Пускай опасность велика, а гора высока, не теряйте веру

      Гилен всхлипнула, её плечи подрагивали, но в голосе не было страха — только смущение и неосознанное восхищение. Она сидела, опустив голову, словно до сих пор находилась в том странном наваждении, которое пыталась описать. — Я… я не могла сопротивляться, — её дыхание сбилось, и она провела ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. — Валласлин… он начал жечь, будто его только вчера нанесли. Но мне не было больно…       Она замялась, подбирая слова, и на её лице отразилось замешательство. — Это… Я не могу объяснить. Это было приятно, хотя жгло очень сильно.       Гилен нервно сглотнула, её пальцы сжались в кулаки. — Я подняла глаза к небу и увидела её.       Эллана почувствовала, как внутри зашевелилось от тревоги. — Мать галл, — прошептала Гилен, её взгляд затуманился, словно она вновь видела этот образ перед собой. — Точно такую, какой я её видела. В храме, у которого жил мой клан, было её изображение…       Эллана нахмурилась, а Гилен продолжила, едва слышно: — А потом я услышала шёпот.       Она закрыла глаза, будто вновь переживая тот момент. — Голос был мягким… нежным… как у моей матери, когда она пела мне колыбельные.       Эллана напряглась. Восхищение, звучавшее в голосе Гилен, казалось ей неправильным. — Мне хотелось повторять за ней, будто… будто это могло подарить мне блаженство. — Подарило? — резко спросила Эллана.       Гилен вздрогнула, но кивнула, и её голос стал тише. — Да. Я говорила, и тепло от жара валласлина растекалось по телу. Оно заполняло грудь, сердце… и с каждым ударом я утопала в этом чувстве. Это было… невероятно.       Она сделала порывистый вдох, но Эллана перебила её, прежде чем та успела продолжить: — Достаточно. Что она сказала?       Гилен моргнула, словно её вернули в реальность. — Она говорила на непонятном, но… родном языке. Я слушала сердцем.       Эллана раздражённо закатила глаза. Очередные красивые слова, но ничего, что можно было бы использовать. — Матерь галл желает принести в этот мир благодать и величие, — продолжила Гилен, её голос вновь обрёл странную мечтательность. — Она обещает освободить всех Стражей от скверны, если мы сдадимся.       Эллана почувствовала, как внутри поднимается глухая ярость. — Затем она уничтожит её. Больше не будет Мора, порождений тьмы, не будет Зова.       Гилен подняла на неё полные надежды глаза. — Мы будем жить в новом дивном мире, где Эльгарнан и Гиланнайн будут оберегать нас. Они не хотят нам смерти…       Она шагнула ближе, словно прося подтверждения. — С ними мы будем процветать.       Эллана коротко рассмеялась, в её голосе не было радости. — Понятно.       Гилен вздрогнула. — Мы же сдадимся?       Эллана посмотрела на неё внимательно, её губы дрогнули в кривой усмешке. — Ты должна кое-что запомнить, — произнесла она, не отводя взгляда. — Богам нельзя доверять.       Гилен нахмурилась, но Эллана не дала ей времени на возражения. — Они только берут то, что им нужно, не даруя ничего взамен.       Она медленно обошла эльфийку, останавливаясь у неё за спиной. — Тебя, богомольную, обманули.       Гилен резко обернулась, её лицо выражало непонимание. — Обвели вокруг пальца.       Она открыла рот, но не нашлась, что сказать. — Надули.       Гилен замотала головой. — Обхитрили.       Эльфийка отвернулась, стиснув кулаки.       Эллана уже собиралась сказать ещё что-то, но в этот момент дверь со скрипом распахнулась.       На пороге стоял Каллен. Его волосы были взъерошены, лицо напряжено. На плечах лежала его любимая львиная накидка, а доспехи покрывала дорожная пыль. — Вестница, — его голос был ровным, но Эллана уловила в нём напряжение. — Мы привели других Стражей.       Она подняла бровь. — Тех, кто тоже слышал голос Гиланайн.       Эллана ощутила, как что-то неприятно сжало грудь. — Дай угадаю, — её голос прозвучал резче, чем она хотела.       Она развернулась к нему, неотрывно глядя в глаза. — Все они — эльфы с такими же отметками на лице, как у неё?       Она указала в сторону Гилен, которая стояла, опустив голову.       Каллен медленно кивнул. — Верно.       Он явно не понимал, в чём связь, но Эллана понимала.

