Лист 7

Саске стоял посреди руин, окружённый осевшей пылью и остатками разрушений. Его шаринган внимательно сканировал каждую трещину, каждый осколок камня, но Лин нигде не было. Она исчезла, как тень, растворившись в хаосе, оставленном её собственным приступом. Воздух всё ещё дрожал от отголосков её силы, но теперь всё утихло, и только гнетущая пустота осталась в этом месте. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается гнев, смешанный с беспомощностью. Она уже не в первый раз исчезает, но раньше он всегда находил её — измождённую, но живую. Теперь же всё было иначе. Этот приступ, её метка... всё это наводило его на мысль, что она уходит слишком далеко, теряется в своих демонах. Саске знал её через свитки, которые Лин оставляла за собой, словно крошечные кусочки её души, рассыпанные на страницах. Он собрал их все, каждый обрывок её истории, каждый фрагмент её боли и воспоминаний. Лин писала, чтобы не забыть, но её свитки стали чем-то большим — они стали её правдой, которую она не могла сказать вслух. Она всегда возвращалась к Итачи. Почти каждый свиток был пропитан воспоминаниями о нём. Её слова были тихим криком души, наполненным любовью, которую она не успела отдать, и виной за то, что она выжила, а он — нет. Саске читал её историю, её боль, и хотя он редко позволял себе показывать эмоции, в эти моменты он чувствовал, как их горечь проникает глубоко в его собственное сердце. Для Саске Лин была последней связью с Итачи. Она знала его так, как не знал никто другой. Её воспоминания, её чувства — всё это было тем, что позволило ему лучше понять брата, которого он всегда любил и ненавидел. Саске не мог позволить себе потерять её. Не после того, как он потерял Итачи. Он развернулся, холодный ветер пробежался по развалинам. Его взгляд стал твёрдым. Найти её — это не просто обязанность, это его личная миссия. Лин не могла просто исчезнуть. Она всегда возвращалась, даже если была на грани. Саске знал, что она где-то рядом, запутанная в своих страхах и воспоминаниях. Он направился вперёд, его шаги звучали уверенно, но в душе было напряжение. Саске понимал, что времени у него немного. Взрыв, который уничтожил пещеру, мог привлечь не только союзников, но и врагов. Лин была где-то там, одна, и, скорее всего, потеряла контроль над своей силой. Мысли о том, что с ней могло случиться, терзали его, но он знал, что действовать нужно быстро и хладнокровно. "Я не справлюсь один", — пронеслось в голове Саске, и он призвал своих клонов. Каждый из них получил чёткое задание — отправиться в Деревню Скрытого Листа и найти Наруто. Если кто-то мог помочь в поисках и удержании Лин, то это был он. Наруто с его неиссякаемой энергией и способностью пробуждать лучшее в людях был единственной надеждой. "Шестой Хокаге должен знать", — подумал Саске, отправляя одного из клонов в резиденцию Какаши. Даже если Какаши будет против, Наруто всё равно согласится помочь. Это был его стиль — вмешиваться, когда речь шла о спасении других. Когда клоны исчезли вдали, Саске глубоко вдохнул и сосредоточился. Ему нужно было самому отправиться на поиски. Лин оставляла за собой слабые следы чакры, едва заметные, словно её сила сама пыталась скрыть её присутствие. Он пошёл по этим следам, ощущая, как в груди нарастает напряжение. В его мыслях всплывали образы Лин: её печальные глаза, её смех, звучавший так редко, но так тепло. Она была частью его прошлого, его связи с Итачи, его напоминанием о том, что даже в тьме может быть свет. "Я найду тебя, Лин", — твёрдо решил он, сжимая кулаки. Её жизнь всегда была наполнена одиночеством и болью, но Саске не мог позволить ей исчезнуть. Не сейчас, когда столько вопросов всё ещё оставались без ответов, и когда он знал, что она всё ещё жива. Он ускорил шаг, ощущая, как в его сердце зреет решимость. Саске чувствовал, как сердце колотится в груди, гулко отдаваясь в ушах. Глаза лихорадочно метались по развалинам, пытаясь зацепиться за хоть какой-то след Лин. Он помнил каждое слово Итачи, произнесённое в тот последний, важный момент после их битвы с Кабуто. Итачи говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась тяжесть — тяжесть человека, который знал, что его время на исходе. — Есть одна девушка, Саске, — сказал он, голос чуть дрогнул. — Она с красной меткой на коже. Обещай, что ты позаботишься о ней. Её путь был долгим и тяжёлым. Саске тогда не задал вопросов. Он не мог. В тот момент он только