Глава 26. Гора

Через время Торин снова начал переговариваться с гномами, будто ничего не произошло. На меня никто и не смотрел, кроме Бильбо и Лёши. А с чего я возомнила, что они будут переживать из-за меня? Я им что, подружка? Они тут свой дом возвращать собираются, а я тут выделываюсь… До берега доплыли немного больше, чем за час. Высадившись, я почувствовала невероятное облегчение, и напряжение начало потихоньку спадать. Гномы из другой лодки весело и воодушевлённо загалдели, поэтому переключиться было легче. Я забрала свой мешок с провизией и приняла руку Лёши, чтобы вылезти из лодки. Обижаться долго на него я не могла — во-первых, потому, что он мой брат-близнец, а во-вторых, потому, что он мой единственный близкий человек здесь. И в-третьих, потому, что он всё-таки ничего неправильного не сделал, а даже наоборот. Перечить Торину тогда было очень глупо и бессмысленно. Так что свои чувства мне надо было запихнуть куда подальше, а согласиться с логикой. — Ты обижаешься? — тихо спросил Лёша, когда все двинулись в путь, а мы, как всегда, оказались в конце колонны. — На Торина? — я взглядом просканировала его спину — он величественно шагал впереди. Глупо. — На меня. Извини… Я же… ну, не поддержал тебя. Лёшка, как всегда, понимал всё без слов. — Это мне не стоило рот открывать, — печально улыбнулась я, моргая от накативших слёз и качая головой, — всё равно все Торина слушают, а не меня. Я не обижаюсь. — Но он так высказался про тебя, а я даже… Я даже не смог ничего сказать. — И не надо было. Тогда он нас двоих возненавидел бы. Или за борт выкинул. — Да я просто струсил, если честно, — признался он, — Понимаешь, я же уже заработал авторитет в его глазах, а тут побоялся, что всё испортится… Боже, мне очень стыдно. Ты мне намного важнее, чем то, что про меня подумает этот ушлёпок. Просто… я бы хотел уметь это высказать это, как ты. — Лёш… Я остановилась, уже не в силах сдерживаться, и крепко-крепко обняла брата. Лёша уткнулся щекой мне в волосы, поглаживая по спине. — Я тебя люблю, что бы ты ни сделал, — произнесла совсем тихонько, — так хорошо, что мы здесь вдвоём. — Я тебя тоже люблю. От Лёши пахло дорожной пылью и травяным чаем. Запах, который ещё год назад я бы никогда не ассоциировала с братом, а сейчас считала неотъемлемой его частью. Не знаю, сколько мы б ещё так простояли, если бы не окликнул Бильбо, ждавший нас за пару десятков метров. Я взяла Лёшку под руку и потащила вперёд. А он пока сказал мне то, чего я и не знала: — Кили нельзя было идти с нами. Утром я видел его ногу — Кирик, это ужас. Вены вокруг почернели, и при малейшем прикосновении гной выделяется… — Фу, не говори, — скривилась я, — я и так поняла. — Он бы просто не дошёл. А в Эсгароте, может, ему помогут. — Кому? — поинтересовался хоббит — мы как раз его догнали. — Кили. — Это, разве что, Бард. Бургомистр им рад точно не будет — Торина-то уже нет. — Жаль, что я не подумал их к Иверин с Имельдой отправить, — вздохнул брат, — они бы точно помогли. — Ладно, всё будет хорошо — решила перевести тему я, пока снова не начала нервничать, — А нам вообще сколько идти? — Не знаю, — пожал плечами Бильбо, — завтра к вечеру доберёмся. Я ж так надеюсь, что отдыхать хоть немного будем. … Покамест надежды хоббита не оправдывались. Мы шли уже полдня без остановки. Проходили по равнинам, которые были практически без растительности. Здесь не пели птицы, не стрекотали насекомые, а под ногами только когда-никогда хрустел пепел. Неужели это всё из-за дракона? Мы с Бильбо, как самые заинтересованные, спросили у Балина. — Да, ведь раньше тут рос густой лес. Но когда Смауг напал, здесь был полный кошмар, — рассказывал седой гном, — полыхало так, что ночь не отличишь ото дня. Балин задумался, а на его лице отразился весь ужас прожитых событий. Сколько же друзей он тут потерял… — Извини, — произнесла я, — не нужно было спрашивать, наверное. — Да чего там. Это же наша история. Тем более, когда мы так близко к достижению нашей цели, уже практически ничего не печалит. Гном улыбнулся в бороду, с