Часть 7

      — Чтобы стать императрицей, мне срочно требовалось улучшить свою шатковатую репутацию, — холодным тоном выдавила из себя Лиза, будто читала доклад о погоде на Сатурне. Внутри же все клокотало. Эту гениальную авантюру она сочиняла всю дорогу по возвращению в поместье. Прикрывая одну брешь за другой, пока её мозг не начал напоминать швейцарский сыр - дырявый, но с определенной изюминкой. — Я действовала по ситуации. Что может быть лучше старой-доброй личины благодетельницы?       Герцог слушал её, подперев рукой подбородок. И глядя на неё таким пронизывающим взглядом, будто видел не только её, но и все три слоя её оправданий, аккуратно упакованные в красивую ложь.       — Вот как? — задумчиво проговорил он наконец, и в его голосе заплясали искорки усмешки. — Да, это... неожиданно разумно для тебя. Хорошая репутация тебе не повредит. Особенно если ты собиралась занять трон, а не сжечь пару особняков. Что ж, я выделю тебе бюджет на это благородное дело. Но, — он покрутил перстень у себя на пальце, стоимостью где-то с матушкиным домом. — ты хотя-бы придумала как с этой благотворительностью разобраться?       — Вообще-то да, — девушка уставилась в чашку в руках, словно в поисках вдохновения. — Но тут, к несчастью, мне требуется помощь с одной деликатной ситуацией. Я, сама того не желая, кое-что пообещала принцу. И это, увы, первостепенно. Касается турнира через несколько дней.       — И что же ты придумала на этот раз? — в голосе герцога была усталая покорность судьбе, словно он был отцом подростка-квадробера. Так и надо заразе.       Лиза, стараясь не смотреть в ненавистные глаза, кратко обрисовала ему ситуацию, словно читала доклад по философии на тему автора хрен-ты-выговоришь-имя. Мужчина нахмурился, глаза потемнели и там так и читалось: "Чем ты вообще думала?".        Да, ты же умный дядька, — ликовало её нутро, — Сообрази! Догадайся! Сделай за меня всю работу. Единственным её гениальным планом был план А - Абсолютно всё свалить на герцога.        — Ладно... — устало помассировав шею, сказал он. — Благо я пока в состоянии решать твои проблемы.       Бинго! — мысленно воскликнула Лиза, с трудом удержав на лице маску, словно она на рубежке старательно выполняет тест. А не списала абсолютно все у однокурсницы. В это время внутри неё запускали салют и танцевали единороги.

***

      Ксавьер молча покрутил в руках браслет. Словно это не магический артефакт, а улика с места преступления.       — А это точно сработает? — скептически спросил он, выразительно зыркнув в сторону девушки.       — Не узнаете пока не проверите.       Лиза, наблюдавшая за этой сценой, мысленно протирала руки. Рон часто упоминался в романе как лучший друг Ксавьера. Кто, как не он, мог сыграть роль принца лучше самого принца?. По крайней мере Лиза так предполагала. Герцог подогнал ей артефакты подмен внешности с целым списком предупреждений, словно это инструкция к атомной бомбе. Главное для него нужно, чтобы два человека одновременно надели браслет. И, желательно, чтобы они были похожей комплектации. Иначе иллюзия может лечь криво и Ксавьер вдруг окажется с гетерохромией, а Рон отрастить одну руку длиннее второй. К счастью Рон, прошедший со своим принцем все её тренеровки, имел почти такую же комплектацию. Два спортивных торса, с которых так и просился рекламный прокат "Накачайся за неделю!"       Эти двое переглянулись друг с другом. Между ними быстро пролетел молчаливый диалог: — Ты точно уверен? — Абсолютно точно нет.       Одновременно щелкнули застежки браслетов и вспыхнула яркая вспышка, заставившая Лизу зажмуриться. Глаза заслезились невольно. Когда она открыла глаза, то показалось что парни просто поменялись одеждами Черные волосы Ксавьера светлели на глазах. На щеке появилась заметная стильная родинка. Глаза стали лишь на пару тонов светлее. Ещё чуть-чуть и он был бы в её вкусе.       — Сработало! — торжественно усмехнулась Лиза. — Осталось только переодеться, — она сдержала желание стукнуть себя по лбу. — А, впрочем, надо было сделать это заранее...       Парни согласно закивали и Рон-который-Ксавьер выразительно помотал пальцем, намекая ей отвернуться. Девушка показательно сокрушенно вздохнула, словно играла шекспирскую трагедию и с преувеличенной брезгливостью отвернулась. Блин... Она бы не отказалась посмотреть. Но надо быть благородной леди черт подери. .       