Неустрашимые, они шагнули в сон

      Почему всегда так страшно? Воздух становится густым, тяжёлым, насыщенным ядом, который проникает в лёгкие и душит изнутри. Ноги теряют силу, колени подгибаются, а холод, свившийся узлом в животе, стягивает внутренности так, что невозможно даже выпрямиться. Все звуки приглушаются, будто уши наполняет вода.       Хранительница Дешана говорила, что страх затмевает разум, заставляет язык неметь, тело — застывать, а мышцы — наливаться свинцом. Но у Элланы всегда было иначе. Страх подталкивал её вперёд, заставлял двигаться, действовать, не позволяя утонуть в собственной беспомощности.       Всегда. Но не сейчас.       Она делает резкий вдох, но воздуха не хватает. В глазах темнеет, и пульс отдаётся в висках. Выдох — и пальцы сами собой сжимаются на посохе. Без осознанной цели, просто так. На всякий случай.       Рук стоит рядом, но кажется далёкой, как отражение в воде. Её губы приоткрыты, а светлые глаза смотрят не на Эллану, а куда-то сквозь неё. В этом взгляде нет ни ужаса, ни паники — только растерянность, медленно перерастающая в осознание. Она не знает, что делать. Никогда не знала, если не было ни команд Соласа, ни советов Варрика.       Эллана хочет что-то сказать, но воздух разрывает протяжный звук.       Вой горна.       Его эхо ещё не стихает, а над замком уже начинают бить колокола. Гулкие, тревожные. Их звон проникает в грудную клетку, сотрясает её изнутри, заглушает мысли.       Не нужно было спрашивать, что это значит.       Эллана бросается в главный зал, но там уже пусто. Все стражи снаружи. Они бегут во внутренний двор, хватают оружие, отдают приказы. Кто-то выкрикивает распоряжения, кто-то с силой захлопывает тяжёлые ворота. Всё кажется хаотичным, но это не так. В этом хаосе есть порядок. — Лучники, на стены!       Голос твёрдый, уверенный, но она не может разобрать, кому он принадлежит.       Эллана идёт вперёд, стараясь понять, что происходит, но стражи мешают. Они сталкиваются с ней, не замечая, сбивают с шага. Кто-то задевает её наплечником, и в глазах вспыхивает боль. — Джойс, ты со своими — к барбакану!       В центре двора, привязанный к сухому дереву, стоит Первый Страж. Без своих парадных доспехов он кажется… меньше. Ещё минуту назад он был фигурой силы, угрозой, а теперь стоит, скованный верёвками, со взглядом, полным ненависти.       Возле него толпятся стражи, но Эллану интересует только один человек. — Что происходит, Айдан?       Её голос звучит отрывисто, будто чужой.       Он оборачивается. В лице нет страха, только напряжение. — На нас идёт войско. — Войско галл? — Дориан говорит насмешливо, но Эллана даже не смотрит на него. — Нет. Разведчики доложили, что с востока движется армия.       Со стороны моря. Это мог быть кто угодно.       Она резко поднимает голову, в груди что-то сжимается. — Кто?       Айдан молчит, потом медленно качает головой. — Когда подойдут ближе, мы увидим.       Он делает паузу, будто взвешивает слова, а потом добавляет: — Их больше, чем нас.       Колокола продолжают звучать. Ритмично, безжалостно. — Всем нужно уходить, — голос Элланы прозвучал глухо, словно она говорила в пустоту. — Мы успеем вывести всех через элувианы.       Страж долго молчал, вглядываясь в её лицо. Его взгляд был внимательным, но не холодным — скорее изучающим. Айдан не раз видел страх в глазах других, но сейчас смотрел иначе. Не с осуждением, не с сомнением, а будто ждал, что она скажет ещё. Когда Эллана не продолжила, он медленно протянул руку и положил ей на плечо. Не сильно, не властно, но достаточно твёрдо, чтобы ощутить вес этого прикосновения.       