Глава 25. Отбытие

Стол ломился от обилия разных блюд. По неизвестной причине бургомистр мне совсем не нравился, и теперь ещё больше: пока жители давились картошкой и рыбой (которая мало ли в чьей заднице побывала), у него тут была и индейка под соусом, и курица на соли, и колбасные и сырные нарезки, множество других блюд, и алкоголя, конечно, достаточно. Алкоголь, правда, такой себе — даже я, хоть и не эксперт, отказалась пить это «вино редкого вида», как его охарактеризовал Альфрид (он же шавка бургомистра). Остальную хрень даже пробовать не хотелось, хотя Лёха сказал, что пиво ещё ничего. Поэтому передо мной поставили какой-то колхозный стаканчик с компотом — этот хоть нормальный был. Гномам, конечно, на всё было пофиг: половина из них уже набухалась вдрызг, а вторая половина была на пути к этому. Когда мы вошли в эту халупу бургомистра, всех отправили в купальни (точнее — три ванные комнаты с изысканными деревянными бочками), а потом из каких-то закромов выудили для всех одежду. Шмотки, видимо, сохранились ещё с хороших времён. Меховые плащи, кольчуги, цветные пиджаки — преимущественно в красных и синих тонах, узорные пояса, и другие, в основном немного экстравагантные, предметы гардероба и аксессуары. Гномы на радостях вырядились как на парад, даже Лёха походил на какого-то прынца. Хоть и местами был перебор, но, на удивление, преимущественно всем шло. Особенно в контрасте с прошлыми грязными потёртыми одеждами. Хотя Фили и в запачканной рубахе красивый. Я себе взяла только длинный пиджак-накидку и плащ с мехом. Больше на меня особо ничего не было, да и не нужно было — костюм от Сигрид и так подходил. Волосы мне предложила уложить миловидная девушка по имени Кармелла, работающая тут горничной. Хотя после замечательной работы дочерей Барда особо и менять ничего не надо было. Так что и я выглядела ничего так (если не считать тёмные круги под глазами, потресканные губы и впалые щёки). Оружие тоже дали: я уже отложила себе меч с широким лезвием (тут почти все были такие), и небольшой кинжал. Даже поменяла пояс с ножнами — прошлый со времён Ривенделла уже был похож на какую-то хрень. Но бережно переложила свои маленькие «сокровища» в другой кармашек. Что-что, а терять или оставлять фигурки от Фили я не собиралась. В зале бургомистра мне было совсем неуютно. Пахло странно, да и интерьер выглядел несуразно. Дискомфорта ещё прибавляло лицо самого мэра, когда он заглядывал к нам и думал, что его никто не видит. Он с отвращением кривился, или устало закатывал глаза. Одно было понятно точно — гномы ему были неприятны, в отличии от предложенного золота. — За Аркенстон! — Торин в очередной раз поднял кубок с какой-то бурдой, а гномы одобрительно поддержали. Когда Торин произносил имя камня, его голос вибрировал, становясь ниже и жестче. Он не просто смотрел на кубок или на нас — его взгляд был направлен куда-то сквозь стены, словно он уже видел блеск сокровищ сквозь толщу скал. В этом взгляде было что-то голодное и холодное, от чего по спине пробегал неприятный холодок, не имеющий отношения к сквознякам Эсгарота. Меня немного начало смущать то, что он не сказал ни одного тоста за его друзей, за командный дух — только Аркенстон, Эребор, богатства Горы и снова королевский камень. — Хоть бы раз что-то за нас всех сказал, — тихо высказала свои мысли Лёшке, отпивая с его кружки пиво. Оно действительно было сносным. — А что ему? Мы уже так близко к победе, вот и за неё и говорит. — Ну не знаю, — пожала плечами я, уставившись на кусочки