, что если уступлю сейчас, то это станет концом для нас обоих. — Тогда позволь мне уйти, — тихо, но решительно сказала я. Он долго стоял в тишине, будто боролся сам с собой. Затем он кивнул, даже не поворачиваясь ко мне. — Хорошо, — сказал он, наконец, голос едва слышный. — Если ты когда-нибудь снова окажешься в опасности, я приду. Я не ответила. Когда он развернулся и ушёл, оставляя меня в этой забытой всеми деревне, я почувствовала, как будто нечто тяжёлое сорвалось с моих плеч. Но одновременно с этим внутри осталась пустота, которую я ещё не знала, как заполнить. Я сидела у окна старого дома, наблюдая, как сквозь кроны деревьев пробивались редкие лучи закатного солнца. Эта тишина, этот покой казались мне чуждыми после месяцев хаоса. Я почти поверила, что наконец осталась одна, но внезапно почувствовала знакомую, но такую осторожную чакру. Итачи. Я не оборачивалась. Я знала, что он уже за дверью. Его присутствие ощущалось, как лёгкое прикосновение ветра — ненавязчивое, но неизбежное. — Входи, — сказала я, не поднимая головы. Дверь открылась бесшумно, и он вошёл. Я услышала лёгкий скрип деревянного пола под его шагами. Он остановился в нескольких метрах от меня, и я наконец обернулась. — Как ты меня нашёл? — спросила я, но в голосе не было удивления. — Твоя сила начинает оставлять следы. Если быть внимательным, то можно их почувствовать, — ответил он спокойно. Его голос был мягким, почти убаюкивающим, но в нём скрывалась какая-то настороженность. Я усмехнулась, отвернувшись обратно к окну. — Значит, не Мадара рассказал тебе? — Я сам нашёл тебя, — коротко ответил он. Я нахмурилась. Его слова вызвали во мне лёгкую тревогу. — Зачем ты здесь, Итачи? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие. Он не сразу ответил, будто подбирал слова. — Я хотел убедиться, что ты в порядке, — наконец произнёс он. Я рассмеялась, но этот смех был горьким. — Ты решил проверить меня? Убедиться, что я не представляю угрозы? — Нет, — его ответ прозвучал неожиданно твёрдо. — Ты не угроза, Лин. Ты... сломленный человек, который пытается найти себя. Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Я молчала, а он продолжил: — Ты много пережила. Твоё прошлое, твоя сила, твоя метка... Всё это не оставило тебе шанса быть обычной. Я обернулась к нему, впервые взглянув в его глаза. Его взгляд был спокоен, но я видела в нём искренность. — Ты знаешь о метке? — спросила я тихо. Он кивнул. — Я видел её во время нашего последнего разговора. Она не просто сдерживает тебя, Лин. Она разрушает тебя изнутри. — И что ты предлагаешь? — в моём голосе зазвучала горечь. — Найти ответы, — сказал он. — Ты должна понять, что это такое, и научиться контролировать это. — Легко сказать, — усмехнулась я. — Я могу помочь, — его голос стал мягче. Я смотрела на него, пытаясь понять, почему он был здесь. Почему ему не всё равно? — Зачем, Итачи? — наконец спросила я. — Зачем тебе это? — Потому что я знаю, что значит быть пленником собственной силы, — ответил он. — И я знаю, что значит быть одиноким. Я опустила взгляд. Его слова резонировали где-то глубоко внутри меня. — Ты действительно думаешь, что это можно исправить? Он подошёл ближе, его шаги были едва слышны. — Если не попробовать, то никогда не узнаешь, — сказал он. Я молчала, чувствуя, как внутри меня что-то начинает меняться. Его спокойствие, его уверенность — всё это было тем, чего мне не хватало. Возможно, впервые за долгое время у меня появилась надежда.»‎ Дописав последние строки, Лин замерла, глядя на свиток перед собой. Чернила ещё не высохли, но она не обращала на это внимания. Мысли её унеслись далеко, к тем редким моментам, когда в её жизни всё ещё был он. С Итачи к ней пришла надежда. Надежда, которая казалась такой хрупкой и ненастоящей, но которая грела её даже в самые тёмные дни. Она не могла понять, почему именно он оставил такой след в её душе. Были ли это его спокойствие и уверенность, его умение видеть её настоящую, без фильтров и масок? Или, возможно, это было что-то гораздо большее — то, что она сама не могла объяснить. Его лицо, будто спрятанное за густым туманом, постепенно проявлялось в её памяти, как пазл, который кто-то начал собирать, но так и не закончил. Его спокойный взгляд, тихий голос, слова, наполненные искренностью, — всё это мучительно ныло внутри, заставляя Лин пытаться вспомнить тот период своей жизни. Она знала, что Итачи давал ей больше, чем просто ощущение надёжности. С ним она впервые за долгое время чувствовала себя не одной. Он видел её боль, её борьбу, но никогда не осуждал. Его присутствие было как якорь, который держал её на плаву, когда она могла утонуть в собственных страхах и сомнениях. Но теперь, сидя одна в забытой всеми пещере, Лин осознала, что память об Итачи была не только утешением, но и болью. Болью утраты и незавершённости. Она так и не успела вспомнить, что означал он для неё, и что она значила для него. Её пальцы непроизвольно сжались вокруг кисти, оставляя на ней следы от чернил. "Надежда," — подумала она. Это чувство, которое он ей давал, было именно этим. Надеждой на то, что она не одна в этом мире. Надеждой на то, что она всё ещё может найти свой путь. Внутри Лин бурлила целая буря мыслей, которые она никак не могла утихомирить. Она пыталась разобраться в том, что так мучительно гложет её после ухода Мадары и почему его место в её душе так и не заполнилось, даже после всех событий с Обито, Акацки и её скитаний. Мадара... Вспоминать его было странно. Он был властным, непреклонным и невероятно умным. Он видел в ней нечто, что никто другой, возможно, не замечал — её силу, её потенциал. Но в их связи было что-то тяжелое, почти удушающее. Она всегда чувствовала себя под его взглядом, как под увеличительным стеклом. Он восхищался её возможностями, но в то же время видел в ней инструмент для своего великого плана. "Связь с Мадарой была чем-то неразрывным," — подумала Лин. — "Но она всегда была пропитана контролем. Он знал, как управлять людьми, и я не была исключением. Возможно, я искала у него нечто большее, чем уважение и наставление, но он... он был слишком далёк для таких эмоций." Итачи, напротив, был совсем другим. Его присутствие не давило, не требовало. С ним Лин чувствовала свободу быть собой, даже если он почти ничего о ней не спрашивал. Ему не нужно было подталкивать её, управлять её действиями или напоминать о том, что она сильна. Он просто принимал её такой, какая она есть, и, странным образом, этого было достаточно. Лин тяжело вздохнула. Она понимала, что её связь с Мадарой была пропитана не только уважением и благодарностью, но и болезненной привязанностью. Он был той фигурой, которая направляла её, делала её сильнее, но также лишала возможности искать себя. После него она словно осталась без компаса, потеряв не только цель, но и себя. А Итачи... Итачи пробуждал в ней то, что она боялась больше всего — человечность. Он не требовал её силы, не нуждался в её подчинении. Он просто был рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть в ней что-то давно забытое, что-то, что она даже не могла описать словами. Разница была в этом: с Мадарой она жила ради чего-то грандиозного, ради идеи. С Итачи она могла жить ради себя. И это было страшно. Лин закрыла глаза, позволив воспоминаниям захватить её. Ей было непросто думать о прошлом, но в тишине это стало её единственным утешением. Образы людей, с которыми она пересекалась, начали всплывать перед ней.