Глава четвертая

                               «Да быть того не может», — эхом пронеслось в голове Саймона, пальцы судорожно смяли обёртку от злополучного снадобья. Так бы и застыл он каменным столбом, если бы не тихий, полный боли стон измученной девушки, балансирующей на грани беспамятства. Она пошатнулась и рухнула прямо в подставленные руки парня.                   Не теряя ни секунды, Кук набрал номер скорой помощи. Собрав всю волю в кулак, он, несмотря на охватившее его волнение, чётко и спокойно продиктовал адрес. Закончив вызов, бережно уложил девушку у стены. Осторожно осматривая её, он искал хоть какие-то раны, чтобы перевязать, но, к счастью, не обнаружил. Саймон стиснул кулаки, лицо исказила ярость. Зубы застучали от бессильной злобы, и в голове возникли картины того, как он собственными руками расправится с Альфредом и всеми, кто причастен к созданию этого дьявольского зелья.                   Лишь с прибытием скорой помощи немногочисленные прохожие обратили внимание на происходящее. Санитары бережно погрузили потерявшую сознание девушку на носилки, а Саймон продолжал взволнованно рассказывать о случившемся прибывшим медикам. Едва он повернул голову, как заметил знакомый силуэт. Альфред, затесавшись в толпу любопытствующих, наблюдал за происходящим с удивлённым выражением лица. И тут Саймон, ведомый клокочущей яростью, ринулся к нему и отвел к тому самому переулку, сжимая мужское запястье до боли.             Альфред резко выдернул руку, потер покрасневшее место и с неприкрытой злостью уставился на Кука. Не успел он и слова вымолвить, как Саймон, словно ураган, набросился на него, суя под нос какую-то бумажку. Альфред невольно прижался спиной к шершавой кирпичной кладке.             — Говоришь, никаких побочек? Тогда что это, блять, такое? — прошипел Саймон, злобно сверкая глазами. Изо всех сил старался не повышать голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. Впился взглядом в бледное, скуластое лицо Альфреда. Руки так и чесались оставить на этой холеной коже пару красных отметин, но затевать драку с таким двухметровым качком — себе дороже. Ему не стоит усердий даже просто хлопнуть ладонью по лицу и бедолага отправиться прямо к мусорным бакам.                   Альфред в ответ лишь презрительно скривил губы и выгнул бровь, скрестив руки на груди. Выхватил из чужих пальцев смятую обертку и впился взглядом в текст. Пробежался глазами по строчкам, но лицо его не выразило ни единой эмоции.             — Не понимаю, о чем ты.             Тут инстинкт самосохранения дал сбой, и Саймон, не церемонясь, схватил его за футболку и развернул в сторону скорой, возле которой санитары захлопывали двери.             — Я нашел эту разбитую склянку от твоей дряни прямо у ног этой девчонки! Теперь дошло? — Кук с трудом сдерживал ярость, хватая ртом воздух.             — Да твою ж мать… — Альфред откинул голову назад, прикрыв глаза. — А то, что это дерьмо могло просто валяться на улице несколько суток, тебе в голову не приходило? Сразу на меня накинулся! Не будь ты сейчас девчонкой, я бы тебе челюсть сломал.             Лицо Саймона вытянулось. Действительно, это могло быть просто совпадением. Но опасения насчет негативного влияния «Substanz» никуда не делись. Он сжал кулаки, чувствуя, как закипает внутри.             — А что я должен был подумать? Какой придурок станет принимать эту гадость прямо здесь? Да и, учитывая то, что произошло со мной, о чем, по-твоему, я должен думать?             Парень не успел и рта раскрыть, как окрестность оглушили взволнованные крики прохожих. Он резко обернулся на шум. Полицейский в форме тащил за собой потрепанного мужчину в наручниках. На лице у задержанного виднелась кровь, но, похоже, не от побоев.             Рядом стояла полицейская машина, а к ближайшим зевакам уже подбежал фотограф.             — Вы не знаете, что тут произошло?             — Да тут, вроде, какой-то обезумевший фанат взял в заложники саму Сью Майерс, и она еле вырвалась. Бедняжка, натерпелась от него, наверное, — ответила какая-то девушка с искренней грустью.             Меньше всего Саймон ожидал увидеть в этой избитой женщине молодую ведущую популярного фитнес-шоу, чье лицо, казалось, смотрело на него с каждого рекламного плаката. Он никогда особенно не обращал на нее внимания, и, возможно, именно поэтому не узнал сразу — так сильно ее изуродовали. И почему люди на нее только тогда обратили внимания, когда приехала скорая помощь?             С одной стороны, фотограф почувствовал облегчение — это никак не было связано с субстанцией. С другой — он все равно не мог отделаться от мысли о возможных побочных эффектах. Он проводил маньяка ненавидящим взглядом и несмелыми, медленными шагами направился к Альфреду.             — Признаю, был неправ, — через силу и достаточно быстро сказал Кук, не глядя на собеседника. — Извини.             Альфред поначалу распрямился и удивился от таких внезапных слов, но потом, неприятно усмехнулся, отчего Саймон тут же пожалел              — Вот это другое дело. В следующий раз следи за языком, а то и помогать перестану, — прошипел он, обнажив зубы в хищной усмешке, отчего фотографа вновь охватила ярость.             — Ты не охренел случайно? Так–то из-за тебя всё это случилось, — вскипел Саймон.             — Я тебя не заставлял это пить. Это было твоим решением, — отрезал Альфред с непроницаемым выражением лица.             — Но ты же, мудак, не знал наверняка, что вместо преображения, я стану женщиной. Иначе ты бы не стал подсовывать мне в сумку…             — Ладно-ладно, здесь ты прав, каюсь. Угомонись, — отмахнулся парень и выставил ладони вперед, словно отгораживаясь от невидимого врага.             Когда последние зеваки и полицейские машины растворились вдали, парни разошлись, не обменявшись ни словом. Саймона захлестнула волна брани. Он изрыгал проклятия, словно безумная мать, потерявшая дитя в толпе, что отчитывает его в пустоту, не зная, слышит ли её кто-нибудь. Нутром чувствовал, что Альфред что-то недоговаривает, что, возможно, лжёт. Холодный ужас от мысли о грядущем, чудовищном преображении терзал его душу.             Пытаясь бежать от этих мрачных предчувствий, Саймон включил стриминг, надеясь утонуть в мерцании экрана. Затем, повинуясь внезапному порыву, достал старый смартфон и решил завести аккаунт на сайте знакомств. Он знал, что сможет привлечь внимание мужчин, но стоило лишь намекнуть на симпатию к женщинам, и нежеланное внимание рассеется, как дым. В конце концов, в своей стране он мог спать с кем угодно, не опасаясь осуждения, как в былые времена. Гомофобы? Они, конечно, никуда не делись, но по сравнению с прошлым веком… теперь хотя бы можно было жить.             Как заправский актер, он старательно позировал у распахнутого балконного окна, пытаясь впустить в кадр и вид ночного города, и россыпь далеких звезд. С соблазнительной улыбкой коснулся ключицы и сделал несколько селфи.             Быстро отредактировав снимки в приложении, Саймон тут же загрузил их в профиль. Сделав несколько снимков, он в самом деле ощутил прилив радости от того, что, обладая прекрасным женским телом, ему не придётся никого уговаривать и выслушивать жалобы. Никаких проблем с нужной позой, с подбором одежды — Саймон всё контролировал сам. Правда, снимать себя оказалось нелегко. Как бы пригодилось второе тело… Но куда его прятать?             «Жаль, что я не могу контролировать это превращение», — промелькнуло в голове. «Глядишь, использовал бы в редких случаях, а так — постоянно менять тела… это ужасно муторно.»             В голове зароились странные фантазии о двух семьях: в одной он был мужем, в другой — женой. Он поморщился.             А что если бы тела могли отделяться друг от друга? Было бы очень удобно! Однако по закону подлости, стоило лишь оставить его на чердаке или в шкафу, как рано или поздно кто-нибудь из любопытных знакомых туда заберется, и тогда — арест за кражу человеческого тела и надругательство. От этих мыслей Саймон тряхнул головой. Стал бы он так поступать? Какое удовольствие — трахать бесчувственное женское тело? Да и, в сущности, получается, что он сам себя…             Чтобы унять странную тревогу, он снова уселся перед экраном и вскоре уснул.

