Войди в Мой небесный чертог и больше не знай печали

      Было странно видеть Перекрёсток таким многолюдным. Эллана привыкла к его тишине, к мерцающему свету, к ощущению зыбкой грани между мирами. Но теперь место, которое всегда казалось ей почти священным, заполнилось людьми, чьё присутствие нарушало саму его суть. Серые Стражи стояли группами, кто-то говорил громко, кто-то вполголоса, но все — напряжённо. Духи, недовольные столь резким вторжением, тревожно мерцали в воздухе, осторожно подбираясь ближе, изучая гостей. Некоторые из них прятались в тенях элувианов, а другие — наоборот, словно привязанные к этому месту, разлетались светящимися искрами, теряясь среди хаоса.       Эллана пробиралась через толпу, стараясь не задеть никого плечом, а в голове стучало одно-единственное: надо найти своих. Она уже провела воинов Инквизиции через элувиан, спрятанный в подвале библиотеки Вейсхаупта, но остальные шли сюда через северную башню. Сердце тревожно сжималось, пока взгляд не зацепился за знакомые фигуры у золотых врат в самом центре Перекрёстка.       Эллана выдохнула, чувствуя, как напряжение на миг отпускает. Они были здесь. Варрик, заметив её, улыбнулся и поманил рукой.       Они оживлённо обсуждали что-то, говорили быстро, перебивая друг друга, и смысл ускользал от неё, как вода сквозь пальцы. Отдельные слова выхватывались из гомона голосов: «Скайхолд», «Адамант», «Маяк». Решали, куда идти дальше? Её это не волновало. Она больше не хотела спорить, не хотела принимать решения. Хотела лишь одного — уйти.       Медленно, почти неосознанно, она разжала пальцы, отпуская руку Дориана. Он удивлённо посмотрел на неё, но Эллана уже шагнула вперёд, протягивая ладонь к Рук. — Отдай кинжал, — сказала она ровным голосом.       Антиванка нахмурилась, не понимая. — Кинжал? — Лириумный кинжал Соласа, — голос Элланы был мягким, но требовательным. — Давай. — Зачем он тебе? — тихо спросил Дориан. В его голосе слышалась тревога.       Эллана повернулась к нему, её взгляд стал тёплым, но твёрдым. — Тебе не понравится мой ответ.       Она снова посмотрела на Рук. Антиванка замерла, её пальцы дрогнули, но спустя мгновение она всё же вынула кинжал и вложила его в протянутую ладонь. Эллана сомкнула пальцы на рукояти, ощущая прохладу. — Дорогуша, что ты задумала? — Варрик нахмурился, его голос стал чуть ниже, но в нём звучала забота. — Я собираюсь вернуть эту вещь владельцу, — спокойно ответила она, пряча кинжал в карман мантии.       Наступила короткая, но осязаемая тишина. — Нельзя! — воскликнула Рук, её голос прозвучал громче, чем хотелось бы. — Можно! — вспыхнула Эллана. Её терпение кончалось. Она обвела взглядом друзей, чувствуя, как в груди нарастает гнев. — Вы видели, что произошло под крепостью!       Она стиснула зубы, делая усилие, чтобы не сорваться. — Если бы не Солас… точнее, не его войско… — Мы всё ещё можем противостоять Богам, — вмешался Луканис. В его голосе слышалась усталость, его лицо выглядело измождённым, под глазами залегли тени.       Эллана горько рассмеялась. — Вы? — она качнула головой. — Противостоять богам?       Она медленно повернулась, встречаясь взглядом с Морриган. Ведьма хранила молчание, лицо оставалось бесстрастным и спокойным — Кто именно? — её голос стал тише. — Она? Которая перешёптывается со своим Источником Скорби и ничего нам не рассказывает? — Я не… — начала было Морриган, но Эллана не дала ей договорить. — О, брось, — голос её звенел, как натянутая струна. Стоявшие рядом Стражи притихли, напряжённо следя за сценой.       