Глава 3. Планы по завоеванию мира

Каникулы закончились, и Гарри пришлось вернуться в школу. Он не хотел идти туда. Гораздо лучше было бы остаться в чулане и писать в тетради. В тетради был Принц — единственный, кто его слушал, кто отвечал. Но иногда тетрадь молчала. Дни проходили в ожидании, и каждый раз Гарри начинал думать, что сделал что-то не так, что обидел тетрадь, что она больше не захочет с ним разговаривать, потому что он… урод. Эти мысли были невыносимыми, но однажды Принц объяснил, что иногда тетради нужна подзарядка. Гарри кивнул и решил, что это вполне логично. У Дадли батарейки в игрушках тоже садились, и тётя Петуния всегда раздражалась, если нужно было покупать новые. Но тетрадь была особенной, и Гарри не жалел бы никаких батареек, лишь бы она продолжала отвечать ему. Гарри спрашивал у тетради обо всём, что приходило ему в голову. Почему небо голубое? Откуда берутся звёзды? Может ли паук Фред на самом деле понимать его? Он рассказывал о том, как однажды хотел стать невидимым, чтобы сбежать из школы и гулять, не боясь Дадли. Спрашивал, существует ли место, где всегда тепло, и все улыбаются. А ещё — почему его родители оставили его здесь. Он не знал, можно ли задавать такие вопросы, но тетрадь всегда отвечала терпеливо, словно у неё не было глупых или неправильных тем для обсуждения. Гарри даже однажды написал: "А как думаешь, Дадли когда-нибудь перестанет меня бить?". Принц ответил, что перестанет, когда Гарри сможет дать отпор. Гарри решил попробовать. Когда Дадли в очередной раз толкнул его в школьном дворе, Гарри сжал кулаки и толкнул его в ответ. Но всё пошло не так. Во-первых, Дадли был слишком большим и сразу навалился на него всем своим весом. Во-вторых, как всегда, рядом были его друзья — Пирс и Гордон, которые с радостью помогли загнать Гарри в угол. Когда он вернулся домой с грязными коленями и разбитой губой, дядя Вернон уже ждал его у двери. Лицо дяди стало багровым, как будто он вот-вот взорвётся. — Ты осмелился поднять руку на моего сына?! — рявкнул он, хватая Гарри за шиворот и тряся его. — Ты думаешь, можешь здесь устанавливать свои порядки? Ты ничтожество! Урод! Наказание последовало немедленно. Дядя Вернон грубо втолкнул его в чулан и запер дверь, а Гарри, сидя на холодном полу, чувствовал, как ягодицы ныли от ударов. Ему было больно, но он не смел даже пошевелиться. Гарри написал тетради, что это был плохой план, и тетрадь с ним согласилась. Родственники злились на него уже целую неделю. Дядя Вернон ворчал всякий раз, когда видел его, а тётя Петуния находила всё новые неприятные поручения: оттирать грязь с пола или чистить унитаз. Дадли только усмехался, когда Гарри пробегал мимо него, стараясь не встречаться взглядом. Гарри сидел в темноте своего чулана, освещая страницы тетради слабым светом фонарика. Он сжал зубы, вспоминая события последних дней, и наконец, вывел дрожащей рукой: Что мне делать? Ответ пришёл быстро, словно тетрадь ждала, что он обязательно напишет вечером. Будь хитрее. Чем ты помогаешь тёте Петунии? Гарри нахмурился. Она говорит, что я должен делать всё, что скажут. Иногда я выношу мусор. Ещё она заставила меня почистить кастрюли. Ответ появился почти сразу: Тебе нужно опередить её. Предложи сам. Скажи, что хочешь помыть посуду, или сделай что-то, не дожидаясь приказа. Тогда ты покажешь, что ты не просто исполняешь поручения, а стараешься. Это заставит её смотреть на тебя по-другому. Гарри прочитал и кивнул. Это казалось не таким уж плохим планом. В тетради вновь появилась запись: А