мяса в своей тарелке, — странный он какой-то. — Торин? — шепнул Фили по другую сторону от меня, вероятно, подслушав наш разговор. Я утвердительно кивнула, — нам с Кили тоже так показалось. Иногда будто прям глаза горят, когда он говорит о сокровищах. Но так, вроде, такой же… — Надеюсь, — вздохнула я. Еда была вкусной. Обычно от стресса мне есть не хочется, но сейчас всё отошло на второй план. Как говорится, дают — бери, и тем более вряд ли бы мы в ближайшее время смогли бы ещё раз так отужинать. Поэтому я пыталась попробовать всего по чуть-чуть (или не по чуть-чуть). Когда Бофур начал петь про гнома, который поженился на кружке пива, Лёха предложил слинять. Прогуляться, и ему ещё не помешало бы каких-то лечебных трав прикупить. Я, конечно, согласилась. Фили и Кили решили остаться со всеми, но зато Бильбо принял предложение. — Мне тут делать нечего, — махнул рукой он. Ага, в этой бухачечной, — да и вы всё равно сами не уйдёте. Легко улизнув из-за стола, мы по коридору направились к выходу. Брат с хоббитом свернули за угол в главный холл, а я пригнулась, чтобы завязать шнурок на ботинке. Сначала у меня начала покалывать метка, потом я услышала шорох шагов сзади, а потом чью-то ладонь у себя на макушке. — И куда это мы убегаем? Выпрямившись, я отскочила к стене — подальше от этого мерзко улыбающегося Альфрида. Он вскинул брови (вернее, свою одну монобровь), будто наоборот думал, что я к нему подбегу. Попыталась двинуться дальше, но он перекрыл мне путь. И, как на зло, Лёша с Бильбо ждали меня в холле за поворотом и ничего не видели. — Испугалась? — Отвали, — прошипела я, пытаясь понять, как его обойти. — Скучно с гномами? — протянул тот противным тоном, — я могу тебя развеселить. — Лёш…! Не успела и вскрикнуть я, как эта свинота в миг оказалась подле меня, зажимая рот рукой и склоняясь настолько близко, что можно было почувствовать его горячее дыхание. А вторую руку Альфрид направил… Я задёргалась и уже хотела силой вырвать факел на стене, чтобы приложить им ему об голову, как вдруг мужлан меня отпустил. Легко отступил назад, пустым взглядом уставившись куда-то сквозь меня. Через мгновение его наваждение прошло, но я уже подбежала к Лёше, выглянувшему из-за угла. Несомненно, это сделал он. — Змея, — скривился брат, обнимая испуганную меня двумя руками. От Альфрида и след простыл, и я медленно вдохнула-выдохнула, чтобы окончательно успокоиться. Бильбо тоже вернулся за Лёхой и погладил меня по спине. То я чуть не самоубилась перед гоблинами, то вот щас чуть не изнасиловали. Но главное, что жива-здорова. И они ещё говорят, что это мужчины — сильный пол. — Как ты это сделал? — наконец спросила у близнеца, параллельно потянув всех к выходу. — Как всегда, но… — пожал плечами он, не зная, как продолжить. — Вы же только в битве это можете делать, разве нет? — спросил хоббит. — Да, когда страшно. А сейчас я очень разозлился. Наверное, любая сильная эмоция подходит. Мы уже вышли на улицу — было часов семь вечера, и достаточно стемнело, но люди ещё ходили. Если любая сильная, то, может, можно её самостоятельно призвать? Типа, вспоминая что-то? Я высказала свои мысли брату, на что он пожал плечами — может, только сейчас мы проверять это не будем. Его немного покачивало, и я была уверенна, что если заглянуть ему за шиворот, то можно увидеть кровь на спине. Поспрашивав у прохожих, мы наконец-то вышли к местной аптеке. Это была не лавка на рынке, а целое помещение в одном из домиков. Ну, «помещение», это громко сказано — скорее, просто комната. — А