***

            Уже на рассвете Саймона вырвал из объятий сна надтреснутый звонок Альфреда. Тот бесцеремонно напомнил о необходимости «сдачи крови» и пообещал доставить его в некое место, где Саймону отныне предстояло забирать загадочные склянки. В самом деле, его товарищ по несчастью действовал безупречно, словно предчувствуя, что любой промах может обернуться фатальными последствиями.                   Голодный и раздраженный, облаченный в новую, непривычно обтягивающую женскую одежду — футболку и джинсы, Саймон, все еще заточенный в теле девушки, стоял у входа заброшенного завода. Расположенный на отшибе города, у самой реки, он при утреннем свете не казался столь зловещим, но ветхость и гнетущая пустота внушали невольный трепет.                                      Он поежился, чувствуя, как тонкая ткань футболки не спасает от утренней прохлады. Живот жалобно заурчал, напоминая о пропущенном завтраке. Неужели именно здесь его ждет хоть какая-то разгадка?                   Саймон огляделся. Вокруг — лишь бурьян, осыпающаяся штукатурка и покореженный металл. Даже ветер, казалось, затихал, достигая этого места, словно боясь нарушить тишину, пропитанную десятилетиями запустения. Он сглотнул, пытаясь унять охватившее его волнение. Впереди — неизвестность. Что ж, ему не привыкать.                   Собрав волю в кулак, Саймон ступил на территорию завода. Под ногами предательски хрустнули осколки стекла и обломки кирпичей. Бледные лучи солнца, пробиваясь сквозь дыры в прогнившей крыше, рисовали на стенах диковинные, пляшущие тени. Внутри царила гнетущая сырость, а воздух был пропитан тошнотворной смесью машинного масла, ржавчины и еще чего-то неопределимого, вызывающего смутное беспокойство.                   Внезапно тишину разорвал звук, донесшийся из глубин одного из цехов. Металл противно скрипнул, словно волокли что-то непомерно тяжелое по полу. Сердце Саймона заколотилось как бешеное.                   Он едва не вскрикнул, когда из темноты навстречу ему выплыла чья-то громада, но знакомая светлая макушка и грубый профиль тут же вернули его в чувства. Альфред, ухмыляясь, стоял посреди груды хлама, играючи вращая в руках железную балку.                         — Не проще ли через почту всё отправлять, чем переться в эту дыру? Приспичило нам в такую рань сюда заявиться, — огрызнулся Саймон, закатывая глаза.                         — Восемь утра — это, знаешь ли, не так уж и рано. Да и мне вообще-то скоро на тренировку, так что заткнись и пошли, — махнул ему рукой виновник ситуации и направился к бетонной стене. Он принялся шарить по ней руками, словно искал заветный шифр. Саймон, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал за ним. Наконец, громила налег своими ручищами на стену, и та с тихим щелчком открылась, являя взгляду темный проход. Саймон от неожиданности отшатнулся. Они оказались в небольшом, закрытом помещении, уставленном почтовыми ящиками.                                Света не было, только фонарь Альфреда освещал углы. Саймон с удивлением разглядывал это странное место.             — Товар забирать будешь из ящика номер 674. Когда именно — я тебе лично сообщу. Но обычно он приходит на второй неделе, где-то в течение двух дней. А сейчас мне нужно взять у тебя кровь на анализ.                   Саймон вздохнул и позволил этому неуклюжему громиле поколдовать над собой. Неподалеку от шкафчиков стоял стол. Альфред подготовил какие-то специальные ланцеты. Он аккуратно проколол Саймону палец и взял крови ровно столько, сколько нужно. Саймон терпеливо ждал окончания этой процедуры, мысленно мечтая вернуться домой и проваляться в постели еще хотя бы пять часов.                   — Всё. Теперь ты знаешь, что делать. Если что — пиши или звони. Как только сделают уничтожитель, я тебя в курс дела поставлю.                   Альфред убрал ланцеты и пробирку с кровью в ящик стола, который тут же закрыл на ключ. Саймон поежился, потирая проколотый палец. Вся эта обстановка, этот секретный проход, почтовые ящики, кровь на анализ — все это казалось каким-то нелепым шпионским фильмом категории B. Главное, чтобы результат был достойным, иначе все эти приключения точно не стоили потраченного времени и нервов.                   — Ладно, понял, — буркнул Саймон. — Буду ждать новостей.                   Он развернулся, намереваясь покинуть это странное место как можно скорее. Альфред проводил его молчаливым взглядом до самой потайной двери. Саймон снова оказался в коридоре, чувствуя себя немного ошарашенным. Он поспешил к выходу, надеясь, что больше никогда сюда не вернется. На улице он глубоко вдохнул свежий воздух, словно только что вынырнул из-под воды.                   Добравшись до дома, первым делом он завалился спать, совсем забывая о завтраке.                   Спустя три часа Кук с удовольствием потянулся на диване и, сладко зевнув, разомлел от приятного сна. Запустив руку в копну своих смоляных кудрей, он машинально потянулся к телефону на журнальном столике в надежде увидеть хоть какие-то новости. И едва не выронил аппарат, увидев лавину уведомлений.                   Парень, конечно, рассчитывал, что народ заинтересуется эффектной девушкой, но чтобы настолько… Больше десятка сообщений. Саймон с энтузиазмом принялся пролистывать их, любуясь произведенным эффектом. Сначала он искренне радовался — первыми написали вполне приличные люди. Вежливо выражали восхищение и ненавязчиво предлагали знакомство. Правда, никто из них не был девушкой, хотя Саймон и подчеркивал бисексуальность Вики. Но чем дальше он читал, тем отчетливее на его лице отражалась гамма чувств — от брезгливости до нервного смеха.                   Все сводилось к одному — желанию переспать, и предложения звучали откровенно грубо и даже грязно. Ориентация никого не смущала, а наоборот, разжигала интерес, доходя до предложений группового секса с девушкой. Хуже всего — наглые мужчины, не стесняясь, отправляли свои интимные фотографии. А сообщений от девушек не было вообще.                   После получасового просмотра этой вакханалии Кук отправился на кухню и полез в нижние шкафчики. Нагнувшись, на ощупь перебирал бутылки и банки.             Но достал он не алкоголь.             Святую воду.             — Прекрасно… просто прекрасно, — пробормотал он себе под нос.             Обильно закапал глаза, поморщившись от жжения, окропил лицо и, не жалея остатков, прошёлся по комнате — по стенам, по столу, по воздуху. Вслух чертыхался, проклиная себя за идиотскую идею создать этот аккаунт, за скуку, за любопытство и за то, что интернет — зло. Такого количества фаллосов он не видел даже в школьной мужской раздевалке.                    