Глава шестая

                  Противный звон пронзил тишину, за ним пошла вибрация, и деревянная тумбочка затряслась, словно в предсмертных конвульсиях. Сонный парень скривился, перекатился набок, укрываясь с головой, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Но едва смартфон с глухим стуком шлепнулся на линолеум, Саймон резко вынырнул из сонного оцепенения и поднял драгоценный гаджет.             Часы показывали около десяти. Понял — пора вставать, через час фотосессия. Он страдальчески простонал и поплелся в ванную.             Горячие струи душа постепенно возвращали бодрость и собранность. Саймон, будто впервые, изучал в зеркале свое тело, выискивая изъяны. Ни темных пятен, ни лишних волос. Взгляд задержался на неизменном мужском достоинстве.             «Слава тебе, Господи, что всё на месте, — мелькнула мысль. — А то жил бы с вагиной. С одной стороны, удобно — стульчак поднимать не надо. Но как в раздевалки ходить? Засмеют». Да и не только в этом дело. Тогда бы и встречаться ни с кем не мог. Девушки — точно нет, а вот мужчины — с радостью, и явно не от любви. Для них — интересный опыт, «попользоваться» недопарнем. От таких мыслей Саймон скривился и принялся яростно тереть кожу мочалкой.             После душа он направился на кухню, начал собирать два сэндвича и поставил кофе, мысленно строя планы. Взгляд скользнул по маленькому календарю-магниту на холодильнике — отмечал дни, когда нужно будет подойти к Нобуо и Джиму. До этого превращения парень каждую неделю находил время для самосовершенствования, а со вторым обликом не получится. Правда, Джим и не прочь поучить «девушку», но придется покупать еще один абонемент. Хотя и так предстояло выложить немереную сумму за подделку документов.                   Потом написал и Альфреду. Тот откликнулся с радостью и тут же принялся расспрашивать о самочувствии, — наверняка опасаясь, что после приёма той субстанции всё могло обернуться печально. Возможно, Саймону и было бы приятно его озабоченное участие, но он понимал: всё это — ради собственной шкуры, а не оттого, что Альфред искренне беспокоится о клиенте.             Пока кофе варился в турке, фотограф на своем древнем смартфоне набрал сообщение Ванессе насчет вчерашнего «побега». Извинился за спешный уход на работу и за то, что не стал ее будить. Надеялся, что она не станет звонить — сейчас ему было совсем не до разговоров. Дни предстояли насыщенные, график был расписан по минутам.             Так началась его привычная, долгожданная жизнь. Саймон трудился изо дня в день, радуясь, как никогда прежде, тому, что снова может жить спокойно, ни о чем не тревожась.             Первые два дня прошли удивительно спокойно. Саймон снимал вечерние мероприятия: то уютный банкет в ресторане с мягким янтарным светом ламп и приглушённой музыкой, то выездную церемонию на лесной поляне недалеко от города, где в кронах деревьев путался тёплый закат. Заказы были простыми, люди — вежливыми, и работа текла ровно, без спешки и конфликтов.             Зато третий день с самого утра будто был пропитан нервозностью.             И дело оказалось вовсе не в клиентах, а в самом формате мероприятия — гендер-пати.             Саймон искренне не понимал этой моды. Вся эта нарочитая интрига, показная торжественность, искусственный восторг… Люди тратили внушительные суммы на декорации, сладости и эффектный «момент раскрытия», словно соревновались друг с другом, у кого праздник выйдет дороже и громче. Шары, гирлянды, фотозоны, дизайнерские торты — ради нескольких секунд удивления.             Он старался не осуждать чужие вкусы, но внутри всё равно ворчал. Эти деньги, по его мнению, можно было вложить во что-то действительно важное: в будущее ребёнка, в дом, в безопасность. В современном мире пол давно перестал быть чем-то решающим. Мальчик или девочка — какая разница? Куда важнее, каким человеком он вырастет.             Днём площадка выглядела даже слишком красиво, почти театрально. На ухоженной лужайке раскинули белоснежный шатёр, украшенный гирляндами из живых цветов и тонкими лентами, трепещущими на ветру. По краям стояли столики с воздушными скатертями пастельных оттенков — нежно-голубого и розового. В стеклянных вазах плавали свечи, отражая солнечные блики.             Над небольшой сценой висела целая гроздь шаров, а в центре покачивался большой чёрный шар с блестящей надписью:«Девочка или мальчик?»             Гости собирались группами, негромко переговариваясь и улыбаясь. Кто-то фотографировался у фотозоны с игрушечными колясками, кто-то пробовал десерты с кремовыми завитками в цветах праздника. В воздухе смешались аромат свежескошенной травы, сладкой выпечки и дорогого парфюма.             Саймон молча оценил локацию профессиональным взглядом. Свет — хороший. Цвета — сочные. Кадры получатся эффектными. Он глубоко вдохнул, подавляя тяжёлый вздох, и натянул вежливую рабочую улыбку — не слишком широкую, чтобы не выглядеть фальшиво.             Миссис Нельсон приветливо встречала гостей. Для своего положения она выглядела по-настоящему элегантно: лёгкое длинное платье струилось по фигуре, подчёркивая округлившийся живот, причёска была собрана в аккуратный пучок, украшенный тонкими блестящими шпильками. На её лице светилось мягкое, почти трогательное волнение.             Саймон ограничился стаканом сока и отошёл в сторону. Среди всей этой приторной праздничности ему становилось не по себе. Слишком много искусственной радости, слишком много наигранных эмоций. Он поймал себя на мысли, что с куда большим интересом перечитал бы мрачные статейки про очередную мистику от своих коллег, чем наблюдал за этим спектаклем.             Спустя пятнадцать минут супруги Нельсон поднялись на сцену. Заиграла торжественная музыка. Гости притихли.             Мистер Нельсон в светлом костюме обнял жену за плечи и произнёс короткую речь — о семье, любви и новом этапе их жизни. Саймон тем временем настраивал камеру, ловя лучший ракурс.             Игла блеснула на солнце.             Хлопок.             Чёрный шар лопнул, и в воздух фонтаном взметнулось розовое конфетти.             Толпа ахнула, а затем разразилась аплодисментами и радостными криками. Кто-то засмеялся, кто-то прослезился. Будущая мать закрыла лицо ладонями, не сдерживая счастливых слёз.             Но отец ребёнка радости не разделил.             