Глава третья

                               — Знаешь, а может, не стоит с этим торопиться? — вдруг произнёс фотограф, задумчиво уставившись куда-то в пол. Его голос прозвучал мягко, но с ноткой неуверенности, а плечи чуть опустились, будто слова тянули его вниз. Тревор, уже подносивший кружку к губам, чуть не поперхнулся чаем и закашлялся. Он вытаращил глаза на друга так, словно тот только что предложил продать душу дьяволу.             — Чего-чего? — сипло переспросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Саймон пожал плечами и чуть виновато улыбнулся, но взгляд по-прежнему прятал.             — Ну… во-первых, неизвестно, как долго будут делать эту… хрень. Сомневаюсь, что она придёт быстро, особенно если мой случай у них первый. А во-вторых, — он чуть оживился и поднял голову, — можно найти в этом свой плюс.             В его глазах промелькнул странный блеск — смесь воодушевления и легкого вызова.             — Нда… и какой же? — Тревор, скептически выгнув бровь, криво усмехнулся, подперев щёку ладонью.             — Ну… звучит странно, конечно, но это… любопытный эксперимент! Такой, знаешь, необычный и неповторимый опыт.             — Ага, — протянул Тревор, хмыкнув. — Вряд ли ты бы так разглагольствовал, если бы внезапно превратился в оборотня или вампира. — Он мечтательно закатил глаза, явно рисуя в воображении друга, воющего на луну или крадущегося за чьей-то шеей.             Его шутка попала точно в цель — Саймона передёрнуло, будто на него плеснули ледяной водой.             — Только этого не хватало! — резко отрезал он.             — А с чего такая реакция? — Тревор, играючи, выставил руки вперёд, словно защищаясь от невидимых клыков. — Я, честно говоря, не понимаю, на кой тебе вообще этот «опыт».             Саймон отвёл взгляд, потер затылок и, вздохнув, произнёс:             — Ты же знаешь, у меня с девчонками беда. Просто катастрофа! Я вообще не понимаю, что у них в головах творится. Вроде и опыта немного есть, но всё равно умудряюсь всё испортить.             Тревор чуть наклонился вперёд, пристально глядя на друга, и сказал серьёзно:             — Не хочу тебя разочаровывать, но вряд ли две недели или даже месяц помогут тебе в этом разобраться. Понять женщину — это как пытаться поймать ветер в поле. Безнадёжно.             Саймон отреагировал мгновенно, театрально взмахнув руками:             — Да ты сексист хренов! — он усмехнулся, но тут же нахмурился, будто только что сам себя поймал на чём-то. — Стоп… Я это теперь на свой счёт принимаю? Вот! Эксперимент уже работает!                   Тревор лишь фыркнул и легонько потрепал друга по голове, но тут же отдёрнул руку, будто обжёгся — всё-таки перед ним сейчас была девушка, хотя внутри сидел всё тот же Саймон.                                — Да какой я сексист, просто пытаюсь вправить тебе мозги, гений ты наш. На планете женщин много и каждая со своим характером. Было бы глупо подстраиваться под всех. Ты уже пробовал — и ни к чему хорошему это не приводило. Как вот с этими визуальными новеллами!             Саймон усмехнулся уголком губ.             — Ой, там, помимо дурацкой романтики, были и неплохие сюжеты.             — Ага, и ты залип там на два года. Помню, как ты орал от восторга в офисе, когда вышел на счастливую концовку без гайдов.             — Зато сделал вывод! — в голосе появилась торжественность.             — И какой же?             — Им нравятся брутальные отморозки, которые сначала смотрят на тебя, как на дерьмо. Чем неприступнее крепость, тем сильнее хочется её взять. Или у них комплекс спасателя, да! С виду мудак, а в душе — ранимый котёнок, у которого в детстве плюшевого мишку отобрали. Вот и всё!                   — Охренеть, Америку открыл! Я эту истину ещё в семнадцать просёк, когда все помешались на этих «Сумерках». Я вообще поражаюсь, как ты до сих пор этого не знал.                   Саймон фыркнул, но в глазах мелькнула тень смущения.                   Дальнейший разговор то переходил в шутки, то обострялся, а в паузах между репликами в воздухе словно висело что-то невысказанное. Иногда они говорили почти одновременно, перебивая друг друга, а потом оба замолкали и смеялись. И где-то между этим смехом и полушутливыми уколами в словах Тревора всё-таки слышалось искреннее желание встряхнуть друга.                   — Мог бы проще — пойти на курсы пикапа, — ухмыльнулся Тревор, прищурившись. Он явно ожидал взрывной реакции и не ошибся.                   — Я по-твоему идиот последний, что ли? — возмутился Саймон, резко распрямившись. Его глаза сверкнули, а брови сошлись к переносице. — Идти к этим шарлатанам, которые возомнили себя супер-психологами? Да никогда!                   — Да я ж пошутил! — Тревор громко расхохотался и, не рассчитав силу, шлёпнул друга по спине так, что тот кашлянул. — Хотя знаешь, у тебя идея-то интересная. Прямо замах на диссертацию. Но скажи честно — стоит ли так из кожи вон лезть, чтобы кому-то угодить? Это же надо себя не уважать!                   — Тревор, я не собираюсь никому ничего доказывать! Я просто хочу стать лучше, понимаешь? — Саймон резко вскочил со стула, его глаза метали искры. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я обычный, ничем не примечательный…                   — Это ты сам себе всё навыдумывал, — жестко прервал журналист, не удостоив собеседника даже взглядом.                   Саймон шумно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. Он принялся метаться по комнате, меряя шагами расстояние от холодильника до подоконника. В движениях чувствовалась нервная энергия — как у зверя в клетке.                   — Хочешь совет? — внезапно подал голос оборотень, повернувшись к товарищу, застывшему с растерянным лицом.             Саймон остановился, обернулся, с лёгким раздражением в голосе.                                — Какой?                   — Если хочешь стать лучше, то начни… — он запнулся, — хотя, ты вроде в фитнес ходишь, да? — в ответ последовало удрученное "угу". — Отлично! Тогда попробуй… преодолеть свои страхи.                   — Чего? Как? — Саймон чуть приблизился к журналисту.             — Да я тут с другом в скалолазный центр недавно ходил. — В голосе Тревора появилась заразительная энергия. Он поднял большой палец вверх, а потом начал слегка покачивать плечами, будто в такт воображаемой музыке. — Это зрелищно, весело и уверенности добавляет.                                — Хороша тактика, ничего не скажешь, — едко прокомментировал Кук, тяжело вздохнув. — А если я крокодилов и змей боюсь, что, в Африку ехать и выслеживать их?                   — Ну, можно так не извращаться, достаточно в зоопарк или серпентарий сходить, — парень соскочил со стула и одним шумным прыжком оказался рядом с другом. — Господи, Саймон, ты же на карнизах объективы крепил, с утесов в детстве прыгал! Что сейчас такой зажатый? Я понимаю, работа и все такое. Но ты же не в офисе с бумажками сидишь и не киркой по камням стучишь? Расслабься, попробуй себя в чем-то новом. Проживи жизнь, как хочешь, составь себе план какой-нибудь! Кроме собственной квартиры, машины и посещения "Золотого Адама" у тебя что, мечты закончились?                   — Там только дети и подростки лазают. Зачем взрослому мужику, — Саймон обвел взглядом комнату и поспешил добавить, — точнее, девушке, туда шляться?                   — Ай, дурачок! — Тревор потрепал темные кудри друга уже без всякой неловкости. — Во-первых, в скалолазный центр не только дети ходят, но и взрослые. Во-вторых, если туда пойдешь, то поймешь, что для детей там слишком зрелищно. И там есть хорошие специалисты, которые не дадут тебе свернуть шею.                   — Надеюсь, а то я в детстве в веревочном парке вывих ноги заработал, — проворчал фотограф и тут же поморщился.                   — Ой, перестань. С каких пор ты стал таким… вредным и ворчливым, как хрен старый? Что с тобой случилось?                   — Взрослая жизнь меня изменила, — закатил глаза парень.                   — Нет, просто тебе нужно расслабиться и отдохнуть,— подбодрил дружелюбным и спокойным голосом приятель, легонько постукивая по плечу, на этот раз не забывая, что перед ним всё-таки девушка, а не парень, — давай включай телек, а я телефон на зарядку поставлю, а то сейчас сдохнет.                   Саймон уселся на диван и принялся листать Нетфликс в поисках чего-нибудь интересного. Пролистывая знакомые постеры фильмов, которые он когда-то давно смотрел, он раздумывал над словами друга. Ведь и правда, когда-то он был таким же неунывающим, веселым и оптимистичным, относился к невзгодам спокойнее. А тут…                   То ли из-за того самого вечера, когда Виктор и Мия привели обратившегося в оборотня Тревора, то ли из-за загруженности на работе и распада отношений он стал угрюмым. Сейчас жизнь уже не кажется такой приятной, а фотография стала обыденностью и перестала приносить удовольствие. Словно мир утратил краски и стал… сепией… И вот это недоразумение с Альфредом будто добавило хоть какое-то странное пятно. Конечно, не самое приятное, но только в его силах всё исправить. Главное, понять, как это сделать правильно.             