Глава пятая

                  В следующие же дни Саймон без промедления взялся за работу. Материалы коллег уже были разосланы: сначала — вдумчиво перечитать тексты, затем прикинуть, какие образы могут их поддержать, созвониться или перекинуться сообщениями, согласовать детали — и только после этого выходить с камерой. В целом всё шло на удивление гладко. Ребята быстро отвечали на звонки, а Тревор и вовсе с энтузиазмом предложил свою помощь, пообещав при необходимости стать объектом съёмки.                   Саймон извлек из шкафа старую мужскую одежду, раздобыл гибкую проволоку, освободил кухонное пространство и принялся создавать визуальное воплощение статьи Мии о зловещей «специальной фигуре». Камера должна была запечатлеть незримое присутствие, лишь намек на телесность. Сюжет, на первый взгляд, тривиальный, но в интерпретации Мии обретающий тревожные, почти мрачные коннотации.                   За окном сгущались сумерки, и монотонный ливень, казалось, нарочно подчеркивал напряженность создаваемой сцены. На фоне зеленого полотна, установленного возле стула, Саймон зафиксировал проволочный каркас, облачив его в одежду. Началась съемка — медленная, вдумчивая, с бесконечными поисками идеального ракурса, того единственного кадра, где пустота ощущается почти физически.                   Потом были часы кропотливой работы. Он редактировал снимки, стирал проволоку в фотошопе, добиваясь эффекта, будто по комнате действительно ходит кто-то невидимый, но вполне осязаемый. Вспышки молний, попавшие в кадр, делали фотографии ещё более жуткими — живыми, нервными, будто они дышали собственной темнотой.                   Завершив трехчасовую обработку, Саймон устало, но с чувством удовлетворения откинулся на спинку кресла. Впервые за долгое время он ощутил чистую, незамутненную радость от своей работы. Пусть ненадолго, но она отвлекла его от навязчивых проблем. Фотографии Тревора ждали своей очереди — ближе к ночи.                   Когда окончательно стемнело, Кук на своей машине поехал в лес. Немного успокаивало то, что неподалёку находилась заправка — если повезёт, сегодня обойдётся без неприятностей. Снова.                   На мокром асфальте, под непрерывным дождём, парень в толстовке и дождевике вновь установил фигуру из проволоки у бокового зеркала — так, чтобы создавалось ощущение, будто кто-то следует за водителем. Идея избитая: тёмный, пустой лес, дорога и нечто опасное позади. Но выбора не было. Иногда даже самые заезженные образы срабатывают лучше всего — если за ними скрывается правильный страх.                                Фотографу всё равно было неспокойно на душе. Мало ли кто мог оказаться рядом — маньяк, псих или, если верить статьям, кто похуже: оборотень, вампир или ещё какая-нибудь дрянь, о которой лучше не думать ночью в лесу. Поэтому, на всякий случай, он держал револьвер во внутреннем кармане толстовки, ближе к телу. Металл холодил грудь и странным образом успокаивал.                   Однако за несколько снимков ничего не произошло. Лес остался лесом, дождь — дождём, а страх так и не обрёл формы. Саймон спокойно доехал до дома, поставил машину, поднялся в квартиру и только там позволил себе выдохнуть по-настоящему.                   На шестой день он наконец решился опробовать свой восстановленный голос. Созвонился с матерью — и с удивлением понял, что может говорить нормально, без сбоев, без напряжения. Он рассказал ей о работе, о забавных и интересных моментах, старательно обходя всё, что было связано с его превращениями. Она, в свою очередь, рассказывала о своей жизни — просто и спокойно, как всегда.                         Милая женщина в свои пятьдесят с небольшим оставалась удивительно оптимистичной. В своё время она занялась садоводством, чтобы как-то прокормить себя в маленьком городке, где работы почти не было. Переезжать в большой город она не хотела — шум, толпы, бесконечное гудение машин утомляли её. Мирная, размеренная жизнь казалась куда приятнее. Здесь она знала всех соседей, и каждый был готов помочь в случае беды.                         Жила она вполне неплохо — в небольшом двухэтажном доме с аккуратным двором. Саймон навещал её дважды в месяц и всегда поддерживал финансово, отдавая столько, чтобы ей ни в чём не приходилось нуждаться. Не повезло ей с супругом — зато, по её словам, повезло с сыном.                         Тема отношений между ними почти не поднималась — если только сам Саймон не заводил разговор. Иначе всё быстро сводилось к спорам и недопониманию. Мать искренне считала, что он слишком зациклен на карьере и так и не сможет завести семью. А ей хотелось, чтобы у него всё было «как у людей». На это Саймон лишь закатывал глаза.                         Иногда ему хотелось сказать прямо: он больше никогда не будет ни с кем встречаться и даже не станет пытаться строить романы. Каждый раз всё заканчивалось одинаково — болью, срывами, алкоголем и ощущением, что он теряет рассудок. После каждого расставания он будто заново собирал себя по кускам. Лучше уж копить деньги — на новую машину или лишний раз помочь матери, чем тратить их на очередные подарки неблагодарным женщинам и потом расплачиваться за это собственной психикой.                         Но он молчал. Некоторые вещи проще держать при себе.                         Потом начали звонить заказчики. Саймон, немного помявшись, просил перенести встречи на следующею неделю. К счастью, конфликтов не возникло. Он аккуратно заполнял блокнот, отмечая, что и в какой день должно быть сделано. Работу фотографа с появлением смартфонов уже нельзя было назвать большой: в основном это были отдельные мероприятия — конкурсы, праздники, иногда — пары. Для Саймона даже такой рост был радостью, но всё равно оставалась необходимость сходить на тренировку к Джиму и поупражняться с Нобуо.                         «Ну и дела… Такими темпами я буду получать в два раза меньше, и всё, сука, из-за того, что однажды, в прекрасный день, решил выпить из этой дряни. Спасибо, что не сдох… Блин, где устроиться, чтобы без споров меня взяли на неделю, а потом отпускали ещё? Ну, не стану же я проституткой… Тьфу, мерзость!» — пробормотал он себе под нос.                         Недавно он начал смотреть сериал про таких девушек, но после первой серии бросил. То, что вытворяли клиенты с героями шоу, пугало куда сильнее любых «Пеннивайзов» или «Хищников». Потому что такие монстры в облике человека реально существовали, и непонятно, что у них в голове. Даже если бы Саймон был совсем нищим, он вряд ли согласился бы на такое. Проще заработать честно, чем потерять себя полностью. Ведь в таких делах он перестанет быть человеком — станет куском мяса, тряпкой для вытирания ног, дыркой.                         От таких мыслей его передёрнуло, и он стал прикидывать другие варианты. Может, уборщицей? Ага, с его графиком — вряд ли. Официанткой? Тоже не подойдёт. Да и кто возьмёт его без документов? Без помощи Тревора точно не обойтись, а Мию втягивать в это совсем не хотелось. Тогда зайдет в эту фирму и весь план пойдет коту под хвост! А так у друга был один мутный знакомый...                   — Я сделаю всё, что ты захочешь, только, пожалуйста, договорись с ним! — почти умолял Саймон. — Я не знаю, как получится… вдруг это займёт целые месяцы, а мне нужно чем-то зарабатывать.                   — Саймон, для тебя всё что угодно, дружище, — ответил Тревор. — Но ты же понимаешь, в карман «пожалуйста» не положишь. Средства нужны, и немалые. Этот скупердяй бесплатно так не работает.                   — Дорого? — спросил Саймон, не надеясь на ответ.                   — Три тысячи долларов.                   — Вот сука! — громко выругался он, что аж подпрыгнул с дивана. — Гадство... И что теперь? Задницей на улице торговать?                   — Не надо в крайности, Саймон. — Тревор пытался успокоить. — Я подкину начальнику ещё несколько черновиков, а ты заодно сделаешь несколько снимков.                   — На одном «Сверхъестественном сегодня» я не проживу, мне нужны деньги! — почти крикнул Саймон.                   Он взглянул на бумажник и внезапно родилась идея. Взять кредит. Да, после того как снова станет собой, иначе без документов его точно не примут. Если хорошо поработает, быстро закроет долг. Можно даже временно выступить моделью — и прилично заплатят.                   — Хорошо, Тревор, я согласен. Пиши ему, а деньги дам через два дня.                   — Машину продашь? — уточнил Тревор.                   — Ага… ещё чего.                   Саймон переоделся в черную майку и свободные зеленые шаровары и осторожно вышел на улицу. Мокрый асфальт отражал огни фонарей, словно жидкое золото, а прохладный вечерний воздух бежал по коже, смывая тяжесть мыслей. Хоть небо еще не потемнело. В горле становилось легче, а сердце медленно отпускало тревогу — но она всё ещё сидела рядом, тихо шепча о том, что опасность не ушла.                   Было бы очень хорошо, если б позвонил Альфред и сказал, что чертов уничтожитель есть. Тогда Кук вновь станет самим собой, а деньги больше не будут уходить на поддельные документы. Машину менять не хотелось — слишком привык к своей «развалюхе», как выразился однажды Луис, который из-за того конфликта с Мией и вампирами покинул навсегда редакцию. И если бы пришлось менять её, то только под рукой кучи денег.                   Жаль, он не очередная типичная девушка из дурацких романов. Может быть он бы и подыграл какому-нибудь миллиардеру, играя влюбленную дурочку, и тот исполнил бы любой каприз, но это просто невозможно. Максимум его привлекательное тело годится лишь для одной ночи.                   «Господи… как же тяжело выживать в этом мире…» — шепнул он себе, чувствуя лёгкую усталость.                                 Чтобы отвлечься, он купил мороженое. Ванильный рожок таял на языке, даря сладость и прохладу, которые как будто вытесняли все мрачные мысли. Он всегда любил простое — без лишних вкусов, разве что банан или фисташка.                   Прогуливаясь по мосту, Саймон поднял взгляд на город, окутанный розовым светом заката. Небо казалось нереальным — будто кто-то разлил над городом акварель. Камера на шее была почти инстинктом: он делал снимки для себя, для своих мыслей, для обоев на ноутбук. Город был живым и красивым, словно дышал вместе с ним.                   И вдруг — знакомое лицо. Лора. Её глаза загорелись, когда она увидела его, и с визгом бросилась к нему, крепко обнимая за шею.                   — Вики! Я так рада тебя видеть! — её голос дрожал от радости. — Не могла найти повода с тобой связаться, работы навалили так, что я падаю на кровать уже к вечеру. Ты не злишься?                   — Нет, конечно. С чего бы мне злиться? — Саймон еле слышно ответил, слегка смутившись.                   — Отлично! Пойдём в кафе?                   Они устроились в маленьком, уютном кафе с кожаными креслами и большим столом. Лора заказала сытный ужин с салатом и вегетарианским блюдом, а Саймон ограничился простым рагу и водой — скорее, чтобы быть вежливым, чем из нужды. Мысленно прикинул, что ему придется потом в течение нескольких месяцев питаться лапшой быстрого приготовления.                   — И кем ты работаешь?                   — Секретарем в одном офисе, ничего не интересного. А ты кем?                   «Вот дерьмо!» — прозвучало в голове Кука, отчего тот замер.                   — Фотографом, — сказал Саймон, немного напрягаясь. — Беру заказы, посещаю выставки, снимаю всякое…                   — О, весьма интересная профессия. Тебе нравится?                   — Конечно! — его глаза засияли. — Люблю ловить моменты, виды… если бы могла, снимала бы всё глазами, — он поднял руки, показывая, как будто у него невидимая камера.                   — Забавно. А куда потом всё это переносится?                   — Через браслет. Надел — и готово. Всё прямо из глаз в память.                   — Очень удобно. У тебя богатая фантазия.                   — Все идеи приходят из неудобства. Я бы тогда вообще вещи не теряла. Сфоткала, где оставила бумажник, потеряла, а потом нашла. Тогда бы я сохранила добрую часть нервных клеток.                   Потом они принялись за еду, а Кук тем временем размышлял, как бы ненавязчиво разузнать об отношениях Лоры и Энди. Судя по внушительным пакетам сладостей, благосклонность к ней определенно имелась. А такие знаки внимания редко бывают просто дружескими. Может, немного подтолкнуть их друг к другу? Вместе они смотрелись вполне гармонично. Однако от одной мысли о том, как они будут ворковать и обниматься у него перед глазами, Саймона передёрнуло. До чего же неприятно наблюдать подобные проявления чувств на людях. И как он сам раньше не стеснялся? Видимо, влюбленность начисто отключает способность здраво мыслить.                   — Как ты вообще себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался фотограф, подбирая слова, чтобы не задеть больную тему, не напомнить о мерзавце, который воспользовался ею в своих грязных целях. К счастью, Лора не обиделась и не расстроилась.                   — Хорошо, я бы даже сказала, замечательно. Если ты не против, давай больше не будем об этом, — мягко попросила она, глядя прямо в глаза собеседнику.                   — И правильно. Нечего лишний раз вспоминать этого пи… — он осекся, чуть не вырвалось грубое слово, — гада. Пусть катится ко всем чертям. Лучше расскажи, как вы с Энди познакомились? Я просто недавно случайно встретила его в скалолазном центре.                   Лора слегка удивилась, но быстро взяла себя в руки.                   — До этого Энди не работал инструктором в скалолазном центре. Он был полицейским, — ее рассказ прервался, когда Саймон вдруг подавился водой и закашлялся на весь зал. Девушка вскочила, подбежала к нему и несколько раз хлопнула по спине. — Господи, Вики, осторожнее!                   — Извини, случайно, — прохрипел Кук, стараясь отдышаться. — Просто неожиданно.                   — Понимаю. Так вот… Со мной приключилась неприятная история. Меня пытались убить, и если бы Энди не подоспел и не скрутил этого человека, меня бы давно уже не было в живых. Оказалось, это был какой-то наркоман, который меня с кем-то перепутал. А Энди просто оказался в нужное время в нужном месте. Потом он меня утешал и проводил до дома. Так мы и познакомились. А почему он сменил работу, это уж лучше спросить у него самого, это личное.                   — Конечно, стану я выпытывать такие подробности? — рассмеялся фотограф. — Просто подумала, что вы давно так близки. К тому же вы сломали стереотип о том, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.                   Конечно, можно было бы сказать, что у Саймона и Мии была дружба, но это не совсем так. Он влюбился в нее с первого взгляда и оказывал знаки внимания. Даже секс был пару раз, но ни к чему это не привело, и Мия решила перевести их недолгий роман в крепкую дружбу. А потом начала встречаться с вампиршей из Франции. Уже который год. Если и можно назвать дружбой отношения между парнем и девушкой, то только Тревором и Мией, ну и еще Камиллой. Но она гораздо старше этих парней и видеть в них кого-то, кроме друга и коллеги, просто не могла.                   — Послушай, Вики, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Тебе нравится Энди, и ты хотела бы с ним встречаться, но не хочешь из-за этого со мной ссориться. Не переживай, я не претендую на его внимание, но спешу тебя разочаровать: он вообще не заинтересован в отношениях.                   От такого прямолинейного и резкого заявления фотограф распрямился и покраснел. Он же едва знает этого парня! О каком романе идет речь? Это только в мультфильмах или в сказках любовь случается за короткое время.                   — Тоже приключилась неприятная история?                                — Нет, просто он не видит в этом смысла. Я с ним говорила об этом. Может, он и вовсе гей, но за годы нашей дружбы я ни разу не видела, чтобы Энди с кем-то общался.                   «Врет? Не похоже. По крайней мере, я не вижу в ее словах и жестах желания во что бы то ни стало отстоять своего друга. Впрочем, она, конечно, проницательная, хоть и прямолинейная до жути», — отмечает Саймон про себя, внимательно наблюдая за девушкой.                   — Лора, если честно, я не заинтересована в Энди как в бойфренде. Просто поинтересовалась. И всё, — он говорит это спокойно, но на последнем слове делает едва заметную паузу. — Надеюсь, это не помешает нашей дружбе?                   — Нет, конечно, — Лора отвечает сразу, не задумываясь, но затем её тон становится чуть строже. — Но если хочешь что-то о нём узнать, давай не через меня, хорошо?                   — Договорились.                   Так они и разговорились о своих личных жизнях, позабыв о неловком диалоге. Лора делилась забавными случаями из практики с клиентами и учебы. Оказывается, она мечтала стать врачом, но почему-то так и не стала им, несмотря на диплом. А Саймон, как и с Лусио, позавчера рассказывал историю о себе из обрывков своих бывших девушек. После этого он проводил ее до дома и пешком пошел домой в приподнятом настроении.                   И вот наступил долгожданный седьмой день. Осталось придумать, как его скрасить, и потом через использование специальной субстанции он вновь станет собой. Однако Саймон не был уверен в этом.                   Вдруг вообще превратится в какое-то чудо-юдо или вообще ничего не поменяется? Или просто умрет от отравления? Эти мысли не давали покоя, отчего парень лежал на кровати и смотрел на неиспользованную колбу с красной жидкостью.                   — Если выпью — будет плохо. Если не выпью — тоже, — пробормотал он. — Что за идиотская программа: «сдохни или умри»?.. Сука…                   Саймон перевернулся лицом в подушку и глухо ударил кулаком по тумбочке. Звук вышел злой и беспомощный одновременно.                          С одной стороны, было бы идеально, если бы Альфред уже передал уничтожитель — и всё вернулось бы на круги своя. С другой… за всё это время он так и не понял, что именно должен был прочувствовать, оказавшись в женском теле.                   Кроме одежды — ничего. Кроме неприятного, липкого мужского внимания — тоже. Чуть не стал жертвой насилия, если бы не бармен.                         Саймон невольно задержал взгляд на собственных ногах, на животе, на линии тела, которая всё ещё казалась ему чужой. На нём были только топ и бельё. В отражении он выглядел непривычно — словно смотрел не на себя, а на кого-то другого.                   Он медленно провёл рукой по коже, будто проверяя реальность. Ощущения отзывались иначе — мягче, глубже, страннее. От этого по телу разливалось тепло, тревожное и новое. Не спешил.                   Когда он в последний раз вообще с кем-то развлекался после расставания с Реджиной? Никогда.                   Может, именно поэтому она ушла? Может, дело было вовсе не в механике, а в умении чувствовать, слышать, останавливаться?                   Саймон закрыл глаза и позволил рукам блуждать — не торопливо, осторожно, будто изучал карту. Не своё тело — чужое, доверенное. Так, как он всегда хотел бы прикасаться к кому-то: не требуя, а узнавая.                   Он всегда считал, что удовольствие должно приносить априори только двоим. Что если наслаждение есть только у одного, то это уже не близость, а что-то пустое и холодное. Он знал это теоретически. Но теперь понимал — телом.                   Дыхание стало глубже. Мысли — тише.                   Он позволял себе чувствовать, не торопя финал, будто впервые понял, почему для кого-то важно именно это — медленное, почти осторожное приближение.                   Когда волна всё-таки накрыла, она была не резкой, а тёплой и разливающейся, оставляя после себя усталость и странное спокойствие. Саймон смотрел в потолок, ловя ртом воздух, и впервые за долгое время в голове была пустота — не пугающая, а приятная.                   «Всё-таки девушкам достигать оргазма куда сложнее, чем парням», — подумал он. И почти с любопытством добавил: «Интересно, а как лесбиянки с этим справляются? Также или у них с этим попроще»?                                Колба с красной жидкостью по-прежнему стояла на тумбочке. Но теперь Саймон смотрел на неё иначе.             Раз уж всё равно неизвестно, какими будут последствия, почему бы не попытать удачу ещё раз? Эта мысль ударила внезапно — и Саймон резко сел на кровати, будто его подбросило. Лежать и ждать он больше не мог. Если вечер всё равно придётся пережить, значит, нужно подготовиться. По-настоящему. Заодно на всякий случай записал свой женский голос. Речь шла не только об одежде. Он продумывал мелочи: как держаться, куда смотреть, что отвечать, если к нему снова начнут приставать. Как вовремя понять, что человек перед ним — не просто навязчивый, а опасный. Как отличить обычный напиток от того, в который кто-то мог что-то подмешать. После прошлого опыта доверия к подобным местам у него не осталось.                   Клуб в этот раз он выбирал тщательно — подальше от центра, с хорошими рейтингами и без сомнительной репутации. Ему совсем не хотелось снова получать по шее за то, что кто-то решил: раз заплатил за коктейль, значит, имеет право на большее.                   По дороге он всё же позволил себе небольшую слабость — купил симпатичную цепочку. Не слишком броскую, но заметную. Она неожиданно хорошо легла на шею и сделала образ с белой майкой и чёрными джинсами более цельным, менее «проходным». Не просто человек из толпы. Кто-то, у кого есть намерение. Кожаная куртка могла бы завершить образ, но Саймон усмехнулся и оставил её на вешалке. Не сегодня. Лишних денег у него нет.                   В клубе было шумно, но не хаотично. Свет не резал глаза, музыка не давила. Он сел за барную стойку, выбрав место, откуда было хорошо видно зал и вход.                   — Воду, — сказал он бармену, даже не открывая меню.                   Кроме неё он здесь пить ничего не собирался. Хватит с него экспериментов. Саймон обхватил стакан ладонями и медленно огляделся, прислушиваясь к себе. Внутри было напряжение — знакомое, но уже не парализующее. Скорее собранность. Главное, долго тут не сидеть и выпить эту субстанцию в нужное время, а то может случиться нечто ужасное. Благо взял с собой на всякий случай.                         Фотограф, скованный неловкостью, то и дело бросал взгляды на посетительниц клуба, не решаясь подойти. В этом лабиринте лиц, где каждый хранил свою тайну, выловить взгляд лесбиянки или бисексуалки казалось непосильной задачей. Приставать вплотную тоже было плохим вариантом, никому не понравится назойливое внимание.                   Осушив до дна стакан с жалкой имитацией напитка, Саймон огляделся. Неоновые цветы распускались ядовитыми бутонами в полумраке, проекторы плели причудливые узоры на танцующей толпе, а полуобнаженные девушки в клетках будоражили воображение.                   «Соберись, тряпка!» — мысленно дал себе пощечину, будто это придавало сил, и выпрямился на стуле, будто только что проснулся. Залпом допил остатки воды и, собирался подняться, как вдруг заметил незнакомку, с кудрявой прической в длинном обтягивающем красном платье, которая отвернулась, а сидевший рядом мужчина, оглядываясь, достал из кармана склянку и подлил что-то в ее бокал.                   Саймон замер, словно пораженный молнией. Проморгался, пытаясь развеять морок. Но нет, сидевший, озираясь, спешно прятал улику. Вспомнив страшные истории об отравлениях, он ринулся к девушке, когда та уже подносила бокал к губам.                   — Не пей это, — выпалил он, осторожно коснувшись её плеча, надеясь перекричать оглушительную музыку.                   Девушка окинула его вопросительным взглядом, полным недоумения.                   — Почему?                   — Потому что этот тип что-то тебе подлил. Я видела это собственными глазами, — после слов Саймон указал большим пальцем на побледневшего мужчину.                   — Ванесса, не слушай эту тупую феминистку! Начиталась всяких постов в своем Тамблере и теперь во всех мужиках видит насильников и убийц, — процедил тип с зализанными волосами. Он пытался изобразить непринужденность, но Кук видел сквозь эту маску страх и досаду. — Чем докажешь, куколка?                         «Лучшая защита — это нападение, верно? Какой же ты идиот», — подумал Саймон, пригладив свои непокорные волосы. Он непринужденно, но осторожно взял бокал из чужих рук и, словно предлагая пари, поставил его перед мужчиной.                   — Попробуй. Заодно и убедимся в твоей непричастности, — издевательски протянул фотограф, наслаждаясь реакцией человека, которому бы с радостью оставил на бледноватом скуластом лице кучу синяков и ссадин. Он совершенно не умел скрывать досаду, чуть ли не дрожал, желваки вздулись. — А я в качестве извинения угощу вас обоих.                   Кук лишь сейчас осознал: этот тип вполне способен осушить стакан и разыграть невинность. Тогда всё выйдет прахом. И планы свои воплотит, и заодно бесплатный коктейль получит. Но, возможно, повезет, и наркотик окажется настолько опасным, что насильник побоится его принять.                   Но сомнения отступили, когда мужчина издал судорожный вздох, словно его заставляли проглотить дохлую и вонючую крысу. Вновь посмотрел на Ванессу с жалким видом и нервно улыбнулся.                         — Малышка, ты всерьез будешь слушать эту ненормальную? В конце концов, это просто негигиенично пить из чужого стакана…                   Он прервал свою речь, едва заметив, что его собеседница выразила явное презрение и скептицизм, о чем свидетельствовали её нахмуренные брови и искривленные в гримасе губы.                   Мужчина понял, что разоблачен, и попытался подняться, но тут что-то звякнуло, упав на пол. Саймон быстро поднял упавшую склянку и поднес ее к лицу, изучая содержимое.                         — ГХБ...О! Я читала информацию об этом наркотике, — от восклицательного возгласа несколько людей обернулись в их стороны, смеряя любопытными взорами. Саймон приблизился к Ванессе и дал ей предмет прямо в руки, — мощная дрянь! Эйфория, как от миллиона бабочек в животе, расслабление мышц… Представь, будто ты желе, но при этом можешь танцевать ламбаду!                         Не успел он похвастаться в знании о наркотиках, как его грубо толкнули, но он успел схватиться за барный стол..                         Преступник пробирался сквозь толпу, отталкивая каждого на своем пути. Саймон, охваченный праведным гневом, бросился за ним, как стрела из лука. Люди взволнованно расступались перед ним.                         Мужчина собирался было закрыть за собой дверь, как Кук, словно дикая пантера, прыгнул ему на спину. Вцепившись в его шею мертвой хваткой, он повис на нем, не давая скрыться.                         — Нет, урод, я с тобой еще не закончила! — прохрипел Саймон, впиваясь пальцами в волосы, стискивая их до боли. Сам он не мог объяснить ни внезапного порыва, заставившего ринуться в погоню, ни того, как собирался доставить задержанного в полицейский участок. В голове пульсировала лишь одна мысль: поймать и остановить его любой ценой.                         Долго провисеть на спине не удалось. Мужчина, извернувшись, одной рукой обрушил на лицо Саймона сокрушительный удар кулаком. От такого хватка на голове ослабла и парень рухнул на асфальт, разодрав локоть.                   — Ах ты, сукин сын! — прохрипел он, хватаясь за окровавленный нос.                   Злоумышленник попытался скрыться, но тут на его пути возник смуглый парень в кожаной темной куртке. Одним рывком он взял его за воротник, повалил к своей машине и защемил его руки. Сквозь звездочки в глазах пострадавший едва видел лицо своего спасителя. Ртом вдыхал накуренный воздух и начал откашливаться.                         — Как ты? — К Саймону подбежала девушка с обеспокоенным видом. Неспешно и осторожно поставила на ноги, держа одной рукой за талию.                         — Нормально. По носу съездил! — прокряхтел он, гневно глядя на поверженного мужчину. — Спасибо, что не по зубам! А то бы тебе, тварь, пришлось оплачивать мои новые пломбы!                   — Спокойно, — прервал его негодование мужчина в куртке, фиксируя руки преступника наручниками, и повернулся в сторону Ванессы. — Что произошло? Он ограбил вас?                         — Нет, этот тип хотел что-то подмешать мне в коктейль, — ответила она и поджала губы. На удивление она держалась стойко, без капли страха в карих глазах. Потом же повернула голову в сторону Кука и тепло улыбнулась ему, — если бы не она, я не знаю, чем бы все закончилось.                   — Ничем хорошим, — вставил Саймон с кривой усмешкой.                   — Не хотел бы вам портить вечер, — прервал диалог незнакомец, для вида покашляв в кулак, чем привлек к себе внимание. — Но, чтобы задержать этого человека, мне нужно, чтобы вы прошли в полицейский участок для дачи показаний. Кроме того, рядом есть медкабинет, где вам могут оказать первую помощь. Так что вам придется поехать со мной.                   — Чего? Я не поеду с этой бешеной сук... — промолвил недовольным голосом преступник, за что его придавили к машине так сильно, что он вновь издал болезненный стон.                   — Не бойся, поедешь рядом со мной, — отрезал полицейский.                   Удивительно, но за время поездки ни одной попытки побега не последовало. Поверженный мужчина покорно сидел на сидении со связанными руками и безучастно смотрел в окно, в то время как сидящий позади фотограф едва сдерживал животное желание пнуть его. Ванесса заботливо отирала кровь с его лица и щебетала над ним, словно над несмышленым ребенком. И впервые в жизни от такого внимания Кук испытал странный, болезненный восторг. Впервые за долгие годы девушка так активно хлопотала вокруг него, а не наоборот. Он мысленно благодарил мерзавца, который ударил его, отчего теперь приходилось судорожно ловить ртом воздух.                   Но стоило оказаться в отделении, где по ссадинам и синякам уже прошлись жгучими мазями, бедолага отчаянно пожалел, что не успел напоследок разукрасить лицо отравителя смачным ударом. Оставить бы ему под глазом знатный фингал, чтоб красовался неделями! От столкновения с асфальтом над верхней губой алел багровый рубец, а на скуле пульсировала алая ссадина, словно на кожу поставили раскаленное клеймо. Невольно вспомнилось, как когда-то в фитнесе получил травму из-за собственной невнимательности.                    В самом кабинете полицейского Ванесса в это время рассказывала мужчине за столом все в подробностях, упоминая даже, какой напиток пила. В качестве доказательства у несостоявшегося насильника обнаружили специальную склянку с сильнодействующим наркотиком.                   Как только все царапины обработали неравнодушные сотрудники, Саймон ждал своей очереди, привалившись спиной к выгоревшей желтой стене. Несмотря на приглушенный гомон и обрывки фраз, доносившиеся из-за приоткрытых дверей, место казалось тихим пристанищем.                   «Вот и повеселился в клубе», — пронеслось в голове. Конечно, лучше так, чем оказаться на месте той девчонки, но все равно… вечер вышел упущенным. Казалось, у него был какой-то прок — вечно находить приключения на свою голову, да еще и получать по носу.                   Фотограф, обуреваемый потребностью сбросить с плеч давящее напряжение, извлек из потертой сумки, перекинутой через плечо, таблетку и проглотил всухую. В глубине души его терзало искушение прибегнуть к куда более пагубным способам забыться, но он понимал, что, предав свои принципы, утратит последние остатки самоуважения.                   Легкое покалывание от успокоительного чуть расслабило сведенные судорогой мышцы лица, и он позволил себе бессильно прислониться головой к шершавой стене, прикрыть веки и на краткий миг провалиться в зыбкое небытие, забыв обо всем. В любом случае, его быстро спросят и отправят домой. Отоспится потом, как следует!                         