Подарки

Подарки. Саша привыкла, что каждый раз после начала отношений ей кидали в лицо купюры, откупаясь, словно когда пацан её наконец добивался, ему становилось не интересно и её бросали, как ненужную куклу. Илья дарит заботу. Он бросать не собирается, лишь каждое утро, пробуждая, целует возлюбленную в щёку. Малинин возвращал к жизни, дарил её и Саша наконец-то чувствовала себя в спокойствие. Саша доверяла. Позволяла себе: спать на его груди; рассказывать о том, какой контент на тренировке делает; тихо благодарила его, переплетая их пальцы; бормотала, что в России чувствовала себя ужасно. Почва под ногами появляется, дарит веру, что не всё потеряно, что Малинин никуда не денется. Саша чувствовала себя правда принцессой, которую оберегают, гладят по рыжим, спадающим на лицо, волосам. Илья возвращал в детство, окунал в лучшие воспоминания, сливаясь с ними. Он бережно обнимал сзади, что-то шепча на ухо, впрочем, Саше уже было без разницы что, и она мурлыкала, прикрывая глаза. Первое время, иногда не находя возлюбленного рядом с собой, рыжеволосая пугалась, крутила головой, жалобно скуля имя из четырёх букв. Потом замечала на соседней стороне кровати букет белых пион и маленькую записку о том, что проснулся слишком рано и решив её не будить, ушёл на тренировку. И его подарки приносили Саше такие долгожданные стуки. Будто она правда была живая всё это время. Получается, сердце где-то глубоко всё таки бьётся? И Илья не врал, когда обещал не обижать её той ночью. Саша чувствовала трепет, от всех подаренных ей поцелуев. Саша... Она была поглощена любовью, рутиной этого непрекращающегося счастья, рыжеволосая словно сама в этот искрящийся лучик превратилась, расцветая на глазах. Ей нравилось получать букеты цветов, но ещё больше нравилось ощущать себя нужной. Провинившись в чём то, Илья от злости на самого себя - рубит прыжки без передышки, болезненные падения бьют в самое сердце, словно это пощёчина возлюбленной. Но Малинин с появлением такой девушки в его жизни, чувствовал, что выиграл лотерейный билет, и при каждой перепалке, боялся, что Саша не простит его. Хотя, конечно то, как к ней относились все раньше, загоняя в уголок, словно маленького, испуганного зверька, неуспевшего добраться до укрытия - было ужасно. Илья был щитом, мечом, защитой, чем угодно... Илья просто был, не позволяя в её сторону ни одной гнилой фразы сказать, чувствовал, когда он необходим. Малинин домой в такие, очень редкие дни ссор, приходит поздно ночью, когда Трусова уже вовсю волнуется за него. Саша открывает дверь, расслабленно выдыхая, хотя бы по поводу того, что Илья живой и сам дошёл до дома, ничего себе не переломав. Илья - кот. Аккуратно, будто на лапках, подходит, наклоняется, тычется ей в шею, отдавая в руки рыжеволосой коробку конфет, шепчет слова извинения. Саша разумеется прощает и она больше не ощущает, что это неправильное решение. Она точно знает, он любит её, иначе бы не приходил посреди ночи с красными глазами; иначе бы не искал круглосуточный магазин на другом конце города, где можно купить любимые конфеты; иначе бы не дрожало у него так сердце, боясь, что наступил их финал. Трусова по блондинистым прядкам проходится, гладит, Илья в ответ глаза прикрывает; слышит, Саша бормочет о том что его следует согреть, пока холодный нос трётся о выемку в её шее. Илья, кроме холодного шмыгающего носа, преподносил стёртые в кровь стопы и покалывающую боль в плече. Рыжая уговаривает сесть, параллельно зажигая свет на кухне; втирает в болезненную, покрасневшую кожу холодную мазь, слышит шипения русого, словно покалеченного зверя; девушка брови от этого хмурит, приговаривает что-то, растирая консистенцию подушечками пальцев. Когда Трусова, с сияющими, хитрыми глазами, чуть склонив голову, появляется вечером одного из дней в дверном проёме, до этого не отвечая на телефонные звонки, Малинин дверь открывает почти что с предъявой, но голубые глаза вниз опускаются, замечая пушистое создание на руках возлюбленной. - Сааань... - Илья усмехается, смотрит на рыжую, когда та состроила жалостливое лицо, почти что говорящее "Илюш, давай возьмём?" - Ну смотри, какая она милая! - Трусова подлетает к нему, переходя порог