Теперь уж точно не уснуть.             Он как раз пытался восстановить дыхание, когда телефон снова завибрировал. Стоило увидеть один контакт, как замер, будто ударило молнией.             Мама. Вот только ее здесь не хватало.             Кук вздрогнул, заметался по комнате, не зная, что делать, и в панике схватился за горло. Быстро поднёс к лицу кухонную тряпку, словно она могла спасти ситуацию, и принял вызов.             — Привет, мам, — Саймон старательно изобразил кашель, прижимая тряпку к рту.             — Привет… Ты заболел? — в голосе сразу зазвучала тревога.             — Да, горло застудил, — он снова кашлянул, для убедительности. — Говорить тяжеловато.             — Какой кошмар, милый. Ты таблетки пьёшь? Ну те, от горла — Муцинекс. И не вздумай с таким состоянием вообще работать…                                — Да, я не маленький, мам, — перебил Кук, и закатил глаза, наклоняя голову назад. — Всё будет хорошо. Давай, как легче станет, я тебе перезвоню, хорошо?             — Хорошо… поправляйся. И не смей запускать себя, а то приеду, — пригрозила она наполовину всерьёз.             — Да-да, я понял.             Звонок оборвался, оставив Саймона с тяжелым выдохом. Он рухнул на стул, будто из него разом выпустили весь воздух. Изображать чужой голос — та еще работенка. Приходилось неестественно понижать тембр, симулировать кашель, словно он подавился косточкой. Но, к счастью, представление удалось.             — Бля-я… чуть не спалился… — пробормотал он, уставившись в стену. — Жаль, голос поменять нельзя, так бы…             Он осёкся. Выпрямился. В глазах мелькнуло воодушевление, почти азарт.             — Точно!                          Фотограф метнулся к папке, где лежал ноутбук, и лихорадочно принялся за настройку. Экран вспыхнул, рабочий стол быстро заполнился окнами программ. Саймон открыл приложение для работы со звуком — то самое, которое когда-то поставил из любопытства и почти не трогал. Как он сразу не догадался?             Идея оказалась до смешного простой: пропустить свой голос через программу и слегка его изменить. Он подключил микрофон, сказал пару слов и посмотрел на бегущую полоску уровня — слишком громко. Кук убавил звук, повторил фразу. Так лучше.             Он начал экспериментировать. Сдвинул ползунок — голос стал ниже. Ещё один — исчезло раздражающее эхо. Он нажал «применить», послушал результат и тут же отменил. Не то. Слишком чужой.             Саймон снова заговорил в микрофон, на этот раз медленно и чётко, прислушиваясь. Чуть тише. Чуть мягче. Программа послушно меняла тембр, как глина под пальцами. Через какое-то время он поймал нужное звучание — голос всё ещё был его, но уже другим: спокойнее, увереннее, ровнее.             Он сохранил настройки и связал программу с мессенджером, чтобы каждый его звук сначала проходил через фильтр, а уже потом попадал собеседнику. Проверил ещё раз, кивнул сам себе.             Полтора часа ушло незаметно. Для эксперимента решил работник «Сверхъестественное сегодня» набрать своему лучшему другу.             Когда он наконец нажал кнопку вызова, сердце стукнуло чуть быстрее обычного.             — Алло, — послышался знакомый голос.             — Привет, дружище! — сказал Саймон.                           Он не рассчитал громкость: сигнал ушёл в красную зону, и он едва не подпрыгнул на диване. Резко схватился за тачпад, сбивая фейдер вниз.             — Саймон, твою мать! — возмутился друг. — Зачем так кричать? Из-за тебя я чуть не оглох…             Пауза.             — Подожди… — голос стал настороженным. — Ты что, вновь стал собой?             — Нет, ещё нет, — Саймон усмехнулся, глядя на ровную волну сигнала на экране. — Просто для таких встреч меняю голос на время. Прогнал через софт, настроил фильтры. Решил сперва обкатать на тебе.             — Видать, хорошую программу ты скачал, — признал друг. — Звучишь… нормально. Даже слишком. Только в следующий раз убавляй звук, а то я из-за тебя заикой стану.                   Саймон откинулся на спинку дивана и позволил себе впервые за вечер расслабиться. Пресет был сохранён. Работал стабильно.             — Ты сейчас не работаешь?             — Работал, — отозвался Тревор. — Только что мистеру Боу отправил готовую статью на проверку. Скоро выйдет в журнале. Кстати, тебе скоро фотографии нужно будет делать — я тебе лично всё отправлю, и Мия тоже вскоре перешлет.             — Это хорошо, — вздохнул Саймон. — А то я уже целую неделю почти не работаю. Только и делаю, что трачу свою заначку.             Он помолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать.             — Кстати… я сходил в этот скалолазный центр и, знаешь, там реально круто. Там такие высоты — огромные. Я чуть не сорвался, если бы не один хороший человек.             — Я ж говорил, там весело, — усмехнулся Тревор. — Заодно наконец-то развеялся. Молодец. Что ещё новенького?             — А… — Саймон замялся. — Вчера я завёл аккаунт на сайте знакомств…             Рассказ занял от силы минут пятнадцать. За это время Тревору пришлось выйти из редакции — просто чтобы не тревожить коллег приступами громкого, неконтролируемого смеха.             — Боже… — выдохнул он, когда смог снова говорить. — Сколько же там всего. Надо было сразу написать, что тебе нужен огромный банковский счёт — тогда бы эти недалёкие от тебя отвалили. Господи, Саймон, ну приспичило тебе лезть на эти сайты знакомств…             — Бля, — мрачно сказал Кук, — даже в раздевалках я столько членов не видел, сколько здесь. Я вообще не понимаю, зачем это отправлять?             — Повыпендриваться, — без колебаний ответил Тревор. — Для них это то же самое, что надеть дорогие часы. Или в надежде увидеть голую фотку в ответ.             — Ага, вот так взял и отправил… — Саймон осёкся и тут же хитро улыбнулся. Может им такое же фото отправить, только совершенное иное. Взять у одного и переслать остальным. Вот было бы весело, наблюдать за их реакцией на ответку! — Тревор, я должен кое-что сделать…             — Даже не думай. Завязывай с этими сайтами знакомств. Лучше сходи в какой-нибудь клуб.             — Ещё хуже, — сразу отрезал Саймон. — Ко мне прицепятся всякие долбоёбы и хрен отцепятся.             — А ты подбирай места поприличнее, — пожал плечами Тревор. — Тогда всякая шваль и близко не подойдёт. Не слыхал о лесбийский барах?             — Неа. Но возьму на заметку.             Остальную часть диалога журналист советовал в какие бары лучше всего сходить и как нужно общаться. Саймон внимательно слушал и иногда записывал. Как только они все обсудили, Кук посмотрел на часы, скоро будет вечер.             Парень вытащил из шкафа так и не распакованную одежду и принялся подбирать образ для этого вечера. В клубах обычно девицы надевали короткие платья и яркие, броские наряды, и на их фоне сочетание футболки и джинсов выглядело слишком просто. Хотя… нет, люди ведь и так ходят. Почему бы и ему не пойти?             В итоге более-менее ему приглянулись чёрные джинсы и чёрная майка — она удачно скрывала лямки бюстгальтера. Кружевная ткань немного давила на грудь, и очень хотелось побыстрее снять, но мысль о том, какой переполох поднимется, если прохожие заметят выпирающие соски, быстро остудила этот порыв.             Саймон достал инструменты и сталь от кинжала. На входе его наверняка будут обыскивать, однако расчёска не вызовет никаких подозрений. Он аккуратно проделал в ней отверстие и вставил лезвие. Пусть после битвы с бывшим князем вампиров в городе и не происходило ничего подозрительного, осторожность всё равно была необходима.             «Надо бы еще какие-нибудь украшения… цепочку, например. Тогда образ был бы вообще шикарным», — мысленно отметил он, разглядывая себя перед зеркалом шкафа в спальне. Серёжки-кольца или тонкая цепь смотрелись бы отлично, но тратиться на прокол ушей, да и на сами украшения, совершенно не хотелось. Как, впрочем, и вообще на что-либо.             «Ладно, и так сойдет», — махнул рукой парень и заплёл кудрявые волосы в аккуратный хвостик.             Без помощи машины он добирался пешком минут пятнадцать. Идти пришлось быстро — холодный воздух бодрил, а мысли путались. Пока ни к чему было с кем-то знакомиться и уж тем более рассчитывать на интим. Было бы, конечно, приятно, но что-то подсказывало: столь стремительного внимания от девушек ждать не стоит. Всё-таки лесбиянок не так много, чтобы они массово и открыто подходили и предлагали «продолжить вечер». Да и в целом они, как ему казалось, не отличались такой прямолинейностью. По крайней мере, так Кук себя успокаивал.             Клуб оказался людным. Слишком людным.             Толпы людей, танцующие тела, гулкая музыка, от которой вибрировали ребра. У сцены в металлических клетках извивались полуобнажённые танцовщицы, демонстрируя публике всё, что позволяла фантазия и костюм. Саймон сглотнул и поспешно отвернулся. Он точно пришёл в обычный клуб?             Мысль мелькнула и тут же исчезла. В интернете об этом месте не упоминалось ничего подобного — значит, он просто не туда смотрел. Или просто не был готов к этому.             Он уселся за барную стойку и попросил стакан воды. Пешая прогулка без передышки дала о себе знать — в груди слегка кололо, ноги гудели. Бармен — молодой, улыбчивый — оказался неожиданно обходительным. То ли из вежливости, то ли очарованный внешностью «милой девушки», он буквально светился доброжелательством.             Саймон замечал: эффект работает. И даже слишком хорошо. Но обнадёживать бедолагу не хотелось. Если уж он и переспит с кем-нибудь сегодня, то точно не с мужчиной.             Посидев немного, он всё-таки вышел на танцпол, неуклюже вспоминая движения из популярных фильмов. Ну хоть кто-нибудь должен обратить внимание, верно?             Он не любил клубы. Слишком много людей. То он кого-то случайно толкнёт, получив поток оскорблений, то его самого заденут локтем, то музыка орёт так, что звенит в ушах, а от световых вспышек слезятся глаза и кружится голова. Но если верить кино, партнёршу на одну ночь здесь найти вполне реально.             Вернувшись к бару, он снова попросил воды и жадно отпил. И именно в этот момент рядом с ним присел какой-то симпатичный латиноамериканец — коротко стриженный, в джинсовом образе, с уверенной осанкой. Он рассматривал «незнакомку» с откровенным интересом.             — Уже который месяц здесь бываю, а такую красавицу вижу впервые, — улыбнулся он. — Я Лусио.             Он протянул руку, и Саймон машинально ответил тем же, с глуповатым выражением лица, одновременно впадая в тихую панику. План трещит по швам. Держись подальше. Очень подальше.             — Вики, — выдавил он.             — Красивое имя для красивой девушки, — Лусио повернулся к бару. — Крис, детка, налей-ка нам два «Пенициллина».             Бармен на мгновение изумлённо моргнул, но быстро взял себя в руки и принялся за заказ. На столе показалось небольшое меню со списком напитков и от цены фотограф едва не сматерился вслух.             «Ни хрена себе… Этот коктейль же не из дешевых. Черт, я опять не учел местные цены», — он сжал от досады ткань черных джинс.             — Ты чего так напряглась, красавица? — заметил Лусио, бросив на него внимательный взгляд. — Не переживай, напитки за мой счёт. Но от тебя тоже кое-что потребуется.             «Ну вот. Час расплаты», — страдальчески простонал про себя Саймон.             — И чего же ты хочешь? — осторожно спросил он.             — Расскажи о себе, — Лусио улыбнулся шире. — И побольше.             Саймон говорил много, но осторожно. В теле девушки это давалось странно легко: он словно пересказывал не свою жизнь, а чужие истории — обрывки рассказов бывших, услышанные когда-то признания, аккуратно подогнанные под ситуацию. Где-то приукрашивал, где-то сглаживал углы, но в одном решил быть честным — сказал, что он фотограф. Это звучало безопасно, даже привлекательно, и не требовало лишних уточнений.             Лусио слушал внимательно, с живым интересом, время от времени заказывая новые напитки. Бокалы появлялись будто сами собой, и Саймон не сразу заметил, как разговор стал текучим и лёгким. Казалось, они оба искренне наслаждаются беседой: без напряжения, без скрытой спешки, просто деля вечер на двоих.             Лусио оказался приятным во всех смыслах. Аккуратная стрижка, ухоженная щетина, уверенные жесты без показной грубости. Он умел улыбаться так, что это не выглядело заученным приёмом. Рассказывая о себе, он упоминал работу оператором — съёмки, долгие смены, ночные города, свет, пойманный в объектив. Саймон поймал себя на том, что ему действительно интересно слушать, а не просто отыгрывать роль.             Но в какой-то момент тепло в груди стало слишком настойчивым. Мир слегка поплыл, музыка сделалась мягче, а движения — ленивее. Саймон понял, что хмелеет быстрее, чем рассчитывал. Лусио как раз поднялся и направился в сторону туалета, бросив взгляд через плечо — уверенный, будто никуда не спешит. Саймон остался у барной стойки, пытаясь собрать мысли в кучу.             