начал осознавать глубину поступков и жертв своего брата. Однако воспоминание о тех словах не оставляло его, словно запечаталось в самом его существе. Теперь, когда он вспомнил её, всё стало на свои места. Лин. Та самая девушка, которую он мельком видел на базе Акацки, когда впервые вступил в организацию. Странная фигура, словно растворённая в тенях, она появлялась лишь на мгновения и тут же исчезала. Её красная метка, едва виднеющаяся на шее, врезалась в его память, но тогда он не придал этому значения. Он видел в ней лишь одну из пешек Обито, не подозревая, что она может иметь значение. "Но Итачи знал её," — осознал Саске, и это осознание сдавило его грудь. Что она значила для него? Почему он так настаивал на том, чтобы именно Саске позаботился о ней? Где-то в глубине души всплывало чувство, что Лин — не просто часть прошлого Итачи. Она была связью, ещё одной нитью, соединяющей их судьбы. Но теперь эта связь под угрозой. Она исчезла, словно растворилась в воздухе, оставив за собой лишь пустоту и тревогу. Саске долго пытался понять, что значит быть шиноби. Что за идея скрывается за словами "воля огня"? Какую силу и мудрость оставил миру Первый Хокаге — Бог шиноби? Эти вопросы не давали ему покоя. Он стремился разобраться в наследии, которое оставил Хаширама, и понять, какое место он сам занимает в этом мире. В то время мысли о странной девушке с красной меткой, которую он мельком видел на базе Акацки, казались ему незначительными. Она была лишь мимолётным образом, затерянным среди важнейших событий его жизни. Итачи говорил о ней с особым тоном, но тогда Саске было не до этого. Война, поиск своего пути и желание понять истинную суть мира ниндзя занимали всё его внимание. Он пообещал себе, что найдёт её, когда всё закончится. Когда мир, наконец, успокоится, и у него появится время искать ответы. Но Лин сама нашла его. Она появилась, словно из ниоткуда, отражая сокрушительный удар Мадары, нацеленный на Альянс шиноби. В мгновение ока поле боя замерло, словно даже ветер остановил своё движение. Лин стояла на фоне разрушенного пейзажа, её черный плащ развевался на ветру, открывая часть её тела, покрытую красными узорами метки. Её взгляд медленно скользил по окружающим, оценивая масштаб сражения. Она будто искала кого-то или что-то, но её лицо оставалось спокойным, лишённым эмоций. Казалось, что весь мир вокруг затаил дыхание. Воины Альянса замерли, не в силах понять, кто перед ними. Её появление было настолько неожиданным, что даже Мадара на мгновение прервал свои действия. Его глаза сузились, и в уголках губ мелькнула тень удивления. Он был первым, кто нарушил напряжённое молчание. — Значит, ты всё-таки здесь, — его голос раздался над полем боя, спокойный, но полный скрытого интереса. Хаширама и Тобирама, стоявшие неподалёку, обменялись взглядами, и в их глазах промелькнуло нечто, похожее на узнавание. Лин не сразу посмотрела в их сторону, но, когда её взгляд встретился с ними, в её глазах появилась тень горечи и воспоминаний. Саске, наблюдавший за всем с небольшого возвышения, почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Кто она такая? Почему Мадара и два Хокаге реагируют на неё, будто видят старого врага или, наоборот, кого-то близкого? Вопросы роились в его голове, но ответа на них не было. Он лишь ощущал, как напряжение на поле боя нарастает, будто перед надвигающейся бурей. Лин сделала шаг вперёд, и земля под её ногами слегка дрогнула. Её взгляд остановился на Мадаре. Её голос звучал сдержанно, но в каждом слове чувствовалась горечь: — Не думала, что увижу тебя, Мадара. Последний раз, когда мы виделись, ты был умирающим стариком. А теперь... не думала, что ты зайдёшь так далеко. Она слабо усмехнулась, но в её глазах плескалось что-то большее — не сожаление и не злость, а скорее осознание. Осознание того, как далеко каждый из них зашёл ради своих целей. Мадара взглянул на неё так, словно видел насквозь. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде мелькнула тень неудовольствия. — Я сказал Обито не раскрывать тебе всего плана, — его голос был холодным и ровным. — Я тоже не ожидал, что наши пути пересекутся вновь. И уж точно не на поле боя. На его последних словах Лин заметила, как он едва заметно взглянул на Обито. Это было больше чем укор — это была ярость, тщательно скрытая под маской самоконтроля. Обито, стоявший чуть поодаль, напряжённо выдохнул, но не ответил. Лин стояла перед Мадарой и Обито, чувствуя, как тяжёлый груз прошлого нависает над ней. Их взгляды были пронзительными, словно они пытались заглянуть в самую её душу. Между ними повисла давящая тишина, разрываемая лишь отдалёнными звуками битвы. — Тебя не должно быть здесь, — холодно бросил Обито, его голос звучал так, будто он старался скрыть свои настоящие чувства. Лин едва заметно усмехнулась, её взгляд оставался прикованным к Мадаре. — Я прожила слишком долго, чтобы позволить кому-то решать, где мне быть, — ответила она спокойно, но её голос был твёрдым. Мадара медленно поднял руку, и его взгляд стал задумчивым, почти изучающим. — Ты все еще жива… — произнёс он, словно сам не верил своим глазам. — И с каждым разом ты становишься сильнее. — А ты всё так же любишь командовать, — парировала она, её тон был пропитан горечью. Мадара слегка улыбнулся, но его улыбка была ледяной, лишённой какого-либо тепла. — Тебя не остановить, не так ли? — проговорил он, его слова были пропитаны лёгким восхищением, но также и предупреждением. Лин напряглась, её глаза сузились. — Я пришла сюда не за твоим признанием, Мадара, — сказала она, её голос прорезал пространство, как лезвие. — И не за тем, чтобы снова стать частью чьего-то плана. Обито наконец нарушил молчание, сделав шаг вперёд. — Ты до сих пор не понимаешь? Этот мир обречён. Мадара хотел дать ему спасение, а ты… — он остановился, его голос дрогнул, — ты всегда была частью этого спасения. Лин перевела взгляд на него, её лицо было суровым. — Если это твоя идея спасения, то я предпочту погибнуть вместе с этим миром, — произнесла она тихо, но её слова прозвучали громче любого крика. Мадара медленно опустил руку и отвернулся, словно потерял интерес. — Она сделала свой выбор, — равнодушно бросил он. Лин сжала кулаки, чувствуя, как метка на её теле начинает пульсировать. Её сердце колотилось, но в её глазах была стальная решимость. — Я не позволю вам уничтожить то, что осталось, — произнесла она, не сводя глаз с Мадары. — Даже если это будет стоить мне жизни. Её слова были последним предупреждением, и Мадара это понял. Его глаза вспыхнули, и в его лице отразилось что-то, что он редко показывал — уважение. Мадара усмехнулся, его взгляд блеснул холодным любопытством, смешанным с легким оттенком предвкушения. — Интересно, — протянул он, не сводя глаз с Лин. — Ты была тенью, а теперь решила стать бурей. Обито стоял чуть в стороне, его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в его позе выдавало беспокойство. Лин поправила протектор на голове, её движения были спокойными, но взгляд горел решимостью. — Ты многому научил меня, Мадара, — её голос был твёрдым, но не лишённым боли. — Учил разрушать, убивать, выживать. Теперь я использую это против тебя. Мадара наклонил голову, словно оценивая её слова. — Ты уверена, что готова? — его голос прозвучал тихо, почти ласково, но в нём скрывалась угроза. — Сила, что внутри тебя, не просто оружие. Она разрывает тебя на части. — Это моя сила, и я сама решу, как ей распоряжаться, — ответила Лин, её руки крепко сжались в кулаки. Она сделала шаг вперёд, и воздух вокруг неё, казалось, стал плотнее. Метка на её теле начала светиться, пульсируя в такт её сердцебиению. Лин чувствовала, как энергия наполняет её, горячая и обжигающая, но не подавляющая. — Я знаю, что могу не выжить, — добавила она, её голос стал холоднее. — Но если это единственный способ остановить тебя, я готова. Мадара медленно поднял руку, его чакра начала окутывать пространство вокруг. — Тогда покажи мне, чему ты научилась, — сказал он, и его глаза вспыхнули кровавым светом Риннегана. Лин глубоко вдохнула, чувствуя, как каждый нерв её тела обострился. Она знала, что это будет не просто бой. Это будет её последняя проверка, её шанс доказать, что она больше, чем инструмент, больше, чем чья-то тень. И когда она сделала первый шаг вперёд, весь мир будто затих в ожидании. — Ты решила предать нас? После всего, что я для тебя сделал? Лин ничего не ответила. Её взгляд был твёрдым, но внутри её охватывал страх. Она знала, что пошла против плана, но не могла иначе. Обито смотрел на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то большее, чем злость. Это была рана, которую она нанесла своим выбором. — Ты не понимаешь, Лин, — продолжил он, сжимая кулаки. — Этот мир заслуживает быть уничтоженным. Но Лин знала, что за этими словами скрывается боль. Обито потерял всё и пытался оправдать своё