теплотой посмотрев на меня, а потом с восхищением — на Эребор. — А почему вообще Смауг решил напасть на Гору? Что ему с этого? — ну, раз история, так расспрошу по полной. — Жадность, конечно. У драконов всегда страсть к золоту и богатствам, а в Эреборе этого с достатком. — Но как он узнал? — поинтересовался Бильбо, на что Двалин, идущий рядом с братом, хмыкнул: — Слухи доходят даже до драконов. Нам даже повезло, если можно так сказать, что позарился именно Смауг. Он один из самых слабых и маленьких из своего вида. — А, так он небольшой? — вскинула брови я. — Относительно. Примерно как весь Эсгарот. — Да вообще малышня! — фыркнула я, — боюсь представить, какие тогда другие драконы. — Правильно — бойся. И вообще лучше сплюнь. Я улыбнулась, а потом вдруг чуть не ахнула от боли. В груди резко почувствовала такой укол, будто кто-то резанул кинжалом. Нет, метка побаливала и до этого — кстати, с Эсгарота боль немного усилилась, а сейчас будто подавала какой-то сигнал. Может, валить надо нахер? Резкая боль стихла и снова перешла в монотонное покалывание — только теперь уже немного сильнее, чем было до этого. Лёшка болтал с Нори, поэтому обсудить это с ним я смогла бы позже. Гномы обсуждали всякую чепуху, что казалось каким-то нелепым, учитывая то, что мы пока поднимались к «святому» Эребору с, возможно, живой тушей внутри. Ну, в прочем, а о чём им ещё надо было говорить? Все мрачные темы и так двадцать раз обсудили, так что сейчас нагнетать обстановку уже никто не хотел. Я время от времени погладывала на Торина — мы с ним и словом не перекинулись с того злополучного разговора в лодке. Конечно, обида на него свернулась внутри меня плотным клубочком (всё-таки задел за больное), но уже не была такой яростной. Мне вспомнились рассказы Балина (и, кажется, что-то про это говорил Бард на площади) про драконий недуг Трора, и даже стало страшно, что Дубощит повторит судьбу деда. В этом вся я. Вместо того чтобы винить, презирать человека и злиться на него, я ещё и найду повод, чтобы его пожалеть. Хотелось бы с ним поговорить, но я чувствовала, что одним разговором наш конфликт не решить. Я бы и извинилась, но Торин бы на такое точно не пошёл. Вряд ли гном раскаивался в своих словах и поступках, и, скорее всего, даже наоборот: чем ближе он к горе, тем больше он в них уверен. Или же ему кристаллически пофиг. Тогда оставалась моя любимая тактика — делать вид, что ничего не было. Всё равно нам предстоял ещё долгий путь бок о бок, где нет места для ссор и обид. Всё-таки, Эребор спасаем, а не мою гордость. Да и вообще, — думала я, сканируя взглядом гору, — вдруг дракон живой? Лучше с Дубощитом тогда вообще больше не ссориться. А то как разозлится, так и сделает из меня шашлык прям там… … Во второй половине дня равнины сменились постоянными подъёмами, и через какое-то время мы вышли на скалу, с которой открылся вид на красивый старинный город. Мы все подошли прямо к краю, чтобы лучше рассмотреть. «Мы» — это кроме меня, естественно. Я опасливо встала за спиной Лёшки, обплетая руками его плечо и стараясь смотреть только вдаль, а не вниз. Каменные здания переливались в лучах солнца, оповитые туманом. Весь город возвышался на холме у самого подножья горы, поэтому выглядел ещё более завораживающе на фоне покрытых снегом склонов. — Что это за место? — спросил Бильбо. — Когда-то здесь был город Дейл, — ответил Балин. Всмысле «был»? — А теперь одни руины, — печально закончил гном, — Это пустошь Смауга. Присмотревшись, я действительно заметила, что там не было ни одного целого здания. — И главное: какое поэтичное название придумали, — шепнул мне Лёшка, на что я ущипнула его за бок. — И это всё он сделал? — спросила у гномов. — А кто ж ещё, — угрюмо ответил Торин, не сводя глаз с города (или горы позади него). — Да просто… Если он такое с целым городом устроил — я уже молчу про всю эту местность, то что ж с нами будет, если он вдруг живой? — Женщина, я ж тебе уже сказал: сплюнь! — гаркнул Двалин, — эта тварь уже давным-давно подохла. — Угу, — тихонько кивнул брат. Мы так и не