Едва успел расслабиться, как чужие шаги полоснули по тишине. Саймон приоткрыл глаза, едва заметно повернув голову на звук, и тут же распахнул их, выпрямляясь. Знакомое лицо, то самое, которое он меньше всего ожидал увидеть. Энди, в черной кожаной куртке, из-под которой проглядывала бежевая футболка, застыл напротив, с тем же неподдельным изумлением, невольно приоткрыв рот.                         Кук взглянул на него с непривычной смесью недовольства и усталости. Обреченно и шумно вздохнул.                   «Ну, ёбаный в рот, только тебя для полной радости здесь не хватало! Не жизнь, а дурацкая комедия какая-то, где все герои сталкиваются лбами по прихоти сценариста–недоучки. Не дай бог, еще родственником или другом Ванессы окажется, тогда вообще весело будет»,— мысленно взвыл фотограф, чувствуя, как его и без того расшатанные нервы натягиваются.                    — Преследуешь меня? — выплюнул он, кривя губы в издевательской усмешке. В другом настроении он бы не стал так себя вести, но ему было интересно, как так случается, что они встречаются всегда таким случайным образом.                   Энди нахмурился, искренне не понимая, чем заслужил подобное обращение. Спокойно пожав плечами, он ответил:                   — И тебе привет, — потом задумчиво почесал затылок, взъерошивая непослушные пряди. — Я здесь по душу друга. Работает он тут. Так что можешь не переживать… насчет меня.                         Кук вновь почувствовал себя идиотом. Зачем было бросаться обвинениями? Понятно было бы, если бы Энди дежурил под его окнами или крался следом, как вороватая мышь. Плюс, неудивительно, что он мог сюда заходить, хотя бы ради коллег или по каким–то деловым вопросам. Он тут же выпрямился, отстранившись от стены, и принял виноватый вид.                   — Извини, просто вечер какой-то… поганый, — вздохнул он, запрокинув голову. — Один ублюдок подсыпал наркоту одной девушке, я его застукала, и он дал деру. Не могла же я это так оставить! Благо, один добрый человек, который тут работает, случайно нас увидел и помог его скрутить.                         Энди, словно рассматривая витринный манекен, изучал её ссадины и синяки. Тягучее молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь топотом спешащих мимо полицейских, перебрасывающихся короткими фразами.                   — Ну, вот уж никогда бы не подумал, что сведет меня судьба с настоящей супергероиней! — сказал он вдруг, плюхнувшись на скамейку и уставившись в пространство. Фотограф, сидевший рядом, едва не выронил челюсть, уставившись на него своими огромными карими глазами.                   — Супер… кем? Ты это о чём вообще? — выпалил Саймон, повернувшись к нему всем корпусом. В ответ Энди лишь добродушно усмехнулся.                   — Нуу, — протянул Энди, задумчиво болтая ногами в воздухе, и прислонившись затылком к холодной стене, — знаешь, не каждый человек может утешить постороннего человека после разрыва или вступиться за другого… По-моему, это очень даже героично и отважно.                   Саймон фыркнул, его аж затрясло от смеха, словно ему анекдот рассказали.                   — Героизм? Да брось! Ерунда какая! — отмахнулся он. — На моём месте любой бы так поступил. Что тут особенного-то?                   — Не скажи, — возразил Энди. — Сам видел, как вчера двое отморозков прямо посреди улицы устроили тут бой без правил. И никто даже не пошевелился, чтобы их остановить. Пришлось самому разнимать, а то у одного уже лицо распухло, — он скривился будто съел что-то мерзкое. — Никому не хочется лишней головной боли, понимаю. Но это равнодушие меня просто убивает!                   Собеседник уставился на него и лишь кивал, не зная, что сказать в ответ.                         Энди, пребывая в задумчивости, достал из кармана своих джинсов нераспечатанный протеиновый батончик, отчего на его лице отразилось удивление. В этот момент Саймон, сидящий напротив, ощутил лёгкое урчание в желудке. Весь вечер в клубе он ограничивался только водой.                   — Будешь? — спросил он, поворачиваясь лицом к фотографу, отчего тот замешкался.                   — А ты?                   — Я недавно ужинал, — он протянул батончик и фотограф смотрел на него с полным недоумением, будто ему предложили съесть жареных сверчков. Со смешком добавил: — Не переживай, ничего я туда не подмешивал.                   — Да я ничего такого и не думала, — растерялся работник «Сверхъественное сегодня», — просто хотела рассмотреть, что за вкус. А тут как раз мой любимый… фисташковый.                   Саймон все же принял угощение и с удовольствием откусил кусок. Вопреки наличию шоколада, батончик не был приторным, скорее терпким, с легкой солоноватой нотой и ароматом жареного ореха. И при этом на удивление сытным, и это заметно улучшило его настроение.                   — Спасибо, — пробормотал он с набитым ртом. — А то весь вечер в этом клубе ничего толком не ела.                   — Да не за что. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.                   Когда лакомство было съедено, Саймон с удовольствием выпустил воздух из легких. Энди заметил в уголке его губ предательский след шоколада.                   — У тебя… — он указательным пальцем коснулся щеки, демонстрируя место загрязнения на своем лице. Саймон неловко повторил жест, только размазал шоколад еще больше. Тогда Энди подался вперед и, достав влажную салфетку, быстро и уверенно вытер видимое пятно. В этой неожиданной близости, почти касаясь друг друга лицами, они встретились взглядами, полными невысказанного удивления.                   Фотограф ощутил волнующий аромат зеленых листьев и свежескошенной травы от своего собеседника. Пахло пробуждающейся природой, зовущей к себе. Невольно захотелось прижаться ближе, вдохнуть этот пьянящий запах полной грудью. Лицо напротив казалось очень симпатичным, приятным, отчего хотелось им вновь и вновь любоваться. И в тоже время хотелось отвернуться.                   Странный зрительный поединок прервался, стоило Ванессе вместе со своим смуглым спасителем покинуть кабинет. Полицейский казался до неприличия молодым, но в его облике чувствовалась стальная хватка. Он был одет не по уставу: кожаная куртка и джинсы контрастировали с образом служителя закона. Мышцы, едва заметные под белой футболкой, выдавали скрытую силу. Короткая стрижка фейд открывала волевой лоб, а глаза меняли цвет, становясь то зелеными, то лазурными. Во время поездки Саймон не мог толком его разглядеть: после удара в нос все плыло в багровом тумане.                   — Энди? — Полицейский хрипло кашлянул, отступая на шаг. Голос звучал приглушенно, словно доносился издалека, из-за плотной завесы ваты. — Что ты здесь делаешь?             Тот дернулся от Кука, как от раскаленного железа, и обернулся к другу.             — Я… ненадолго, — фраза оборвалась, повиснув в воздухе, словно искрящийся обрывок провода.             — Сейчас не до тебя, нужно выслушать…             — Ничего, Лой, я подожду, — спокойно перебил его Энди. Кук, застигнутый врасплох, удивленно наблюдал за этой странной встречей.                   «Вряд ли он заглянул на дружескую попойку. Тут кроется что-то большее», — гадал парень, снедаемый любопытством, что могло связать этих таких разных людей.                   Лой тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. Взгляд метнулся к Саймону, мгновенно считывая его напряжение, словно кассир, пересчитывающий купюры перед неминуемым ограблением.                   — Мисс Уокер, подойдите, пожалуйста.                   Саймон подскочил так резко, что скамья задрожала, и почти бегом направился в кабинет, ощущая на себе пристальный, прожигающий взгляд Энди.                   Диалог оказался на удивление коротким. Лой задавал вопросы ровным, бесстрастным тоном, словно зачитывал пункты анкеты. Саймон же выдавливал из себя слова, тщательно обтачивая их, как драгоценный камень, стараясь сдержать поток проклятий в адрес недоумка, который едва не отправил его в реанимацию.                   — Благодаря вашему вмешательству, мы также выяснили, что Артур Коллинз является главным подозреваемым в недавнем инциденте в клубе «Утконос»… Так что вы значительно облегчили нам работу…                   — Да не за что. Можете от меня этого подонка лет на пятнадцать упечь, а лучше — больше.                   — Посмотрим по ходу дела, но я сделаю все возможное, чтобы Артур получил по заслугам.                   — Я на вас рассчитываю, — шутливо пригрозил Саймон, игриво приподняв брови. Лой в ответ едва заметно, по-доброму усмехнулся. — Всего доброго!                   — И вам! Будьте осторожны ночью! — Лой махнул рукой и вдруг вспомнил, что хотел предложить спасителю оплатить такси. Вскочил со стула, распахнул дверь и обнаружил, что силуэты двух девушек мгновенно испарились. В коридоре стоял лишь один Энди.                   Он быстро огляделся по сторонам, словно убеждаясь, что их никто не видит, что-то тихо произнес и жестом пригласил своего друга внутрь, плотно прикрывая за ним дверь.

