Глава 29. Сердце Горы

Дни в Эреборе тянулись ужасно медленно и однотипно. Я очень много спала — это действительно оказался один из побочных эффектов Лёшкиных лекарств. Зато заживление шло так, как надо, без всяких нагноений и прочих осложнений. Но рукой пока двигать было практически невозможно, и даже на случайное касание половина конечности отзывалась взрывом жгучих искр. Всё остальное время у меня уходило на три рода занятий: болтовня, прогулки на свежем воздухе и поиск этого грёбаного Аркенстона. Да, Торин припахал даже меня, ведь подозревал, что я со своей силой двигать предметы могла их и доставать из-под земли. Интересный факт: не могла. Но он смотрел на меня с таким холодным огнём в глазах, что приходилось хотя бы для вида водить рукой над горами золота с напыщенно серьёзным выражением лица. Благо, от этого бессмысленного махания ладошкой меня спасал или Лёха, или Фили, или даже Оин, под тем предлогом, что мне нужно было отдыхать. С Фили вообще за эти три дня сблизились как никогда. Всё ещё пребывая под впечатлением того, что чуть не потеряли друг друга, практически всё свободное время мы проводили вместе. Но Бильбо я тоже обижать не хотела — всё же отправляла своего благоверного «сменить» хоббита в сокровищнице. А от Лёхи, понятное дело, так просто не отделаешься — во-первых потому, что это моя вторая личность, а во-вторых потому, что он регулярно проверял мои ожоги. А вообще, хотелось, чтобы всё закончилось. Да, кто-то может сказать, что ничего ещё не начиналось, но: Аркенстон не найден, Торин не спокоен, и никто ещё не напал на нас — а должны, это очевидно. Эльфы, люди, орки — хоть кто-то, да точно позарится на Эребор. Поэтому напряжение постоянно витало в воздухе, а наши с братом метки периодически покалывали. Хотелось уже жить спокойно, без угроз, без постоянных травм и боли. Но пока получалось только спать, есть, трепать языком, ковыряться в золоте и целоваться с Фили, иногда позволяя ему запускать руки под мою рубашку, когда мы оставались наедине. Проснувшись после очередного «отдыха», я обнаружила возле себя совсем не Фили, который оставался со мной, а Торина. Такого же напыщенного, расфуфыренного Торина. Он вальяжно раскинулся на лавочке, будто это был трон, и отбивал пальцами по столу какой-то ритм. Непривычно было видеть его не в сокровищнице. Хотя и там его видеть не хотелось. Дубощит ведь не просто ходил по залам: он постоянно что-то вертел в пальцах — то ли монету, то ли какой-то камень. Его взгляд стал острым, как у хищника, и он больше не смотрел на нас, как на друзей. Он смотрел сквозь нас, будто проверяя, не спрятали ли мы чего за пазухой. В его новых доспехах, слишком ярких и тяжелых, он казался чужим — древним королем, который восстал из могилы и еще не понял, что мир изменился. Но сейчас… сейчас его лицо будто немного смягчилось. Или мне просто хотелось в это верить. — Торин? — окликнула я, а он перевёл взгляд на меня, — ты что здесь делаешь? — Созываю экстренное собрание, — ответил гном, — жду остальных. — Прям здесь? — В тронном зале. Через эту комнату пройти быстрее. — А где?.. — Много вопросов, — вскинул руку он. Много, так много. Я попыталась встать, но, забыв о травме, по привычке оперлась на обе руки. Отдёрнув правую, я зашипела, но всё же приняла стабильное положение стоя. Дубощит, увидев, как я скукурузила лицо, поинтересовался: — Не заживает? Я кинула взгляд в его сторону, но удивления не выдала. Это прозвучало очень «по-Ториновски», да и лицо действительно немного смягчилось. — Плохо, — вздохнула, с трудом двигая пальцами. — Из-за золота всегда так. Хорошо, хоть жива осталась. Гном улыбнулся, и я даже на секунду поверила, что он снова стал нормальным. Но надменное выражение лица тут же вернулось, когда я снова спросила, куда делся его старший племянник. — Он проводит с тобой слишком много времени, — проигнорировав мой вопрос, произнёс Торин. Я потупила взгляд, не зная, что ответить, — я не могу ему ничего запретить. Ты хорошая девушка, но он когда-нибудь станет правителем. Я молчала, ожидая, что он скажет дальше. Не совсем понимала, к чему он клонил. — И должен будет ставить интересы королевства выше