Лицо Джона перекосило. Он резко пнул стол с угощениями — тарелки со звоном посыпались на траву, капкейки разлетелись, оставляя кремовые пятна на скатерти. Глухой удар кулака о стенку шатра заставил ближайших гостей вздрогнуть.             Не сказав ни слова, он развернулся и быстрым шагом ушёл прочь. Музыка оборвалась. Аплодисменты стихли. Повисло тяжёлое, липкое молчание.             — Вот тебе и праздник… — тихо пробормотал Саймон, опуская камеру.             Гости неловко переглядывались, не зная, куда деть глаза. Кто-то делал вид, что ничего не произошло, кто-то поспешно уткнулся в телефон. Миссис Нельсон смотрела мужу вслед. Её губы дрожали, плечи мелко тряслись, и радость, ещё секунду назад сиявшая в глазах, стремительно гасла, уступая место боли и стыду.             Саймон отвёл взгляд, чувствуя неприятный укол внутри.             Как же больно видеть, когда чей-то праздник рассыпается на глазах…             Учитывая сорванное мероприятие, Саймон чувствовал, как внутри нарастает тяжёлое, вязкое напряжение. Ему хотелось подойти к заплаканной женщине, сказать что-то тёплое, поддерживающее, или же разыскать её мужа и жёстко потребовать извинений. Руки сами сжимались в кулаки от несправедливости происходящего.             Но профессиональная этика стояла непреодолимой стеной.             Фотограф не имел права вмешиваться в личную жизнь клиентов, становиться участником их конфликтов или занимать чью-то сторону. Его работа — фиксировать моменты, а не менять их ход.             Вот только как оставаться безучастным, когда на глазах рассыпается чья-то семья?             Саймон стоял чуть поодаль, растерянный и непривычно беспомощный. Камера тяжёлым грузом висела на шее, а мысли путались. Он не знал, куда себя деть и как реагировать — просто наблюдал, чувствуя себя лишним на этом празднике, который превратился в неловкую драму.             К счастью, подруги и родственницы быстро окружили миссис Нельсон, обнимая её и тихо нашёптывая слова утешения. С другой стороны шатра доносились приглушённые, но яростные мужские голоса — судя по тону, Джона кто-то жёстко отчитывал.             — Как вас зовут? — мягкий женский голос вырвал Саймона из мыслей.             Перед ним стояла ухоженная женщина средних лет с усталым, но собранным выражением лица.             — Саймон… Если насчёт праздника, я могу продолжить съёмку, несмотря на…             Женщина устало покачала головой.             — Мы хотим извиниться за испорченный праздник. При таких обстоятельствах продолжать фотосессию невозможно. За уже сделанные снимки мы, разумеется, заплатим… Вы и сами всё понимаете.             Саймон неловко кивнул, помедлив, затем тихо спросил:             — Они… разведутся?             Женщина горько усмехнулась.             — Лучше бы так. Какой порядочный муж станет устраивать подобный скандал на глазах у семьи? Его истинная натура раскрылась слишком поздно. А теперь моя дочь носит его ребёнка… Как им жить вместе после этого?             — Мне искренне жаль. Может, я могу чем-то помочь?             — Увы, вряд ли. Разве что помочь прибрать этот беспорядок.             — Не беспокойтесь. За это я денег не возьму, — спокойно ответил Саймон с слабой, но поддерживающей улыбкой.             Он отложил камеру и направился к сцене, поднимая опрокинутые декорации, собирая разбросанные салфетки и обломки праздничного реквизита. Пока гости молча наводили порядок, неподалёку продолжался громкий разнос. Джона отчитывали прямо при всех, но тот лишь огрызался, срываясь на крик.             Он упрямо твердил, что сын — это продолжение рода, наследник, помощник, с которым можно передать дело всей жизни. А девочка… девочке, по его словам, «такое не доверишь» из-за «слабой природы».Эти слова звучали особенно грязно среди разбросанных розовых конфетти.             Саймон стиснул зубы. Внутри всё кипело от злости.             "Как можно быть таким… примитивным"?             Если бы он оказался на месте Джона, то кружил бы жену в объятиях, смеялся и радовался, как ребёнок. Ему было бы всё равно — дочь или сын. Он бы любил своего ребёнка просто за то, что тот есть. Сам Саймон редко задумывался о семье и детях, но даже он понимал простую вещь: если уж ты станешь родителем — принимай это достойно. А если эмоции захлёстывают, найди в себе силы сдержаться хотя бы ради женщины, которая носит под сердцем твоего ребёнка.             «Жаль, что вправить ему мозги я не могу. Всё равно не услышит.» — мысленно рассуждал Кук, устало вздыхая.             В итоге родственники настояли на нескольких общих снимках — натянутых, неловких, больше похожих на формальность, чем на память о празднике. Чтобы хоть как-то оправдать вызов фотографа. Оплата оказалась меньше оговорённой, но Саймон даже не стал спорить. Деньги сейчас волновали его меньше всего.             Настроение было окончательно испорчено. Внутри остался неприятный осадок, будто он стал свидетелем чего-то слишком личного и болезненного. Закончив работу, Саймон сел в в свой пикап и, не включая музыку, направился в редакцию «Сверхъестественное сегодня» — хотелось поскорее вернуться к привычной, понятной работе, где всё поддаётся логике кадра и не приходится сталкиваться с чужими разбитыми надеждами.       Спустя двадцать минут Саймон добрался до редакции. Улица здесь была узкой, зажатой между старыми домами, поэтому машину пришлось оставить чуть поодаль — иначе она перекрыла бы весь проезд.             Здание редакции выглядело неожиданно аккуратным и даже уютным: светлые стены из белого кирпича, большие окна с тёмными рамами, стеклянная дверь с аккуратной латунной ручкой. По обе стороны входа стояли металлические стойки со свежими выпусками журнала — глянцевые обложки поблёскивали в дневном свете, цепляя взгляд прохожих мистическими силуэтами, тенями и тревожными заголовками.             И всё же одна деталь выбивалась из общей «приличной» картины.             На выступающем балконе второго этажа, среди кованых перил, застыла каменная горгулья. Её вытянутая морда с оскаленной пастью и сложенные крылья придавали зданию странный, готический характер. В пасмурную погоду она выглядела почти зловеще, и только внимательный человек замечал иронию — словно редакция намеренно подшучивала над собственным жанром. Если бы не эта горгулья, никогда бы не подумал, что здесь работает команда одного из самых известных мистических журналов города.                          