разрушительное стремление иллюзией о лучшем мире. Хаширама и Тобирама, стоявшие недалеко, напряглись. Их взгляды метались между Мадарой и Лин, и на их лицах читались вопросы. Лин опустила глаза, чувствуя, как её прошлое стремительно возвращается, как холодный поток воды, обрушивающийся на неё. — Ты всегда была упряма, — продолжил Мадара, его губы изогнулись в холодной усмешке. — Но покажи мне, что ты можешь теперь. Лин стиснула зубы, ощущая, как сила метки пульсирует в её теле, обжигая каждую клетку. Она бросила быстрый взгляд на Хашираму и Тобираму. Их лица были напряжёнными, но они молчали в удивлении. — Не вмешивайтесь , — её голос прозвучал твёрдо, почти холодно, и повис в воздухе. Мадара смотрел на неё с лёгким любопытством, его губы изогнулись в тонкую усмешку. Лишь один шаг вперёд, и мир вокруг будто взорвался. Земля под её ногами треснула, воздух завибрировал от выпущенной энергии. Метка на её теле засияла ярче, отчего её силуэт казался нереальным. Мадара мгновенно занял боевую стойку, его Риннеган сверкал. Он оценил её силу, и его лёгкая усмешка исчезла, уступив место холодной сосредоточенности. Первый удар Лин был стремительным. Её кулак с невероятной скоростью обрушился на Мадару, но он успел поставить блок. Их столкновение вызвало ударную волну, разметавшую обломки вокруг них. Она двигалась так быстро, что её было трудно уследить. Каждый её шаг был точен, каждый удар — смертоносен. Её атаки не оставляли времени на раздумья. Мадара отвечал с тем же мастерством, но Лин не сдавалась. Их битва была зрелищем разрушительной силы. Земля под ними вздымалась, а небо будто потемнело, чувствуя напряжение боя. Лин бросалась вперёд с яростью, её глаза горели ярче её метки. — Ты не та, что была прежде, — холодно заметил Мадара, уклоняясь от её удара. — Это точно не благодаря тебе, — бросила она в ответ, продолжая атаку. Каждый её удар сопровождался вспышками энергии, и каждый раз, когда их кулаки сталкивались, мир вокруг содрогался. В какой-то момент Лин удалось пробить его защиту, её кулак с силой врезался в его броню, расколов её. Мадара отступил на шаг, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло признание её силы. — Впечатляет, — тихо сказал он. Но Лин не дала ему времени на восстановление. Она прыгнула вперёд, используя всю мощь своей метки, её движения были быстры и хаотичны. Со стороны это выглядело как столкновение двух стихий — неумолимой силы Лин и холодной расчётливости Мадары. Каждый удар, каждая вспышка их чакры оставляли после себя хаос и разрушение. Саске стоял в стороне, его глаза следили за каждым движением Лин. Он чувствовал, как его сердце сжимается при виде её отчаянной борьбы. Это была не просто битва, это была её последняя попытка доказать себе, что она больше не марионетка в руках других. С каждым новым ударом метка на её теле светилась всё ярче, её сила становилась пугающей. И когда Мадара в очередной раз попытался уклониться, Лин успела нанести решающий удар, отбросив его назад. Лин медленно выпрямилась, её грудь тяжело вздымалась, а пальцы дрожали от перенапряжения. Её удары были точны и беспощадны, но даже несмотря на это, Мадара всё ещё стоял на ногах, его тело медленно восстанавливалось, как и положено воскрешённому. Обугленные остатки его брони ещё дымились, но он смотрел на Лин с тем же холодным презрением. — Удивительно, что ты дошла до этого, — произнёс он, его голос был хриплым, но твёрдым. Лин не ответила. Она лишь глубоко дышала, чувствуя, как её сила ускользает из-под контроля. Метка на её теле пульсировала, становясь всё ярче, её энергия распространялась по телу, как огонь, пожирающий всё на своём пути. Лин закусила губу, пытаясь сосредоточиться, но её сознание начало затуманиваться. Она слышала, как её сердце бешено стучит в ушах, а тело дрожит от напряжения. — Лин... — раздался позади голос Хаширамы. Он сделал шаг вперёд, пытаясь оценить её состояние. Его глаза сузились, когда он заметил, что метка на её коже стала ярче, её свет отбрасывал тени на искажённое лицо Мадары. — Она теряет себя, — прошептал он, его голос был полон тревоги. Лин больше не слышала ничего. Её тело двигалось само, каждый её шаг отзывался ритмом хаоса. Она бросилась вперёд, направляя свои удары не только на Мадару, но и на всё вокруг. Её сила обрушивалась на землю, разрушая всё, что попадалось на пути. Мадара, несмотря на своё удивление, отступил, пока его тело вновь не восстановилось