любых других, — ага, а «другие» — это типа я?, — а пока у него это, мягко скажем, не совсем получается. Аркенстон до сих пор не найден, а моего племянника это почти не волнует. Ну нихера себе. Я никогда не была высокомерной или эгоистичной, но когда тебя сравнивают с камнем, становится всё-таки обидно. И страшно. Страшно, что Торину настолько плохо. Ответить я ничего не успела, ведь в комнату вошли остальные. Балин, Двалин, Бильбо, Кили и Лёша — вот и все участники экстренного собрания. Фили тоже вскоре присоединился — слава богу, а то я грешным делом подумала, что Дубощит его изолировать решил… Торин гордо направился к двери по другой стороне комнате, и все, включая меня, направились за ним. Но вдруг он повернулся и вскинул руку: — Кили, Кира, остаётесь. — Это ещё почему? — возмутился младший принц. У меня, кажись, дежавю. — Она больная, а ты малой ещё. — Фили всего на пять лет меня старше! — Ты духовно малой. Кили так и остался стоять с открытым ртом, когда они вышли из комнаты. Лёшка «на прощание» только пожал плечами, мол «ничего не могу сделать». — Лёху вообще не звали! — недовольно фыркнул гном, — сказал, что тебя пойдёт проверить, а сам за ними под шумок увязался! А я, видите ли, малой! — Ну и чё ты встал тогда, малой? — хмыкнула я, прокравшись к двери и аккуратно выглянув. — В смысле? — Кили, я тебя не узнаю! Я говорю, пошли быстрее, а то потеряем их! До гнома наконец дошло, что я предлагаю нагло их подслушать, и мы тихонько засеменили за ними. Но Кили всё же меня немного придержал, сказав, что и так знает, где тронный зал. А мне оставалось только удивляться тому, что я там ещё ни разу не была. Но у самого входа младший принц меня остановил: — Там зал пустой, нигде не спрятаться. Но расстроится тоже не успела — звук хорошо доходил и сюда. Темой собрания снова стал Аркенстон, а точнее его отсутствие. Причём с очень недвусмысленными намёками. — Торин, ты что, сомневаешься в чьей-либо честности? — спросил Балин. В зале на несколько мгновений воцарилась тишина, и мы с Кили испуганно переглянулись. — Ни у кого нет причин его красть, — продолжил седой гном, — Аркенстон — это достояние этого народа. — Это королевский камень! — «исправил» его Дубощит, — разве я не король?! Все молчали, даже Лёшка, который любил поумничать. Но, наверное, в этом и заключался его ум — не лезть, когда нет смысла и пытаться. Торин ещё раз пригрозил, и снова замолчал. Мы с Кили слишком поздно расслышали шаги, приближающиеся к выходу, и не успели ретироваться. — Эти уже тут как тут, — покачал головой Двалин, когда мы старательно делали вид, что просто проходили мимо. Но, благо, бояться было нечего, ведь Торин с ними не вышел. Наши друзья выглядели удручённей некуда. Одного Лёху это так сильно не трогало, он выглядел скорее задумчивым, чем опечаленным. Балин вдруг остановился, повернувшись к нам: — Знаете, — начал он тихо, — Торину не станет лучше. И если кто-то найдёт… или уже нашёл Аркенстон, то… лучше ему об этом не знать. Мы уже почти дошли до нашей комнаты, когда Фили придержал меня за локоть: — Не хочешь прогуляться? — Куда? — загорелась я. Очень хотелось поднять настроение хоть чем-то. — В королевское крыло. Мне Балин объяснил, как туда пройти. Посмотрим, как раньше жили, в чужие спальни позаглядываем. Или это я извращенка, или он действительно сказал «спальни» каким-то другим тоном. В любом случае, я согласилась. Только сначала всё же зашла за остальными и взяла свой плащ — не думаю, что там также тепло. И подошла обнять Лёшку — просто потому, что захотелось. — Ты погулять не хочешь? — Та я так устал чего-то, — вздохнул он, — Балин тут остаётся, и Бильбо тоже, так что щас покемарю. А вы пойдёте? — Ага, в королевское крыло. Если что, тебе прихвачу что-то интересное. — Не задерживайтесь сильно, — он ущипнул меня в бок перед тем как отпустить. … Петлять пришлось недолго, по постоянно вверх и по полной темноте. Буквально. Мы даже факел не взяли, ведь по пути ни одного не попалось. Просто ржали, вслепую карабкаясь по ступенькам. Но вскоре показался свет в конце тоннеля. Мы вошли в светлый коридор. Ну, не сильно светлый, но в него явно поступал солнечный свет из парочки