Когда-то их статьи считали нелепыми выдумками и дешёвыми страшилками, но времена изменились. Теперь читатели не искали в материалах правды — они искали атмосферу. Им нравилось погружаться в придуманные миры, читать пугающие легенды и обсуждать теории за чашкой кофе. Редакция умело играла с жанром: где-то авторы иронично высмеивали клише популярных фильмов ужасов, где-то бережно пересказывали древние мифы разных стран, а иногда создавали настолько правдоподобные истории, что по коже пробегал холодок.                   Недавно Мия подготовила большой материал о японской мифологии. Саймон, листая черновики, с удивлением открыл для себя мир зловещих духов и старинных легенд: истории о ёкаях, мстительных призраках и жутких обрядах вроде кайдан, где участники должны рассказывать страшные истории в полной темноте. Считалось, что если прервать ритуал, можно навлечь на себя гнев потусторонних сущностей.                   Именно здесь фотограф раскрывался по-настоящему. В стенах редакции он не просто делал снимки — он создавал атмосферу. Экспериментировал со светом и тенью, ловил странные ракурсы, добавлял в кадры тревожные детали, чтобы фотографии не просто иллюстрировали статьи, а усиливали их эмоционально. Каждый снимок становился частью истории.             Но дело было не только в творчестве. Редакция стала для него вторым домом. Здесь работали его единственные настоящие друзья — люди (и не совсем люди), которые принимали его таким, какой он есть, поддерживали в трудные дни и умели поднять настроение даже после самых тяжёлых съёмок.             Даже если среди коллег были весьма необычные личности: весельчак-оборотень, вампир, который работал только по вечерам и Мия…             По правде говоря, она не была вампиром. Скорее бессмертным существом с похожими способностями — быстрая регенерация, нечеловеческая сила, замедленное старение, — но без жажды крови. Однако Кук по привычке называл её полувампиршей.             Он на секунду задержался у входа, глядя на собственное отражение в стекле, будто собираясь с мыслями, затем тихо потянул дверь на себя и шагнул внутрь. Редакция встретила его привычной смесью уюта и лёгкой тревожности.             Просторный офисный лофт с высокими окнами был залит мягким дневным светом. Стены из старого красного кирпича придавали помещению индустриальный характер, а ряды рабочих столов с компьютерами, проводами и стопками газет создавали ощущение творческого беспорядка. На стенах висели оккультные плакаты с загадочными символами и схемами ритуалов. Между ними красовалась демоническая маска с алыми стеклянными глазами, которые зловеще поблёскивали при каждом движении света. В стеклянных шкафах застыли пугающие экспонаты: пожелтевшие книги в потрескавшихся переплётах, старинные амулеты, банки с непонятными находками и даже чучело совы, чьи искусственные глаза-бусины следили за каждым, кто проходил мимо.             Саймон окинул взглядом помещение и заметил всех коллег, кроме Уолтера. На душе сразу стало спокойнее.             Он улыбнулся и, проходя между столами, негромко произнёс:             — Добрый день.             Коллеги оторвали взгляды от мониторов. Несколько секунд они смотрели на него с лёгким удивлением, будто не сразу поверили, что перед ними действительно он.             — Ничего себе, какие люди! — раздалось с одного из столов.             — Ты жив вообще? — кто-то усмехнулся.             — Что-то в последнее время тебя совсем не видно. Снова пропадал на выставках и фестивалях? — с живым интересом спросила Камилла, подходя ближе. Она дружелюбно хлопнула его по плечу. Её деловой образ выглядел безупречно: лёгкий жакет, тонкая блузка и аккуратно уложенные волосы создавали элегантный, но при этом летний и непринуждённый стиль.             — Да нет, ничего интересного, — ответил фотограф. — Просто замотался. Прихожу домой и вырубаюсь. Даже сил нет куда-то выходить.             — Стареешь, — отметила Камилла.             В этот момент сзади неслышно подошёл Тревор и по-хозяйски взъерошил Саймону волосы, словно нашкодившему школьнику.             — Да уж, теряешь хватку, Саймон. А я-то помню времена, когда ты носился по городу, не спал ночами и жил на одном кофе.                   Кук фыркнул и обернулся:             — Ой-ой, Тревор, в отличие от тебя, я за эти годы город выучил почти наизусть. Все закоулки знаю… ну почти.             Он показушно проворчал, но всё равно не смог сдержать улыбку. Тепло дружеской атмосферы медленно вытесняло тяжёлые воспоминания о провалившемся празднике. Здесь не нужно было притворяться, изображать вежливую улыбку или делать вид, что всё идёт по плану. Здесь он мог просто быть собой.             После короткого разговора с коллегами Саймон вернулся к рабочему столу. Монитор мягко светился в полумраке редакционного зала, и знакомая рутина постепенно успокаивала мысли. На экране мелькали кадры с неудавшегося гендер-пати: пастельные декорации, гирлянды из шаров, сияющие улыбки гостей — и резкий контраст финальных снимков, где радость сменилась растерянностью и болью. Розовое конфетти в воздухе казалось насмешкой над разрушенным моментом.                   Он сосредоточенно правил свет, выравнивал баланс цвета, смягчал тени. Иногда останавливался, подолгу всматриваясь в лица людей на фото, будто пытался прочитать их мысли в ту самую секунду.             Вскоре к нему подсели коллеги — они вместе обсуждали, какие кадры подойдут для статьи, какие стоит оставить в архиве, а какие вовсе удалить. Мии в редакции не оказалось. По словам мистера Боу, она уехала по делам Стража Сумерек, но статью сдала заранее — как всегда, безупречно и в срок.             Работа спорилась. Прохладный воздух кондиционера приятно охлаждал разгорячённую кожу, третья чашка кофе за сегодня мягко горчила, придавая бодрость парню. Порой бедолага отвлекался на телефон: Тревор забрасывал его нелепыми мемами и глупыми подписями, от которых всё же невозможно было не усмехнуться.             В какой-то момент они договорились выйти на улицу — поговорить без лишних ушей. У входа в редакцию вечерний воздух казался особенно свежим. Сумерки медленно опускались на улицу, фонари загорались один за другим, окрашивая кирпичные стены мягким золотистым светом.             Тревор облокотился одной рукой об стену и внимательно посмотрел на друга.             — Рад видеть тебя прежним, — сказал он с лёгкой улыбкой и хлопнул Саймона по плечу. — Нет, образ симпатичной девушки, конечно, был впечатляющим… но лучшего друга я ни на что не променяю. Даже если он выглядит так, будто восстал из могилы.       