обсудили, но, уверенна, он чувствовал то же самое, что и я. — Ага, что-то на тебя вообще не похоже, — усмехнулся Дори, — обычно ты у нас с самой большой верой в светлое будущее, а тут… — А вы что-то про женскую интуицию слыхали? — вскинула брови я. — Нет, к счастью, — буркнул Глоин. Мне не суждено было ничего ответить, ведь Торин подогнал всех, сообщив, что нужно к вечеру доползти хотя бы до западной части горы. — Переночуем, а завтра с рассветом начнём поиски двери. Ночью ничего не разберём, и рискованно, если придётся лезть наверх. Ай, первая здравая мысль от него за последние пару дней! — Подождите! — воскликнул хоббит, — Нам же Гэндальф велел ждать его на отроге. Это же здесь! — У нас нет времени ждать волшебника! Мы сами по себе, — отрезал Дубощит и развернулся, не принимая никаких протестов. Я тут вспомнила, что про Гэндальфа вообще особо не вспоминала. То-есть, мы тут под кайфом в Лихолесье, в темницах в замке, в ледяной реке там же, в рыбе, чигикаем на гору — а этот пенсионер где?! Ну ладно, он же говорил нам, что ему нужно срочно отлучиться по делам, но обязательно будет ждать нас здесь. Учитывая то, что мы очень задержались и дошли сюда гораздо позже назначенного срока, то Гэндальф должен был тут уже прям обжиться. Но Пустошь Смауга полностью соответствовала своему названию. — А вдруг он погиб? — с ужасом произнесла я. — Так, Кира, прекращай! — прикрикнул Двалин. — Да молчу, молчу…

***

Сон ночью пришёл очень тяжело. Большая глыба, за которой мы прятались, совсем не спасала от ветра. Еще и стоит учитывать тот факт, что одеяло я делила одно на двоих с Бильбо, ведь в Эсгароте кто-то просчитался и дал нам меньше, чем надо. — Когда мы уже нормально выспимся, — простонал хоббит, растирая затёкшие от неудобной позы конечности. Мне хотелось ответить «на том свете», но всё же решила, что ещё одно слово про смерть — и меня пинком под зад отправят обратно в… ну, куда-нибудь. — Бильбо, а если дракон… ну, ты сам знаешь что, то что ты будешь делать? — с опаской спросила я, пока мы все шли к назначенному месту, — если что, я могу пойти с тобой. — Нет, не стоит. Хоббит как-то замялся, оглядываясь. Будто проверял, никто ли не слушал. — Помнишь, у меня же кольцо, которое делает меня невидимым, — наконец зашептал он. Я начисто об этом забыла, — я думаю, если что, выкручусь. — Бильбо, а ты случайно не властелин колец? — я снова вспомнила об этом названии. — Что? Э-э-э, нет, наверное, — нахмурился он, — у меня ж только одно. — О чём шепчетесь? — зашагал рядом с нами Бомбур. — Ой, та о том, если в Эреборе остатки еды, — эта тема всегда отвлекала рыжего гнома больше всего. Он начал размышлять вслух по этому поводу, и пришлось поддерживать беседу. Аж реально кушать захотелось! … Вчера тот самый легедарный главный вход мы увидели издалека, и то — мельком, и то — только кусочек. Мы с Лёшкой и Бильбо решили потом обязательно к нему прогуляться, чтобы увидеть этот описываемый всеми шедевр архитектуры во всей красе. А сейчас мы находились на западных склонах горы и активно искали тайную дверь. Как её можно было просто так взять и найти, если она, блядь, тайная, я понятия не имела. Еще и ноги от постоянного карабканья вверх-вниз по уступам начинали побаливать. — Кирик, иди сюда, — махнул мне рукой Лёшка, подзывая к себе и смотря куда-то вверх. Я причапала к нему и, как раз выйдя из-за куска каменюки, увидела огроменную каменную статую гнома, вырезанную прямо в скале. И под «огроменной» я имею в виду именно нахер огроменную! В высоту она была, может, как полторы четырнадцатиэтажки, если не больше. Этот гном выглядел очень по-гномски, стоял ровно, держа перед собой секиру, а по бокам от него были вырезаны всякие узоры. Узоры, подозрительно похожие на ступеньки. — Ахренеть, — присвистнул брат, изучая взглядом статую сверху донизу. — И никто не собирается это комментировать? — вскинула бровь, обернувшись на остальных, которые пока ещё не заметили это шестидесятиметровое сооружение. Тут как раз всеобщее внимание к этой фигне привлёк Бильбо, забравшийся на верх