Бармен, закончив отдавать заказ другим посетителям, наклонился к Куку через стойку и негромко сказал — почти шёпотом, так, чтобы услышал только он:             — Вам нужно уходить отсюда. Прямо сейчас.             — Как грубо… ик, — Саймон икнул и глупо улыбнулся, пытаясь удержать равновесие. — Что я тебе сделала?             Бармен не улыбнулся в ответ. Он лишь коротко огляделся по сторонам и кивком указал в сторону дверей уборной.             — Я здесь работаю не первый год, — сказал он тихо, но жестко. — И знаю таких типов. Они намеренно спаивают девушек, а потом делают с ними всё, что хотят.             Он помолчал и добавил:             — Я не хочу, чтобы из-за моей невнимательности пострадал кто-то ещё.             Эти слова сработали лучше холодной воды. Саймон будто резко вышел из тумана — хмель отступил, а внутри неприятно сжалось. Он вдруг отчётливо понял, на что он вообще рассчитывал, связываясь с этим парнем? А если бы тот ещё и что-нибудь подмешал?..             — Давайте я вам вызову такси, — бармен уже доставал телефон.             Саймон резко покачал головой.             — Нет, спасибо. А он… он будет меня искать.             — Я скажу, что вам тоже понадобилось в уборную, — спокойно ответил бармен. — Идите. Сейчас же.             — Спасибо, друг, — пробормотал Саймон.             Он неловко полез в кошелек, вытащил несколько купюр и поспешно положил их на стойку, после чего, пошатываясь, стал протискиваться сквозь толпу. Бармен с сомнением и тревогой посмотрел ему вслед, но больше не стал задерживать.             Идти на ватных ногах под оглушающую музыку оказалось тем еще испытанием. Свет резал глаза, люди толкались, кто-то ругался, кто-то смеялся. Но Саймон все же выбрался наружу и, едва оказавшись на свежем воздухе, почти бегом направился прочь от клуба.             Он на ходу достал расческу — своё единственное «оружие» — и сунул ее под джинсы и майку, так, чтобы при необходимости можно было легко дотянуться. Улицы были достаточно людными, и это немного успокаивало. Вряд ли кто-то решится что-то сделать при таком количестве свидетелей. Но расслабляться всё равно было нельзя. Саймон шел, спотыкаясь, тихо матерился и оглядывался по сторонам.                          «Чудесно», — мрачно подумал он. — «Если бы не этот парень, меня бы просто поимели. Сука… все-таки надо было идти в лесбийский бар. От девушек такой подлянки я бы точно не получил».             Первые несколько десятков метров он шел быстро, почти не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а в ушах всё ещё звенели отголоски клубной музыки. Хмель не исчез — он просто сменился холодной, липкой тревогой.             На следующем перекрестке Саймон все-таки не выдержал и оглянулся. Клуб остался позади, яркий и шумный, выплёвывающий людей на тротуар. У входа кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон. Среди них он на мгновение заметил знакомую фигуру — короткая стрижка, джинсовая куртка. Или ему просто показалось.             Саймон резко отвернулся и прибавил шаг. Сделал для успокоения вдох-выдох. Свернул с основной улицы, туда, где было чуть тише, но всё ещё достаточно людно. Машины проезжали редко, фонари отбрасывали рваные тени, от которых хотелось оглядываться снова и снова.             Шаги.             Где-то позади.             Он остановился, притворившись, будто поправляет обувь, и краем глаза скользнул назад. Мужчина прошёл мимо — незнакомый, в наушниках, не обратив на него ни малейшего внимания. Саймон выдохнул, но облегчение длилось недолго.             Через минуту он снова почувствовал взгляд. Теперь уже отчётливее.             На другой стороне улицы, в отражении витрины, мелькнул силуэт. Тот же рост. Та же походка. Лусио стоял, будто раздумывая — идти дальше или нет. Их взгляды встретились на долю секунды.             Лусио улыбнулся.             Не широко. Не дружелюбно. Скорее — злорадно.             Саймон развернулся и почти побежал. Сердце заколотилось так сильно, что стало больно. Он свернул за угол, потом ещё раз, смешался с небольшой группой людей у круглосуточного магазина, сделал вид, что копается в телефоне.             Прошла минута. Потом вторая. Никто не появился.             Он осторожно выглянул из-за угла. Улица была пустой. Только фонари, редкие машины и его собственное отражение в тёмном стекле.             «Может, показалось?» — подумал он. — «Может, он просто вышел покурить? Может, вообще не за мной?».             Но липкое ощущение чужого взгляда не отпускало. Саймон вновь зашагал вперёд, стараясь выбирать залитые светом улицы, жался к пестрой толпе. Расчёска, предательски впиваясь в бок сквозь ткань куртки, болезненно напоминала о его уязвимости.             «Блин, я пережил битву вампиров и оборотней, а трясусь из-за какого-то подонка. Да уж Нобуо бы точно мне аплодировал. Саркастически», — мысленно осаждал сам самого себя Саймон, невольно усмехаясь.             И в этот самый миг чья-то хватка вцепилась в его руку. Резкий рывок — и мир пошатнулся, ухнул в сторону. Саймона стремительно затащили в темную глотку переулка, и с силой впечатали спиной в обжигающе-холодную кирпичную стену. Воздух сдавленно вырвался из лёгких, острая боль пронзила пространство между лопаток, и он невольно сорвался на приглушенный стон. Сердце бешено колотилось, требуя свободы. По виску потекла предательская струйка холодного пота.             Он поднял голову и увидел Лусио. От былого обаяния не осталось и следа. Тёмные карие глаза горели яростью. Он тяжело дышал, упираясь рукой в стену рядом с головой Саймона, отрезая путь к бегству.             «Догнал-таки. И как ему, сука, удалось?» — мелькнуло в голове.             Саймон судорожно вдохнул, на мгновение опустив взгляд — и тут же проклял это чужое, непривычное тело и страх, подло пытающийся взять верх.             — Думала, тварь неблагодарная, что я тебя не достану? — прошипел Лусио, резко подаваясь вперед. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Думала, стрясёшь с парня напитки и спокойно смоешься? Не выйдет!             Последнее слово он практически выплюнул, словно яд, нависая над Саймоном.             Бедолага сглотнул с трудом. Страх отступил, уступая дорогу холодному, злому раздражению. Он выпрямился, насколько позволяла каменная стена, и вызывающе поднял взгляд.             — Ты сам же мне предложил, — процедил он ровно. — Или, по-твоему, я обязана после этого сразу лечь под тебя?             