***

      Дверь с силой ударилась о стену, распахнувшись от резкого движения. В комнате на мгновение воцарилась напряжённая тишина, пока все присутствующие переваривали внезапное вторжение. Эллана шагнула внутрь, не колеблясь, её взгляд быстро пробежался по лицам собравшихся — её союзников, тех, кто ещё оставался рядом.       В углу, прикованный к стулу, сидел Первый Страж. Его лицо осунулось от усталости и унижения. Он был практически наг — только одни портки, что делало его более уязвимым. Всё в этой комнате казалось чужим: холодные стены, резкие тени от мерцающих свечей, даже мельчайшие соринки на полу. Здесь словно не было места ни для надежды, ни для жизни.       Айдан смотрел на Эллану, ожидая от неё ответа, которого, возможно, боялся. Свет одинокой свечи, стоящей на столе, отбрасывал колеблющиеся тени на его лицо, подчёркивая напряжённые морщины у глаз. — Скорее всего, эльфы связаны с Гиланнайн через валласлин, — сказала Эллана, не теряя времени. Она сделала несколько шагов вперёд и нашла взглядом Беллару.       Та сидела, опустив голову. Метки Диртамена выделялись на её лице — знаки преданности богу тайн. Но почему тогда она слышала голос Гиланнайн? Как могла понимать её слова? — Солас упоминал, что валласлин — это не просто метки, а клеймо рабов. Они связывали эльфов с богами, подчинили их воле. Если Гиланнайн действительно использует их, значит, эта связь до сих пор работает. — Отлично, — хлопнул в ладони Айдан, отбрасывая напряжённость. — В крепости всего тринадцать эльфов, которые попали под её влияние. Это не должно изменить ход битвы. — Какой битвы? — раздался насмешливый голос Варрика. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Мы всё ещё можем уйти. Элувианы целы и невредимы.       Айдан открыл рот, собираясь возразить, но его перебил Каллен. — Врагов больше. У них дракон, — он говорил решительно, без сомнений. — Если мы не собираемся сдаваться, то у нас есть только один выход — уходить сейчас. — Нет, — голос прозвучал неожиданно твёрдо.       Луканис, стоявший за спиной Рук, медленно окинул всех взглядом. В его тёмных глазах было нечто зловещее, почти ледяное. — У нас всё ещё есть кинжал, — произнёс он с расстановкой, и его акцент сегодня звучал особенно резко. — Мы можем убить Гиланнайн.       Рук медленно потянулась к поясу, вытащила лириумный кинжал и положила его на стол. Он засиял, разгоняя тени по углам комнаты. Свет был почти ослепляющим, и Первый Страж, до этого безразличный, резко зашевелился, пытаясь разглядеть оружие. — Нужно попытаться, — тихо сказала антиванка. — Конечно, — протянул Дориан с ядовитой улыбкой. — Сейчас у кого-то из вас вырастут крылья, вы подниметесь в небо и ткнёте кинжалом облачко.       Он склонил голову набок, его голос был сладким, но в словах звучало презрение. — Звучит очень реалистично.       Рук отвела взгляд. — Что она будет делать, если Стражи сдадутся? — прищурившись, спросила Морриган.       В комнате стало тише. Тени плясали на стенах, отбрасывая причудливые узоры. Эллана пожала плечами, задержав взгляд на огорчённой Белларе. — Не знаю, — призналась Эллана. — Заберёт скверну и уйдёт? Так она сказала. — предположила неуверенно. — Ты хочешь, чтобы мы сдались? — Айдан выпрямился, его голос прозвучал с упрёком. — Этого не будет. — Она пообещала уйти, — вмешалась ведьма, спокойно скрестив руки. — Это лучший вариант сейчас. — Она обманывает, — резко возразила Рук. Её пальцы сжались в кулак, взгляд стал жёстким. — Они хотят не избавиться от скверны, а использовать её, чтобы уничтожить мир. — Солас тебе это сказал? — снисходительно спросила Морриган, небрежно наклоняя голову.       Рук кивнула. — Бог обмана и предательства? — с ядом в голосе переспросила ведьма. — Действительно, — подхватил Дориан, скрестив руки на груди. — Почему мы продолжаем слепо доверять Соласу, несмотря на то, сколько раз он нас обманывал?       