полностью. — Она... потеряла контроль, — пробормотал он, глядя на бушующую силу Лин. Хаширама не колебался. Он сложил руки в печать, его чакра закружилась вокруг, и в мгновение ока корни деревьев пробились из-под земли, направляясь к Лин, чтобы сдержать её. Саске стиснул зубы, наблюдая, как Лин разрывается между яростью и болью. Её тело содрогалось от приступов силы, которую она не могла контролировать. — Остановись! — крикнул он, но её глаза были пустыми, словно она больше не была здесь. Корни Хаширамы крепко обвили её, сдерживая потоки силы, но её метка пульсировала всё сильнее, создавая новые взрывы чакры. Мадара усмехнулся, наблюдая за этим зрелищем. — Так вот, что ты скрывала, — сказал он, но в его голосе было больше восхищения, чем презрения. — И даже сейчас ты не до конца раскрыла свою силу. Лин ещё раз попыталась вырваться, но силы начали покидать её. Метка на её теле погасла, а глаза закрылись. Она обмякла, упав на колени. Хаширама тяжело дышал, ослабляя хватку корней. — Это... всё? — пробормотал Саске, наблюдая, как Лин без сознания лежит на земле. Но он знал, что это не конец. Её бой ещё не завершён, и её внутренний демон лишь временно затих. Лин едва открыла глаза, ощущая, как её тело горит изнутри. Каждый вдох давался с трудом, её кожа была словно раскалённая и трещала от боли. Всё вокруг плыло, и только знакомый голос вытащил её из тумана. — Она очнулась, — мягко произнёс Хаширама, его голос был наполнен облегчением, но в нём звучала глубокая тревога. Лин попробовала пошевелиться, но тело не слушалось. Кожа была покрыта кровавыми ранами, метка словно оставила на ней свои клейма. Она чувствовала, как из последних чистых участков её тела жизнь уходит вместе с распространяющейся тьмой. — Ты всегда была упрямой, Лин, — раздался другой голос. Тобирама стоял чуть в стороне, его лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнуло что-то, чего Лин раньше в нём не видела — беспокойство. — Ты… — выдохнула она, но голос сорвался. — Не говори, — мягко прервал её Хаширама. Он положил руку ей на лоб, и от прикосновения разлилось лёгкое тепло. — Тебе нужно восстановиться. Тобирама стоял в стороне, его поза напряжённая, руки скрещены на груди. Его взгляд был холодным, но в нём читался немой вопрос. — Ты не изменилась, — наконец сказал он, его голос прозвучал как удар молнии. — Столько лет, а ты такая же. — Даже сильнее, — добавил Хаширама, не отрывая взгляда от Лин. — Слишком сильная, — резко перебил Тобирама. — И слишком опасная. Лин хотела возразить, но вместо этого едва заметно улыбнулась. Губы дрожали, и слабая усмешка выглядела скорее болезненной. Скупая слеза скатилась по её щеке теряясь где-то в волосах. — Я не заслуживаю этого... — прошептала она. — Я... я была лишь инструментом. Мадары... Обито... — Ты была человеком, Лин, — перебил её Хаширама, его голос дрогнул. — И даже сейчас, несмотря на всё, что ты прошла, ты всё ещё человек. Лин хотела возразить, но вместо этого её горло сжалось. Она чувствовала, как что-то внутри неё ломается. — Ты не должна бороться одна, — продолжил Тобирама, его голос стал мягче. — Может, мы и не сможем спасти тебя, но мы не оставим тебя. Эти слова ударили по ней, словно нож в сердце. Она всхлипнула, её плечи слабо дёрнулись от рваного дыхания. — Простите меня... — выдавила она, её голос был почти не слышен. Хаширама медленно склонился ближе, его руки продолжали светиться, стараясь облегчить её боль. Лин почувствовала, как его энергия наполняет её, даря крошечный лучик тепла в её разбитом теле. Она с трудом открыла глаза, её взгляд встретился с глазами Хаширамы. — Я... боюсь, — едва слышно прошептала она. Саске видел, как два клона — один Хаширамы, другой Тобирамы — осторожно поднимали тело Лин. Её хрупкая фигура казалась ещё меньше, израненная и испачканная кровью. Метка на её теле всё ещё тлела, оставляя после себя ожоги. Саске сжал кулаки, наблюдая, как они уносят её подальше от поля боя. В этот момент его сердце сжалось. Она отдала всё, что могла, чтобы выиграть драгоценные минуты для Альянса, но цена оказалась слишком высокой. После битвы Долина Завершения замерла в мрачной тишине. Наруто и Саске лежали на краю пропасти, истекая кровью, оба без рук, оба обессиленные, но живые. Сражение окончилось, но ценой стали их жизни, их вера, их тела. Они были сломлены, но всё ещё держались за свои идеалы. В это время далеко от них, среди обломков, где валялись осколки камней