Благо с выбором фильма помог определиться Тревор, внезапно воспылавший желанием посмотреть что-то легкое и веселое. За что Саймон его совершенно неиронично обожал. Он дивился, как его друг мог столько всего пересмотреть и запомнить даже самые пыльные киноленты. Впрочем, неудивительно, ведь именно с ничем не примечательных ужастиков и зародился его интерес к писательству чего-то подобного.                   Саймон, наблюдая, как два главных героя прятались в кабинете, пока охранник отплясывал под радио, расслабился и почти забыл о своих проблемах, как вдруг Тревор тепло улыбнулся и произнес:                   — Знаешь, ты не такой уж и обычный, каким себя считаешь.                   — В смысле?                   — Ну, вот я могу превращаться в оборотня, а ты — в девушку. Это тоже своего рода трансформация…                   Они оба рассмеялись. И в этот момент Саймон впервые за долгое время почувствовал, что проблема — не в теле, а в том, как он сам на себя смотрит. Кук снова взглянул на свои руки — тонкие пальцы, аккуратные ногти, кожа, которая казалась чужой. И всё же с Тревором это ощущение отступало. Рядом с ним он забывал, что находится не в своём теле, будто это всё — нелепый сон, который можно проспать и проснуться самим собой. Он улыбнулся — широко, без натяжки, так, как давно не получалось.                   — Знаешь, а ты прав, — проговорил он, чуть наклонившись вперёд. — Можно даже статью про это написать…                   — Хорошая мысль! Осталось только показать так, чтобы было по-настоящему страшно, а косметические вмешательства уже как-то исчерпали себя. А у нас истории в основном про мистику…                   Они переглянулись, и в глазах обоих мелькнул тот самый огонёк, который загорается только у людей, наметивших общую авантюру. Разговор снова оживился — они перебрасывались идеями, спорили о деталях, дополняли друг друга. Иногда Тревор вскакивал, чтобы жестами изобразить сцену, Саймон хохотал до слёз, вытирая ладонью уголки глаз.             В какой-то момент на экране фильма, который они пытались смотреть фоном, произошло что-то абсурдно смешное. И оба, как по команде, замерли, уставившись в телевизор, а потом синхронно расхохотались.             Вечер растворился в этих разговорах, смехе и редких моментах тишины, когда в комнате было слышно только тиканье часов и далёкий гул города за окном.                   Утром, как только Саймон проснулся, Тревора уже не было в квартире. Лишь в кухне остался ароматный запах пельменей, исходящий из глубокой тарелки.                   Устало вздохнул. Наверняка сейчас он бы отправился на поиски новых объективов или помчался выполнять очередной заказ. Но сегодня в душе царила выматывающая пустота, да и выходить никуда не хотелось. Что в первую очередь для фотографа это ощущение явно впервые, только если опять попадет в запой. Подходящей одежды всё равно не было, а перспектива снова шлепать в этих вечно спадающих кроссовках — весьма сомнительное удовольствие.             Вилка выпала из рук. С раздражением Саймон нагнулся, чтобы её поднять, и вдруг в луче солнца увидел танцующие пылинки. Они вились в воздухе, серебрились на полках под телевизором, густо лежали на полу. Одна из них предательски забралась в ноздрю, вызвав громкое чихание. Снова и снова — глаза заслезились, из носа потекли сопли.                   — Похоже, придется устраивать генеральную уборку, совсем я запустил квартиру… Апчхи! — для женского голоса чих вышел громким и низким, отчего фотограф сильно удивился. Всю сонливость и вялость как рукой сняло, стоило перейти к делу.                   Первым делом Саймон принялся за гостиную. Пропылесосил ковер и тут же свернул его в рулон, чтобы вымыть пол под ним. Вытер пыль с полок и заодно решил выкинуть все ненужное из тумбочки. Чтобы хоть немного разогнать тоску, он подключил колонку и включил свой любимый плейлист с разными жанрами. Музыка мягкой волной накрыла его, и настроение чуть потеплело. Он даже начал в такт покачивать плечами и тихонько подпевать, отвлекаясь от гнетущих мыслей.                   С кухней тоже пришлось повозиться. Достать всё из шкафчиков, тщательно вытереть и аккуратно сложить обратно. Муторно, долго, но что поделать. Небольшие бутылочки с алкоголем, спрятанные в самом дальнем углу, Кук, поморщившись, задвинул еще дальше, словно прятал не только от посторонних глаз, но и от самого себя.                   