того камня, который мы с братом только что обошли. Торин почти в припрыжку подбежал к нам, восхищённо смотря на статую. — У вас зоркий глаз, мастер Бэггинс, ухмыльнулся он. Во первых, при чём тут зоркий глаз? Этот гномяра торчит тут как хрен на лбу, удивительно что мы до этого не заметили. Во вторых, судя по восхищённому тону Дубощита, нам действительно придётся карабкаться вверх по этим ступеням. Я посмотрела на самый верх, потом опять на наш очень безопасный «путь». Потом опять наверх. Тяжело вздохнула и уверенным шагом пошла вперёд. — Кирик, я тебя не узнаю! — воскликнул Лёха, — ты даже на табуретку у Барда залезть боялась, а щас летишь первее всех! Торин снова подогнал всех и нагнал меня. Даже, наверное, пульс подскочил, когда он обратился ко мне: — Что, уже сменила своё мнение? — с каким-то подколом произнёс гном. Я кинула на него быстрый взгляд, пытаясь понять, с каким выражением лица он это говорил. Злится? Насмехается? Ну уж точно не искренне интересуется. Но лицо Дубощита выражало спокойствие, он даже немного улыбался. Но не так, как раньше. — Нет, — пожала плечами в ответ, — но раз никто не возвращается, то уже это дело нужно довести до конца. Гном молчал, так что я ещё добавила: — Тем более, это же всё-таки ваш дом. Мы сами без дома и действительно, как ты точно выразился, никакого прошлого у нас нет, поэтому я прекрасно вас понимаю, и что его надо возвращать. — Правильные мысли, девочка, — ухмыльнулся Торин. Мы как раз подошли к статуе и я уже хотела запрыгивать на первую ступеньку, как он рукой отодвинул меня: Ну не наглей. Я вскинула руки в примирительном жесте и отступила, пропуская его — конечно, предводитель же, должен быть первый! — вперёд. І шо, ми тепер друзі? Вряд ли. Конечно, он услышал то, что ему понравилось, так сразу улыбается. Но, как я уже сказала, улыбка его была совсем не такая, как раньше, и никакой уверенности я из-за неё не почувствовала. Короче, я так и решила делать вид, что ничего не было, но всё-таки рядом часто не находится. Так что еще пропустила вперёд Двалина, Глоина и Дори, а потом полезла сама, подначиваемая сзади братом. Конечно, было страшно, но не оставаться ж внизу! … Я недооценила небезопасность этих ступенек и высоту, на которую нам нужно было подняться. — Да ты молодец, — подбадривал меня снизу Лёха, — кстати, похоже на то, когда я подрабатывал и стены утеплял снаружи домов. Только щас, правда, без страховки. — Та закройся! Слесарь-высотник, фиговый работник… Господи, шоб я ещё ра-аз… С горем пополам залезли. В общем, я предпочла забыть эти тридцать минут моей жизни и не отводить глаз от камней, на которых сейчас твёрдо стояла. — Похоже, это оно, — Балин показал пальцем на практически гладкий кусок скалы перед нами. Торин поднёс перед собой ключ и воскликнул: — Пусть все, кто сомневался в нас, сегодня рыдают! — А-а-а, шах и мат всем, кто говорил, что ему ничего не светит, — наиграно весёлым голосом пробормотала я, пока гномы ликовали. — Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину, — изрёк Дубощит, в ожидании уставившись на «дверь». Мы с Лёшей, правда, случайно отвлеклись на красивый закат, пока нас не одёрнул Бильбо: мол, щас самое интересное пропустим. Я ещё и вспомнила, что должна буду в подробностях пересказать всё Кили и Фили, поэтому если скважина не появилась бы от луча, то я прожгла бы её своим взглядом. Солнце почти село, а ничего так и не проявилось. Дори принялся постукивать по скале, в надежде… да я хер знает на что он там надеялся!!! Двалин долбился ногой с той же целью, а я устало присела на клаптик мха. Чего тут переживать? В День Дурина пришли, так что всё самой собой появится. Мы ж в фэнтези, а тут по другому не бывает. — Паникуют уже… С чего они вообще взяли, что именно луч солнца? Сегодня ж полнолуние, — прошептал Лёшка, присаживаясь рядом. Гномы начали отчаиваться, и я уже подумала было состряпать взрывчатку из подручных средств — такие они были расстроенные. Но близнец мой, действительно, голова, поэтому надежда ещё оставалась на луну. — Ты не можешь