Тепло его ладони не успокаивало. Наоборот, оно делало происходящее ещё более реальным. Её пальцы крепче сжали посох.       Айдан не убрал руку, но и не сказал ничего сразу. Вместо этого он чуть наклонился вперёд и, будто приняв решение, мягко, но уверенно повёл её за собой, подальше от остальных, туда, где старая башня отбрасывала на землю длинную, рваную тень. — Стражи не оставят свою крепость, — наконец сказал он, когда вокруг них воцарилась относительная тишина.       Эллана хотела возразить, но Айдан покачал головой, останавливая её прежде, чем она успела раскрыть рот. — Нет, — его голос был твёрдым, но не жёстким.       Она не могла понять, что именно изменилось в его выражении — то ли глаза стали мягче, то ли уголки губ дрогнули, будто в тени улыбки, которой он так и не позволил появиться. — Сколько бы их ни было, мы в крепости. А это всегда преимущество. Обороняться проще, чем нападать. У нас есть стены, есть оружие, есть люди. Маги. Мы продержимся.       Эллана судорожно вдохнула, но вместо воздуха в лёгкие будто плеснуло пламя. — Айдан, — слова застревали в горле, но она заставила себя говорить, — кроме чужого войска, под вашими стенами тысячи галл.       Он лишь слегка склонил голову набок, словно оценивая сказанное, а затем произнёс ровно, даже с каким-то умиротворением: — Это просто животные. — Нет! — голос её сорвался.       Айдан слегка приподнял бровь. Несколько стражей неподалёку обернулись, настороженные её тоном. Эллана поняла свою ошибку и тут же отступила на шаг назад, глубоко вдохнув. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, и когда снова посмотрела на Айдана, в её голосе не было прежней резкости — только усталое упрямство. — Даю голову на отсечение, это не просто галлы, — она провела рукой по волосам, чувствуя, как кончики пальцев подрагивают. — Гиланнайн…       Он не удивился. Только слегка кивнул, словно услышал что-то, что уже знал. — Я в курсе. Морриган всё разжевала, — сказал он небрежно, но в его голосе чувствовалась сосредоточенность. — Несколько раз. Ваши эльфийские штуки сложно понять с первого раза.       Эллана нахмурилась. — Айдан, это опасно, — она быстро оглядела двор, словно опасалась, что их подслушивают. — Все могут погибнуть.       Страж внимательно посмотрел на неё. — Верно, — неожиданно легко ответил он.       Она моргнула.       Айдан чуть склонил голову, улыбнувшись, но в его глазах не было веселья. — «Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти», — его голос прозвучал спокойно, почти задумчиво. — Так говорят Серые Стражи.       Эллана почувствовала, как по спине пробежал холод. — Мы не оставим Вейсхаупт, Инквизитор, — он говорил просто, без вызова, но с такой уверенностью, что Эллане стало по-настоящему страшно. — И если в этой войне не будет победы… то мы с радостью познаем жертвенность в смерти.       Он на мгновение замолчал, взглянул в сторону ворот, где гулко били колокола. — Намного лучше умереть в бою, чем… так, как это обычно делают Серые Стражи.       Колокола продолжали звонить, отдаваясь эхом в сердце. — Ты слышишь Зов, — догадалась Эллана, чувствуя, как холодок пробежал по её спине.       Айдан не отвёл взгляда. Даже выражение лица не изменилось, словно она сказала нечто очевидное. — Конечно, слышу, — ответил он так же небрежно, будто речь шла о смене погоды. — Скверна во мне уже много лет. И с каждым годом я слышу его всё отчётливее.       Эллана медленно выдохнула, но комок в горле не исчез. — И ты не хочешь уйти на Глубинные Тропы, как полагается Серым Стражам? — её голос стал резче, почти язвительным. — А вместо этого предпочитаешь погибнуть здесь, прихватив с собой всех своих товарищей?       