Она развернулась спустя ровно пять минут, — выдержала паузу с достоинством истинной леди. Рон-который-Ксавьер смотрел на неё и его губы растянулись в той самой улыбке из обложки, фирменной, чуть смущенный и невероятно теплый. На глянцевой бумаге такого не передашь. Лиза почувствовала, как от этого взгляда у неё перехватило дыхание.       — Я не знаю, как вас благодарить, миледи, — произнес он не своим голосом. — Вы не представляете, сколько это для меня значит.       [Плюс тридцать очков симпатии персонажа Ксавьер де Буа]       Это сообщение было лучше всех благодарностей, слишком искренних для набора кодов.       — Турнир вот-вот начнётся, — сменила она тему, чтобы не смущать Ксавьера-который-Рон. — На кого вы ставите?       Вопрос был чистой формальностью.Она уже поставила сто золотых на Аарона. И то лишь потому, что её внутренний спойлер из реальной жизни нашептывал: Ставь на золотого и нарви кэша.       — На загадочного оруженосца Его высочества принца? — протянула она с игривой насмешкой, подмигнув Рону-который-Ксавьер, который из-за всех сил пытался не выдавать щенячего восторга внутри.       — А я лично ставлю на сира Жуайеза, — вдруг серьезно сказал Ксавьер. — Для меня будет большой честью сразиться с ним. Пусть я и проиграю.       Ну, — с облегчением подумала Лиза. — излишнем самомнением он явно не страдает. Хорошо, когда человек адекватно оценивает шансы.       — Что ж, не буду рассыпаться в комплиментах, для этого вы держите слуг, — с фырканьем ответила она. — Не хочу лицемерить, но в вашем сражении я тоже поставила бы на сира Бофора. Не золотом, конечно, а чисто гипотетический. И потому что я люблю побеждать. Ладно, и золото тоже люблю, хотя его у меня много.       Ксавьер понимающий покачал головой, а в его глазах — может ей просто хочется так думать, — мелькнула тень благодарности.       [Плюс десять очков уважения персонажа Ксавьер де Буа]       [Плюс десять очков уважения персонажа Рон]       О! А вот и награда за честность и прямолинейность. Работает!       — Пойдемте?

***

      Девушка призраком прошла в балкон, отведенный для своей(господи, за какие грехи) семьи и грациозно(она на это надеется) присела по левую руку от Герцога. Тот исподлобья бросил в её сторону многозначительный взгляд, в котором было слишком много немых вопросов. Лиза в ответь так же многозначительно кивнула, пытаясь придать лицу то самое выражение, когда она в седьмом классе читала с тетради сочинение, которого нет. На деле она чувствовала себя таксомой, которую вот-вот повезут на выставку.       — Я принцу понравилась, — тихо прошептала она, не глядя на ублюдков именуемых её семьей. — А ещё он должен мне небольшое, крошечное королевское одолжение. И я не дам ему об этом забыть. Ни за что.       Алан лишь фыркнул, а герцог Исама вернул внимание на арену. Турнир начинался. Лиза заранее готовилась к тому, что её будет тошнить. Не то, чтобы она не навидалась крови и ран во времена стажировки в приемной больницы. Но на удивление... было весело. Никто не доходил до кровавых сцен, было очень зрелищно и красиво. Никаких оторванных конечностей, вырванных кишков и все очень зрелищно — прямо как постановачные бои в лучших традициях Джеки Чана.       Но настоящим главным блюдом этого шоу был, конечно, он. Лиза не сводила с него глаз с того момента, как он появился на песке.       Флаг ордена Святого отряда представлял из себя белое полотно с золотым кругом, в центре которого сиял золотой огонь, — взметнулся в воздух, когда его товарищи подняли древко в честь своего капитана. И в этот миг арена взорвалась. Не просто аплодисментами, а настоящим ревом восторга, от которого казалось задрожала каменная кладка. И это еще до того, как он вообще что-то сделал!       Лиза почувствовала, как у неё дико заколотилось сердце, перехватило дыхание, а уши налились ярким румянцем. Божечки-кошечки, как можно быть настолько идеальным во всем? Это вообще законно? Она в панике до крови прикусила губу, чтобы не издавать восторженных визгов.       