что с дядей Верноном? Он ничего не делает дома. Утром читает газету, а вечером смотрит телевизор. Он никогда не помогает. Проснись пораньше и подай ему газету. Это простой жест, но он произведёт впечатление. Гарри решил, что стоит попробовать. Возможно, это поможет, и тогда тётя Петуния перестанет злиться, а дядя Вернон — ворчать. Он отложил пожеванную ручку, на мгновение погрузившись в свои мысли, но тетрадь снова засияла мягким светом, и на странице появились слова: Ты сделал уроки? Да, ещё в школе. Тогда тебе пора почистить зубы и лечь спать. Гарри невольно улыбнулся и быстро вывел на странице: Спокойной ночи, Принц. Он закрыл тетрадь и аккуратно спрятал её под матрас, чтобы никто не нашёл. Лежа на своей жёсткой кровати, Гарри чувствовал себя удивительно счастливым. У него наконец-то появился кто-то, кто заботился о нём. Пусть это была волшебная тетрадь, но Принц отвечал на его вопросы, помогал и давал советы. Впервые за долгое время Гарри не чувствовал себя совсем одиноким. Утром Гарри услышал, как зашумела вода в ванной — дядя Вернон проснулся. Гарри знал его распорядок наизусть. Сначала он долго стоял под душем, потом тяжело спускался по лестнице и, ворча, направлялся на кухню, чтобы заварить себе крепкий кофе. Затем он шёл за газетой, устраивался в своём большом кресле — единственном, где мог сидеть только он, — и погружался в чтение. Гарри дождался, пока дядя ушёл на кухню, и тихонько открыл дверь чулана. Он затаился, как мышка, прислушиваясь к звукам. Услышав, как дядя ставит чашку на стол, Гарри выскочил наружу и схватил газету. — Вот ваша газета, дядя Вернон. А вы могли бы рассказать мне потом что-нибудь интересное из новостей? Дядя Вернон замер, его маленькие глазки сузились, внимательно разглядывая мальчика. На одутловатом лице промелькнуло удивление, но он быстро справился с собой. — Спасибо, — буркнул он, осторожно беря газету. — Может быть, за завтраком что-нибудь расскажу. Кто знает, может, и Дадли будет интересно. Гарри довольный собой улыбнулся. Счёт: один — ноль в его пользу. Затем он направился в ванную и тщательно почистил зубы, стараясь не спешить. За стеной громко истерил Дадли — тётя Петуния безуспешно пыталась его разбудить. Капризы кузена продолжились за завтраком. Ему то чай оказался слишком горячим, то бекон — пересушенным, а потом ещё и яичница — слишком жидкой. Тётя Петуния старательно уговаривала его попробовать ещё один кусочек, а дядя Вернон бурчал, что всё идеально, но в голосе слышалась усталость. Гарри сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Он решил, что сейчас не время напоминать о новостях, которые хотел узнать. — Тётя Петуния, давайте я помою посуду. Дадли ещё не умывался, и мы можем опоздать в школу, — спокойно предложил Гарри, когда завтрак подходил к концу. Тётя Петуния застыла, её тонкие губы дрогнули. На лице читалось облегчение, смешанное с удивлением, но она не стала спорить. — Хорошо, — сказала она наконец, схватив сопротивляющегося Дадли за руку. — Дадли, пошли, ты уже опаздываешь! Гарри наблюдал, как она уводит ворчащего кузена в ванную, и не смог сдержать тихую усмешку. Ещё один небольшой шаг вперёд. Гарри вымыл посуду, тщательно протёр каждую тарелку и аккуратно расставил их по местам. Он гордился своей работой: раковина блестела, стол был чистым, и всё выглядело идеально. Гарри был уже полностью готов ехать в школу, но в коридоре всё ещё слышались капризы Дадли. — Я не хочу это носить! — орал кузен, пока тётя Петуния пыталась запихнуть его в школьный пиджак. — И яблоко мне