Он прищурился, разглядывая лицо своего друга. Тот выглядел еще более бледным, и жуткие синяки показывались под глазами.             — Серьёзно, что с тобой? Сколько ты вообще спишь?             Саймон молча поднял руку, показывая четыре пальца, на что приятель присвистнул.             — Четыре часа?! Неудивительно, что сколько ты чашек кофе выдул за сегодня.             Тот устало провёл ладонью по лицу.             — Да дело не только в этом… — пробормотал он. — Это все из-за того, что прошлую неделю я провел, как в отпуске. А потом наплыв заказов и успевай давай каждую фотку редактировать. Заебёшься! А еще меня бесит, что походу, пока не создадут сранный уничтожитель, я так и буду мучаться. Если твой приятель мне хорошо поможет, то может заказы будут у девушки принимать.             Тревор нахмурился, перестав улыбаться.              — Если ничего не изменится… придётся просить Мию.             Саймон раздражённо выдохнул.             — Тревор, Мия занимается вампирами и оборотнями, а не…             — Вообще-то, она помогает и людям, — перебил тот, подняв брови. — Забыл, кто спас редакцию? Благодаря ей, Максу и мистеру Ван Арту мы до сих пор работаем.             Он внимательно посмотрел на Кука.             — Ты что, стесняешься?             Саймон отвёл взгляд.             — Просто не хочу, чтобы мои проблемы решал кто-то другой.             Тревор тяжело вздохнул.             — Иногда по-другому нельзя. И мы даже не знаем, во что ты вляпался. Меня пугает, что ты буквально стал другим человеком — и никто не понимает, почему.             Он понизил голос:             — Это может быть магия… или какой-то сложный эликсир. Кто знает, как его создают. Может, там людей на опыты…             Саймон резко перебил его:             — Заебись! Теперь я ещё и причастен к смертям невинных людей?             Тревор поднял ладони в примирительном жесте.             — Эй, я просто предполагаю. Не принимай всё на свой счёт.             Он стал серьёзным и положил свои руки на плечи друга для убедительности.             — Саймон, это правда опасно. Будь осторожен. Если что-то случится — сразу говори мне. А лучше Мии. С её связями такие проблемы решаются быстрее.             Парень с замученными лицом помолчал, затем нехотя кивнул.             — Ладно… убедил.             Напряжение немного спало. Тревор усмехнулся и толкнул его локтем:             — Кстати, на следующей неделе у меня встреча с одним знакомым, — Тревор хитро прищурился и скрестил руки на груди. — Он придёт не один, а со своей подружкой. Может, подыграешь мне? Ну, знаешь… создадим атмосферу, будто у меня тоже всё серьёзно?             Саймон молча поднял руку и продемонстрировал ему средний палец.             Тревор расхохотался так громко, что прохожая парочка недоумённо обернулась.             — Вот! Вот теперь узнаю своего друга! — он хлопнул Саймона по плечу. — А то я уж подумал, что ты стал слишком серьёзным.             Он прищурился, разглядывая приятеля внимательнее.             — Кстати… ну и как тебе тот опыт? В клубе-то удалось с кем-нибудь познакомиться? Уверен, мужики за тобой табунами бегали.             Саймон задумчиво отвёл взгляд, словно перебирая воспоминания.             — Ну-у… — протянул он. — Пялились знатно. Некоторые даже пытались напоить. Если бы не один нормальный бармен, всё могло закончиться очень паршиво.             Тревор перестал улыбаться.             — В смысле?             Саймон пожал плечами, но в голосе скользнула жёсткость:             — Один тип решил, что я лёгкая добыча. Но я быстро объяснил ему, где раки зимуют.             Он хмыкнул.             — Не зря же тренировался у Нобуо. Пришлось и через пожарную лестницу сигануть, и кое-кого хорошенько приложить.             Тревор присвистнул.             — Да ты издеваешься…                   — Ага. И это ещё не всё, — Саймон криво усмехнулся. — Там была девушка. Её тоже пытались накачать алкоголем, чтобы потом утащить. Пришлось вмешаться.             Он коротко рассказал о Ванессе: о её испуганном взгляде, дрожащих руках, о потасовке в коридоре клуба и том, как всё едва не закончилось трагедией. Тревор слушал молча, всё больше мрачнея. Периодически он поднимал голову, проверяя, не идёт ли кто-нибудь из начальства.             — Ты как магнит для неприятностей, — наконец выдохнул он. — И я очень надеюсь, что ты не забыл взять у неё номер телефона. Иначе я лично…             — Конечно взял, — фыркнул Саймон. — Я что, совсем идиот?             Он помедлил и добавил, задумчиво:             — Знаешь… мне даже показалось, что девушкам проще строить отношения с девушками, чем парням с девушками.             Тревор уставился на него так, будто услышал откровенную чушь.             — Что ты несёшь? Тебе просто повезло. У тебя было лицо симпатичной девушки, да ещё и Ванесса оказалась с нужными взглядами. В обычной ситуации вы бы максимум подружками остались.             Он вздохнул и понизил голос:                   — Мир всё ещё далёк от идеала. Да, становится лучше… но далеко не везде. В некоторых странах за такое до сих пор могут жизнь сломать.             Саймон кивнул.                   — Это точно.                   — Ты только не заиграйся в эти роли, ладно? — Тревор посмотрел серьёзно. — Может, это и помогает тебе справляться с самооценкой, но всё должно иметь границы.                   Саймон усмехнулся краешком губ.             — Да понял я. Просто пытаюсь разобраться в себе. Когда пойму — тогда и в личной жизни всё станет проще.             Тревор хлопнул его по спине.             — Ладно, философ. Пошли работать, пока начальник нас не прикончил за такие «пятиминутные» перерывы.             Они вернулись в редакцию и с головой ушли в работу. Клавиатуры стучали, мониторы мерцали, кто-то спорил о заголовках, кто-то правил верстку. Саймон время от времени ловил себя на том, что смотрит в сторону рабочего стола Мии.             На кирпичной стене под навесными полками висели фотографии: с выставок,из поездок, тёплые дружеские снимки. Особенно выделялась одна.             На ней Мия была в студенческой форме и смешной академической шапочке, обнимала подругу и смеялась так беззаботно, словно впереди была только светлая жизнь без тайн и опасностей.             