***

                  Квартира Ванессы находилась недалеко от отделения, поэтому Саймон решил проводить её до дома, а уже потом вызвать такси. Пешком идти к себе почти час — слишком долго и слишком рискованно. После всего пережитого попадать в лапы каких-нибудь уличных психов, а то и кого похуже Артура или вампиров с оборотнями, ему совершенно не хотелось.                         Всю дорогу они молчали. Не тягостно — скорее осторожно. В их молчании было что-то особенное и хрупкое, как будто одно лишнее слово могло разрушить то спокойствие, которое они создали за вечер.                   У подъезда Ванесса остановилась и первой нарушила тишину.             — Спасибо тебе, что проводила, — сказала она и посмотрела прямо, без кокетства. — И… не только за это.             — Рада помочь такой очаровательной даме, — ответил Саймон автоматически.             И тут же мысленно выругался.                          «Блять. Что я сейчас сказал? Только бы она не приняла это за флирт. Господи, как же неловко».             Ванесса, впрочем, лишь мягко улыбнулась — без тени напряжения или подозрения.             — А ты далеко живёшь?             — Мне лучше доехать на такси, — ответил Саймон чуть поспешнее, чем собирался.             Он поймал себя на том, что стоит слишком прямо, слишком внимательно следит за выражением её лица, будто ждёт реакции — любой, кроме той, что может потребовать большего, чем он готов дать.             Ночь вокруг была тихой. Подъезд за спиной Ванессы светился тёплым жёлтым светом, а улица казалась неожиданно пустой и спокойной. И холодной, из-за чего парень гладил руки с разных сторон.             Взгляд Ванессы вдруг замер на его руках. Саймон, остро ощущавший себя в этом новом, холодном теле, сразу это заметил – как пристально она смотрела, словно взвешивала что-то, сравнивала.             — Ты дрожишь, — прошептала она. — И кожа ледяная.             Саймон инстинктивно сжал пальцы, словно осознал озноб только сейчас. Он пронизывал не резко, а глубоко, из самой сердцевины, будто коснулся льда в собственной душе.             — Зайдёшь ко мне? — после короткой паузы предложила Ванесса. — Выпьешь чаю, согреешься.                   Он понял. Не сразу разумом — телом. Тем самым неведомым чутьем, которое вопреки всему вдруг обрело остроту. Тепло. Близость. Замкнутое пространство. Возможность продолжения, исполненного самых разных обещаний.             Саймон замялся на мгновение. Но тут же его желудок откликнулся тихим, но требовательным урчанием, напоминая о единственном проглоченном за вечер батончике. И память предательски подбросила образ Энди, его теплой, манящей улыбки, когда он протягивал угощение. Воспоминание о мимолетном прикосновении, когда вытирал шоколад с губ, заставило щеки вспыхнуть невольным румянцем. Он невольно распрямился, не понимая, почему этот едва знакомый парень вызывает в нем такие странные чувства.             — Хорошо, — мягко улыбнулся Саймон.             Ванесса кивнула, будто и не ждала другого ответа, и приоткрыла дверь в подъезд.             Её квартира оказалась современной однокомнатной студией, сдержанной и теплой одновременно. Организованное пространство: кухня плавно растворялась в гостиной, отделенная лишь барной стойкой с поверхностью темного цвета. Ни единой лишней детали — только необходимое.                   У стены приютился низкий диван цвета мокрого асфальта, накрытый мягким пледом, нарочито небрежно перекинутым через подлокотник. Рядом — торшер, изливающий теплый, обволакивающий свет, превращая комнату в уютный кокон. На полу — светлый, чистый паркет, лишенный ковров, но удивительно теплый на ощупь.             Кухня подкупала своей аккуратностью и стилем: светлые фасады, встроенная техника, несколько горшков с зеленью на подоконнике. Живые растения вдыхали в пространство жизнь, не позволяя ему скатиться в стерильность. На холодильнике — пара магнитов и фотография, прикрепленная маленькой деревянной прищепкой.             — Проходи, — сказала Ванесса, сбрасывая обувь. — Чувствуй себя как дома.             Переступив порог, Саймон ощутил странное, новое чувство покоя. Не чужого, неуместного, а тихого, безопасного. Здесь никуда не торопили и ничего не требовали.             Ванесса включила чайник, и знакомый, почти родной звук закипающей воды наполнил тишину квартиры.             Сам же гость отправился в ванную помыть руки. В зеркале он задержал на себе взгляд дольше, чем нужно. Неловкость сидела где-то под кожей — странная, подростковая, будто всё это действительно происходило с ним впервые. Он понимал, чем подобный вечер может закончиться… или не закончиться вовсе. Но от этого было не легче.             Впрочем, если всё сведётся просто к разговору — это уже хорошо. Может, он сумеет найти к ней подход. По-человечески. По-мужски. Пусть даже в этом теле.                   Он невольно усмехнулся. Тело Вики притягивало внимание, как чёртов магнит. То несчастных девушек, то откровенных отморозков. Какая ирония — и ни одного богатого мецената на горизонте. Пара лишних тысяч сейчас точно не помешала бы.                   Потом дал себе легкий подзатыльник. Всегда с презрением смотрел на девиц или парней, кто целенаправленно встречался с богачами или богачками ради денег. А тут сам не прочь поступить также! До чего же лицемерно по сути!                   Вернувшись в гостиную, Саймон сел на диван и глубоко вдохнул. Воздух был наполнен ароматом мятного чая — свежим, мягким, почти успокаивающим. В кружке плавали листочки и маленький цветок. Не раздумывая, он аккуратно выловил их и положил в рот, медленно разжёвывая. Ванесса, заметив это, не сдержалась и тихо хихикнула.                   — Чего? — спросил Кук, приподняв брови и глядя на неё с искренним недоумением.                   — Я просто… — она улыбнулась шире. — Впервые вижу человека, который сначала ест мяту, а потом пьёт чай. Это… необычно.                   — Люблю мяту. Что уж тут поделаешь, — пожал он плечами. — Я и лимон иногда ем.                   — Понятно, — рассмеялась Ванесса. — Ты бы, наверное, и вишню с торта съела. А я вот терпеть не могу ягоды в напитках. Аппетит сразу пропадает. Поэтому в кафе прошу всё процеживать.                   — Похоже, в детском саду компоты ты точно не любила.                   — Абсолютно, — кивнула она. — Хочешь ещё чего-нибудь? У меня есть шоколадка… или бананы.                   — Давай банан. Сладкое на ночь вредно, — игриво протянул фотограф.                   И тут же, как только Ванесса отвернулась и пошла на кухню, он тихо стукнул себя по лбу ладонью.                   «Хватит флиртовать. Возьми себя в руки, идиот», — ругал он самого себя.                   Он выдохнул и снова сделал глоток чая. Мята приятно холодила язык, а в груди медленно растекалось тепло — не от напитка, а от ощущения, что пока всё идёт… нормально. Спокойно. И, пожалуй, именно так, как ему сейчас нужно.                          