Кривая усмешка тронула его губы.             — Или ты просто хотел меня напоить до беспамятства, чтобы потом воспользоваться этим? Забавно. И кто после этого «тварь»? Лусио дернулся, словно от болезненной пощечины. Этой доли секунды оказалось достаточно.             Саймон попытался проскользнуть под его рукой, но нападавший среагировал молниеносно. Он вцепился в кудрявый хвост и грубо дернул назад. Боль ожогом пронзила кожу головы, и Кук невольно вскрикнул, впиваясь пальцами в чужое запястье.                    — Выскочка паршивая, — прошипел Лусио, приближая свое лицо. — Я тебе покажу, где твое место.             Ответом стал неожиданный удар. Саймон резко вскинул ногу и со всей силы врезал носком кроссовка в живот противника, одновременно целя кулаком в висок. Удар получился грязным, отчаянным — но на удивление точным. Лусио охнул, отшатнулся, судорожно схватившись за бок.             На мгновение на его лице мелькнула боль. А потом — перекошенная, злая ухмылка.             — Сейчас ты у меня…             Саймон не стал слушать. Он сорвался с места, что было мочи рванул к ближайшим домам, взлетел по ржавой пожарной лестнице и, не раздумывая ни секунды, спрыгнул вниз, прямо в утробу грязного мусорного контейнера. Крышка гулко звякнула, оглушая. Он тут же сорвал из другого рядом стоявшего мусорного контейнера и без гримасы брезгливости достал открытую вонючую железную банку с просроченными остатками фасоли и метнул её в сторону Лусио. Она попала прямо в лицо и неприятная субстанция потекла от лица к футболке. Парень заорал и рухнул на асфальт.             Фотограф вначале сидел на корточках с удивлением, явно не веря, что именно он смог вытворить этакое, но потом же прыгнул с мусорного контейнера и вытер руку об майку, тяжело дыша. В груди всё ещё бешено колотилось сердце, руки дрожали выдавая пережитое напряжение — но голос, когда он заговорил, был удивительно спокоен и холоден.             — Слушай внимательно, отребье. Если так хотел секса, тебе не обязательно было устраивать этот цирк с выпивкой и «случайными встречами», — он сделал паузу, — потому что никто не обязан трахаться с тобой за коктейль.             Саймон презрительно хмыкнул, достал из бумажника несколько смятых купюр и небрежно швырнул их в лицо поверженному Лусио.             — Вот. Забирай. Купи себе что-нибудь.             Он развернулся, собираясь уйти, оставив его барахтаться в собственной злобе.             — Это даже не половина… — прохрипел Лусио, стирая кровь с губ.             Саймон остановился.             — А нехер было на меня нападать, — бросил он через плечо. — И скажи спасибо, что я вообще что-то тебе дала.             Он повернул голову, и в его взгляде не осталось ни капли страха.             — Попытаешься проследить за мной и затеять что-нибудь нехорошее, учти, я тебе не дам спокойной жизни. Ясно?             Лусио медленно кивнул.             — Ясно…             Он поднялся, прижимая руку к красному следу на лбу, и, прихрамывая, исчез в глубине переулка.             Сам же Кук позволил себе потанцевать от радости. Не столь сильно, но видно было как он двигал в разные стороны плечами и напевал какую-то свою мелодию. Его толком не трогало о чем думали окружающие в этот момент. Главное, в облике девушки он смог защитить себя. Не зря тогда его гоняли на тренировках.                         

***

Год назад

            Саймон сидел прямо на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Майка прилипла к телу от пота, кожа саднила от ушибов и синяков, а мышцы дрожали от перенапряжения. Напротив него стоял мужчина — слишком спокойный для места, пропахшего потом и кровью. На нём были строгие классические брюки и идеально выглаженная белая рубашка. Кожа — непривычно бледная, почти мраморная. Глаза — красные, густого, кровавого оттенка. Волосы аккуратно зачёсаны назад, и лишь один выбившийся локон портил этот безупречно строгий образ.             — Вот почему охотников на вампиров учат с ранних лет, — сказал он ровным, почти холодным голосом. — В самом деле думаешь, что за какие-то два года ты сможешь стать первоклассным охотником? Так не бывает.             Саймон тяжело сглотнул.             — Мне не нужно быть профессионалом, как вы, учитель, — выдохнул он и поднял взгляд, упрямый и усталый одновременно. — Я хочу хотя бы уметь защитить себя. И тех, кому смогу помочь.             Мужчина внимательно посмотрел на него, словно взвешивая каждое слово.             — Что ж, — наконец произнес он. — В принципе это вполне осуществимо.             Он протянул руку фотографу и тот без замешательства принял ее, вставая на ноги. Несмотря на непривычный холод кожи от вампира, парень не испытал страха, ненависти. Только радость от того, что у него есть шанс стать лучше. Они встали на большое тренировочное поле и тренер принялся вслух разъяснять, как уклоняться от атаки вампира.             Этого же наставника звали Нобуо Итикава. Внешне он совсем не походил на японца — скорее на европейца: узкие усы, резкие черты лица, немного пугающее выражение глаз. Его воспитывали приёмные родители — родные погибли в автокатастрофе, когда он был ещё ребёнком.             Семья была необычной. Почти все — охотники. Исключением была лишь мать, работавшая в небольшой торговой лавке. Ремесло охотников хорошо оплачивалось, но опасность была соответствующей. Нобуо вместе с сестрой Джун обучались в потайной школе — глубоко под землёй, вдали от города. Там их изнуряли тренировками, одновременно заставляя сохранять видимость обычной жизни.             Всё изменилось, когда Нобуо исполнилось двадцать семь.             В лесу он наткнулся на худую, израненную светловолосую девушку. Она едва держалась на ногах, плакала, шатаясь, будто вот-вот упадёт. На её бледной коже отчетливо виднелись следы вампирских укусов. В руке она сжимала серебряный стилет. Нобуо помог ей добраться до укрытия и уже там узнал правду.             Ее звали Минори. Одна из служительниц церкви. Официально её «сослали» пожить у дальних родственников. На деле же — отдали на убой. Этими самыми «родственниками» оказалась семья из пяти вампиров. Молодых. Красивых. И чудовищных. За одну неделю они уничтожали каждую новоприбывшую девушку. Это была устоявшаяся схема — грязный договор между людьми и вампирами: несколько жизней взамен на спокойствие города. Мол, исчезновение пары невинных душ не стоит безопасности сотен.             