Саймон задержал взгляд. В последнее время она почти не улыбалась. Редко появлялась в офисе. Стала молчаливой, сосредоточенной, словно постоянно несла на плечах невидимый груз. Тихо вздохнул.             Миссия Стражей Сумерек для неё всегда была важнее всего — важнее журналистики, отдыха и, похоже, личной жизни. Иногда Саймону казалось, что однажды она просто уйдёт, не оглядываясь.             И от этой мысли внутри неприятно холодело. Он отвёл взгляд и заставил себя вернуться к работе. Так прошёл остаток дня.                   Под вечер Кук украдкой переписывался с Ванессой, осторожно спрашивая, как она себя чувствует. К его облегчению, девушка не злилась за тот сумбурный побег из квартиры после бурной ночи и отвечала теплотой. И от этого на душе становилось немного светлее.             На следующий день у Саймона наконец выдался выходной. Он впервые за долгое время позволил себе нормально выспаться — последовал совету Тревора и проспал почти до полудня. Тело приятно ныло от отдыха, а в голове было непривычно легко и тихо. Настроение заметно улучшилось, и он решил не упускать редкое чувство бодрости: самое время вернуться в фитнес-клуб.             Мысль о прошлом неловком падении на беговой дорожке всё ещё неприятно царапала самолюбие. Воспоминание, как он растянулся лицом вперёд, отвлёкшись всего на секунду, до сих пор заставляло его морщиться.             Только бы никто не вспомнил…

***

            В зал Саймон вошёл спокойно, стараясь держаться уверенно.             Внутри пахло резиной тренажёров и лёгким цитрусовым ароматом освежителя. Металлические конструкции поблёскивали под яркими лампами, где-то ритмично гремели блины штанг, в наушниках у посетителей глухо стучали басы.             Несмотря на напускное спокойствие, в душе всё же скреблось лёгкое волнение: казалось, что кто-нибудь обязательно узнает его и вспомнит тот позорный момент. Но, к его облегчению, всем было не до него — каждый был занят собой, зеркалом и личными рекордами.             Саймон выдохнул. Можно было звать тренера. У дальней стены, прислонившись к стойке с гантелями, стоял Джим. Как и обычно, он оживлённо разговаривал по телефону, активно жестикулируя. Закончив разговор, тренер повернулся — и его лицо сразу просветлело.             — О-о, явился наконец! — громко сказал он, расплываясь в улыбке. — А я уж думал, ты забросил тренировки. Рад, что ошибся.             — Я тебе писал, что из-за графика неделю не смогу ходить, — спокойно напомнил фотограф.                   Тренер фыркнул и скрестил руки на груди.             — Ой, хорош заливать! Ты фотограф, а не офисный планктон. Вас не гоняют, плюс у тебя свободный график. Не поверю, что нельзя было выкроить пару часов.             Саймон приподнял бровь.             — Спасибо, что обосрал мою профессию. Очень приятно.             — Да ладно тебе, — Джим примирительно махнул рукой. — Твоя работа хоть и не такая тяжёлая, как у многих, зато приносит людям радость и пользу. Это уже достойно уважения.             Он наклонился ближе и понизил голос:             — Не то что некоторые…             Тренер выразительно кивнул в сторону симпатичной девушки у зеркала, которая уже минут десять выбирала ракурс для селфи. Одета хоть и по форме, но за километр можно учуять ее приторный запах духов, а на лице был макияж, будто сразу после фитнеса собиралась пойти на какое-то важное мероприятие.             — Неделю сюда ходит, а толку ноль. Только и делает, что фоткает каждый шаг да снимает свои рилсы. Смотреть тошно. Жаль, нельзя при входе телефоны отбирать — зачем они тут вообще нужны?             Саймон усмехнулся и кивнул в сторону кармана тренера, из которого всё ещё выглядывал телефон.             — Серьёзно? А не ты ли только что болтал по телефону?             Джим на секунду завис, затем быстро запихнул телефон в карман спортивных штанов.             — У меня был перерыв. Имею право, — буркнул он и хлопнул по плечу собеседника.— А ты давай, иди тренируйся. Без занятий ты стал ещё худее, чем раньше. Чем ты вообще питаешься?                   — Эм… Buldak, Shin Black… иногда пельмени… — издевательски протянул парень, наслаждаясь реакцией своего тренера, который от перечисления названий лапши быстрого приготовления скривился так, будто услышал в свой адрес оскорбления.             — С твоим рационом нужно что-то делать, это просто капец какой-то. Всё, марш заниматься!             Кук тихо рассмеялся и покачал головой.             — Есть, сэр.             Саймон направился к тренажёрам, чувствуя, как привычный гул зала постепенно вытесняет тревожные мысли. Иногда лучший способ привести голову в порядок — дать нагрузку телу и позволить усталости выжечь лишние переживания.             Тренировка пошла на удивление легко.             Он работал с упорством и даже с удовольствием. Гантели приятно тянули мышцы, дыхание становилось глубже, а в теле чувствовалась уверенная сила. В мужском теле нагрузки переносились иначе — устойчивее, привычнее.                   Память невольно подбросила неприятный контраст: как однажды ему пришлось таскать диван, находясь в теле девушки, и как тогда ныла спина, дрожали руки, а каждый шаг давался с трудом. Сейчас всё было иначе. Он снова ощущал себя в своей тарелке, не чувствовал прежней слабости, и от этого внутри разливалось тихое удовлетворение.             Саймон тренировался так же усердно, как раньше: до влажных пятен на белой футболке, до тяжёлого дыхания, до приятного жжения в мышцах. Между подходами он машинально осматривал зал. Сам не понимая почему, ловил себя на мысли, что ищет знакомое лицо.             Энди.             На прошлой неделе они сталкивались несколько раз, и каждое его появление оставляло странное, тёплое ощущение внутри. Ничего особенного он не делал — просто был рядом, говорил спокойно, смотрел внимательно. Но почему-то после этих встреч становилось легче.             Сегодня его не было. Наверное, у него смена. И, к собственному удивлению, Саймон понял, что успел соскучиться.             Закончив тренировку, он вытер лицо полотенцем и достал телефон. Хотел было позвонить… но вовремя вспомнил: номер Энди он лично не получал. Тот оставил его Вики. К счастью, взял второй телефон для бесед с Ванессой и таки для интереса решил написать и этому парню.             Вики: Привет, как твои дела?             Саймон поморщился.             — Как банально… — пробормотал он, перечитывая сообщение.                   