открытых дверей. Это жилые комнаты, как объяснил Фили, и там есть окна. А двери они в прошлый раз не закрыли, чтоб хоть светлее было, и проветривание какое никакое. Я с интересом подскочила к первой двери, заглядывая в помещение. Эта комната явно была чьей-то спальней. Сразу в глаза бросались цвета — все оттенки оранжевого и красного, до сих пор яркие, несмотря на пыль. Пол и стены каменные, но с интересными узорами, иногда позолоченными. На полу плетёный ковёр, и такие же, но небольшие висели на стенах, больше похожие на гобелены. У стены стояла массивная кровать из тёмного дуба, с изголовьем и ножками тоже с золотым тиснением. Когда-то богатые меха и подушки сейчас посерели и «сдулись», но выглядели практически так же красиво. Ещё был шкаф, письменный стол и кресло, тумбочки, проход в какую-то другую комнату, но самыми интересными были окна. Представляете, окна в горе! Их было два — узкие, может, сантиметров тридцать в ширину, но высотой около метра. — Красиво? — встал Фили за моей спиной. Я кивнула, но оттолкнулась от прохода в обратную сторону, ведь хотелось посмотреть еще. Следующие комнаты были схожи — отличались только расположением мебели и раскраской. Мы с гномом комментировали каждый интерьер, предполагая, кто тут раньше жил. Одна всё же мне приглянулась — в бирюзовых тонах. — А вдруг тут кто-то из наших жил? — я зашла внутрь, направляясь к окну. — Не, они на верхних этажах. Тут просто всякая элита была. — И что, думаешь, Двалин или Балин — не элита? — Думаю, что платья они точно не носили, — прыснул Фили, открывая шкаф. Я подошла к окну, рассматривая эту «конструкцию». Оно, наверное, снаружи выглядело как просто узкая щель, но внутри стены переходило в расширяющийся тоннель, выложенный зеркально отполированным металлом или белым кварцем, чтобы ловить и отражать свет. Именно из-за этого мне сдалека и показалось, что оно шире, чем на самом деле. Потом провела рукой по стеклу. Как снова объяснил гном, это была пластина из прозрачного камня, типа горного хрусталя. А вид открывался прямо на Дейл, Пустошь Смауга, и Долгое озеро вдали. Но моё внимание привлекло движение недалеко от Дейла. — Это… это люди? — ахнула я. Они пришли просить помощи? Или требовать её… — Торин будет недоволен, — вздохнул Фили, встав сзади. — Почему? Он же обещал им помочь. — Вот именно поэтому. Я печально поджала губы, ведь он был прав. — Торин говорил со мной о тебе, — призналась, опуская взгляд, хоть он и не видел моего лица. — И что сказал? — Фили приобнял меня за плечи, проводя носом по моим волосам. — Намекнул, что я тебя отвлекаю. Что тебе нужно за державу переживать, начиная с того, что Аркенстон найти. — Одно другому не мешает. Ну, в плане ты и Эребор. Я бы даже сказал, не сравнивается. А сейчас, вообще… Я поняла, что он хотел сказать: при риске, что на нас могут напасть каждый день, думать хочется точно не о камне. Фили опустил руки, обвивая мою талию, и принялся уже целовать шею. Слова Торина как-то сами вылетели из головы. Повернувшись к нему лицом, я накрыла его губы своими, левую руку запуская гному в волосы, а правой обнимая спину (это всё, что я могла сделать, не провоцируя сильную боль). Дыхание сбилось, когда Фили начал расстёгивать верхние пуговицы моей рубашки, оставляя поцелуи на ключицах. По телу прошла волна жара, несмотря на холодину в комнате, а внизу живота появилась приятная тяжесть. Я даже не заметила, как мы оказались возле кровати. Фили расстелил свой плащ, чтобы не касаться пыльного постельного белья. Он аккуратно снял с меня рубашку, практически не задевая бинты. Рука всё равно ныла, но сейчас тепло его тела было лучшим лекарством. Я попыталась ответить ему тем же, но одной рукой делать это было совсем неудобно, и гном, со смехом прерывая мои попытки, разделся сам. Честно говоря, я очень переживала. За свои выпирающие косточки, за волосы на теле, за скромную грудь и за уродливые тёмные полосы с покраснением по бокам на ней. Уверенна, он за свою жизнь видел женщин намного красивее. Я даже не гномка! Но стоило лишь двум тихим, хриплым словам «Моя королева» сорваться с уст Фили, как я сразу растаяла, растворяясь в его крепких руках.