у тебя деньги хоть есть? Или ты харизмой вывезешь? — хмыкнула я. — Есть, ещё то золото, которое мы из пещеры троллей забрали. — Ого. И как ты не потерял? — поинтересовался хоббит. — Та сам в шоке. Мы зашли в этот магазинчик. По стенам были развешены пучки трав и цветков, на полочках стояли баночки со снадобьями, бумажные пакетики и все в этом духе. Удивляюсь, откуда в такой бомжарне такой ассортимент! За прилавком в конце комнаты копошилась приятного вида бабушка. Одета была в тёмное платье и шерстяную накидку, а седые волосы завязаны в небрежный пучок. — Здравствуйте! — в унисон поздоровались мы, немного напугав её. — Вот видишь, ба! Я ж говорила! — раздался приглушенный девичий голос, а потом в двери за бабушкиной спиной вошла молодая девушка, по всей видимости, внучка, — обязательно кто-то зайдёт, пока у нас в городе эти… Ой! Собственно, мы и были «этими», поэтому девушка немного смутилась. Лёша уже осматривал полочки, да и Бильбо что-то в руку взял, и, кажется, кроме меня никто на неё внимание не обратил. Но я зато помахала рукой. Девушка была среднего роста и приблизительно нашего с братом возраста, может, чуть младше. Две каштановые косы лежали на плечах, а одета была в типичную Эсгаротскую одежду. Бежевое платье с низкой талией, коричневый передник и такая же как у бабушки накидка. — Что говоришь, Иверин? — пожилая женщина оторвалась от перебирания чего-то на столе и повернулась к внучке. — Да ничего, — Иверин прислонилась в стене и стала наблюдать за нами, скрестив руки на груди. Пока брат искал то, что ему надо, я подошла к прилавку, намереваясь пообщаться. Ну а что? Чем больше подружек — тем лучше. — Привет, я Кира, а это Лёша и Бильбо. — Иверин, — девушка немного улыбнулась, но в целом не изменила своего отстраненного вида. — А-а-а, так это вы те, что с гномами! — бабушка закивала, — а меня тут все называют матушка Имельда. Чего ж вы с гномами увязались? — У нас с Лёшей родители погибли, и гномы нас приютили. Всё равно идти некуда. А Бильбо… — я, если честно, забыла, под каким выдуманым предлогом Бильбо путешествовал с нами. А то говорить, что он собирается при случае тягаться с драконом, было бы странно. — А я картограф, — улыбнулся хоббит. — Картограф? — вскинула бровь Иверин. — А вы что думали, гномы в Эребор по обычной карте шли? — поддержала Бэггинса я, — он им… нам всё расшифровал. А вы тут всю жизнь живёте? Имельда рассказала, что она — одна из самых главных лекарей Эсгарота. Учит этому делу свою внучку, и они вместе регулярно ходят к берегу (тут оказывается есть мост), чтобы насобирать новых плюшек для врачевания. — Вам же Бард помог да? — поинтересовалась бабушка, — Хороший он человек. Лучше б он бургомистром был, а не вот это вот… — Ба, потише, — шепнула девушка. — Мы никому не скажем, — тихо ответила я, — нам он тоже не понравился. — Но он же вас принял к себе, — ответила Иверин. — И что? — вклинился Лёха, — этот червяк готов и пятки вылизывать за такие богатства. У него прям на лице написано «хочу деньги». — В точку, — кивнула девушка, — только вы, действительно, тише, а его шпионы повсюду. Лёшка перевёл тему обратно на лекарства: — А где у вас настойки обезбаливающие, кровоостанавливающие, и, — кинул взгляд на меня, — что-то успокоительное. Иверин вызвалась помочь и подошла к одной из полок, вставая на носочки, чтобы дотянуться до верхней. Мой близнец тут же оказался у неё прямо за спиной, забирая баночку, до которой она пыталась дотянуться. Девушка покраснела — толи от случайного прикосновения, толи