Ровно так же он когда-то начинал диалоги на сайтах знакомств — и почти никогда не получал ответа. Неудивительно. Сухо, безлико, скучно. Уже собирался убрать телефон, как экран вспыхнул входящим сообщением.             Энди: Привет! Только что вышел из душа. На работе всё спокойно, никто не пострадал. У тебя как дела? Как нос? Я поговорил с Лоем насчёт того парня, который на тебя напал. Он оказался тем самым подозреваемым. Его скоро посадят, можешь быть уверена.             Саймон замер на секунду. Затем резко сжал кулак и дёрнул рукой вниз в жесте победы.             — Есть… — выдохнул он.             Грудь наполнило облегчение. Этот ублюдок понесёт наказание. Пальцы быстро забегали по экрану.             Вики: Уже намного лучше. Очень рада, что этот мудак получит по заслугам. Спасибо, что сказал. Мне правда стало легче.             Отправить.             Секунда.             Две.                          И только потом до него дошло.             Саймон со стоном хлопнул себя ладонью по лбу.                    — Ну зачем я это написал, дурья голова? Теперь выгляжу как какое-то быдло…             Он зажмурился, мысленно прокручивая сообщение снова и снова. Однако не успел отредактировать свое сообщения, убирая нецензурное слово, как собеседник начал писать что-то в ответ. Поздно, теперь ничего уже не поправишь. Парень с лохматой и сырой от душа головой машинально втянул воздух сквозь зубы и осторожно открыл сообщение, будто ожидал увидеть там осуждение.             Энди: Я рад, что тебе стало легче. Благодаря тебе многие девушки в безопасности.             Саймон моргнул, чувствуя, как напряжение медленно сползает с плеч. Он перечитал сообщение ещё раз. Повезло, Энди либо проигнорировал нецензурную брань и не начал укорять за это. Лишь поддержал.В груди потеплело. Пальцы снова легли на экран.             Вики: Спасибо тебе. Правда. Если бы не ты, я бы до сих пор переживала. Ты сегодня сильно устал?             Ответ пришёл не сразу. Видимо, Энди переодевался.             Саймон тем временем вышел из раздевалки и прислонился к прохладной стене коридора. После тренировки тело приятно ныло, футболка липла к спине, а дыхание постепенно выравнивалось. Телефон снова ожил.             Энди: Немного. Смена была длинной. Но бывают и хуже. Зато сейчас можно спокойно выдохнуть.             Пауза.             И следующее сообщение пришло почти сразу:             Энди: А ты после зала сразу домой?             Саймон задумался. Домой ему не особо хотелось — вечер только начинался, а энергия после тренировки всё ещё бурлила в крови. Он улыбнулся краешком губ.             Вики: Пока не решила. Думаю прогуляться немного.             Энди: Понимаю. Свежий воздух иногда лечит лучше разговоров.             И ещё одно сообщение:             Энди: Только не перегружай себя. Тебе ещё восстанавливаться.             Саймон тихо усмехнулся. Забота в простых словах ощущалась удивительно искренней. Он поймал своё отражение в тёмном стекле двери: взъерошенные волосы, уставшие, но спокойные глаза, лёгкая улыбка, которую он даже не заметил.             Вики: Хорошо, доктор Энди. Буду послушной пациенткой.             Почти сразу пришёл ответ:             Энди: Вот и договорились. Напиши, как доберёшься домой.             Саймон замер. Сердце чуть заметно ускорило ритм. Простая фраза. Обычная вежливость. Но почему-то внутри стало особенно тепло. Он медленно выдохнул и напечатал:             Вики: Обязательно.             Экран погас, оставляя лёгкое отражение его лица. Саймон ещё пару секунд смотрел на него, затем убрал телефон в карман. Тренировка очистила мысли, а короткий диалог принёс неожиданное чувство спокойствия. И принялся вновь гулять по городу с сумкой в руках,наслаждаясь ясной летней погоде.             На следующий день после съёмок Саймон без колебаний отправился в лес. Вечером, в десять часов. Машину он оставил у старой просёлочной дороги, а дальше пошёл пешком. Тридцать минут по едва заметной тропе и ещё пятнадцать — через чащу, где ветви цеплялись за одежду, а под ногами хрустели сухие ветки.             Фотограф, конечно, должен был сходить к своему наставнику еще вчера, но после тренировки тело ломило, да много фотографий нужно отредактировать. А завтра он никак не может опять же из-за съемок. Придется в очередной раз заставлять себя делать все через силу.                          Добравшись до нужного места, он остановился у неприметного старого дерева. На вид — самое обычное, с потемневшей корой и мхом у корней. Саймон сжал кулак и коротко ударил по стволу. Глухой звук прокатился внутри, словно дерево было пустым. Он провернул скрытый механизм — часть коры мягко сдвинулась в сторону, открывая узкий потайной проход.             Из темноты повеяло прохладой и сыростью. Саймон шагнул внутрь и начал спускаться по металлической лестнице, которая тихо звенела под его шагами. Свет с поверхности быстро растворился, уступая место мягкому голубоватому свечению аварийных ламп вдоль стен.             Достав устройство с картой тоннелей, он мельком взглянул на экран. Метка Нобуо мигала в тренировочном секторе. Саймон шёл по длинному коридору, сверяясь с картой на телефоне, словно посетитель огромной больницы, который в сотый раз пытается найти нужный кабинет. Воздух здесь был тяжёлым, пах металлом, сыростью и чем-то лекарственным. Иногда попадались двери, из-под которых тянуло резким запахом химии или крови.             Наконец он остановился у нужной двери. Рядом с ней был встроен небольшой экран. Саймон накрыл его ладонью — система считала отпечаток и мягко пискнула. Панель загорелась зелёным светом.             Замок щёлкнул. Дверь медленно открылась.             По ту сторону всё выглядело куда уютнее и живее. Бетонные стены тянулись длинными коридорами, освещёнными ровными лампами. Через каждые несколько метров располагались тяжёлые железные двери.             Саймон шёл, оглядываясь по сторонам, почти как в первый раз. Из одной комнаты доносился звон тренировочного оружия — двое Стражей Сумерек отрабатывали спарринг. В другой несколько человек сидели за столом и лениво спорили, попивая чай из металлических кружек. Кто-то в углу листал старую потрёпанную книгу, исписанную заметками.             Это место служило тайной базой Стражей Сумерек. Здесь тренировались, отдыхали и обсуждали операции.             