Эллана чувствовала, как кровь пульсирует в висках, как злость скапливается в груди, требуя выхода. Всё это время они шли вслепую, надеясь, что хоть кто-то рядом знает дорогу. Но оказалось, что каждый из них водил её за нос. — Ты, как всегда, знаешь больше, чем говоришь, — продолжила она, глядя прямо в жёлтые глаза Морриган. В её взгляде не было ни вызова, ни насмешки — только усталое, выжигающее разочарование. — Летала бы ты птичкой возле Серых Стражей, если бы твой сын действительно пропал? — её голос стал тише, но от этого прозвучал только жёстче.       Губы ведьмы дрогнули, но Морриган не ответила. — И ты, конечно же, рассказала всё Айдану, но не нам! — Откуда ты… — подал голос Айдан, но договорить ему не дали. — Я наивная, но не тупая! — голос Элланы сорвался в крик, полный злости и обиды. Айдан вздрогнул, как будто получил удар в грудь. — Лелиана, любовь всей жизни, тоже ушла в неизвестном направлении, а он сидит, войнушку играет, — её губы скривились в горькой усмешке. — И ни слова о ней за всё это время! Даже не погрустил как следует, не мучился, не искал! — слова сыпались одно за другим, словно порыв холодного ветра.— Значит, знал, что она в безопасности, — Эллана сузила глаза. — Знал, что в этом замешаны божественные споры, — её голос стал тягучим, медленным, как капающая с лезвия кровь.       Она вгляделась в лицо Айдана, выискивая хоть тень сомнения, хоть малейший намёк на ложь. И нашла. Едва заметный, но выдающий его с потрохами взгляд. С Морриган бы такое не прошло, но Айдан… — А ты, Беллара? — она медленно повернулась к эльфийке, скользя по ней оценивающим взглядом, будто разглядывала что-то насквозь. — Ничего не хочешь сказать? Не знаешь эльфийский? Не помнишь, что с тобой происходило? Символы Приставов просто так появились в Арлатане?       Беллара сжала губы и отвела взгляд, ища спасения в тенях Перекрёстка. — Я видела, как ночью ястреб Архонта прилетел в Скайхолд, — холодно заметила Эллана, поворачиваясь к Кальпернии.       Тевинтерка чуть заметно повела плечами, как будто заранее знала, что её втянут в этот разговор. — Пускай в следующий раз присылает ворона, — добавила Эллана. — У него нет воронов, — внезапно вставил Дориан.       Она резко повернулась к нему, глаза вспыхнули раздражением. — Пускай наловит! — огрызнулась она, бросая на него испепеляющий взгляд.       Она судорожно вдохнула, закрыла глаза и сжала переносицу двумя пальцами. Всё внутри кипело, но руки дрожали не от злости — от усталости, от бессилия. Она надеялась, что кто-то скажет хоть что-то, но вместо этого её встретила пустая, вязкая тишина. — Всё кончено, — почти шёпотом сказала она, и эти слова эхом разнеслись по Перекрёстку.       Серые Стражи и солдаты Инквизиции смотрели на неё, не смея пошевелиться. — Мы зашли в тупик, — она провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть напряжение.— У каждого из вас есть секреты, — её голос звучал ровно, но за этой этим таилось что-то опасное, почти ледяное.       Она вдруг усмехнулась, но эта улыбка была пустой, выгоревшей. — Кроме тебя, Манфред, — бросила она вскользь, кивая скелету.       Манфред тут же радостно подскочил, хлопая в ладоши. Его хриплый, дребезжащий смех неприятно отразился от стен разрушенных зданий. — И твоего профессора, — добавила Эллана. — К вам вопросов нет.       Она медленно оглядела всех, кто был рядом. — Я надеялась, что вам хватит ума рассказать хотя бы то, что поможет нам в борьбе, но я ошиблась.       Никто не посмел заговорить. Никто даже не пошевелился. Только молчание, густое, как туман, и разочарование Элланы, осязаемое, давящее.       Она разжала пальцы и выдохнула. — Мне нужен десяток крепких парней, — обратилась она к Айдану.       Тот коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. — Я пойду с тобой, — тут же сказал Дориан. — Никто со мной не пойдёт, — отрезала Эллана.       Она больше не смотрела ни на кого. Просто развернулась и зашагала прочь.