Жуайез носил легкую кольчугу, легкий меч и делал ставку на скорость и маневренность. Черт возьми, это было зрелище! Словно вихрь, плавно и стремительно, он кружился вокруг неуклюжих на его фоне противников. Его парирования были не просто блоками, а какими-то смертоносными танцевальными па. Он никогда не доходил до особой жестокости, и заканчивал свой бой одним и тем же изящным финалом: противник оказывался на лопатках, а кончик меча замирал в сантиметре от незащищенного горла.       Она едва сдерживала широкую, глупую и совершенно неуместную улыбку, следя за его идеальными движениями. Она не заметила взглядом, но слышала что Алан тихо посмеивался, глядя на неё. А герцогу, судя по его каменному лицу, было абсолютно наплевать.       Девушка выпрямилась в жутко красивом и жутко неудобным кресле, когда увидела Ксавьера под внешностью Рона. Её взгляд сразу же зацепился за него — не столько из-за мастерства, сколько из-за дикой, неподдельной энергии, которую он излучал. Парень буквально светился азартом, и широкая ухмылка не покидала его лица, даже когда соперники умудрялись отвесить ему подзатыльник или щедро надавать по доспехам. Казалось, от этого он радовался еще сильнее, что выглядело одновременно восхитительно и слегка жутковато.       Он и правда был хорош — сильный, быстрый и невероятно уверенный в себе. Но главное — в его глазах горел тот самый огонь, которого так не хватало другим участникам, сражавшимся с каменными лицами. Лиза даже достала бинокль, которым до этого гордо пренебрегала, хвастаясь своим орлиным зрением. Но тут ей не хотелось упускать ни одной детали этого странного, но завораживающего зрелища.       И вот он, момент истины — схватка с самим Жуайезом. И, разумеется, ожидаемое поражение. Это было... странно. Ведь по всем законам жанра главный герой романа должен быть сильнее всех. Ан нет! Здесь правила, похоже, писал кто-то другой. Лиза не знала, хорошо это или плохо.       Мысли путались. «Абсолютно точно я не люблю Ксавьера, — твердила она себе. — А нелюбимому положено быть идеальным во всем, верно? Как у нас в современном мире говорили? "Только нелюбимой приходится быть идеальной, любимой можно все"?»       «Прости, Ксавьер, — мысленно вздохнула она, глядя, как он, проиграв, всё так же сияет, словно получил главный приз. — Ты правда хороший мальчик. И я от всего сердца желаю тебе счастья. Но только после того, как я отсюда свалю».       Мысль о том, что она никогда не полюбит его по-настоящему, вызвала внутри неприятное сжатие. Ей стало противно от самой себя. Она никогда не манипулировала чужими чувствами — это было ниже её достоинства.       «Благо, тут есть Система, — с надеждой подумала она. — Может, она как-то поможет не наломать дров?»       И тут же в голове созрел новый план, ясный и категоричный: «Если будет возможность, я сделаю всё, чтобы Ксавьер достиг всего, что ему положено по сюжету. Но только без Аллисандры. Уж в этом праве выбора я ему не дам. Ни за что».       Когда её вынужденная мера и непостижимый идеал сошлись друг против друга на песке арены, Лиза невольно впилась ногтями в подлокотники кресла. Казалось, воздух между ними трещал от наэлектризованности.       Бой начался с искры, которая вот-вот могла разгореться в пламя. Едва судья дал отмашку, их мечи встретились в оглушительном лязге, от которого у Лизы заложило уши. Ксавьер, ведомый чистым азартом, атаковал яростно, быстро, безрассудно. Каждый его удар был точным и мощным, но... в нем неизменно не хватало какой-то крошечной, но роковой крупицы. Жуайез оказывался на мгновение быстрее, отступал ровно на тот шаг, который был нужен, и парировал с той самой капелькой силы, которой принцу всегда недоставало. Он бился на грани, но эта грань была между «почти» и «достиг».       А потом благородный капитан, словно устав от церемоний, перехватил инициативу. Сделал он это так легко и непринужденно, будто до этого просто вежливо позволял юноше показать себя. Ксавьер выложился полностью, и теперь настал черед настоящего мастера.       И тут разница между ними проявилась во всей красе. Если Ксавьер был яростным вихрем, то Жуайез — серебряной молнией, точной, неумолимой и ослепительной. Его удары, мощные и с размахом, один за другим пробивали защиту принца. Тому пришлось отступать. Шаг, полшага, еще — и вот он уже, зажатый в угол арены, отбивался в одном неумолимом ритме, который задавал его противник.       