от того, насколько он был близко. Мы с Бильбо переглянулись с одинаково вскинутыми бровями. Лёша снова что-то спросил у неё, а мы с хоббитом отошли к другой стене, показательно рассматривая засушенные цветы. — Прям аж жалко будет уходить отсюда, — шепнул Бильбо, склоняя голову ко мне. — Та не то слово. Мы ещё немного поболтали с Имельдой, а потом снова с её внучкой, и всё-таки пришлось уходить. Отвалили им семь золотых монет, хоть цена была меньше. Лёшка печально вздохнул, когда мы выходили, и напоследок помахал Иверин. — Понравилась? — я толкнула его кулачком в плечо, с интересом наблюдая за его реакцией. Брат задумчиво улыбнулся: — Та нет… Ну да. — Если мы выживем, то ты сможешь вернуться, — обнадёжил Бильбо. Мне лично очень понравилось это «если». … В доме бургомистра веселье всё так и продолжалось, хоть и некоторые уже завалились спать. Прям на полу. — Не стоило вам уходить, — откуда не возьмись возле нас вырос Торин, подозревающе осматривая. Лёха вместо ответа поднял бумажный пакет с травами и снадобьями — это напомнило мне о практически такой же ситуации, только та произошла ещё в первые дни похода. Столько всего произошло с того момента! — Никуда не вляпались? Никто не напал? — спросил Дубощит. — Кроме того извращенца — никто, — я закатила глаза, показывая в сторону Альфрида, которым вместе с бургомистром стоял на выходе из зала. Торин окинул взглядом их, а потом нас. — Держись от него подальше, — в конце концов сказал он, после чего махнул рукой, чтобы шли.

***

Просыпаться совсем не хотелось. Особенно учитывая то, что уснула я на полу под стеной, и все конечности ужасно затекли. Но крик Торина на всю комнату не оставлял выбора: я застонала, с трудом разлепляя глаза. После плотного ужина спалось на удивление хорошо, и я бы проспала ещё столько же. — Подъём! — в третий раз прогремел гном, и я уже поднялась, разминая мышцы. — Ну что, день «икс», — вздохнул Лёха, повторяя мои действия. — Какой-какой день? — переспросил Бильбо. — Главный, — объяснила я и хотела было позвать Фили, как увидела, что он обеспокоенно склонился над ногой Кили. Штанина гнома снова была в чёрной крови, хотя вчера, после того как Фили перевязал рану, то сказал, что она уже начала затягиваться. Лёха, заметив это, подошёл к ним. Он перекрыл вид своей спиной, но, когда вернулся, его лицо было каменно бледным. Оставалось только надеяться, что не станет ещё хуже. Братья встали, делая вид, что всё нормально. Точнее, Кили делал, а Фили всё так же обеспокоенно косил на него взгляд. Но Торин, на удивление, даже ничего не спросил. Сомневаюсь, что он вообще заметил. Я перехватила со стола остатки вчерашнего банкета, всунула меч в ножны, накинула плащ и поплелась за всеми к выходу. Моя б воля, то ещё б передохнули. С Фили вообще почти не разговаривали со вчерашнего утра… Да и вообще никуда не хотелось идти. Меня потихоньку накрывало нехорошее предчувствие и иногда покалывала метка. Лёшка тоже высказался мне по этому поводу — она предупреждает об опасности, но обо всём остальном мы должны догадаться сами. Именно это и мешало — мы постоянно находились в напряге, ожидая всякую хрень отовсюду. Пришлось затолкать эти мысли куда подальше и идти дальше. Как только Торин распахнул дверь, с улицы раздались радостные вопли. Видимо, это весь город пришёл нас «поддержать». Приятно, конечно, но немного некомфортно. Чувствовали себя будто знаменитостями из нашего мира — только вспышек камер не хватало. Нам выложили дорожку и кидали цветы. Дубощит гордо шагал впереди