***

      Кинжал выскользнул из её руки, со свистом рассекая воздух, прежде чем с глухим лязгом удариться о мраморный пол. Звук разлетелся по залу, отразился от гладких колонн, заскользил по высоким стенам и, наконец, затих, когда оружие замерло у стола, за которым восседал Фен’Харел среди своих приближённых.       Наверняка её внезапное появление прервало важный совет, но Эллане было плевать. Она стояла у светящегося элувиана, неподвижная, напряжённая, будто хищница, готовая к прыжку. Щёки пылали — от усталости, гнева, накопившихся эмоций, которым не находилось выхода. Изодранная в нескольких местах тёмно-синяя мантия была покрыта сажей, но это не умаляло её гордой осанки. Высоко поднятая голова, горящий взгляд — её появление, без сомнения, произвело впечатление.       Глаза тут же нашли знакомое лицо. Родное, но далёкое. Почти забытое за эти годы. Всегда весёлые, но мудрые глаза теперь выглядели усталыми, в уголках залегли морщинки. Эллана помнила, как заплетала её косы — длинные гладкие волосы всегда были мягкими, податливыми. Теперь их остригли, а у висков пробивалась слабая седина. Валласлина больше не было, только тусклые веснушки покрывали бледное лицо.       Их взгляды встретились. Ни радости. Ни удивления. Только растерянность. Хранительница Дешана сжала губы, отвела глаза, и в этот момент что-то болезненно сжалось внутри Элланы. Она столько лет ждала этой встречи. Сколько раз представляла её. Но теперь, когда она наконец оказалась здесь, увидела это разочарование, всё внутри вспыхнуло — будто кто-то поднёс к сердцу горящую головню. Она ждала хотя бы лёгкого кивка, слабой улыбки. Хоть какого-то признания. Может, Солас запретил ей улыбаться?       Молчание затянулось. Родные, почти материнские глаза так и не взглянули в ответ. — Твой кинжал, — Эллана заставила себя говорить ровно, обращаясь к Соласу, но голос всё равно прозвучал резко. — Как просил.       Фен’Харел поднялся с места. Движения его были привычно размеренными, но он ничуть не выглядел удивлённым. — Era seranna-ma, Falon’aan, — мягко произнёс он. — As ame nin’ast. Vara enir’em.       Эльфы в зале переглянулись. Некоторые колебались, но, подчиняясь приказу, один за другим стали покидать зал. Хранительница Дешана поднялась с места. Не взглянула в сторону своей Первой. Не сказала ни слова.       Когда последний эльф исчез в дверном проёме, Солас снова посмотрел на неё и улыбнулся. Той самой улыбкой — тихой, понимающей, когда-то заставлявшей её сердце трепетать. Он выглядел уставшим. Но в глазах было что-то ещё — знакомая грусть, разбавленная тоской и сожалением.       Сердце Элланы дрогнуло. И это разозлило её ещё больше. Почему она не может оставаться спокойной? Разве он заслуживает её сочувствия? Разве он заслуживает прощения? — Я сказал им… — Я поняла, что ты сказал, — перебила его Эллана, собираясь с мыслями. Она выдержала паузу. — Сейчас сюда войдут несколько Серых Стражей, — продолжила она, следя за каждой мельчайшей реакцией на его лице.       Лёгкое удивление, едва заметный блеск в глазах. На одно мгновение выражение Соласа изменилось, но так быстро, что Эллана почти усомнилась, было ли оно вообще. — Они оставят элувиан и уйдут, — сказала она, выдерживая паузу, прежде чем добавить: — И я тоже.       Он не шевельнулся, только внимательно посмотрел на неё. — Это просьба? — спросил Солас, и голос его был таким же мягким, как раньше. — Нет, — резко ответила она. Сделав шаг вперёд, тут же остановилась, словно невидимая преграда не позволяла подойти ближе. — Я тебя информирую.       