Он ощущал, как вздрагивает его непривычно большая грудь от каждого движения магнитной щетки, скользящей по стеклу балкона. Упругое, женственное тело отзывалось усталостью на каждое усилие. Поднять кожаный диван оказалось непосильной задачей, руки изнывали от слабости. Несмотря на распахнутые окна, жара душила, вынуждая его остаться лишь в нижнем белье и промокшей от пота и пыли футболке, липнущей к коже словно вторая, неприятная оболочка. Упрямые кудри то и дело лезли в рот, заставляя собирать их в небрежный пучок.                                      Поначалу ворошить собственный чердак совсем не хотелось – наверняка там залежи хлама. Но куда ещё оттягивать неизбежное? Помимо пылесоса, пары арматур и скомканной зелёной ткани для фотосъемки, взгляд зацепился за что-то знакомое. Копилка, массивная, туго набитая купюрами. Саймон удивленно взял её и принялся с интересом опустошать. Там были же накопления, отложенные бог знает когда. Вот только на что? И зачем же он её тогда спрятал? Увы, парень совсем не помнил. Возможно хранил на "черный день" и, видимо, не зря. Сумма оказалась весьма приличной, и теперь не придется растрачивать деньги на одежду кредиткой.                   Помимо денег, нашёл ещё и небольшую коробочку, в которой покоился старенький смартфон. Оставил его на крайний случай – если с основным телефоном что-то случится, а денег на новый не будет. Фотограф на мгновение задумался. Для такой «ненастоящей» личности, как он, этот аппарат подойдет идеально, сведет к минимуму любые подозрения. Выудив коробочку из ящика, он тут же воткнул шнур зарядки в гнездо.                   В других комнатах дело пошло быстрее. Площадь ванной комнаты небольшая, поэтому работы хватит минут на двадцать, а в спальне требовалось лишь прибраться в шкафу, сменить постельное белье и протереть пол. Заодно среди своих вещей нашлись и те, которые можно сегодня надеть для похода по магазинам. Можно, конечно, заказать доставку, но это слишком затратно.             После уборки, измученный, но довольный, Саймон рухнул на диван, вдыхая пьянящий аромат стерильности и свежести. Впервые эта рутина не вызывала раздражения, не высасывала энергию до дна. Напротив, она принесла какое-то облегчение, радость, приятное опустошение. Ведь он так редко бывал дома, поглощенный работой, заезжая лишь для того, чтобы поспать.             После скромного обеда из остатков в холодильнике и позабытых макарон, а также блаженного горячего душа, не обжигающего, а расслабляющего до каждой клеточки тела, парень облачился в приготовленную одежду из простой черной футболки и спортивных штанов и вышел из квартиры.                   Неподалеку от дома был скромный магазинчик одежды, где можно было прилично одеться за небольшие деньги. Хорошо, что на дворе лето, а не зима с осенью, иначе пришлось бы раскошеливаться ещё и на куртки, шапки, сапоги, что куда затратнее. Саймон окинул взглядом вешалки с одеждой и с лёгким разочарованием отметил, что вещи простые. Это в своем теле он не мучился с выбором одежды. Надел футболку с джинсами и вперед, а тут… Вики заслуживала более изысканных нарядов, её внешность требовала именно этого.                   Покупателей почти не было, и Саймон без особого энтузиазма перебирал вешалки. Благодаря записке с размером топа, он примерно представлял себе свой размер, но помощь консультанта всё же была необходима. Долго пришлось подбирать, примерять, ворчать, что либо наряд хорош, но не подходит по размеру, либо наоборот. Однако в примерочной Кук замер в восхищении перед своим отражением: спортивные штаны с военным камуфляжем и облегающая майка идеально сидели на стройной фигуре. Впервые он смотрел на себя с удовольствием.                   И пусть раньше парень не утруждал себя тщательным выбором одежды, внезапно он ощутил то самое трепетное удовольствие от наряжания. Будто он был маленькой девочкой, подбирающей бумажным куклам вырезанные платья. Пусть ему совсем не шёл спортивный стиль, но он определенно шёл Вики. И поэтому он остановился на таком подборе одежды. Помимо комплекта, он выбрал немного облегающих однотонных футболок, две майки, одну пару джинс и шорт, шаровары, толстовку и простое нижнее белье.                   Платья здесь же выглядели слишком вычурно и странно, поэтому он решил обойтись без них. Зато как же хорошо, что в современном мире можно ходить в брюках и не встретить осуждающих взглядов, как в других странах, увы.                   Рассчитываясь у кассы своими сбережениями с чердака, Кук с удивлением смотрел на экран маленького монитора, где отображалась полная сумма покупок.                   «Вроде бы взял немного, но всё равно набежало прилично. Блин! И потом куда всё это девать, если я снова стану мужчиной? В церковь отнести?» — мысленно негодовал он, запихивая вещи в черные пакеты, похожие на мешки для мусора. Стоило только взглянуть на наручные часы, как он с ужасом замер, будто его ударило током. Чуть ли не полтора часа потратил на всё это!                   