Он посмотрел на Эллану с вызовом, словно ожидая от неё объяснений.       Вестница замерла, обдумывая слова. Хранительница Дешана когда-то говорила, что если долго смотреть на одну сторону монеты, можно быть уверенным, что знаешь её, что видел её целиком. Но стоит перевернуть — и окажется, что на другой стороне совсем другой рисунок, и старая уверенность рассыплется в прах. Правда всегда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нужно уметь видеть обе стороны, иначе истина окажется лишь иллюзией.       Эллана никогда не считала, что Солас лжёт. Он изворачивался, недоговаривал, утаивал, но не лгал. И именно это делало его опаснее. Полуправда коварнее откровенной лжи: в неё легче поверить, сложнее раскусить. Что, если у эванурисов была своя история, в которой Солас — главный злодей? — Источник что говорит? — тихо спросила она.       Морриган отвела взгляд. — Источник молчит, — коротко ответила ведьма.       Эллана сузила глаза. Она лгала. — Тогда пусть Стражи решают сами: оставаться им или уходить, — сказала Вестница. Ей надоели эти тайны, недомолвки, сплетённые вокруг каждого шага. Ещё больше её раздражало, что их каждый раз нужно разгадывать.       Она уже собиралась объявить решение Инквизиции, когда её перебил голос Беллары. — Нужно убить дракона, — неожиданно сказала она, не поднимая взгляда от пола.       Все замерли, внимание переключилось на неё. — Это Разикаль, — продолжила эльфийка, наконец поднимая глаза. — Дракон Гиланнайн. Он пробудился. — Следующий Архидемон? — уточнил Айдан, нахмурившись. — Верно, — Беллара кивнула. — Он станет им, если заразится скверной. Поэтому мы должны убить его раньше, чем Гиланнайн доберётся до скверны. А она доберётся. Не сомневайтесь.       До полуночи оставалось совсем немного. Айдан склонился над часовой свечой, наблюдая, как капли воска стекают вниз. — Моровая Смерть уже должна быть готова, — сказал он, отводя взгляд. — Но она не достанет до той скалы. — Нужно приманить дракона, — тихо, но уверенно произнесла Морриган. — Как? — фыркнул Варрик. — Драконов можно позвать? Может, просто крикнем «кис-кис»? Или попросим вежливо?       Айдан задумался. Его взгляд забегал, перебирая варианты, и вдруг в глазах вспыхнул азарт. — Рог Колгрима! — с торжеством в голосе объявил он.       Все, кроме Морриган, уставились на него, недоумевая. — Ты до сих пор таскаешь его с собой? — ведьма скрестила руки на груди, глядя на него со смесью скуки и любопытства. — Конечно! — искренне удивился Айдан. — Это сувенир. — И как это нам поможет? — Эллана смотрела на него абсолютно серьезно. — У Храма Священного Праха... — начал он и тут же уточнил: — Того, который взорвался.       Страж обвёл взглядом присутствующих, словно проверяя, все ли помнят эту историю. — Там были сектанты, поклонявшиеся дракону. Один из них дал мне рог, который мог его приманить. — Дал? — Морриган хмыкнула. — Ты забрал это с его трупа! — Неважно, — Айдан отмахнулся. — Главное, что мы можем попробовать. Дракон есть дракон. — У тебя тогда получилось его призвать? — осторожно спросила Эллана. — Нет, — честно признался он. — Я же не идиот, звать дракона прямо к себе!       Эллана пристально смотрела на Айдана, чувствуя, как тревога закрадывается в её мысли. План строился на одних лишь предположениях, и слишком многое оставалось неизвестным. Дориан, судя по его выражению лица, разделял её сомнения. Но другого выхода, похоже, не было. Вернее, он был, но Айдан вряд ли бы его принял. Этот человек жаждал боя, словно стремился доказать что-то не только другим, но и себе.       