У Лизы от этого зрелища перехватило дыхание. Она прижала бинокль к глазам так плотно, что на переносице остались красные следы. Если сначала она думала, что будет наслаждаться лишь отточенной грацией капитана, то сейчас она с замиранием сердца следила за всем боем, мысленно выкрикивая: «Держись!». В один момент ей даже пришлось сознательно заставлять себя моргать — так велик был страх упустить хоть секунду этого противостояния.       Было лишь вопросом времени, когда меч вылетит из руки Ксавьера. И вот он, решающий момент: кончик клинка Жуайеза блеснул, едва заметно чиркнув по запястью противника. Несколько алых капель брызнули на песок. Следом — резкий, точный удар по гарде, и оружие с звоном вылетело из ослабевших пальцев.       Ксавьер оказался на лопатках, запрокинув голову. И что поразительно — даже сейчас его лицо озаряла та самая, не сходящая улыбка! Жуайез, не меняя бесстрастного выражения, протянул ему руку и помог подняться.       — Есть талант, — впервые за весь бой прозвучал его низкий голос, и на трибунах воцарилась тишина. — Найди меня после турнира. Тебе самое место в Святом отряде.       От таких слов можно было онеметь от изумления — получить личное приглашение от сира Бофора! Но Лиза, вместо благоговейного трепета, едва подавила приступ смеха. «Ну конечно, — булькало у нее внутри, — наследному принцу целой империи предлагают стать рядовым рыцарем в ордене! Логика железная!» Ксавьер выглядел ошарашенным, но кивнул. Вряд ли он примет это предложение... А может, подшлет туда Рона? Вопрос интересный.       Но главное было не в этом. Главное — следующий бой, финал. Встретятся Аарон и Жуайез. И на последнего у Лизы были большие, амбициозные и слегка безумные планы.

***

      К финалу атмосфера на арене накалилась до предела. Даже непобедимый капитан Бофор, до этого сохранявший вид человека, небрежно разминающегося перед утренним кофе, теперь был сосредоточен. С предыдущими соперниками он сражался легко, почти играючи, явно давая публике насладиться зрелищем и поддерживая свой образ идеального рыцаря. Это был не просто бой, а пиар-ход, и Жуайез это отлично понимал.       Но в финале о былой расслабленности не осталось и следа. Аарон ле Кэрроу — не вчерашний оруженосец. Разница в их возрасте и опыте была невелика, но происхождение... Тут начиналось самое интересное. Аарон — отпрыск великого воинственного дома Кэрроу, с младых ногтей вскормленный легендами о подвигах предков и имевший лучших учителей, каких только можно купить за деньги и статус. Против него — сын межевого рыцаря, пробившийся наверх благодаря чистой воде таланту, упрямству и, вероятно, помощи каких-то могущественных покровителей.       А еще Аарон был настоящим монстром на поле боя. Его схватки заканчивались вдвое быстрее, потому что он не давал соперникам и шанса показать себя, с первых же секунд обрушиваясь на них шквалом агрессии.       И вот он стоит, воткнув свой огромный, почти четырехфутовый меч в щель между плитками, как древний монумент войне. Его руки в массивных латных перчатках покоятся на гарде. Боец облачился в полный доспех — кольчуга, панцирь, наплечники, налокотники, набедренники, пластинчатая юбка... Он был закован в железо с ног до головы. Его броня была вся в вмятинах и царапинах, что красноречиво говорило: это не парадные безделушки, а рабочая экипировка, видавшая виды. Но даже у такой крепости были свои бреши: прорези для глаз, шея, суставы... Рядом оруженосец почтительно придерживал его треугольный щит, окованный железом по краям.       Лиза наблюдала, не отрываясь. Она знала, что ее любимец проиграет. Сюжет был неумолим. Но вместо разочарования ее охватило странное возбуждение: появился шанс использовать самую драму поражения в своих коварных целях. Стало ясно как день: один боец делал ставку на грубую силу и несокрушимую мощь, а второй — на скорость и ловкость. И пока все вокруг замерли в ожидании кровавого спектакля, Лиза уже строила в голове планы, как обратить грядущее фиаско в свою личную, пусть и пиррову, победу.       Жуайез и Аарон замерли друг напротив друга, как два хищника, делящих территорию. Судья бросил на них оценивающий взгляд — и дал резкий сигнал к началу. Оба сорвались с места в едином порыве. Кэрроу вращал своим двуручным мечом с такой пугающей легкостью, будто это был не клинок, а тростинка. Первый удар обрушился на защиту Жуайеза с таким оглушительным лязгом, что зрители на первых рядах инстинктивно вжались в кресла, хватая себя за уши. Второй удар был не тише. Затем бойцы отскочили, будто только что разминались.       