Когда Саймон только начал сюда приходить, он постоянно путался в тоннелях. Бывало, по несколько раз звонил Мии или Нобуо с одним и тем же вопросом — как, чёрт возьми, найти вход. Оба тогда раздражённо вздыхали в трубку.             Лишь спустя пять месяцев и десятки посещений он наконец запомнил: какое дерево нужно ударить, куда повернуть скрытый механизм и где начинается потайная лестница. Теперь дорогу он находил почти автоматически.             Добравшись до общей раздевалки, фотограф толкнул дверь плечом и вошёл. Помещение было простым и функциональным. Вдоль левой стены и у дальней перегородки тянулись серые металлические шкафчики. Посередине стояла широкая деревянная скамья, уже поцарапанная временем и тренировками. Справа гудели профессиональные стиральные машины. Люминесцентная лампа под потолком светила слишком ярко, создавая резкие тени и придавая комнате немного тревожный вид.             Саймон открыл свой шкафчик и аккуратно сложил туда вещи. Он переоделся в серую тренировочную футболку и синие шорты до колен. Внутри шкафа, помимо одежды, лежало и другое снаряжение: револьвер в кобуре, стилет, небольшой дневник с записями о слабых местах разных существ — оборотней, вампиров, — защитный черный костюм и аптечка.                   Кук достал термос и сделал несколько глотков крепкого кофе.             — Ну всё… теперь можно на тренировку, — пробормотал он себе под нос.             Парень настолько увлёкся подготовкой, что не заметил чужих шагов.             И запах. Странный. Металлический. Тяжёлый.             Саймон насторожился, медленно повернул голову… и вдруг резко обернулся.             — А-а-а, блять! Блять, бля-я-ять!             Он мгновенно выхватил стилет и, отступая назад, неловко ударился спиной о дверцу шкафчика. Металл глухо звякнул.             Возле стиральных машин стояла девушка. Высокая. С азиатскими чертами лица. Короткие чёрные волосы были подстрижены почти по-мужски, а длинная чёлка закрывала левый карий глаз. Бледная кожа казалась почти фарфоровой. На ее пухлых губах — тёмная помада. Серая футболка, тёмные узкие брюки и кроссовки были забрызганы кровью. Кровь была и на руках, и на лице.             Саймон застыл. Через пару секунд шок сменился узнаванием.             — Мия…             Это была она. Девушка, в которую он когда-то влюбился. И которая до сих пор оставалась его самым близким другом.             Она смотрела на него спокойно. Даже немного устало. В её взгляде не было ни страха, ни раздражения — только холодная собранность после работы.             — Не кричи, — тихо сказала она. — Привлечёшь внимание.             — Мия, мать твою… — Саймон нервно выдохнул. — Ты вообще… ты как… Ты ранена?       Он мгновенно забыл про кровь на её одежде и поспешно подошёл ближе, доставая из кармана шорт влажные салфетки и бинт. Но Мия резко перехватила его за запястье и мягко, но уверенно отвела руку в сторону.             — Успокойся. Это не моя кровь, — сказала она. — Со мной всё нормально. Иди лучше на тренировку.             Саймон несколько секунд стоял, раскрыв рот, будто его действительно превратили в статую. Потом неловко отступил.             Хотел снова предложить помощь, но Мия открыла свой шкафчик, достала чистую одежду и бросила её на скамью. И спокойно сняла футболку. Под ней оказался чёрный топ. Худое чистое тело без всяких синяков и ран, ведь у Рожденной луной была быстрая регенерация. Хоть стрельни в нее десяток пуль, засунь глубоко стилет, все равно останется жива. Если и погибнет, то либо при ударе в сердце, либо взрыв.             Мия даже не посмотрела на него.             — Мне не очень комфортно переодеваться, когда на меня смотрят, — сухо сказала она. В её голосе мелькнула лёгкая раздражённость. Саймон лишь вздохнул.             «Будто я раньше не видел тебя голой…» — мысленно проворчал он. Однако вслух ничего не сказал, лишь молча развернулся, вышел из раздевалки и аккуратно закрыл за собой дверь.             Спустя годы она поменялась целиком. Это больше не та скромная журналистка, которую он встретил тогда в баре. Это хладнокровная убийца. Только привыкнуть к этому никак не возможно.             В большом спортивном зале, заваленном матами, уже ждал Нобуо. Большой тренировочный зал подземной базы выглядел почти аскетично. Серые бетонные стены уходили вверх на несколько метров, поглощая звук шагов. Стены, как и во всём подземном комплексе, были грубые бетонные и унылые. Саймон невольно усмехнулся про себя: похоже, тот, кто проектировал это место, был без ума от серого цвета. Лампы под потолком давали холодный белый свет, из-за которого помещение казалось ещё более пустым и строгим. По краям лежали сложенные маты, у стены стояли тренировочные манекены, несколько деревянных стоек с оружием и стойка с полотенцами. Воздух пах резиной матов, металлом и лёгким запахом пота после прошлых тренировок.             Нобуо стоял у стены и пил воду из металлической бутылки. Сделав несколько глотков, он достал из кармана маленький блистер, вытряхнул на ладонь таблетку и спокойно проглотил её.             Саймон прекрасно знал, что это.             С тех пор как появилось сообщество Стражей Сумерек, возникла и специальная фабрика, работающая для вампиров. Там производили препараты, помогающие сдерживать жажду крови. Учёные нашли способ перерабатывать донорскую человеческую кровь и делать из неё концентрированные таблетки. Две такие — и желание напасть на человека практически исчезало на несколько часов.             Вампиры, конечно, могли пить чай, вино или есть обычную еду — жареное мясо, сладости, что угодно. Но удовольствия это приносило мало. Вкус ощущался, но настоящего насыщения не было. Именно поэтому многие из них со временем становились богачами: на еду они почти не тратились.             Нобуо закрыл бутылку, поднял взгляд и заметил вошедшего ученика. На его бледном лице мелькнуло лёгкое удивление.             — Хм. Я удивлён, — сказал он спокойно. — За всё время наших тренировок ты ещё ни разу не приходил заниматься так поздно. Да ещё после работы. Сил у тебя вряд ли осталось.             — Ой, началось… — Саймон театрально закатил глаза и широко улыбнулся. — Я фотограф, а не шахтёр. Не так уж сильно я устаю.             Он, конечно, врал.             Сегодняшний день выжал из него почти всё. Сначала была съёмка для одного коллектива — десятки людей, каждый хотел идеальный портрет. Потом общие фотографии. Потом ещё подбор снимков для статей Тревора.             