процессии, а мы, как всегда, плелись сзади. Преимущественно потому, что я помогала Фили поддерживать Кили, а Лёша шёл сзади нас, чтобы было не очень заметно. Мы вышли к причалу, где уже ждали щедро заставленные лодки. Там виднелись и мешки с едой, и свёртки одеял, и запасное оружие. Отвалили, так отвалили. — Мы, по моему, Бофура потеряли, — произнёс Лёша, вытягивая шею. — Только хотел сказать, — согласился Бильбо в глупой шляпе. Хоббит всё время оглядывался, будто ожидая, что гном вот-вот да и выбежит за нами. — Не объявится — уходим без него, — отрезал Торин. — Оставим одного? — воскликнула я, а Бифур затарахтел что-то на кхуздуле. — Придётся, — ответил Балин, — если хотим найти дверь до завтрашней ночи, медлить больше нельзя Действительно, завтра и был этот легендарный День Дурина, когда был наш единственный шанс войти в Гору. Гномы порешали, кто где сидит, и начали поочереди загружаться. Я медленно продвигалась за Кили, как вдруг врезалась в его спину. — Ты остаёшься! — остановил его Торин, толкая назад, — мы спешим, а ты будешь тормозить нас. Во-те на-те! Я удивлённо выглянула из-за спины гнома. Что за хрень?! — Что за разговоры? Я иду с вами! — запротестовал младший принц. — Не сейчас, — Дубощит (!) махнул на (!) своего племянника рукой, отворачиваясь и помогая Балину запрыгнуть в лодку. Я переводила взгляд с Кили на Торина, ожидая продолжение. Ведь это явно не конец спора. Фили тоже протолкался к нам, почуяв неладное. — Я должен был там, когда откроется дверь, — произнёс Кили как что-то само собой разумеющееся, — когда мы впервые увидим чертоги наших отцов! — Кили, останься, отдохни, — Торин положил племяннику руку на плечо и улыбнулся самой неискренней улыбкой, которую мне приходилось видеть, — догонишь нас, когда поправишься. Как бы мне не хотелось об этом думать, но, кажется, нашему предводителю стало наплевать на своих подопечных. Ключевое слово «стало» — Торин, который учил меня драться, или с которым мы беседовали у Беорна, такое никогда бы не сказал. Кили в шоке опустил голову, а я сжала его за плечо, уже догадываясь, кто захочет остаться вместе с ним. Естественно, вызвался Оин, чтобы следить за раной, а после него к Торину подошёл и Фили. — Дядя, мы выросли на рассказах о Горе, — напомнил он, — На ваших рассказах! Ты не можешь отнять у него мечту! Я сам понесу его, если придётся! — Однажды ты станешь королём и поймёшь: мы не можем ставить под угрозу весь поход ради одного гнома. Даже если он — родня. Ну ахуеть. С одной стороны, он был прав. Но с другой… Фили отступил от дяди в сторону брата, несмотря на протесты первого. — Моё место рядом с братом, — чётко произнёс он, окончательно отворачиваясь от Торина. И что, придётся бросить Фили?! Я от безысходности посмотрела на Лёшку, который уже загрузился в лодку. Он смотрел на меня с вопросом. Я знала, что он поддержит моё любое решение, и если что, то останется здесь. Но стоит ли? Посмотрела на Фили, который, кажется, всё понял по моему лицу. Но, не дав мне ничего и сделать, он крепко обнял меня двумя руками. — Кира, иди со всеми, — зашептал он, прижимая к себе, — пойми, если на нас нападут, то… — Да, понимаю, ты будешь спасать брата, — вздохнула я. — Да и Лёха нужен остальным. Оин же медик, и он с нами, и без Лёши у них вообще никого не останется. Пришлось принять решение. Вместо ответа я поцеловала гнома в щёку и выпуталась из его объятий, пока он не успел поцеловать меня в губы. Фили с недопониманием и удивлением округлил глаза. — Продолжение будет, когда вы нас