Они сидели на диване бок о бок, не слишком близко, но и не на расстоянии. Между ними стояли кружки с чаем, и тёплый аромат мяты словно сглаживал углы неловкости. Говорили о простых вещах: о работе, о странных привычках, о том, как по-разному люди чувствуют уют. Разговор тек неспешно, будто им никуда не нужно было спешить. Постепенно Ванесса села чуть ближе — почти незаметно, как будто это сделал сам диван.             — Ты всегда такая… внимательная? Просто там столько народу и сложно вообще за чем-то уследить. А тут ты, в потоке толпы, смогла разглядеть... — спросила Ванесса, глядя не прямо, а чуть в сторону, будто боялась спугнуть разговор. Видимо от шока не могла отойти, что едва не стала жертвой этого преступника.             — Ну я же не далеко от вас сидела, поэтому неудивительно. Хотя я смотрела отзывы в этом месте, думала никаких инцидентов не произошло, но эвона как... Так что в любом приличном месте есть хоть одна гадина, которая может испортить впечатление, — говорил с набитым ртом Кук с недовольным лицом, стоило вспомнить неприятного типа, что оставил после себя несколько ссадин, — но ты не переживай, эту паскуду посадят и, надеюсь, надолго. А если нет, то от него полицейские вряд ли отлипнут и тогда не сможет вновь подливать девушкам что-то в напитки или еще что-нибудь...             — В любом случае я очень рада, что есть в мире такие люди, которым не всё равно на окружающих, — она улыбнулась и повернулась к нему. Теперь смотрела открыто, внимательно, словно складывала образ из мелких деталей: как он держит кружку, как двигается, как иногда хмурится, подбирая слова.             — А ты, получается, сама не в отношениях? — мягко спросила Ванесса.                   Саймон как раз подносил кружку к губам — и в тот же миг всё пошло не так. Чай выплеснулся, тёплой волной пролившись на колени. Он резко вздрогнул, зашипел сквозь зубы и раздражённо хлопнул ладонями по джинсам.             — Да что за день сегодня такой… Всё через одно место! — вырвалось у него. — Ванесса, прости, сейчас всё вытру.             Он вскочил и метнулся к сумке, судорожно перебирая вещи, пока не нащупал влажные салфетки — хорошие, плотные, недешёвые, как раз для таких ситуаций. Он рьяно тёр ткань, слишком усердно, будто пытался стереть не только пятно, но и собственную неловкость. Пятно исчезло.                   — Ванесса, извини… Я сейчас такси закажу и…                   — Ну что ты, — спокойно перебила она. — Всё в порядке. Лучше снимай джинсы, я их быстро застираю.                   — Нет, давай я сама, — поспешно ответил Саймон. — Быстро, мылом. Потом… феном.                   — Хорошо, — кивнула она. — Только без порошка. Мыло на раковине.                   — Спасибо. Я мигом.                   Он почти бегом скрылся в ванной, стягивая джинсы на ходу. Пятно отмывалось легко, но мысли путались. Он глянул на часы — почти одиннадцать.                   «Чёрт. Фен включать — моветон. Отлично. Теперь ещё и таксисту объясняй, что ты не обоссалась, а просто облилась чаем. Прекрасно», — он вздохнул — и замер.             Дверь ванной открылась. Ванесса стояла на пороге с феном в руках.             — Вот, — сказала она просто.             — Не надо, — начал он. — Я не хочу соседей беспокоить, а то они устроят…             Он не договорил. Ванесса шагнула вперёд и поцеловала его. Смело. Резко. Без сомнений. Её губы были тёплыми, с лёгким сладким вкусом бальзама. Саймон застыл, не отвечая и не отстраняясь — будто мозг на секунду выключился. А потом тело вспомнило, как это делается.             Он тихо застонал и ответил на поцелуй, почти сразу — слишком резко — подхватив её на руки. Ладони легли на бёдра, удерживая, чтобы она могла обхватить его ногами.             «Чёрт… я же сейчас в женском теле. Долго не удержу. Ладно. До дивана — всего пару шагов».                   Он донёс её до дивана под её смех — лёгкий, удивлённый, живой — и осторожно опустил. Теперь уже он не ждал инициативы. Он целовал глубже, увереннее, чувствуя, как внутри поднимается давно забытое ощущение: его хотят. Не из жалости. Не из интереса. По-настоящему.                   Это развитие событий было слишком быстрым, слишком смелым — но именно сегодня мир, казалось, решил играть по другим правилам. Да, он был в теле красивой афроамериканки. Но желание, решимость, характер — всё это по-прежнему принадлежало ему. И впервые за долгое время это имело значение.                   Рука зарылась в кудри, пальцы осторожно коснулись резинки, стягивая её, освобождая волну волос, рассыпающихся по дивану. Девушка под ним – нереальное видение с припухлыми от поцелуев губами и прерывистым дыханием, глаза полны истомы и желания. Он наклонился, коснулся губами шеи, позволяя рукам скользить по телу, лаская сквозь ткань. Ванесса вздрагивала, судорожно вцепляясь пальцами в волосы Саймона, ловя ртом воздух.                   Затем её пальцы коснулись его трусов, дразняще поглаживая сквозь ткань. Стонущий выдох сорвался с его губ. Он сорвал с неё платье, принялся ласкать грудь сквозь кружево бюстгальтера, залюбовавшись контрастом зелёного кружева на смуглой коже. И только сейчас понял, как просто и бедно одет по сравнению с ней.                         «Опять облажался. Надо было кружево надевать. Хорошо хоть, не панталоны нацепил, тогда всё, позор на всю жизнь обеспечен», — проворчал он, но мысль оборвалась, когда её прикосновения между ног стали отчаяннее, а ткань намокла от предвкушения.                   Затем, с руками, дрожащими от нетерпения, он легко расстегнул бюстгальтер. Ладони заскользили по коже груди, наслаждаясь теплом и улавливая едва заметные бугорки родинок. Нежные поцелуи, влажный язык, скользящий вокруг одного соска, в то время как другая рука бережно сминала второй. Освободившись, он принялся ласкать сквозь кружево нижнего белья, дразня клитор легкими надавливаниями.                   Не давая ей опомниться, он спустился ниже, к ногам Ванессы. Игривый взгляд снизу вверх, и вот уже его губы и язык ласкают ее бедра, даря чувственное наслаждение. Громкий стон сорвался с губ, и она зарылась пальцами в его волосы, запрокинув голову. Сначала движения были неторопливыми, спокойными, вверх-вниз. Поцелуи влажных бедер, нежное слизывание предвкушающей смазки, вновь сменялись дразнящими прикосновениями.                   Хватка в его волосах усилилась, выдавая ее нарастающее желание. Он позволил своим пальцам углубиться, осторожно лаская, наблюдая за ее лицом, словно стремясь прочесть на нем одобрение. Он знал — доставить удовольствие девушке сложнее, чем парню. Язык по-прежнему играл вокруг клитора, а свободная рука нежно мяла грудь. Легкое дыхание обжигало кожу, усиливая возбуждение.                   Его собственное желание отступило на второй план, но, чувствуя приближение ее пика по все более громким стонам, он ускорил движения, пока не ощутил, как влажные стенки влагалища сжали его пальцы.                   Ванесса жадно ловила воздух, ее грудь тяжело вздымалась, и он невольно улыбнулся, довольный, что смог доставить ей удовольствие. В следующее мгновение она повалила его на спину.                   — Теперь моя очередь, — прошептала она, хищно облизнув губы, и впилась поцелуем в его губы, намереваясь свести с ума своего гостя.                         На этот раз диван оказался тесен для их страсти, и они переместились на кровать, позволяя друг другу изнывать в ласках. Саймону казалось, что после прыжков и бега за Артуром в его теле не осталось сил, но прикосновения Ванессы пробудили в нем новую энергию. Эти ласки, обходящиеся без проникновения, оказались на удивление приятными, хоть и непривычными для него, как для мужчины.                         После всплеска страсти они почти одновременно рухнули на спину, тяжело дыша и глядя в потолок. Комната наполнилась тишиной — не неловкой, а тёплой, насыщенной остаточным напряжением. Ванесса повернулась к нему и легко поцеловала в лоб. Саймон невольно улыбнулся — медленно, по-настоящему.             — Я ведь совершенно не интересовалась, нравятся ли тебе девочки или нет, — она усмехнулась, будто сама над собой. — И сразу накинулась на тебя.             — Да ладно тебе. Если бы не нравились, я бы сразу сказала, — отозвался Саймон спокойно.             — А в самом деле?             — Ну… нравятся. Но сейчас я не в отношениях, — в ответ Кук пожал плечами. — В жизни столько дел, что как-то не до этого.             Ванесса на мгновение замялась, затем всё-таки решилась:             — Послушай, можно задать один вопрос?             Она повернулась к нему, внимательно глядя в лицо.             — Тебе же понравилось?             — Очень, — Саймон улыбнулся без тени смущения. — Я бы даже повторила. Правда, не сегодня. Ты меня так вымотала, что сил совсем нет.                   — О, приятно слышать, — она тихо рассмеялась, а затем стала серьёзнее. — На самом деле я хотела кое-что спросить… Как ты смотришь на секс без обязательств?                   — Ого, — он приподнял брови. — Не думал, что ты это предложишь. С чего вдруг?                   — Понимаешь, менять партнёров каждый раз — это, конечно, приятно, — Ванесса говорила медленно, подбирая слова, — но мне хочется доверять человеку. Особенно тому, кто умеет доставлять удовольствие. Да и лишних проблем со здоровьем не хочется. Ты же ничем не болеешь?                   — Нет, конечно. Я бы сказала, — он нахмурился, затем уточнил: — А как ты это представляешь? То есть я звоню, говорю, что хочу секса, и ты приезжаешь?                   — Когда мы обе этого хотим, — мягко поправила она. — И не бойся мне отказывать, если у тебя дела или просто нет настроения. Я пойму. Иногда можно и просто встретиться, провести время без всего этого. Мне сейчас не нужны серьёзные отношения. Хочется попроще, без лишних сложностей. Если тебе это не подходит — я пойму.                   Саймон перевернулся на спину и застыл, уставившись в потолок. Слова застряли где-то в горле. Влюбляться не хотелось — он и так был опасно близок к этому. Да и кто он такой, чтобы всерьёз рассчитывать на подобное? Ему никогда не предлагали ничего подобного — без обязательств, без ожиданий. Ему хотелось любви. Не вот этого.                   Но три месяца одиночества, усталость, работа, постоянное напряжение… тело требовало простого человеческого тепла. И всё же мысль о том, что он будто пользуется кем-то, неприятно царапала изнутри. А вдруг уничтожитель в скором времени доставят и им придется расстаться? Или вообще никогда не сможет стать собой?                   «Чёрт. Не хочу обнадёживать, но другого шанса, может, и не будет. А если я больше не смогу быть девушкой — скажу, что уезжаю в другой город. Точно. Склянка… времени мало. Нужно выпить сейчас».                         — Я согласна, — наконец сказал он вслух, — только давай через сообщения. И на следующей неделе я не смогу — нужно уехать, позаботиться о матери.                         — Хорошо, без проблем, — Ванесса кивнула. — Я тогда в душ.             Пока Ванесса была в ванной, Саймон выпил содержимое склянки и снова схватился за голову. Как он вообще выберется из дома? А если она что-то заметит? Вызовет полицию? Нельзя засыпать, пока она не уснёт. Потом — спрятаться под кроватью или на диване, не привлекая внимания, и тихо уйти. Может, даже поставить будильник…                   Как только Ванесса вернулась, она сразу улеглась на бок. Саймон обнимал её со спины и изо всех сил старался не уснуть, прокручивая в голове события прошедшей недели и возможные последствия. Может, повезёт — и всё обойдётся без проблем?                   Когда дыхание хозяйки квартиры стало ровным и глубоким, Кук осторожно высвободился из объятий. Вместо себя подложил большую подушку, а сверху — ещё одну, с глуповатым изображением какого-то смазливого манекенщика. Затем, стараясь не издать ни звука, юркнул под кровать. В этот самый момент его вновь пронзила нестерпимая боль, и сознание померкло.                   Очнулся он от прикосновения. Парень открыл глаза и увидел кошку: та осторожно провела лапкой по его лицу. Он дёрнулся от неожиданности и больно ударился головой о ножку кровати. Сердце заколотилось. Лишь спустя секунду он заметил, что кожа снова стала бледной.                   Он судорожно ощупал лицо, руки, оглядел собственное тело и невольно расплылся в улыбке, с силой сжав кулаки. Получилось! Тихо, словно крадущийся зверь, он выбрался из-под кровати и бросил взгляд на часы — три часа ночи. Пора уносить ноги.                   Схватив сумку, Саймон торопливо запихал туда свои вещи, и только потом в голове возникла мучительная мысль: чем прикрыться? В таком виде на улицу не выйдешь.                   «И какого чёрта меня дёрнуло остаться на ночь?» — мысленно ругал он себя. Надо было уйти раньше. А завтра рабочий день, заказы…                   В панике он наткнулся рядом со шкафом на несколько полиэтиленовых пакетов. Кое-как обмотав ими бёдра, и соорудив некое подобие импровизированной набедренной повязки, Саймон почувствовал себя немного увереннее.                   Взгляд случайно упал на балконную лестницу. На губах мелькнула едва заметная улыбка. Наспех набросав записку на вырванном из блокнота листке, сообщил что ушёл, и оставил свой номер телефона. Затем, стараясь не разбудить хозяйку квартиры, осторожно выбрался на балкон.                   Правда, с последней ступеньки он всё-таки сорвался вниз, с грохотом приземлившись на асфальт. Краем глаза он успел заметить, как Ванесса захлопнула балконную дверь. «Хорошо, что не заметила, иначе — конец», — пронеслось в голове.              Он осторожно брёл голыми пятками по ночной улице, проклиная себя за очередную глупость. Ну ничему жизнь не учит! Как вообще в таком виде такси вызывать?                   Порывшись в телефоне, Саймон нашёл круглосуточный магазин и, добравшись до него, почти влетел внутрь. Продавец сначала уставился на него так, будто видел привидение, потом осторожно спросил:                   — Вам… помочь?                   — Да, — быстро сказал Саймон. — Мне нужна одежда. Любая. Срочно.                   Продавец развёл руками и жестом указал вглубь магазина:                   — Простите, у нас ночью выбор небольшой. Осталось только это.                   На стойке лежала аккуратно сложенная форма — красный комбинезон и маска с вытянутым ртом и тонкими усами. Саймон уставился на неё, не веря своим глазам.                   — Вы шутите? — выдохнул он.                   — Увы, — виновато пожал плечами продавец. — Всё остальное разобрали днём. Это осталось с промо-акции.                   — То есть выбора нет.                   — Есть, — поправил продавец. — Выбор — быть голым или быть символом сопротивления.                   — Прекрасно, — вздохнул Саймон. — Всю жизнь мечтал.                   Он расплатился, даже не глядя на ценник, и ушёл переодеваться. Красный комбинезон сидел так, будто был сшит для другого человека — более уверенного в себе и явно менее трезвого. Саймон посмотрел на себя в зеркало, затем на маску.                   — Нет, — сказал он отражению. — Этого ты не заслужил.                   Маска осталась в пакете. На улице он вызвал такси. Машина подъехала быстро. Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида, завис на пару секунд, потом широко улыбнулся:                   — Так… секунду. Это что, ограбление или просто фанат?              — Второе, — мрачно ответил Саймон. — Очень уставший фанат.                   — Понимаю, — хмыкнул водитель. — У меня после третьего сезона тоже было желание так одеваться. Куда едем, профессор?                   Саймон закрыл лицо ладонью:             — Просто везите. Пожалуйста.             — Без проблем, — весело отозвался водитель и тронулся с места. — Ночь длинная, а вы явно не самый странный пассажир за сегодня.             Саймон откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Главное, после употребления этой субстанции он стал собой и никаких дефектов на теле нет, а стыд переживёт.