Где-то в глубине его взгляда мелькнула тень задумчивости. Затем он едва заметно улыбнулся, как будто находил в её словах что-то забавное. — Тогда, быть может, прогуляемся? — он сделал приглашающий жест в сторону боковой двери. — Чтобы у меня не было соблазна задержать их разговорами.       Всегда вежливый, аккуратный в выражениях, но теперь — ещё больше обычного. Осторожность? Боялся ли он нападения? Или просто не хотел спугнуть её?       Он протянул ладонь, предлагая сопровождение, но Эллана лишь спрятала руки в широкие карманы мантии.       Солас коротко вздохнул, на мгновение потупил взгляд, но быстро взял себя в руки и открыл дверь в стеклянную галерею. Они шагнули в длинный проход, залитый мягким светом витражных окон. Золотые и изумрудные переливы стекла ложились на стены сложными узорами, превращая камень в ожившее полотно. Эллана старалась не смотреть по сторонам. — Здесь ты держишь всех эльфов? — спросила она, и в её голосе скользнул холодный упрёк. — Это их дом, — ответил он спокойно. — Конечно, — её губы дрогнули в невесёлой усмешке.       Она замедлила шаг. — Ты не забрал кинжал. — Он был нужен мне три часа назад, — Солас остановился, развернувшись к ней. — Теперь он бесполезен.       Эллана наблюдала за ним, ловя каждое движение, вслушиваясь в интонации. Спокойствие. Холодная, расчётливая отстранённость. Разве он не должен злиться? Сколько раз он приходил в ярость, сталкиваясь с тем, что рушило его планы? Но теперь — ничего. — Сомневаюсь, что моим союзникам когда-либо ещё удастся подобраться к Гиланнайн так близко, — пояснил он. — А ты? — спросила Эллана, делая шаг ближе, не отводя взгляда. — Ты же сможешь к ней подобраться? — Я даже отсюда не могу выбраться, — он коротко рассмеялся, негромко, задумчиво.       Эллана смотрела на него, сжимая пальцы в карманах. Смешок. Как будто её вопросы развлекали его. Как будто всё это было неважно. — Ты даже не спросил, зачем Стражи тащат сюда элувиан, — слишком серьёзно произнесла она. — Тихонько проберётесь сюда всей своей странной компанией и, пока я буду спать, перережете мне горло?       Эллана не ответила. Она просто смотрела на него, выжидая. Её молчание было тяжёлым, напряжённым, и Солас не мог этого не заметить. Шутка была глупой — и он знал это. Но, возможно, именно в этом и крылась её суть. Иногда его юмор был лёгким, таким, что она смеялась до слёз, а иногда — резким, неуместным. И всё же в этом не было злого умысла, только попытка хоть как-то заполнить тишину между ними. — Хорошо, — наконец сдался он, легко кивнув. — Зачем Стражи несут сюда зеркало?       В его голосе звучало спокойствие, но Эллана видела, как он невольно напрягся, внутренне собираясь. Он ждал объяснений. Солас всегда хотел понимать, разбирать всё по кусочкам, видеть картину целиком. Значит, стоило начать с самого начала. — Я давно нашла этот элувиан, — сказала она, внимательно следя за реакцией. — Ты говорил, что он принадлежал Митал, когда отправил меня через него отсюда.       Он кивнул снова, подтверждая слова, но не перебивая. — Долгое время я не могла его открыть, — продолжила Эллана, чуть склонив голову, вспоминая. — У меня больше нет её валласлина…       Фраза оборвалась, оставшись висеть в воздухе. Она не хотела возвращаться к этому. Прошло уже достаточно времени, но всё же... Солас посмотрел на неё, взгляд его сделался более внимательным, но он снова промолчал. — Сегодня я поднесла твой лириумный нож к завиткам наверху, — продолжила она, будто ничего не произошло. — И он сработал. Видимо, этот кинжал как-то связан с ней.       Эллана не отрывала взгляда от его лица и уловила, как он вдруг напрягся. Совсем чуть-чуть, но этого хватило. Его рука едва заметно дёрнулась, будто он хотел что-то сделать — коснуться её или же, наоборот, отстраниться. — Им убили Митал, — догадалась она.       