и изувеченные тела, одинокая фигура брела в поисках. Шикамару проверявший, кто из выживших нуждается в помощи. Он знал, что всё ещё может кого-то найти, хотя в душе не питал больших надежд. Именно он заметил слабое мерцание красной линии среди камней. Это была Лин. Она лежала на боку, её дыхание было слабым, почти неощутимым. Её тело, покрытое ожогами и кровью, казалось, ещё горело от энергии метки, которая тлела, но постепенно затухала. — Кто это?.. — прошептал Шикамару, осторожно приближаясь. Он не знал её, но помнил вроде как она билась с Мадарой. Её состояние и странная, тревожная чакра говорили о том, что он точно помнил её на поле боя. Он опустился на колени, проверяя её пульс. Едва уловимый, но всё же был. Шикамару не колебался — он поднял её на руки, стараясь не причинить боли, и понёс к лагерю Альянса. Когда Лин пришла в себя, её окружала полутьма. Она почувствовала, как всё тело пульсирует болью, а горло пересохло. Её разум был пуст, она не могла вспомнить, что произошло. Её взгляд метался по комнате, пока она не заметила Шикамару, сидящего неподалёку, скрестив ноги и задумчиво смотрящего на неё. — Ты очнулась, — сказал он спокойно, заметив, как она пытается приподняться. — Лежи, тебе сейчас нельзя двигаться. Лин нахмурилась, её губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но ничего не вышло. Она не помнила, кто он, где она, и что вообще произошло. Её память была пуста, а сердце сжато страхом. — Ты не знаешь меня, — сказал Шикамару, и в его голосе прозвучала едва уловимая горечь. — Но это не важно. Ты жива. И это уже немало. Лин закрыла глаза, её сознание затопили обрывки образов — лица, вспышки света, боль. Всё казалось настолько далеким и нереальным, словно это были не её воспоминания. Шикамару видел её замешательство и понял, что она ничего не вспомнит сейчас. Он тяжело вздохнул и поднялся. — Отдыхай. Здесь ты в безопасности, — бросил он, выходя из комнаты, оставив её наедине с тишиной и своими обрывочными мыслями. Саске шёл сквозь туманный лес, цепляясь за тонкую нить воспоминаний, ведущую его к Лин. Лес казался бесконечным, а каждое его движение сопровождалось приглушённым эхом в голове. Эти поиски тянулись слишком долго, и Саске не мог отделаться от мысли, что может быть уже поздно. В воспоминаниях перед глазами мелькали образы битвы в Долине Завершения. Он и Наруто, истекающие кровью, но упорно держащиеся за свою веру. Всё вокруг было размытым, будто сон, а между этими картинками вдруг всплывал образ Лин. Она стояла среди разрушенных камней, её тело было охвачено тлеющей меткой. Даже тогда, в разгар битвы, он видел, как её силу разрывали эмоции и боль, сжигавшие её изнутри. Саске помнил слова Итачи, которые тот прошептал перед последним боем. Он просил, чтобы Саске позаботился о ней, если наступит момент. Но что значит "позаботиться"? Он знал, что Лин не нуждается в опеке. Она всегда была сильной, даже в своих слабостях. Но она была единственной связью с его братом, единственной, кто знал Итачи так, как не знал никто другой. Её потеря значила бы потерю части Итачи. Саске стиснул зубы. Он не хотел признавать это, но поиски Лин стали для него чем-то большим, чем просто выполнением обещания. Она была напоминанием о тех, кто ушёл. Она была живым свидетельством их страданий и ошибок. Вдруг его шаги остановились. Он заметил знакомую скалу, укрытую мхом, и сердце замерло. Здесь она могла бы быть. Он коснулся её холодной поверхности, вспоминая, как когда-то эта скала служила убежищем для Лин. — Лин, — пробормотал он тихо, как будто её имя могло вызвать её появление. Саске закрыл глаза, на мгновение погружаясь в тишину леса, и позволил себе вспомнить её лицо, её тихую улыбку, её глаза, полные боли и силы. — Ты должна быть где-то здесь, — прошептал он, чувствуя, как в груди поднимается странное, тягучее чувство, которое он уже давно научился подавлять. Саске стоял у подножия скалы, осматривая каждую трещину, каждый обломок камня, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Но Лин здесь не было. Тишина леса давила, словно сама природа молчала о её местонахождении. Позже, встретившись с Наруто, они ещё раз обсудили поиски. Наруто привёл всю свою команду, но и они ничего не нашли. Всё казалось тщетным. В какой-то момент её след просто исчез, словно Лин растворилась в воздухе. Саске не мог смириться с этим. Лин не была из тех, кто просто исчезает бесследно. Она всегда оставляла за