не нужно! Я хочу пудинг! — Пудинг будет в школе, дорогой, — терпеливо отвечала тётя Петуния, прежде чем схватить ближайшее яблоко и сунуть его в сумку Дадли. Гарри заметил, что на столе осталось ещё одно яблоко, и с удивлением увидел, как тётя Петуния протянула его ему. — Возьми. И постарайся не создавать проблем, — холодно сказала она, отворачиваясь. Гарри бережно взял яблоко, чувствуя, как внутри разливается тихая радость. Значит, их план с тетрадью сработал. На сегодня это был ещё один маленький успех. Вечером, укрывшись в своём чулане, Гарри зажёг фонарик и открыл тетрадь. Он не мог дождаться, чтобы рассказать Принцу о том, как прошёл день. Привет, Принц! Сегодня я сам предложил тёте Петунии помыть посуду. Дядя Вернон сказал спасибо за газету, а тётя дала мне яблоко в школу! Гарри улыбнулся, глядя на аккуратно выведенные строки. Он чувствовал себя гордым и счастливым, что их план сработал. Тетрадь ответила минут через двадцать, пока Гарри нетерпеливо грыз ногти — вдруг у тетради сели батарейки, а ему так хотелось поделиться своей радостью. Ты молодец, Гарри. Это был хороший день. Гарри почувствовал, как внутри стало тепло, и поспешил написать: Да, но потом Дадли пролил сок мне на штаны, и все смеялись. Но это ничего, день всё равно хороший. После небольшой паузы тетрадь спросила: Ты всё ещё ни с кем не дружишь? Гарри на секунду задумался, а потом вывел: Дадли не даёт мне дружить. Если я с кем-то разговариваю, он пугает их, и они уходят. А он издевается только над тобой? Нет. Есть один мальчик, Марк. Дадли говорит, что он чокнутый, потому что у него тоже странные очки. Он тоже его бьёт. Тогда почему бы тебе не попробовать подружиться с Марком? Дадли всё равно обижает вас обоих. А вдвоём всегда проще. Гарри внимательно перечитал слова, его сердце забилось быстрее. У них с Принцем появился новый план! Гарри не расставался с тетрадью. Она стала его самым большим сокровищем, единственным другом, которому он мог доверить всё. Чем больше он писал, тем сильнее боялся её потерять, ведь у него не было никого другого. Сначала он прятал её под матрасом, но каждый раз, когда тётя Петуния устраивала уборку, Гарри замирал, боясь, что она обнаружит тетрадь. Потом он спрятал её под расшатавшейся половицей в чулане. Однако страх не исчезал — если родственники найдут тетрадь, они уничтожат её. Она ведь была волшебной, а волшебство в этом доме ненавидели. Со временем Гарри стал брать тетрадь с собой в школу. Он прятал её в потёртом рюкзаке, а на переменах, сидя где-нибудь в углу, тайком писал Принцу. Но тетрадь, как оказалось, могла сердиться. Гарри, в школе ты должен учиться! Гарри вздыхал и убирал тетрадь, стараясь не огорчать её. Но даже тогда он не выпускал её из виду, зная, что только с ней он чувствует себя хоть немного защищённым. Принц, я подружился с Марком! Он сказал, что у нас теперь коалолиция. Тетрадь не отвечала какое-то время, а потом появились слова: Коалолиция? Это от слова коала? Не знаю. Марк знает много умных слов. Коалиция. Это значит союз. А тебе тоже нужно больше читать. Гарри немного помедлил, потом вывел: Я однажды взял книгу в библиотеке. Но Дадли порвал её, и больше мне ничего не давали. Некоторое время тетрадь молчала, прежде чем ответить: Тогда читай в школе. Найди книги в библиотеке и читай там, где Дадли тебя не найдёт. Гарри улыбнулся. Это был очередной хороший план, и он решил попробовать его уже завтра. *** Прошло несколько месяцев. Школьный год близился к концу, и Гарри с тревогой ждал летние каникулы. Дом Дурслей всегда