Солас не ответил сразу. Но хватило одного взгляда, чтобы понять: да, она права. — Именно, — подтвердил он наконец, и в голосе прозвучало нечто большее, чем просто подтверждение. Там была боль. Глухая, не отпускающая. — Так я узнал, что он может убивать богов.       Он смотрел куда-то в сторону, словно видя перед собой события давно минувших дней, и Эллана не стала его торопить. — Стражи пронесут другой элувиан из Перекрёстка, — Вестница заговорила мягче. — Он ведёт в заброшенный эльфийский храм у Кирквола. Я проверила. Думаю, тебя это устроит.       Солас медленно перевёл на неё взгляд, и она увидела, как в его сознании складываются воедино разбросанные кусочки. Он начал понимать, к чему она ведёт. — Они оставят зеркало здесь, — продолжила Эллана, теперь не отводя глаз. — Ты сможешь выйти. И будешь свободен.       Какое-то мгновение он не двигался. Лишь всматривался в её лицо, пытаясь убедиться, что не ослышался. Затем... что-то в его выражении изменилось. Совсем чуть-чуть, но она заметила. В глазах вспыхнул слабый, почти болезненный огонёк надежды. Губы дрогнули, словно он сам не знал, стоит ли им улыбнуться. — Это… — он замолчал, будто не сразу поверил в простоту решения. — До гениальности просто. И настолько очевидно, что не приходит в голову.       Он покачал головой, всё ещё не до конца веря, и наконец позволил себе улыбнуться — сдержанно, но искренне. — Ты невероятна в своих выдумках.       В порыве эмоций он осторожно коснулся её предплечья. Это было так естественно, что Эллана не сразу осознала его жест. Он не был чем-то требовательным, скорее… мимолётным. Едва ощутимым. Но этот лёгкий, почти нежный контакт вдруг стал для неё сильнее тысячи слов.       Она не отстранилась. И осознала это только спустя несколько секунд.       Губы сами расплылись в улыбке — широкой, тёплой. Она гордо подняла подбородок, но скрыть радость уже не смогла. Ей всегда нравилось, когда Солас восхищался её умом, когда он видел в ней не просто глупую долийку, а равную себе. От мудреца, который знал больше, чем любой живущий, это было высшей похвалой. И каждый такой момент она запоминала навсегда.       — На самом деле это Жозефина предложила использовать элувианы для переправки войск, — призналась Эллана, в голосе уже не было прежней злости.       Солас чуть приподнял бровь, ожидая продолжения. — Но я сразу подумала о тебе, — добавила Эллана с лёгкой усмешкой. — Подумала обо мне? — переспросил Солас, и голос его сделался чуть ниже, а взгляд стал мягче. Почти интимным.       Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — Фигура речи, — пробормотала Эллана, отчего-то нервно. — Конечно, — тихо произнёс Солас.       Его пальцы медленно скользнули к её запястью, осторожно вынимая ладонь из кармана.       Эллана не сразу поняла, что он делает, но стоило его тёплым пальцам коснуться её холодной кожи, как она замерла. Это было так… неожиданно. Слишком лично. Слишком… близко. Он намеренно потревожил старое воспоминание. — Я кое-что смыслю в фигурах речи, — произнёс он чуть тише, а в глазах мелькнуло что-то озорное, но почти нежное. — Меня больше интересует «подумала».       Её дыхание сбилось, сердце пропустило удар. Она заставила себя пошевелиться, с трудом вернув ладонь обратно в карман.       Солас не стал её удерживать. Он опустил голову, избегая её взгляда. — Наверняка Стражи уже закончили, — сказала Эллана, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ещё нет… — отозвался он, но тон его был другим. Тихим. Грустным.       Он открыл рот, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Развернувшись, Солас направился к высокой арке, ведущей в другой зал, жестом приглашая её следовать за ним.