В супермаркете приходилось экономить, но он не многодетный отец, так что особых проблем это не вызывало. Краем глаза замечал на себе оценивающие и любопытные взгляды посторонних мужчин, расплывающихся в глуповатых улыбочках, отчего невольно отворачивался. Конечно, с таким лицом и безупречной женственной фигурой внимание неизбежно, но все равно было как-то не по себе.                   Дома Саймон принялся готовить ужин и параллельно слушал видео о том, как правильно ухаживать за волосами и сколько усилий для этого требуется. На каждое слово блогерши он недовольно вздыхал, искренне не понимая, как долго и терпеливо девушки готовы возиться со своими волосами. Шампуни, бальзамы и маски — какая мука! Однако с его пышной шевелюрой особо корячиться не нужно.                   После ужина Кук договорился по пути к скалодрому заехать к клиенту, чтобы передать фотографии, которые тот сразу одобрил в переписке. И главное, что радовало, — клиент не стал задавать лишних вопросов о замене заболевшего фотографа.                         Утро ворвалось в сознание громкими оповещениями сообщений от Альфреда и Джима. Первый обнадёжил: начальство услышало о проблеме и пытается что-то предпринять. Но для этого нужны данные… то есть, кровь. Второй, с искренней обеспокоенностью в голосе, расспрашивал о здоровье и звал на тренировку, однако Саймон отрезал, сославшись на гору работы и предложив отложить это до следующей недели.                         Сегодня — третий день его трансформации. Вылезать из чистой, благоухающей порошком постели не хотелось совершенно, но дела ждать не будут, и бедолаге пришлось встать.                   После душа и завтрака Саймон принялся составлять график. Если не удастся разобраться с этим телом в кратчайшие сроки, как работать? А если вообще не получится? Неужели он будет обречен менять тела каждую неделю, подобно ящерице, сбрасывающей кожу? От этих мыслей по спине пробежал холодок, и фотограф обреченно вздохнул.                   Разве что в "Сверхъестественном сегодня" можно спокойно делать снимки, а с коллегами переговорить по телефону или в сообщениях. Однако в редакцию, как раньше, уже не заявишься. Но хоть какие-то проблески света в этом кромешном мраке.                   — Может, всё-таки рвануть на скалодром? Что-то дома совсем тоскливо, заказов нет, Мия с Тревором свои статейки не присылают. В конце концов, заначка имеется, — Саймон громко зевнул, и на миг ему показалось, что все эти трансформации — просто кошмарный сон. Но тут же перед глазами возникли руки с непривычной темной кожей.                   — Почему в фильмах это выглядит так забавно, а в реальности — ни хрена? Зачем я вообще принял эту дрянь? Ничего бы не случилось!                   В очередной раз он злился на себя и на Альфреда. Каким же нужно быть наивным дураком, чтобы думать, что от этого подозрительного препарата ничего не будет? Но пока белобрысый давал надежду, не всё потеряно. Оставалось только ждать и постараться уложиться в две свои жизни.                   Перед тем, как отправиться на улицу Саймон подготовил сумку с сменной обувью, бутылкой воды, пластыри с перекисью водорода и папкой с фотографиями. Одежда была выбрана максимально удобная, не требующая глажки: бриджи и майка. С непокорными волосами пришлось повозиться, но после пяти минут борьбы на затылке красовалась незамысловатая прическа, скрепленная толстой резинкой.                   Едва он ступил за порог, как у тротуара его ждала любимая машина, всем своим блестящим видом, словно щенок, упрашивая прокатиться. Но Саймон, не желая лишних трат на бензин, отвёл взгляд и пошёл дальше. Походка была свободной, без прежней скованности, словно он заново учился ходить после долгого лежания. С новыми белыми кедами он почти парил над землей.                   После вчерашней генеральной уборки дышать свежим воздухом было истинным наслаждением, хоть в лесу он бы получил больше удовольствия, чем в городе. Внезапно донеслось бибиканье, и из машины высунулись лица молодых парней, предлагающих подвезти. Кук оторопел от такого внимания и поспешил скрыться за спинами прохожих. Конечно, мог бы с радостью послать их куда подальше. Но мысль о том, чтобы осквернить свой нежный, по его мнению, голос грубыми словами, была неприемлема. И так хватало того, что он позволял себе ругаться в присутствии Тревора или Альфреда.                   Наконец, спешащие ноги привели его к месту назначения. У кафе стоял клиент в простой одежде и нетерпеливо поглядывал на часы. Саймон подбежал к нему, по дороге вынимая папку с фотографиями.                   