догоните, — пытаясь не выдавать свою печаль, подмигнула я и обратилась уже и к Кили с Оином, — берегите себя. — А ты внимательно смотри, как дверь откроется, — улыбнулся Кили, — потом нам во всех подробностях перескажешь. — Кира, быстрее! — подогнал меня Торин. Я приняла протянутую ним руку и спрыгнула в лодку, где уже были Лёша, Балин, Двалин и Глоин и Бильбо. Охренеть! Почему мы опять в лодке с элитой?! Пока я умащивалась, гномы уже сели к вёслам. Напоследок оглянувшись, я увидела в толпе Сигрид, Баина и Тильду и помахала им, а потом и Фили… Гном уже не смотрел на нас: они с Оином склонились над Кили, который без сил осел на какие-то ящики с рыбой. Улыбка пропала с моего лица, и я уткнулась взглядом в свои колени. … Когда мы окончательно отплыли, весь хороший настрой, который я из себя выдавливала, куда-то улетучился. Сожаление пришло моментально. Нужно было остаться. Нужно. Было. Остаться. По щекам покатились непрошеные слёзы, и я всеми силами старалась не привлекать к себе внимание, пока случайно не смогла сдержать всхлип. — Чего нюни разводим? — негромко, но так, что услышали все, спросил Двалин. Интересно, гномам вообще известно понятие тактичности? Я, набравшись смелости, произнесла: — Нельзя было их оставлять. Это несправедливо и неправильно. — Я уже всё сказал, — кинул Торин, даже не поворачиваясь, — мы не можем ставить всё под угрозу из-за одного… — Но он же твой племянник! И ему, ну, плохо. Как можно бросить своих друзей… свою семью в беде?! Может быть, мой надломленный голос звучал ужасно и совсем неубедительно, но я не могла молчать. Каждая клеточка моего организма была наполнена сожалением о своём решении покинуть друзей. И не важно, что Фили говорил, что так будет лучше. Нужно было остаться. — Ну и осталась бы! — неожиданно грубо ответил Торин. Кроме сожаления, меня начала наполнять неприязнь к нашему предводителю. Его тон в последние дни, и все эти фразочки… — Что-то я пропустила момент, когда Торину Дубощиту какая-то гора с золотом стала дороже родни, — после паузы без эмоций произнесла я. Думай — а потом говори. Думай — а потом говори!!! — всю жизнь повторяла я себе, но одинаково ничего не могла с собой поделать. Мало того, что я решила, что могу делать замечания самому, бляха, Торину Дубощиту, так ещё и, скорее всего, оскорбила их священный Эребор. Но, как бы они его ни превозносили, мне всё равно было не понятно, почему из-за этого стоит предавать близких. — А я, видимо, пропустил момент, когда какая-то неместная малявка без прошлого возомнила себя самой умной, — прошипел он, кидая на меня убийственный взгляд через плечо. В его глазах был какой-то странный, чужой блеск. Когда он сказал это, от метки на груди распространился обжигающий холод, будто магия внутри меня реагировала на слова гнома. Или на что-то другое… Повисла напряженная тишина. Гномы молчали, Бильбо испуганно смотрел то на меня, то на Торина, но при этом успокаивающе сжал мою руку под плащом. Лёша опустил голову, стиснув зубы. Но я так же и заметила, как он вцепился пальцами в борт лодки так, что костяшки побелели. Я видела, как желваки ходят у него на скулах. Уже позже я поняла, что он явно хотел взорваться, но, в отличие от меня, понимал: если устроить бунт посреди озера, нас просто высадили б на ближайший камень. Но в том состоянии мне было наплевать на всё. Всё равно, мог бы хоть что-то сказать. Поддержать, заступиться. Брат, называется. Поджав губы, я откинулась на бортик лодки, устремляя взор в сторону горизонта. Ужасно захотелось домой.