***

Как бы не хотелось навечно остаться в той комнате и ни о чём не переживать, но возвращаться всё же пришлось. Напрягал шастающий по Эребору Король, который мало ли что со своего бешенства вытворит. В комнате отдыха, как и в сокровищнице, не было ни души. Благо, мой любимый братик накалякал на огрызке бумаги поэтичное послание: «Торин погнал всех к главному входу. Идите быстрее а то будет жопа» — К главному входу? — переспросил Фили, когда мы уже вылетели из комнаты, — что им там понадобилось? — Неужели Торин решил с людьми переговорить? — предположила я. — Надеюсь, что просто переговорить. Переговорами пока и не пахло. Когда мы прибежали к воротам, то увидели только наших, которые перетаскивали камни на место той дыры, которую пробил Смауг. — Что происходит? — шепнула я Двалину, который стоял ближе всего. — Застраиваем проход. Бегом за работу, пока Торин не заметил. Я для вида пристроилась возле Лёши, который перекатывал каменюку по земле, прям как тот жук навозный. И поспешила озвучить такое сходство. — Ну, теперь и ты тоже в секте жуков, — закатил глаза он, — вы где так долго шлялись? — я покраснела и опустила взгляд, на что он улыбнулся, — ладно, хоть кто-то тут нормально время проводит. Мимо нас как раз прошёл Фили, нагруженный обломком колонны. На его лице застыло такое же серьёзное выражение, что и у остальных, но, поравнявшись со мной, он на секунду замедлил шаг. Гном подмигнул и проводил меня тёплым взглядом. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, совсем не связанные с холодом Горы. Вспоминая проведенное вместе время, я воспринимала всю эту суету и безумные приказы Торина чем-то таким далёким… Кстати, насчёт него! — А где Торин? — поспешила поинтересоваться у Лёшки. — Наверху, — близнец кивнул в сторону не развалившейся смотровой площадки, — ещё хуже стал. Он остановился, вытирая со лба пот и поглядывая на Дубощита. — Знаешь, что я думаю? Он отворачивается не только от них, но и от нас. И что самое обидное, я, да и никто вообще понятия не имеет, что с этим недугом делать. Лечить сломанные кости легче, чем сломанный разум. Вспомнишь солнце — вот и лучик: Дубощит спустился к нам, раздавая приказы. Что-что, а в его планы на эту ночь сон явно не входил. — Эту Гору было нелегко отвоевать, и я не хочу потерять её снова! — Можно подумать, те голодранцы на нас нападут, — буркнула я, чтоб только Лёшка услышал. А вот Кили высказал своё недовольство уже громче: — Торин, у этих людей ничего не осталось! Они пришли к нам из нужды, они ведь лишились всего. Слова правильные, но пытаться доказать сейчас что-то нашему предводителю — как горохом об стену. Даже я молчала, поджав губы. Лучше придумать какой-то план, чем сейчас что-то говорить. — Не рассказывай мне об их потерях! — отрезал гном, — я знаю, что им здорово досталось. Те, кто уцелел от драконьего пламени, должны радоваться — им есть, за что благодарить судьбу. И поэтому им не нужно помогать? Бред.