Разговор был коротким. Мужчина одобрительно просмотрел фотографии, протянул конверт с купюрами и любезно попрощался. Довольный Кук отправился в скалодром, который находился буквально в двух шагах.             Расплатившись с администратором и сменив обувь на мягкие, удобные кроссовки, он шагнул в зал, словно в неизвестный мир, ворча себе под нос, будто этим можно было заглушить нарастающее волнение.             — Ну и дурацкая затея… — пробормотал он, небрежно поправляя непослушную прядь, выбившуюся из кудрявой чёлки.                   Глаза жадно скользили по пространству, впитывая каждую деталь. Просторный, залитый мягким светом зал выглядел величественно. Высоченные стены, пёстрые, как гигантские мозаики, были усыпаны зацепками всех цветов — от мягких пастельных до ядовито-неоновых, тянущихся к самому потолку. В воздухе витал лёгкий запах магнезии, вперемешку с солоноватой нотой пота, а негромкий гул голосов перемежался с глухими ударами тел о толстые маты. Людей было много, и, к его удивлению, взрослых оказалось не меньше, чем детей.                   В груди боролись два чувства: восхищение и тихий липкий ужас. Эти стены возвышались над ним, как многоэтажные дома, и сама мысль о том, что можно сорваться, заставляла ладони покрываться холодным потом. В памяти всплыл мрачный кадр из фильма «Вышка», где жених главной героини срывается в бездну. Он тряхнул головой, отгоняя липкий страх, и стал искать взглядом тренера.                   — Ладно, я же пережил битву вампиров и оборотней… По сравнению с этим — ерунда, — буркнул он, делая большой глоток воды из бутылки.                   И тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру, и он едва не поперхнулся, выдыхая воду обратно.                   Энди стоял у стены, разговаривая с каким-то мужчиной, и выглядел так, будто был частью этой атмосферы: тёмные бриджи, чёрная футболка, бейдж на груди. Он — тренер? Мысль была настолько неожиданной, что Саймон уже собирался тихо отойти в сторону, но было поздно — их взгляды встретились. Энди слегка удивился, а потом тепло улыбнулся и помахал рукой.                   Саймон неловко изобразил улыбку в ответ.                   — Господи… уже третий раз за неделю, — мелькнуло в голове. — Что дальше? Он окажется моим соседом?                   Энди подошёл с неспешной уверенностью, в глазах — лёгкий огонёк любопытства:                   — Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть.                   — А я-то как не ожидала… — замялся Кук. — Вот друг порекомендовал, решила попробовать. А то что толку дома сидеть?                   — И правильно, — кивнул Энди. — Так, тренера у тебя нет?                   — Не-а.                   — Отлично. Тогда я покажу, что и как. Ты вообще на скалодроме впервые?                   — Да. Только в верёвочных парках бывал, — Кук запнулся и, словно коснувшись губ невесомым крылом бабочки, замер. Тяжело вытравить из памяти мужской род, перекраивая речь под новое тело.             "Вот еще, не хватало, чтобы безграмотным идиотом, точнее... идиоткой посчитали", — мысленно упрекнул себя он.                   — Значит, кое-как разберёшься, — усмехнулся он, но уже через секунду его лицо стало серьёзным.                   Парень принялся объяснять технику, а Саймон слушал, не отрывая взгляда. После неё Энди тщательно подобрал обвязку, проверяя каждый карабин, подтягивая ремни с педантичной точностью.                   — Безопасность превыше всего, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Гора ошибок не прощает… даже если она из пластика, — и, чтобы снять напряжение, подмигнул, протянув мешочек с магнезией.                   Затем он сам пошёл на стену. Двигался он легко и красиво, почти невесомо — словно каждое движение было заранее выверено. Казалось, он и стена были одним целым.                   — Видишь? Ничего сложного. Доверься телу, слушай инстинкты, — сказал Энди, освободив одну руку, чтобы поманить Саймона.                   Фотограф подошёл к стене, сделал глубокий вдох и осторожно положил ладонь на холодный зелёный пластик. Первые шаги были неуверенными, дыхание сбивалось, пальцы цеплялись за выступы слишком крепко. Но с каждым движением он чувствовал, как страх уступает место азарту.                   И вдруг ладонь соскользнула, под пальцами пропала опора — и мир перевернулся. Он полетел вниз… но сильная рука Энди мгновенно схватила его, рывок оказался резким, но спасительным.                   — Держись! — крикнул Энди, его голос был твёрдым и обнадёживающим. Работник «Сверхъественное сегодня» вылупился на него с удивлением и страхом, явно не веря своему спасению. Но пришёл в себя, и собрав силы ухватился второй рукой за выступ. Тяжело дыша, снова обрел опору.                   — Всё в порядке? — тренер смотрел на него с искренней заботой и погладил запястье, успокаивая.                   — Да… просто надо перевести дух, — выдохнул Саймон и сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Прикрыл глаза, крепко сжал камень                   — Запомни, — мягко сказал Энди, — скалолазание — это не только про вершины. Это про умение падать… и подниматься снова. Ну что, попробуем ещё? — и в его улыбке было столько тепла, что Саймон уже знал — попробует.                                      После нескольких попыток Кук уже двигался по стене гораздо увереннее. Подъёмы и спуски перестали казаться чем-то невозможным — руки цеплялись за выступы без дрожи, ноги уверенно находили опору. Страх высоты, ещё недавно сковывавший каждое движение, постепенно растворялся, уступая место азарту.                   Энди вёл себя спокойно и сдержанно. Никаких заигрывающих улыбок, долгих взглядов, на которые Саймон в глубине души, сам того не желая, надеялся. Казалось, никакого «волшебного превращения» в их общении и не произошло — лишь тренер и его ученик.                   День клонился к закату. Мягкое золотое солнце проливалось сквозь облака, окрашивая всё вокруг в тёплые медовые тона. Саймон сидел на скамейке у входа в скалодром, медленно потягивая прохладительный напиток, купленный в ларьке за углом. Мята свежей прохладой разливалась по телу, оставляя лёгкое послевкусие на языке.                   Дверь распахнулась, и наружу вышел Энди, неся спортивную сумку на плече. Он выглядел уставшим, но довольным, волосы чуть взъерошены, а на футболке видны следы мела.             — Смена закончилась? — спросил Саймон, чуть прищурившись от солнца.             — Да, ты была последней, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Ну и как впечатления от занятия?             — Думала, помру от страха, — честно признался фотограф, улыбнувшись краешком губ. — Но с тобой было чуть спокойнее.             — Неплохо для начала, — кивнул Энди. — Попробуешь ещё, и страх уйдёт.             — Я вообще удивляюсь, как ты меня выдержал. Чуть не упала.             — Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Это ведь твой первый раз. Я понимаю, что непросто перебороть себя. Но то, что ты не сдалась и продолжила — это уже заслуживает уважения. Поверь, я говорю абсолютно искренне.             — Спасибо, — Саймон чуть смущённо опустил глаза.                   На этой зыбкой ноте они могли бы разойтись по домам, словно два корабля в ночи, но ни один не спешил прервать эту неловкую встречу. Саймон, застыв, сверлил Энди взглядом, пряча за натянутой улыбкой вихрь мыслей. В голове роились планы, как задержать его, выудить хоть немного информации об этом парне. Просто любопытство, не более. Никакой симпатии. И про эксперимент, разумеется, он не забыл.                   Ведь известно: никакая красота не спасёт от паршивого характера. Разве что в комплекте с тугим кошельком. Но Кук не мог похвастаться ни первым, ни вторым. Как же к нему будут относиться люди, если внешне он станет другим? Может, тогда его недостатки не будут так бросаться в глаза? Может, их и вовсе не заметят?                   — Как там Лора? — вдруг спросил фотограф, словно очнувшись, в памяти всплыл образ миловидной женщины.                                      — Всё ещё тяжело после расставания, но держится, — голос Энди стал теплее. — И, честно, это во многом благодаря тебе. Она тебе не звонила?                   — Нет, — отрицательно покачал головой парень, отчего его кудри рассыпались по плечам.                   — Странно.             Кук удивлялся, почему она не позвонила. Может, стеснялась? Потеряла салфетку или просто решила не звонить? За последнее он бы её не осудил. Ей, наверное, было бы ужасно неловко после того, как она раскрылась незнакомому человеку и рассказала о своём бывшем парне.                                — Да ничего страшного, — с легкостью сказал он и расслабленно откинул спину.                   — Просто… я очень благодарен тебе за то, что ты сделала для Лоры, — Энди говорил это мягко, но с подкупающей искренностью. — Она много для меня значит. После расставания с этим муд... — прервался и поджал губы, будто ему произносить данное слово было тяжело, — Фредом просто ото всех отдалилась и ни с кем не разговаривала. Даже со мной. И тут являешься ты... и вновь она расцвела.                   