И тут началось настоящее пиршество стали.       От яростных столкновений клинков в воздухе сыпались снопы искр. Грохот стоял такой, что в ушах звенело. Лиза не могла поверить, что в доспехах и с таким оружием можно двигаться с такой скоростью. Жуайез был ловок, как кошка, но Аарон неумолимо наступал, используя свою мощь как таран. Каждый его удар, вложенный всем телом, мог проломить любую защиту. Капитан уворачивался, парировал, но было видно — его зажимают, и долго так продолжаться не может.       — Что думаешь о щенке Кэрроу? — неожиданно раздался спокойный голос герцога, обращенный к Алану.       — Вы о его боевых качествах или... о чем-то другом? — не отрывая взгляда от арены, уточнил тот.       Именно в этот момент Аарон совершил резкий выпад, его меч описал ослепительную дугу, сверкнув на солнце. Арена замерла — этот удар едва не стал роковым, но Жуайез в последнее мгновение откатился в сторону.       — Мне интересно, как лорд Кэрроу умудряется держать его в узде, — продолжил молодой будущий герцог.       — Щенков приучают бояться кнута с детства, чтобы, став псами, они не кусали руку хозяина, — последовал лаконичный ответ. — И инструмент затачивают под определённые задачи. Все они должны лежать на своих местах и быть под рукой.       «Уж тебе ли не знать об этом», — едва удержалась от едкого комментария Лиза, сжимая в руках бинокль.       На арене Аарон, воспользовавшись моментом, резко пнул ногой в плечо поднимающегося Жуайеза, пытаясь вдавить того в пол. Но капитан успел схватить свой меч и отмахнуться, заставив противника отскочить, и снова встал на ноги под восторженный рев толпы.       — Осталось только найти подходящие инструменты, — вновь заговорил Алан, и в его голосе прозвучала хитрая нотка.       Лиза на мгновение отвлеклась и потеряла нить разговора. О чем это они?       — А что их искать? Они повсюду. Нужно лишь присмотреться.       — Я обдумаю.       — Вот именно, обдумай.       «И я тоже подумаю», — мысленно парировала Лиза. — «Люди, работающие не на моего нового "отца", мне точно не помешают».       Жуайез сделал резкий выпад, и его клинок со звоном обрушился на меч Аарона, который тот использовал как импровизированный щит. Затем последовал второй удар, третий... Целый град атак Аарон принимал с каменным спокойствием, почти не двигаясь с места. Казалось, он просто ждал.       И дождался.       Резкий, молниеносный рывок — и произошло невообразимое. Никто даже не успел понять, как это случилось, но непобедимый капитан оказался на лопатках, его меч с позором отлетел в сторону, а острие массивного двуручника Аарона уже остановилась у его горла.       На мгновение арена замерла в гробовой тишине, не в силах осознать произошедшее. Непобедимый. Всесильный. Благородный. Жуайез де Бофор... проиграл.       А потом трибуны взорвались. Словно по сигналу, вассалы дома Кэрроу вскочили с мест, заглушая всё вокруг оглушительными аплодисментами и ликующими криками. Аарон, с торжествующей ухмылкой, великодушно протянул поверженному противнику руку и помог ему подняться.       И вот настал момент, которого все ждали. По неписаному закону всех романов, победитель турнира должен короновать свою даму королевой красоты. Аарону вручили изящный венок из белого золота — настолько искусной работы, что он почти не отличался от настоящего. Россыпь бриллиантов и изумрудов играла в лучах заходящего солнца, словно роса на лепестках.       С театральной неспешностью Аарон поднялся на балкон семьи Клод. Под восхищённые вздохи толпы он возложил венок на голову своей прекрасной Вивианны. Казалось, он был создан именно для неё. Затем Кэрроу медленно опустился на одно колено и с почти языческим обожанием поцеловал её бледную, изящную руку. Этого жеста не было в предписанном этикете «коронации», но кто посмел бы сделать ему замечание?       И в этот момент Лиза поймала на себе его взгляд — короткий, стремительный, но исполненный такого неприкрытого обожания, что у неё внутри всё сжалось от острого, колющего чувства зависти.