И всё же, что-то подсказывало Эллане, что сражение не принесёт им ничего хорошего. Слишком много вероятностей, слишком мало разумных решений. Почти никакой информации. В этом зале каждый скрывал что-то важное, и это ощущение давило сильнее, чем надвигающаяся битва. Морриган, её Источник Скорби – несомненно, между ними был какой-то тайный диалог, который оставался недоступным остальным. Беллара… Эллана не знала, кому или чему та служит на самом деле, но связь у неё определённо была. И пусть бы это были не Приставы.       Кальперния? Она тоже наверняка не порвала все связи с Тевинтером. Луканис? Его истинное задание оставалось загадкой, но можно было не сомневаться, что он играл в свою игру. Каждый из них мог бы дать ответ, если бы на мгновение решился говорить откровенно, но никто этого не сделал.       И только Дориан, сидящий в углу стола, казался неподвижным, почти отрешённым. Эллана знала, почему он здесь. Не ради битвы. Не ради Инквизиции. Ради неё. И в этом знании было одновременно и утешение, и тяжесть.       Она перевела взгляд на Рук, точнее – на амулет, висевший у неё на шее. Если бы только они могли посоветоваться с Соласом… Эллана не питала иллюзий: даже с ним путь не стал бы легче. Но без него – и вовсе казался тупиком.       Самым разумным решением было бы просто уйти. — Хорошо, — голос Элланы звучал спокойно, почти безразлично, но в глазах её читалась твёрдая решимость. — Тогда мы заманим Разикаля в ловушку и убьём. Без промедлений.       Она посмотрела на Айдана долгим, пристальным взглядом, и тот невольно выпрямился, словно ожидая удара. — Эльфы с валласлином Гиланнайн должны быть под нашим постоянным присмотром, — продолжила Вестница, ни на миг не отводя взгляда. — Если они вздумают устроить представление, я хочу быть уверена, что они падут прежде, чем станет слишком поздно.       Айдан коротко кивнул: — Я прикажу их связать и привести к орудию. — И пусть им наденут мешки на головы.       В зале повисла тишина. Несколько человек переглянулись, не скрывая удивления, но Эллана не моргнула и не изменилась в лице. — Они не должны ничего видеть, — пояснила она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдость стали. — Если хоть один из них передаст информацию кому-то, кому это не понравится, у нас будут проблемы.       Айдан лишь коротко кивнул и уже собирался выйти, но Вестница вновь заговорила: — И ещё.       Он остановился, бросив на неё выжидающий взгляд. — Если всё пойдёт наперекосяк… — Эллана на мгновение замолчала, словно взвешивая каждое слово. В груди что-то сжалось — не от страха, нет, от усталости. — Мы уходим. Все. Инквизиция уходит. Со Стражами или без.       Она выдержала паузу, прежде чем добавить, глядя ему прямо в глаза: — И ты не посмеешь нас остановить.       Воздух в комнате стал тяжёлым. На лице Айдана ничего не отразилось, но в его взгляде вспыхнуло что-то резкое, непримиримое. На мгновение казалось, что он возразит, попытается отстоять своё право на бой. Но вместо этого он коротко кивнул и резко развернулся к выходу. — Я тебя услышал.       Дверь хлопнула, и его шаги стихли в коридоре.       Морриган задержалась на мгновение, словно раздумывая, но потом молча направилась следом.       Когда они остались одни, Эллана перевела взгляд на своих спутников. — Если Стражи погибнут, — её голос звучал спокойно, но за этой спокойствием скрывался холодный расчёт, — а я почти уверена, что так и будет, только вы сможете устранить угрозу. Будь то эльфийский бог… или Солас.       Кассандра нахмурилась, скрестив руки на груди. Каллен крепче сжал кулаки. — А вы? — его голос был сдержанным, но в нём проскользнула тревога.       Эллана глубоко вдохнула. — Я больше не хочу и не буду в этом участвовать.       Дориан сидел в кресле, слегка склонив голову, задумчиво разглядывая её. И только уголки его губ дрогнули, выдавая мимолётную, довольную улыбку.