Айдан смотрел на неё пристально, не мигая, но в уголках губ вдруг мелькнула едва заметная усмешка. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на озорство, как у человека, которому не впервой слышать подобное. — Это Морриган тебя научила? — усмехнулся он. — Что? — Эллана нахмурилась. — Манипулировать, — пояснил он, склонив голову набок. — Или это в природе всех женщин?       Её пальцы непроизвольно сжались на посохе. Насмешка, лёгкость в его голосе… это злило. Ему, кажется, было всё равно — он стоял, расслабленно закинув руки за спину, чуть покачиваясь на каблуках. — Глупый разговор, — заметила она. — Возможно, — легко согласился он. — Но ты ведь сама говорила, что богам нужна скверна, верно?       Эллана напряглась, но осторожно кивнула. — Здесь, внизу, кости и кровь Архидемонов, — Айдан говорил тихо, но чётко, словно каждое слово имело вес. — Так сказал Первый Страж. Я, конечно, послал ребят проверить, но… что-то мне подсказывает, что это правда.       Эллана почувствовала, как её дыхание сбилось. — Вот почему мы остаёмся здесь, — продолжил Айдан, чуть наклоняясь к ней. Голос его звучал ровно, но Эллане показалось, что где-то глубоко внутри мелькнула тень сомнения. Или усталости. — И будем защищать крепость любой ценой. — А если мы попытаемся унести всё через элувианы?       Айдан отстранился, его тёмные брови удивлённо взлетели. — Унести? — переспросил он, глядя на неё, как на сумасшедшую. — Ты когда-нибудь видела Архидемона?       Эллана покачала головой. — Не люблю хвастать, но я видел, — сказал он, и его голос стал чуть тише. На мгновение на его лице мелькнула тень чего-то… может, страха? Или просто воспоминаний, которые он предпочёл бы оставить в прошлом. — Эта тварь в два раза больше самого крупного дракона. Как ты собираешься протащить его череп сквозь зеркало?       Перед тем как Эллана нашла, что ответить, их разговор прервали. — Страж-Командор, — внезапно раздался звонкий голос.       Они оба резко обернулись.       Из ниоткуда, почти бесшумно, появилась эльфийка в лёгких доспехах Серых Стражей. По валласлину, едва видневшемуся под прядями выбившихся из-под капюшона волос, было ясно, что она долийка. Посох с ярким кристаллом в руке подсказывал, что она маг. — Мы нашли масло и смолу в башне Гараэла, — сообщила она, выпрямившись. — Хорошо, — кивнул Айдан. — Тащите всё на крепостные стены.       Эльфийка молча кивнула и тут же исчезла среди спешащих стражей. Лёгкий звон латных накладок ещё некоторое время отзывался в воздухе, прежде чем полностью затеряться в шуме суеты. Айдан двинулся следом, коротким движением головы дав понять, что разговор окончен. — Может, Абелас смог бы очистить останки от скверны? — крикнула Эллана ему вслед.       Он замер, словно этот вопрос застал его врасплох. Медленно обернулся. В глазах мелькнуло нечто похожее на недоумение. — Тот сладкий эльф? — Айдан нахмурился, глядя на неё с лёгким прищуром, будто пытаясь разгадать, всерьёз она или шутит. — Он ушёл, как только зазвенели колокола.       Эллана сжала губы, делая шаг вперёд. Края её мантии взметнулись, подхваченные внезапным порывом ветра. Небо, ещё несколько мгновений назад просто тусклое, теперь стремительно затягивало тучами, окрашивая всё вокруг в тяжелый, свинцовый оттенок. — Куда?       Айдан вздохнул и пожал плечами. — Вряд ли в уборную, — хмыкнул он. — В таком случае ему бы не понадобился элувиан.       Что-то в этой небрежности заставило её едва заметно напрячься. Холодный воздух просочился под кожу, заполняя пустоту внутри. Эллана опустила взгляд, пряча промелькнувшее разочарование. С самого начала она не была уверена, что Абелас останется. Он казался слишком отрешённым, слишком… древним, чтобы цепляться за то, что не считал своим. Но всё равно, пусть даже на мгновение, у неё была надежда.       