превращался в тюрьму на это время, но вечера с тетрадью делали даже самые серые дни чуть легче. Каждый вечер Гарри открывал тетрадь, прислоняя фонарик к стене своего чулана, и начинал писать. Ему нравилось делиться с Принцем всем, что происходило за день. Он рассказывал о том, как Марк научил его играть в "тайных шпионов" на переменах, и о том, как они с Марком прятались за школьным сараем, чтобы не попасться Дадли. Он писал о своих мыслях — почему облака бывают такими разными, почему солнце иногда скрывается за ними так надолго, и откуда берётся ветер. Гарри всё чаще спрашивал Принца о магическом мире, который казался ему далёкой, но прекрасной сказкой. Ты знаешь, как выглядят настоящие волшебники? Они умеют летать? У них есть свои секретные места, как у нас с Марком? Ответы Принца всегда были лаконичными и загадочными. Всё это ты узнаешь, когда тебе исполнится одиннадцать лет. Гарри не спорил. Он доверял тетради так, как не доверял никому другому. Принц никогда его не обманывал, не смеялся над ним и не оставлял одного, когда ему было плохо. Даже мысли о том, что однажды он попадёт в мир магии, помогали переживать скучные, а иногда и тяжёлые дни. Гарри сидел в своём чулане, который с каждым днём становился для него всё более уютным убежищем. Тусклый дневной свет просачивался сквозь щели дверцы, рисуя на полу бледные полосы, будто приглашая его на мгновение забыть о внешнем мире. Здесь, в тишине и полумраке, он чувствовал себя защищённым, словно в собственном маленьком мире, где никто не мог достать его или отобрать самое дорогое. Через неделю день рождения Дадли. Тётя Петуния и дядя Вернон уже волнуются. Они всегда покупают ему больше подарков, чем в прошлом году. Думаю, в этом году они превзойдут себя. Интересно, как можно вместить ещё больше игрушек в его комнату? Может, они его просто завалят… Дверь чулана внезапно с грохотом распахнулась, заставив Гарри вздрогнуть. На пороге стоял Дадли, его маленькие глазки хитро блестели. — О, Гарри снова со своей тетрадкой! — ухмыльнулся он. — Это твоя подружка? Она такая же уродливая, как и ты! Гарри сжал тетрадь так, что побелели костяшки. В груди всё похолодело. Дадли заметил тетрадь. Заметил Принца. Тайна, которая была его единственным утешением, теперь оказалась под угрозой. Дадли не остановился на своей глупой шутке. Он выхватил тетрадь из рук Гарри и, хохоча, выскочил из чулана. — Мама! — заорал он, мчась в сторону кухни, где тётя Петуния слушала новости и мешала суп. — Смотри, что у Гарри! Старая тетрадь! Наверное, он её у кого-то украл! — Я ничего не крал! — отчаянно закричал Гарри, бросившись за ним. Его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он догнал Дадли у порога кухни и попытался схватить тетрадь, но кузен был слишком силён. Дадли держал её высоко над головой, ухмыляясь, а Гарри прыгал, стараясь достать. — Верни её! — крикнул он, голос дрожал от страха. — Это моя тетрадь! Тётя Петуния обернулась, её тонкие губы сжались в узкую линию, а глаза прищурились. Ситуация грозила обернуться катастрофой. — Интересно, что ты там пишешь? Любовные записочки? — хохотал Дадли, делая вид, что собирается заглянуть внутрь. — Дадли, отдай её! — голос Гарри сорвался. — Что ещё за глупости? — тётя Петуния была явно раздражена шумом. Ее взгляд упал на тетрадь, и что-то изменилось. Её лицо вдруг стало мертвенно-бледным, словно кровь разом отхлынула от щёк. Ложка выпала из её руки и с глухим стуком упала на пол. — Где ты взял эту тетрадь? — ее пронзительный голос дрожал от напряжения. Гарри