собой след, даже если сама этого не хотела. Но теперь... всё, что осталось, — это её свитки. Он сидел в своей комнате, окружённый стопками старых свитков, которые Лин оставляла после своих попыток восстановить воспоминания. Её почерк был неровным, иногда даже резким, будто слова вырывались из её души с болью. Саске перелистывал страницы, читая каждую строку, каждое слово, надеясь найти что-то, что он упустил раньше. Её воспоминания были обрывками её жизни, воспоминания о битвах, о Мадаре, об Итачи. Саске видел, как её строки становились всё более эмоциональными, словно она сама терялась в своих мыслях. — Ты ведь оставила мне что-то, — прошептал он, проводя пальцами по жёлтому краю свитка. Каждый раз, перечитывая эти записи, он чувствовал, что становится ближе к ней. Но ближе к чему? К её боли? К её одиночеству? К её тайнам? Он не знал. Всё, что он знал, — это то, что не сможет остановиться. Саске медленно закрыл свиток и взглянул на один, который прочёл, наверное, уже десятки раз. Это был её последний свиток, в котором она писала о своих переживаниях после смерти Итачи. Саске откинулся на спинку стула, крепко сжав пальцами края свитка. Его взгляд был прикован к последним строкам, где Лин без прикрас описывала свои самые сокровенные моменты с Итачи. Это были не просто слова — это была её душа, обнажённая и хрупкая, которая сквозила в каждой строчке. Саске закрыл глаза, пытаясь переварить прочитанное. Он привык считать Итачи идеалом — непоколебимым, сильным, жертвующим собой ради других. Но теперь перед ним предстала другая сторона его брата: человек, который мог быть мягким, чьё сердце было открыто для Лин. Это открытие было как удар. Он никогда не думал, что узнает такие вещи. То, что между Итачи и Лин была близость, заставляло его чувствовать себя... чужим. Но и удивительно связанным с ней. Она не просто прошла мимо их жизни, она стала её частью. "Почему я не видел этого раньше?" — думал Саске, снова пробегая глазами по свитку. Лин описывала свои страхи, одиночество, боль от потери Итачи — те чувства, которые, как понял Саске, он разделял с ней. Она страдала так же, как он. И это породило странное чувство — симпатию, понимание. И, возможно, что-то большее. Саске закрыл свиток, сдерживая дрожь в руках. Он ненавидел копаться в чужих тайнах, но теперь знал о Лин больше, чем, возможно, знал кто-либо. Она была связана с его прошлым, с его братом, с Мадарой, с Обито, с Хаширамой и Тобирамой. Она была словно призрак, который всегда оставался в тени их истории. Саске почувствовал странную пустоту. Он не мог сказать, что это — ревность или, может, зависть? Ему казалось, что Лин видела ту сторону Итачи, которую он никогда не видел, и это заставляло его чувствовать себя отстранённым. Но вместе с тем что-то в ней притягивало его. Она была для него последним звеном, которое связывало его с Итачи. Может, поэтому он так отчаянно её искал? Или дело в том, что теперь, прочитав её откровения, он чувствовал, будто видел её настоящую? Саске поднялся со стула и посмотрел на свитки, разбросанные по столу. "Ты была ближе к моему брату, чем я,"— подумал он, и это осознание оставило горький осадок. Но в глубине души, где-то за слоем сдержанности, он начал понимать, что Лин стала для него больше, чем просто связью с прошлым. Теперь она была его целью, его поиском. И, возможно, его спасением. Саске шёл по узкой тропе, ведущей к тому самому домику, который Лин описывала в своих свитках. Каждый её рассказ был проникнут тоской и одновременно теплом. Она писала, что в этом месте она впервые почувствовала, что может быть просто собой, без постоянных сражений и борьбы. Домик оказался заброшенным, но сохранившим следы её присутствия. Пыль покрывала пол, паутина висела в углах, но всё вокруг говорило о ней. Здесь были её вещи, её мир. На столе лежал свёрток с пожелтевшими страницами. Саске раскрыл его, но ничего ценного там не было. Он стоял на краю Долины Завершения, его взгляд скользил по извилистым теням, которые отбрасывали статуи Первого Хокаге и Мадары. Но её здесь не было. Только пустота и эхо далёких воспоминаний. Он стиснул зубы. Лин будто растворилась, оставив за собой лишь слабые отголоски чакры, которые быстро исчезали. Ему не оставалось ничего, кроме как продолжить поиски. Только после долгих размышлений он понял: она могла вернуться в дом, который построил для них Итачи. Дом, который стал для неё символом тепла и уединения, единственным