***

      «Проиграл?»       Эта единственная мысль, острая и унизительная, молотом стучала в висках капитана, который всего за час превратился из непобедимого героя в объект жалости. Даже заботливые прикосновения жены, осторожно обрабатывающей ему плечо, не могли вернуть его к реальности. Он сбежал от собственных рыцарей, забившись в полумрак оружейной, и не мог вынести их понимающих взглядов — они жгли сильнее, чем любое осуждение.       Соглашаясь на этот турнир, Жуайез хотел принести славу своему ордену. А вместо этого втоптал его репутацию в грязь. Он был в этом уверен. Тысячи подвигов померкнут на фоне одного-единственного поражения. Ему этого не простят.       Аарон ле Кэрроу стал его роковой ошибкой, живым воплощением собственной самонадеянности. Он недооценил противника — и поплатился. Это позорное поражение так контрастировало с той легкостью, с которой он провел весь турнир! Оказалось, ему не хватило техники, силы, ловкости...       — Mon solein? — ласковый голос прозвучал прямо у уха. — Взгляни на меня.       Бофор поднял глаза на жену. На её ровные брови, собранные домиком от волнения, на зелёные глаза-озёра, дрожащие от беспокойства. Это он довёл её до такого состояния?       — Ma lune, — с придыханием выдохнул он. — Позвольте мне сказать...       — Жуайез...       — Умоляю, дайте мне договорить, — мягко, но настойчиво прервал он, ловя её руку и прижимаясь губами к ладони. — Я достал бы для вас звёзды с небес, возложил к вашим ногам редчайшие драгоценности мира. Но единственное, чего я достиг — это разбил свои же обещания. И мне остаётся лишь молить о снисхождении, ибо я не смог сдержать данное слово.       Изабелла терпеть не могла, когда он обращался к ней на «Вы». Он, стоящий выше по положению, добровольно опускался перед ней на колено, целовал руку при каждой встрече и настойчиво игнорировал все её просьбы говорить на «ты». В первые дни брака Жуайез твердил, что виноват перед ней. Что испортил ей жизнь. И будто она тогда была неразумным ребёнком, не понимавшим своих действий!       Женщина мягко провела пальцами по его щеке, наблюдая, как он прикрывает глаза, подобно ласковому коту. Белому, пушистому и вечно лохматому. Что бы он ни делал со своими волосами, к концу дня они торчали в разные стороны. Изабелла как-то раз обмолвилась, что длинные волосы придают ему особый шарм — и он просто перестал их стричь, хотя лицо всегда гладко выбривал. И теперь всегда был немного растрёпанным.       Она наклонилась и нежно коснулась губами его губ. Сухие, потрескавшиеся губы мужа тут же ответили ей с такой нежностью, от которой перехватило дыхание. Они так редко виделись, что мадам Бофор не могла насытиться его близостью. Она уже готова была опуститься на его колени — благо, лёгкие наряды позволяли, — но вдруг услышала шаги.       Парочка шарахнулась друг от друга, словно кадеты, застигнутые наставником, а не муж и жена. Заметив голый торс мужа, перетянутый бинтом поперёк плеча, Изабелла засуетилась, отыскивая свежую рубашку. Из-за оружейной стойки показалось смутно знакомое лицо. Пока жена помогала Жуайезу надеть рубашку, стараясь не тревожить плечо, он что-то бурчал про «лёгкую царапину» и о том, что меч его даже не задел. Но она его не слушала. Уж она-то знала, что скрывается за его «царапинами». Однажды упустила — и рана открылась снова.       — Леди дю Лион? — узнал он нежданную гостью.       Клэр дю Лион он запомнил лишь по балу в честь её совершеннолетия. Изабелла тоже поняла, кто перед ними.       — Вы чего-то хотели? — спросил Жуайез, и в его голосе прозвучала усталая отстранённость.       — Да, капитан. Мне нужна ваша помощь.