раздвинуть камень? — походу, Балин вспомнил про мои способности. — Ага, может мне ещё и гору перевернуть? — я закатила глаза, но видя, с какой надеждой все бородачи смотрят на меня, всё-таки встала. Снова уставилась на скалу, бегая глазами по всем трещинкам. Учитывая то, что в последние дни метка всё время болела и была как будто в состоянии боевой готовности, у меня могло и получится, только вот… — Нужен прямой зрительный контакт, а я… Я даже не знаю, куда смотреть! — Торин, а можешь ещё раз прочитать, что там написано? — попросил Лёха, пока меня не попросили всё-таки перевернуть гору. Солнце как раз уже село. Гном в панике развернул карту: — Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину… Последний луч… — Так может быть, это лучи от луны? Она же отражает свет солнца. — Что за бред, — фыркнул Глоин. — Так а у вас тут что, астрономию не учат? — я вскинула брови. Попыталась объяснить на пальцах строение солнечной системы, но когда поняла, что всем пофигу, просто махнула рукой, — Давайте просто подождём. Пока мы тут болтали, луна уже вышла из-за туч, так что и ждать не пришлось. Она осветила всю стену, и откуда ни возьмись, в скале реально засветилась скважина! — Ну нахуй, — произнёс сами угадайте кто, — я до последнего не верил в эту чушь. Слава богу, что остальные его и не услышали, взорвавшись восхищёнными восклицаниями и аплодисментами. Торин эпично поднял перед собой ключ и шагнул ближе. — Запомните этот момент, друзья, — та такое нахуй забудешь!!! Сколько мне нервов это все вымотало, шоб оно всё…! Гном вставил ключ и провернул, после чего сразу вытащил, отступая на шаг и поднимая голову. Когда ничего более сверхъестественного не произошло, то Дубощит руками толкнул скалу, и, ну я с каждым днём в Средиземьи хуею ещё больше! , она отворилась, прямо как самая настоящая дверь. Мы в тишине стояли и восхищенно глядели на это чудо. Кажется, никому не верилось, что мы вообще дожили до этого момента. Правда, тогда у меня в груди заболело ещё сильнее, будто огнём обожгли, и, судя по тому, как скривился брат, у него на спине тоже. Я аж прослезилась — и из-за боли, и из-за легендарности момента. Торин шагнул внутрь, осматриваясь, а за ним заглянул Балин, который, кажется, тоже вытирал скупые слёзы восхищения. Седой гном, правда, перегородил весь проход, не давая мне никакой возможности тоже проскользнуть внутрь. Потом всё-таки мы все вошли. Я осматривалась со скептицизмом — ну, коридор как коридор, когда заметила вырезанную в скале картину над дверью. Сначала нихера не поняла, но потом присмотрелась повнимательнее: сверху и снизу были строки из рун, в центре был изображен витиеватый трон с какой-то херней на нём, от которой во все стороны расходились лучи. — Здесь лежит седьмое королевство народа Дурина, — прочитал вслух Глоин, — пусть Сердце Горы сплотит всех гномов для защиты сего жилища. — Трон короля, — проконстатировал за ним Балин. — А что это там над ним? — поинтересовался Бильбо. — Это Аркенстон, — прошептал гном, и его голос был наполнен уважением и восхищением. Я еле сдержалась от едкого комментария, но всё же вовремя закрыла рот: для гномов это же действительно было важно. — Это то, господин взломщик, зачем мы здесь, — с намёком произнёс Торин, и все уставились на хоббита. — Мне… мне нужно его… найти? — неуверенно переступил с ноги на ногу Бильбо, поглядывая в тёмный коридор. — Я проведу тебя, — приободряюще похлопал его по спине Балин. Я даже не успела сказать, чтобы он был осторожен, как они уже скрылись в темноте. — Теперь остаётся только ждать, — изрёк Дубощит. — И молиться, — шепнула я. … Мы вышли обратно на улицу и расселись кто куда. Все молчали — каждый, наверное, думал о том, что ж там происходит. Как вдруг вся гора содрогнулась. Мы с братом испуганно переглянулись. И тогда я точно убедилась, почему у нас с Лёшей всё последнее время болела метка. Почему в Лихолесье боль вспыхнула резко, а сейчас нарастала по мере приближения к Эребору. Потому что орки напали неожиданно и быстро, а дракон всё время находился в горе. Живой.