***

Когда всё было закончено, на месте прохода уже возвышалась широкая стена. Как говорится — не пройдёт теперь войско тёмное, не проскочит зверь незамеченным, да что там зверь — муха не пролетит! Было бы смешно, если бы не было так грустно. Хотелось уже завалиться спать, но вдруг поступило неожиданное предложение прогуляться от хоббита. Причём только мне и Лёше. Выглядел Бильбо как-то нервно, поэтому отказать мы не смогли. Мистер Бэггинс уводил нас всё дальше и дальше от комнаты отдыха, от остальных. Мы с Лёхой только переглядывались, но ничего не спрашивали, а я только старалась разрядить обстановку пустой болтовнёй «о погоде, и природе». В конце концов знакомым путём вышли на улицу — выйти из горы теперь можно было только через Тайную дверь. — Я позвал только вас, потому что вы с гномами никак не связаны, и идеи Торина никак не поддерживаете, — объяснил Бильбо без всяких затяжных вступлений, — Так ведь? — Ну да, — Лёха почесал подбородок, пытаясь понять, к чему ведёт хоббит. У меня уже закралось одно подозрение… — И хорошо. Я насчёт Аркенстона, всего этого… Что вы думаете по этому поводу? — Пустая трата времени, — пожал плечами брат. — Тяжело найти иголку в стоге сена, — добавила я. — Да, — кивнул Бильбо, — особенно если её там нет. — Ага… Что? — мы с братом уставились на хоббита. Уж больно уверенно он это произнёс. — Я… в общем… даже не знаю, как сказать, — Бильбо явно нервничал, постоянно поглядывая на проход — не проследили ли за нами. Моё подозрение укреплялось… — Скажи как есть. Не думаю, что нас уже что-то сможет удивить, — попыталась успокоить его я. Тем более, мы и так всё поняли. — Я нашёл Аркенстон. — Ну нихуя себе! — ахнул Лёша, и мы с хоббитом возмущённо уставились на него, — ладно, я догадывался. — Как? — Когда мы в первый раз в Эребор вошли, ну, когда Торин у тебя на прямую спросил. — Ага, и потом ты постоянно взгляд отводил, когда об этом тема заходила. — И как вы думаете, другие тоже заметили? — испуганно спросил он. — Нет, — уверенно ответил брат, — гномы не такой тонкой душевной организации. — И хорошо. И вот, я с вами хотел посоветоваться, что делать? — Торину не отдавать, — в унисон ответили мы. — Это я и так знаю. Знаете, я видел, как Балин плакал… он рассказал мне больше про драконий недуг. Это ужасно. Отдавать я точно не собираюсь. — Торин тебя подозревает? — спросила я. — Наверное, меньше, чем остальных. Мы замолчали, обдумывая ситуацию. Вариантов не было практически никаких. — Его можно использовать как рычаг давления, — предложил Лёха, — но только не от нас. Нас он сразу убьёт. — Отдать людям? — Тоже такое себе. Он их так само поубивает. — Эльфы — протянула я. — Вот это уже да. Достойный противник. Правда, смысл этого давления я пока не придумал. — Я предлагаю пока подождать, — вздохнула я, а потом заговорчески наклонилась: Бильбо, ну ты хоть покажи его! Хоббит из-за пазухи вытащил небольшой свёрток, совсем непримечательный. Развернул, и мы втроём уставились на этот предмет всеобщего хайпа. — Как будто маленькая галактика, — улыбнулась я, рассматривая Аркенстон. Камень был будто стеклянный и переливался оттенками сиреневого и золотого внутри. Он был холодным, но излучал какую-то особенную энергию, а ещё — свет. Казалось, если долго смотреть в его глубину, то можно услышать шёпот самой Горы. — Как будто бы ожидалось что-то большее, — произнёс Лёша. — А я считаю, что и так красивый. Но, действительно, измерять власть в этом… — Для гномов это — вершина, — вздохнул Бильбо. И то верно. Мы ещё немного пообсуждали наши перспективы, и вернулись в опочивальню. Никто ничего действительно не заподозрил.