Саймон невольно уловил в его словах оттенок чувств, который мог говорить о большем, чем простая дружба. Ведь позавчера он стоял под её окнами добрых полчаса с тяжёлыми пакетами в руках.                   «Не моё дело. Захочет — расскажет», — подумал он, пряча взгляд.                   — Очень рада это слышать, правда, — Саймон улыбнулся чуть теплее. — Слушай, если Лора потеряла мой номер, может, тебе продиктую?                   — Давай, — кивнул Энди.                   Когда Кук диктовал цифры, внутренне ощущал себя едва ли не гением, предвидевшим такую возможность и предусмотрительно подстраховавшимся. Небо к этому времени стало немного темнеть, из-за чего начали зажигаться фонари.              — Ты далеко от дома? — вдруг поинтересовался инструктор скалодрома.             — Минут пятнадцать-двадцать, а что?             — Просто хотел предложить подвезти тебя.                   "Не прошло и дня, чтобы кто-то не проявил заботу", — с лёгкой усмешкой подумал Саймон. "Хотя, может, он просто вежливый… Ладно, всё равно ноги после этого скалодрома гудят".                   — Буду признательна, — ответил он с подчеркнутой скромностью, пряча за ней торжествующую искорку. Никто раньше с ним так не обращался, и от этого внутри зародилось тёплое чувство.             — Тогда вперёд! — сказал Энди, протянул руку и лёгко помог подняться со скамейки, ведя к спортивному ярко-красному мотоциклу.                    Его обтекаемый корпус выглядел агрессивным. Острые линии на его передней части разрезали воздух, обещая быстрый старт и отличную управляемость. Красный цвет под закатным солнцем переливался от алого к бордовому, подчеркивая мощь и динамичность.             «Ничего себе… какой красавец», — в голове у Саймона восхищение мгновенно сменило остатки усталости.                   Перед выездом он назвал адрес — чуть в стороне от своего настоящего дома, но всё же совсем неподалёку. Энди протянул шлем, предложил положить сумку между ними. Саймон уселся на пассажирское сиденье, крепко обхватил его за талию.                   Путь оказался удивительно коротким. Саймон, не привыкший к подобным поездкам, крепче обнимал Энди, невольно забыв о неловкости. Адреналина он не чувствовал — лишь дрожь в руках и лёгкое напряжение в спине. В любой момент… стоит только ошибиться… — мелькнула мысль, когда очередной порыв ветра толкнул его вбок.                   Всё же езда на мотоцикле сильно отличалась от привычного ему пикапа. Энди вёл быстрее, но при этом уверенно и спокойно, будто машина и дорога были продолжением его тела. Саймон же, наоборот, пытался расслабиться, довериться его опыту, но сердце всё равно трепетало — и от скорости, и от близости. Ветер свистел в ушах, заглушая редкие обрывки фраз. Мир вокруг сливался в размытую картину — тёплые огни витрин, пролетающие мимо силуэты прохожих, редкие блики фар.                   Через семь минут мотоцикл плавно замер у тротуара. Саймон с облегчением спрыгнул, сдёрнул шлем, глубоко вдохнув неподвижный вечерний воздух.                   — Спасибо за поездку, — сказал он, улыбнувшись, и встретился с ним взглядом.                   — Всегда пожалуйста, — ответил Энди, и в его голосе было что-то едва уловимое, почти личное.             Они тепло попрощались. Саймон направился к дому, но не успел сделать и нескольких шагов, как взгляд зацепился за нечто странное. В глубине переулка, под блёклым светом фонаря, словно призрак, скользила девушка в необъятном, пышном платье небесно-голубого цвета. Её шаги были медленными, измученными, и ткань, колыхалась, словно ловила последние отблески ускользающего дня.                    Он обернулся, ища глазами других прохожих, хотел убедиться, что это видение не только для него. Затем, решившись, направился к незнакомке, намереваясь спросить, не нужна ли ей помощь.             Но не успел он вымолвить и слова, как его внимание привлекла её рука, слабо опирающаяся на кирпичную стену. Один из ногтей выглядел неестественно – будто грубо приклеенный, кривой, словно чужой. Саймон едва сдержал испуганный вздох. Втянув воздух, он поморщился от приторно-тошнотворного запаха крови.                    Девушка подняла на него затравленный взгляд. Из полуоткрытого рта тонкой струйкой текла кровь, а по щекам катились слезы. Превозмогая волну отвращения, он торопливо достал телефон, собираясь вызвать скорую помощь. Но тут взгляд упал на осколки стекла, поблескивающие у её ног. Мир вокруг словно замер, остался лишь оглушительный стук сердца и пульсирующая боль в висках. Опустившись на корточки, Саймон похолодел от ужаса, узнав знакомую этикетку: «Substanz».