застыл, чувствуя, как страх сковал его. Он судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляд от тёти. Сердце колотилось так громко, что заглушало даже насмешки Дадли. Он знал, что украл тетрадь. Она была на чердаке, пыльная и забытая, но теперь, когда тётя Петуния смотрела на неё с таким выражением, он почувствовал, как его мир рушится. Она узнает. Она всё узнает. Гарри судорожно пытался придумать, что сказать. Он боялся не только наказания, но и того, что тётя Петуния заберёт тетрадь навсегда. А если она уничтожит её? Эта мысль больно кольнула в груди. Принц был его единственным близким другом. Он не мог его потерять. — Я… я просто нашёл её, — наконец прошептал Гарри, стараясь не встречаться с тётей взглядом, но его голос прозвучал слишком тихо, почти как оправдание. — Где ты нашёл её? Отвечай! — тётя Петуния смотрела на тетрадь, как будто видела призрак, а её голос срывался на визг. Гарри чувствовал, как страх постепенно перерастает в панику. Руки задрожали, дыхание стало прерывистым. Тётя Петуния шагнула к Дадли. Гарри понял, что всё выходит из-под контроля. Она заберёт её. Он потеряет Принца и останется один. С каждым её шагом страх внутри Гарри разрастался, словно холодные пальцы сжимали его сердце. Дадли стоял с тетрадью в руке, теперь уже молча, ошарашенный выражением лица своей матери. Тётя Петуния протянула руку, готовая схватить тетрадь, и в этот момент что-то произошло. Воздух в комнате словно стал густым и тяжёлым, а затем с громким хлопком тётя Петуния и Дадли отлетели назад. Тётя ударилась спиной о стену и замерла, потрясённая, а Дадли рухнул на ближайший стул, который с грохотом сломался под его весом. — Ааа! — завопил Дадли, испуганно захлёбываясь слезами и хватаясь за ушибленный бок. — Мамочка! Тётя Петуния сидела на полу и выглядела напуганной до дрожи, её глаза были широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт, как будто она хотела что-то сказать, но слова не шли. Испуганный Гарри бросился вперёд и схватил тетрадь, которую выронил Дадли. Он крепко прижал её к груди, как будто это могло защитить её от всего мира, и, не глядя на тётю Петунию или Дадли, кинулся обратно в чулан. Это было его единственное убежище, единственное место, где он чувствовал себя хоть немного в безопасности. Закрыв за собой дверь, он сел на пол, дрожа и тяжело дыша, прижимая тетрадь ещё сильнее. Сердце билось как сумасшедшее, а в ушах всё ещё звучал крик Дадли. — Ты ненормальный! — истерично закричала тётя Петуния за дверью, её голос дрожал от злобы и страха. — Урод! Ты весь в свою мать, в эту дешевую шлюху! Проклятый мальчишка! Я знала, что это случится! Знала! Ты никогда не станешь нормальным! Гарри вжался в угол своего чулана, его дыхание было быстрым и рваным, а пальцы судорожно сжимали тетрадь. Щёлкнул один замок, потом второй. Гарри понял, что снова заперт, и паника накрыла его с головой. — Ты дождёшься, мальчишка! — кричала тётя Петуния, её голос снова срывался на визг. — Сегодня вечером придёт Вернон, и он покажет тебе, как вести себя в этом доме! Ты проклятие! Ты позор для нашей семьи! За дверью чулана слышались рыдания Дадли, перебиваемые истеричным визгом: — Мамочка, я не хочу, чтобы он жил с нами! Гарри весь дрожал. Руки тряслись так сильно, что ручка едва удерживалась в пальцах. На глаза навернулись слёзы, и они капали на страницы, размывая чернила. Дадли отобрал тетрадь. Тётя Петуния хотела её забрать. Я испугался… я не хотел… но они отлетели в стену. Я ненормальный… я урод. Я не хотел. Мне очень страшно. Помоги.