местом, где она когда-то чувствовала себя счастливой. Каждая база, каждое укрытие, которым пользовались Акацки, становились его следующей точкой. Разрушенные убежища, пустующие залы — он обыскивал всё, надеясь найти хоть что-то, что укажет на её местонахождение. Саске остановился на пороге, осматривая дом, укрытый густой зеленью. Здесь всё было тихо, словно само время замерло. Он медленно толкнул дверь, и та со скрипом отворилась, впуская его внутрь. Всё выглядело так, будто никто не заходил сюда годами, но что-то заставило его насторожиться. В углу, на старом футоне, он увидел её. Лин лежала, укрывшись одеялом, скрючившись, как будто пыталась защититься от холода, который казался неизбежным. Её кожа была бледной, метка, некогда алым пламенем горевшая на теле, теперь тускло мерцала, будто её силы иссякали. Губы были потрескавшимися, а дыхание — едва слышным. Саске подошёл ближе, опустился на колени рядом с футоном. — Лин… — прошептал он, едва касаясь её плеча. Она не отреагировала. Её веки слабо дрогнули, но глаза так и не открылись. Саске почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Её состояние было хуже, чем он ожидал. Он оглядел комнату, ища что-нибудь, что могло бы помочь. На столе стоял давно остуженный чайник, а рядом валялся пустой свиток. В воздухе витал слабый запах лекарственных трав, но они уже не могли спасти её. Саске протянул руку и осторожно убрал с её лица выбившуюся прядь. Лин была едва жива, но в её выражении застыла странная смесь покоя и боли. Саске сидел рядом с ней, ощущая, как медленно уходит время. Лин не двигалась, её дыхание было слабым, едва заметным. Она так и не пришла в себя, словно застряла между жизнью и сном, и это пугало его больше всего. Он наблюдал за её неподвижным лицом, и в голове звучал голос Итачи: «Позаботься о ней». Это было не просьбой, а последней волей. И сейчас Саске чувствовал, что предаёт это обещание. Он не мог оставить её здесь, в этом заброшенном месте. В одиночестве она бы точно не выжила. Саске встал, его взгляд остановился на Лин, скрючившейся на футоне. Он накинул на неё свой плащ, осторожно поднял её на руки. Она была пугающе лёгкой, как будто её тело было лишено жизни. — Я не позволю тебе исчезнуть, — прошептал он, прижимая её к себе. В Деревне Скрытого Листа новости о возвращении Саске разлетелись быстро, но ещё больше шума вызвал тот факт, что он привёл с собой Лин — женщину, чьё тело было почти безжизненным. Её поместили в госпиталь, но врачи разводили руками: её состояние не поддавалось обычным методам лечения. Она лежала в тишине, её лицо было бледным, дыхание ровным, но слабым. Саске проводил большую часть времени рядом с ней. Он молча сидел у её постели, погружённый в свои мысли. Всё, что он мог сделать, — это ждать и надеяться. Когда Наруто узнал, что Саске вернулся, он сразу же направился в госпиталь. Увидев лежащую Лин, его улыбка исчезла, и лицо стало серьёзным. — Она не очнётся? — спросил Наруто, глядя на Саске. — Пока нет, — тихо ответил Саске. Наруто подошёл ближе, его рука непроизвольно сжалась в кулак. — Она не заслуживает такого. Ты уверен, что нет ничего, что мы можем сделать? — Я чувствую её чакру, — сказал Саске, его голос был напряжённым. — Она где-то там, внутри. Но она словно заперта. Наруто на миг замолчал, затем резко развернулся. — Я поговорю с Какаши. Возможно, он сможет что-то придумать. Саске остался сидеть, его взгляд был прикован к Лин. Он вспомнил, как она боролась, как стояла на поле боя против Мадары. Она всегда была сильной, всегда находила в себе силы продолжать. — Не сдавайся, Лин, — прошептал он, сжимая кулаки. — Не сейчас. Тем временем в деревне начали ходить слухи. Никто, кроме избранных, не знал, кто такая Лин, но её присутствие породило множество вопросов. Какаши Шестой Хокаге был обеспокоен. Почему Саске привёл её сюда? Что произошло? И сможет ли она вернуться к жизни? Когда Наруто и Сакура собрались в кабинете Хокаге, Саске дал краткий отчёт о том, что произошло. — Она не помнит, — сказал он. — Но если мы сможем её вытащить... она расскажет. — Вытащить? — переспросила Сакура, её взгляд был полон тревоги. — Ты уверен, что это возможно? — Уверен, — твёрдо ответил Саске. Лин оставалась лежать в той же позе, её лицо было спокойным, но её тело было ослаблено. Однако её метка, словно живое существо, продолжала едва заметно пульсировать на её коже, оставляя за собой следы боли и страдания.