Поесть нормально он смог только к шести вечера. Но Нобуо об этом знать было необязательно.             — Как пожелаешь. Тогда начни с разминки. Десять кругов вокруг зала.             Саймон вздохнул.             Да, всё как на школьной физкультуре. Сначала бег, потом упражнения. Когда он только начал тренироваться у Нобуо, ему казалось это глупостью. Но со временем парень понял: такая подготовка действительно помогает привести голову в порядок и разогреть тело перед серьёзными занятиями.             Он побежал. Сначала легко. Потом дыхание постепенно стало тяжелее. В мышцах появилось знакомое покалывание — вчерашняя тренировка в фитнес-зале давала о себе знать. Но парень старательно делал вид, что всё отлично. Круг за кругом. Охотник на вампиров наблюдал молча, иногда лишь поправляя ус и поглядывая на часы на стене.             Минут через тридцать разминка закончилась. Саймон остановился, вытирая пот со лба. Дышалось тяжело, но усталость постепенно отступала — тело разогрелось, кровь быстрее бежала по венам. Нобуо тем временем вышел в соседнюю комнату и через пару секунд вернулся с простым металлическим стулом. К ножкам и спинке были привязаны толстые, туго натянутые верёвки.             Вампир поставил стул в центре мата и повернулся к ученику.             — Сегодня я покажу тебе, как освобождаться из верёвок, — он кивнул, переводя взгляд с своего ученика на стул. Тот посмотрел на него с явным подозрением. Потом медленно подошёл и сел — осторожно, словно на сиденье были спрятаны острые пики.             — Мне уже не нравится, как это звучит, — пробормотал он.       Нобуо подошёл к нему и слегка постучал пальцами по спинке. Его движения были спокойными, точными, как у человека, который много лет подряд делал одно и то же.             — Руки назад, — после указа Саймон скривился, но подчинился. Он завёл руки за спину, чувствуя, как в груди появляется лёгкое неприятное напряжение. Верёвка оказалась толстой и грубой, будто её сделали специально для грубой работы. Нобуо затягивал её медленно, но уверенно, делая виток за витком. Каждый новый оборот ложился точно поверх предыдущего.             — Эй… полегче, — проворчал парень, морщась, от того, что веревка натянулась.             — Когда тебя будут связывать враги, — Нобуо потянул узел и взялся за его ноги, — они не будут заботиться о твоём комфорте.             Верёвка обвилась вокруг ног бедолаги и ножек стула. Узлы затянулись туго, почти намертво. Когда вампир закончил, Саймон попробовал пошевелиться. Стул тихо скрипнул. Он дёрнул руками сильнее. Результата нет.             — Прекрасно, — пробормотал он. — Теперь что?             Нобуо спокойно обошёл его и остановился спереди.             — Теперь ты выбираешься.             Саймон поднял на него скептический взгляд.             — Из этого?             Он снова дёрнул руками. Верёвки не шевельнулись. Нобуо присел на корточки.             — Ошибка номер один — думать, что оружие должно лежать в карманах.             Он поднял ногу и слегка повернул кроссовок.             — Что ты делаешь?— Саймон нахмурился. Наставник в ответ усмехнулся и нажал пальцем на заднюю часть подошвы. Пятка кроссовка слегка приподнялась, открывая маленький скрытый отсек. Оттуда аккуратно вытащил тонкий нож. Лезвие блеснуло в холодном свете ламп.             — Когда человека обыскивают, — спокойно объяснил он, — проверяют карманы. Иногда ремень. Иногда носки.             Он покрутил нож между пальцами.             — Но обувь — почти никогда.             Саймон удивленно присвистнул             — Нихуя се… круть.             Нобуо спокойно убрал нож обратно, защёлкнул пятку и опустил ногу.             — Есть и другие тайники, — он выпрямился. — В подкладке куртки. Внутри ремня. В шве брюк. В пряжке. Даже в обычной ручке.             Охотник посмотрел на ученика.             — Настоящий охотник никогда не носит только одно оружие.             Саймон пошевелил связанными руками.             — И сколько у тебя таких запасов?             — Достаточно, — в ответ усмехнулся Итикава. После этого достал из кармана тонкий металлический крючок. Наклонился. Крючок легко скользнул между витками верёвки.             Через несколько секунд узел ослаб.             — Когда тебя связывают, — сказал Нобуо, — нужно напрячь мышцы.             Он коснулся запястий Саймона.             — Расширяешь запястья. Потом расслабляешь. Появляется небольшой зазор.                   И тут же перерезал верёвку. Саймон резко вытащил руки и начал растирать запястья. Кожа покраснела, и на ней уже появлялись светлые следы от верёвки. Но не стал негодовать по этому поводу. Нобуо и не такое с ним проделывал.                   Кук встал со стула, потянулся и глубоко вдохнул. Пот с шеи стекал под ворот футболки, мышцы слегка ныли после разминки. Сел на край мата и задумчиво провёл ладонью по лицу.             — Слушай… — неловко произнес он усталым голосом, отчего Нобуо остановился, когда собирал собирал верёвку.             — Что?— вопросительный взгляд собеседника заставил бедолагу сглотнуть от неожиданности и забыть свои слова.             — А кроме вампиров и оборотней… есть ещё какие-нибудь существа?             В зале стало тихо. Где-то в вентиляции тихо гудел воздух. Нобуо медленно повернул голову.             — Например?             — Ну… — Саймон пожал плечами. — Магия. Демоны. Духи. Ведьмы. Да и вообще, откуда появились вампиры и оборотни? Их из Преисподней выгнали или они появились из-за опытов скрещения с волками и летучими мышами. И комарами на пару.             Итикава вначала взглянул на него с комичным удивлением, потом прыснул, обнажая белые клыки.             — Бурная у тебя фантазия, Саймон, — он вытер слезы с глаз, — однако, если бы была другая нечисть, тогда бы и жили по-другому. Но к счастью, не все так плохо. Чем вызван такой интерес у тебя? Может что-то случилось?                          Саймон замер. В голове мгновенно вспыхнули воспоминания о его превращении в совершенно другого человека. Иного пола. Иной национальности. И все из-за какой-то химической дряни. Поэтому быстро отвёл взгляд и задумчиво провёл рукой по волосам.             — Да так… просто интересно.             Нобуо ещё пару секунд изучал его лицо. Потом хмыкнул и бросил верёвку на стул.             — Садись.             Саймон посмотрел на неё с явным страданием.             — Опять?             — На этот раз попробуешь выбраться сам.