Но Минори познала нечто куда более страшное, чем просто утрата крови. Почти все обитатели особняка оказались садистами, для которых утоление голода давно перестало быть главной целью.             Но в этой семье был один вампир, который оказался… иным. Не добрым — нет. Но более сдержанным. Именно он протянул Минори стилет и прошептал, чтобы она бежала, как можно дальше. Вину за ее побег он обещал взять на себя. Минори терзалась сомнениями долгие часы, но умирать в этих мучениях она больше не могла.                          Он отвлекал своих братьев, намеренно принимая их внимание на себя, и девушке удалось сбежать. Она, не разбирая дороги, рвала ноги о колючие кусты, спотыкалась, падала, поднималась и бежала дальше. Бежала от смерти. Несколько раз оглядывалась, ожидая погони, но, к счастью, за ней никто не следовал.             Ее рассказ был полон слез, надломленного ужаса и отчаяния. Нобуо слушал молча, сжав челюсти, и, утешая бедную девушку, принял решение — без помощи других охотников и без вознаграждения — истребить всю вампирскую семью до последнего.             Для начала ему необходимо было внедриться в их особняк, затерянный в предрассветном тумане. Он выдал себя за слугу, и, к его удивлению, его план сработал. Никто не заподозрил в нём охотника на нечисть. Заказов у Нобуо тогда было немного, а если он и убивал, то лишь зарвавшихся новообращённых, не успевших стать частью крупных кланов. Он исправно выполнял требования хозяев особняка в течение нескольких месяцев, наблюдая, запоминая, выжидая подходящий момент.             Перелом наступил, когда он стал свидетелем убийства одного из «братцев» и обычного городского жителя. Одно дело — тайные жертвы, списанные обществом, и совсем другое — открытая демонстрация силы, убийство средь бела дня. Это было уже преступление против человечества. Нобуо сделал снимок, спрятал его и в тот же вечер решил: он уничтожит всех вампиров в этом доме.             Того самого — спасшего Минори — больше не было. Судя по всему, его уничтожили за предательство.             Сославшись на необходимость навестить родных, Нобуо исчез из особняка. На самом деле он готовился. Огнестрельное оружие, холодное, серебряные пули, ловушки — всё, что могло покончить с этими упырями. Когда он вернулся, в нём уже не осталось сомнений.             Он убивал безжалостно. С яростью в глазах и холодной расчетливостью в голове.             Братья нападали по очереди и все вместе, ранили его, ломали кости, но не могли противостоять серебру. Пули, словно повинуясь невидимой руке, находили цели, и тела падали одно за другим. Задача была проста и беспощадна: никто не должен остаться в живых.             Последним остался самый опасный и непредсказуемый из них. Он ждал Нобуо в своей лаборатории, словно знал, что за ним придут, словно предвкушал их последнюю схватку.             Их бой был долгим и яростным. Нобуо терял силы, дыхание становилось рваным и хриплым. И вот, вампир нанёс смертельный удар — прямо в живот. Кровопийца с непривычно сиреневыми глазами наклонился к нему, решив напоследок насладиться кровью охотника.             И тогда Нобуо, собрав остатки сил, всадил в него шприц с ядом.             Вампир умер через несколько минут, рухнув поверх другого мёртвого тела.             Как ни странно, под тяжестью чужого тела Итикава выжил. Но не человеком. Яд подействовал не полностью, а кровь чудовища, смешавшись с его собственной, попала в рану на шее.             Это было не спасением. Это было проклятием.             Лучше бы он умер героем, чем воскрес монстром.             Его народ, вскормленный ненавистью к вампирам, растерзал бы его, узнай он правду. Так он скитался долгих тридцать лет, пока не нашел пристанище — странное и неожиданное — в Великобритании. Там он встретил другого вампира, столь же одинокого, как и он, но избравшего иной путь. Этот вампир охотился на своих сородичей, но жажду утолял донорской кровью, добытой из пакетов в больницах. Вместе они встали на защиту мира от Детей Тьмы.                          Судьба свела их со Стражем Сумерек — Мией, чьими стараниями орден вновь воспрял духом. Нобуо и его новый друг стали ее верными спутниками. Несмотря на свою вампирскую сущность, в Нобуо не было ни капли высокомерия, ни тем более показной аристократичности, столь свойственной его сородичам. Он держался сдержанно, порой даже отчужденно, но без холодной, пренебрежительной надменности.                   Эта скромность, эта искренняя немногословность подкупала Саймона и вселяла в него робкую уверенность: такие вампиры, возможно, и не так уж опасны для простых смертных. По крайней мере — для людей порядочных.                          В свободное от миссий время Нобуо делился своим опытом, помогая Мие и ордену оттачивать навыки стражей. Он обучал владению оружием, раскрывал коварные слабости и смертоносные преимущества противников, учил трезво оценивать обстановку и выходить победителем из любой схватки. Не гнушался даже обучать хитростям, позволяющим уничтожить вампира без обнаженного клинка — с помощью смертоносного яда и филигранного расчета.             В редакции Кук познакомился с Итикава и буквально засыпал его вопросами о личной жизни и миссиях. Мие и Тревору казалось, что в этом парне есть неплохие задатки журналиста — возможно, при желании, он мог бы даже сменить профессию.             Нобуо, на удивление, благоволил к Саймону, хоть и не был особо разговорчив. Ему было приятно, что человек, натерпевшийся страху от вампиров и оборотней, впервые проявляет к нему настоящий интерес — без затаенного страха, без предубеждений, въевшихся в плоть и кровь.                          Близкие знали о Нобуо, но общались с ним исключительно по почте и через видеозвонки. Минори сама стала охотницей, и вместе с Джун они выполняли поручения ордена. Правда в Японии, а не в Америке. Нобуо искренне гордился ими.             Кук же, словно привязавшийся репей, неотступно донимал вампира просьбами о совместных тренировках. Лишь уговоры Мии срабатывали — и бедному охотнику приходилось соглашаться. Теперь Саймон тренировался с особым упорством: после каждого задания он изматывал себя на занятиях до предела. Недостаточно просто стоять с ружьём в руках — нужно уметь бежать, защищаться, знать своё оружие и собственные пределы.             — Нападай, — произнес он с ледяным спокойствием.             Саймон двинулся вперед, и в тот же миг осознал, что уже проиграл. Нобуо словно растворился в воздухе. Не уклонился — исчез. Удар Саймона рассек пустоту, лишь ветер свистнул между пальцев, и тут же его запястье сковала хватка — ледяная и несокрушимая. Не рывок, а фиксирующее, выверенное до миллиметра давление.             — Ты думаешь мышцами, — голос Нобуо прозвучал у самого уха. — А я — временем.             Прежде чем Саймон успел сообразить, его швырнуло на мат. Удар выбил воздух из легких, пелена застлала глаза. Задыхаясь, он перекатился на бок, чувствуя, как бешено колотится сердце, словно пленник, рвущийся на волю. Нобуо уже стоял рядом. Даже не запыхался.             Белая рубашка не прилипла к телу ни единым пятнышком пота. Дыхание ровное и бесшумное. Пульс? Казалось, его вовсе не существует.             — Вставай.             Саймон поднялся, шатаясь. Пот ручьями струился по спине, пальцы била дрожь, мышцы горели огнем, словно их окатили кислотой.             Он бросился в атаку снова — быстрее, яростнее. Обманный выпад, шаг в сторону, удар стилетом. На этот раз он почти достиг цели. Почти.             Нобуо перехватил клинок двумя пальцами. Не сжимая — просто остановив. Металл дрогнул, будто наткнулся не на руку, а на камень.             — Вот здесь, — сказал он, слегка надавливая. — Ты уже мёртв.             И толкнул.             Саймон отлетел назад, с глухим стуком врезался плечом в стену. Боль пронзила тело, вырываясь шипением сквозь стиснутые зубы. Сердце грохотало в ушах, дыхание рвалось клочьями, в голове пульсировал шум крови.             — Черт… — прошипел он, поднимаясь.             Нобуо смотрел на него внимательно, чуть склонив голову. В этом взгляде не было злобы или презрения — лишь холодная расчетливость и терпеливое ожидание хищника.                          — Ты устаешь, — сказал он. — Это нормально. Ты человек.             Саймон стиснул зубы.                          — А ты — нет.             — Давно нет.             Это прозвучало без гордости. Просто факт.             Следующую попытку Саймон построил иначе. Он отказался от прямых атак. Он выжидал. Дышал ровно и глубоко. Считал удары сердца, выверяя момент. И когда он настал — бросился вперед, как пружина, сорвавшаяся с замка.             Он повис на спине Нобуо, обвил его тело ногами, приставил стилет к горлу. Тело к телу. Он ощущал — ледяной холод, исходящий изнутри, отсутствие привычного человеческого тепла, пугающее спокойствие напряженных мышц.             — Теперь? — выдохнул он, почти касаясь губами его уха.             На мгновение показалось — победа близка.             Нобуо улыбнулся.             И мир перевернулся верх тормашками.             Саймон взлетел в воздух — легко, словно его вес ничего не значил. Едва успел схватиться за перекладину турника. Пальцы судорожно сжали скользкий металл, кожу обожгло болью. Он повис, тяжело дыша, чувствуя, как предательски слабеют руки.             — Ты сделал все правильно, — произнес Нобуо снизу. — Кроме одного.             Саймон посмотрел вниз.             — Я все еще сильнее. И быстрее. И не устаю.             — Очень мотивирует, — хрипло отозвался Саймон и разжал руки.             Приземление отозвалось мгновенной вспышкой боли в коленях. Он перекатился по матам, застонал, но сумел подняться на ноги. Дрожа, он стоял, ощущая, как все тело протестует, кричит о пощаде.             Нобуо подошел ближе.             — Ты жив, — тихо сказал он. — Это твое преимущество. Боль делает тебя быстрее. Страх — внимательнее. Усталость — злее.             Он положил руку Саймону на плечо. Холодную. Тяжелую. И сделал шаг назад.             — Перерыв. Пока ты еще в состоянии стоять на ногах.             Саймон сидел на матах, опершись локтями о колени. Пот капал с подбородка, дыхание рвалось, сердце билось слишком громко — так, что казалось, его слышно на весь зал.             Нобуо стоял напротив — неподвижный, собранный, будто бой даже не начинался. Ни сбившегося дыхания. Ни дрожи. Никаких следов усталости.             Зависть ударила под дых, обжигающей волной.             Саймон поднялся. Ноги гудели, мышцы плясали под кожей, но он, превозмогая, снова встал в стойку — криво, неидеально, по-человечески.             — Давай еще, — хрипло выдохнул он. — Без поблажек.             — Ты проиграешь, — бесстрастно ответил Нобуо. Его голос звучал как приговор.             — Знаю.                    Саймон пошел вперед — и намеренно замедлился. Сделал шаг неловко, будто оступился. Плечо опустилось, защита раскрылась.             Нобуо двинулся мгновенно. Слишком мгновенно.             Саймон рухнул на маты, словно подкошенный. Удар выбил остатки воздуха из легких, в глазах взорвались черные искры. И в тот же миг, подчиняясь отчаянному плану, он раздавил в ладони ампулу.             Резкий, горький запах ударил в нос, вышибая сознание. Нобуо замер — всего на долю секунды. Но этой доли хватило.             Саймон, как раненый зверь, рванулся снизу, нырнул в ноги, вложив всю свою массу в удар плечом по бедру. Не красиво. Не чисто. Отчаянно. Они рухнули вместе, сплетясь в клубок боли и отчаяния.             Нобуо попытался освободиться, перекатиться, но Саймон вцепился мертвой хваткой, обвил ногами, пригвоздив к матам. Колено врезалось в корпус, ладонь зафиксировала плечевой сустав.             Саймон тяжело дышал, превращаясь в хрипящую тень самого себя, чувствуя, как руки неистово дрожат от напряжения.             — Я знаю, — просипел он, — что ты сильнее. Быстрее.             Итикава не сопротивлялся. Лишь напрягся, сдерживая нечеловеческую силу.             — Но ты этого не делаешь, — продолжал Саймон, — потому что произошло то, чего ты не ожидал.             Он прижал его сильнее, не угрожая — контролируя.             Нобуо медленно повернул голову, встретившись с ним взглядом. В холодных глазах не было высокомерия. Спокойствие, но без превосходства.             — Что было в ампуле? — спросил он.             — Ничего смертельного, — ответил Саймон. — Просто запах. Дезориентация. Ты сам говорил — вампиры слишком доверяют контролю.             Он ослабил хватку и откатился в сторону. Тело тут же отозвалось острой болью, изматывающей дрожью, всепоглощающей усталостью.             Нобуо сел, медленно, спокойно.             — Ты повалил меня, — наконец сказал он. Не вопрос. Констатация.             Саймон сел рядом, переводя дыхание.             — Значит… я победил?             Нобуо посмотрел на него и коротко кивнул.             — Сегодня — да. И именно так люди убивают монстров.             Саймон закрыл глаза на секунду. Зависть ушла. Осталась усталость — и тихая, упрямая уверенность.             Он был человеком.             И этого оказалось достаточно.