Мысли путались, тяжёлые, словно омытые дождём камни, но Айдан уже развернулся, собираясь уйти. Сделал пару шагов — и вдруг снова замер. — Нам понадобится помощь, если крепость окружат, — сказал он, голос звучал спокойно, даже слишком.       Эллана моргнула, пытаясь сосредоточиться, но ощущение пустоты не уходило. — Если среди вас есть маги, владеющие целительной магией, это было бы очень кстати, — продолжил он, чуть смягчая тон.       Она покачала головой, едва заметно. — Прости, я не целитель, — голос её прозвучал глухо, чуть ниже, чем обычно. — Дориан — некромант, Кальперния — рыцарь-чародей, а Беллара… — Тогда займётесь поджогом смолы на стенах, — резко перебил он.       Ветер взвыл в бойницах, и на мгновение между ними повисла напряжённая тишина, плотная, как та самая смола, о которой шла речь. — Жозефина писала мне о вашем желании покинуть Инквизицию, — Айдан заговорил тише, но голос его остался твёрдым.       Эллана почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Морриган рассказала о причинах, — он наблюдал за ней внимательно, не сводя взгляда, словно пытался считать каждую мелкую реакцию.       Она медленно вдохнула, но холод в груди не рассеивался. — Если вы захотите уйти, Инквизитор, — продолжил он, и в голосе его не было ни осуждения, ни насмешки, только странная, давящая серьёзность, — я пойму.       Эллана сжала пальцы в кулак, остро чувствуя ткань перчатки, цепляясь за неё, будто за единственное, что сейчас оставалось неизменным. — Но с вашим уходом мне придётся принять предложение Инквизиции немедленно, — он говорил спокойно, почти бесстрастно, но напряжение в голосе всё же было, едва заметное, на грани. — И взять командование вашими… — он запнулся, но тут же выправился, — пока вашими войсками.       Не вопрос. Констатация факта. Предупреждение. Угроза.       Айдан не ждал ответа. Просто развернулся и ушёл, оставляя её одну среди воющего ветра, затянутого тучами неба и тревожных мыслей, от которых не спрятаться.       Эллана выдохнула, но напряжение не ушло. Намёк был понят.       Инквизиция останется здесь до последнего. С Инквизитором… или без.       Ей не хотелось признавать, что ситуация вышла из-под контроля. Что теперь она в ловушке. Впрочем, как всегда.       Она не хотела участвовать в этом. Не хотела сражаться. Не хотела вновь ощущать холод страха, жгучий, как яд, разливающийся под кожей.       В толпе мелькнул знакомый силуэт. Дориан. Он смотрел на неё, напряжённый, встревоженный. И в этот миг Эллана осознала, что единственное её желание — уйти. Просто исчезнуть, сбежать из этого мрачного, пропитанного угрозой места и вернуться туда, где тепло, где можно дышать. Домой.       Она заставила себя оторваться от его взгляда и подняла голову к небу, ища в клубящихся тучах спасение. На миг ей показалось, что грозовые облака складываются в знакомый профиль, угловатый, обрамлённый венцом. Иллюзия? Или её собственные страхи принимали зримую форму?       Эллана стиснула зубы, отгоняя беспокойные мысли, и шагнула вперёд.       Спутники ждали её у дерева, к которому был привязан Первый Страж. Они не проронили ни слова, когда она подошла, но в их взглядах читалось молчаливое ожидание. — Мы должны подняться на крепостную стену, — сказала она, стараясь придать голосу твёрдость, даже лёгкую беззаботность, будто это было всего лишь очередное задание. — Нужно помочь защитить Вейсхаупт.       Никто не возразил.       Только Дориан тяжело вздохнул и отвернулся, пряча взгляд.