квартиры, укладывая плюшевое создание в юношеские руки; собачка о руки парня трётся, показывает как ей нравится; Илья в ответ гладит за ухом дымчатую шерсть, иногда поворачивая свой взор на Сашу, которая поспешно дверь закрыла, и улыбается во все тридцать два, и шарф быстрыми движениями со своей шеи стягивает. Дома её наверняка за такую выходку давно бы наругали, заперли в комнате, выпихнули собаку, пригрозив, что у неё и так их слишком много. Тук-тук - Неужели так тяжело было завоевать золотую медаль? - Напряжение нарастает, когда кулак бьёт по столу. - Мам, я.. - Не мамкай мне! Выходишь в новый сезон, выигрываешь Чемпионат страны, если нет - домой можешь больше не приходить. Лестница на второй этаж казалась бесконечной. Трусова бежит, шмыгает. Вдруг, может она пошутила? Может Саше это все снится? Рыжеволосая утыкается в свои ладони, мечтает вернуться обратно в детство, там, где её гладили по голове и оберегали, покупали всё, что она хочет, ничего не требуя взамен, ни за что не ругая. Потому что она давно не чувствовала себя нужной. Потому что никто не придет, подставив своё плечо, никто не будет её слушать. Саша - робот. Чувств у неё нет. И сердца, как можно заметить, тоже нет. Саша дрожит спустя пол года. Не понимает ничего, покрепче сжимая в руках бронзовую медаль. Не получилось. Любимый, на удивление, соизволил придти, утереть слезы, заявив о том что она летит с ним в Америку. У Саши в целом и выбора не было. Просто чудовищно обидно, что для родителей оказалось важнее позолоченная медалька, а не её моральное состояние. И парень вроде как, первое время ведёт себя неплохо. До тех пор, пока Трусова своей квинтэссенцией его не заваливает. И когда она прикладывает его руку к левому полушарию своей груди, из раза в раз спрашивая, "а бьётся ли моё сердце?" в ответ на этот вопрос было лишь закатывание глаз, цокание и дверь комнаты, которую закрывают со словами "успокоишься-придёшь". И Саша думает, что правда неправильно это все, и что любимый её прав: ныть хватит, падать хватит, упираться хватит. Хватит, хватит, хватит. Тук-тук - Она здоровая? - Малинин вышагивает в гостиную, на руках с новым, кажется, жильцем этого дома. - Угу. - Кидает в ответ Саша из прихожей. Илья не собирается спрашивать, уверена ли его спутница в этом. Доказательством уже является огромное количество питомцев, которые спали в каждом уголке, куда бы юноша не сунулся. Пока рыжая руки моет, ее будоражит чувство того, что кое-кто не против ещё одной собаки, что Илья согласен. Что он за неё. Саша ладони нормально вытереть не успевает, тогда как уже бежит в гостиную, заползая с ногами на диван, рядом с русым. Малинин продолжал гладить чёрное создание, трепать за ухом шелковистую кожу, пока собачка пальцы его, от удовольствия лижет. У Саши на душе - тепло, словно она посреди пляжа под струями палящего солнца. И греет, греет, греет, до безумия греет, заставляя чувствовать, как сердце внутри бьётся. - Эй, Саш, - из раздумий её Илья вытягивает, касаясь на мгновение кончика её носа своими пальцеми, улыбаясь, - я говорю, как назовём? - Кивает Малинин вниз, указывая на собаку в его руках. Саша задумывалась, зубами обводя по контуру нижнию губу. - Дым? Тебе нравится? - С надеждой спрашивает Саша, протягивая свою ладонь к шерсти нового питомца. Дома слишком много плюшевых созданий. И Илья в то число входит. - Мне очень. Он смотрит как-то по-особенному, вызывая у Саши град мурашек по телу; и русый одну ладонь от Дыма отнимает, от чего питомец издаёт тихое поскуливание, но Илья успокаивает, прижимает к себе ближе; продолжает свободной рукой двигаться к Саше, заводя рыжую прядку за её ухо. Трусова резко приближается, впечатываясь в плюшевые губы младшего; чувствует, как рука Ильи опускается ниже, на её шею; проходится пальцами по венкам, вызывая шквал приятных ощущений. Он поцелуй на себя перехватывает, и такой чуткий, нежный, что всплакнуть от надрезающих внутри чувств хочется. Илья напоследок мягко по языком проходится по девичьем губам, отрываясь от нехватки воздуха, и Саша тут же голову на его груди устраивает, глаза прикрывает, чувствует, как её по голове гладят. Наверно, это и есть счастье? Счастье в том, что Илья здесь, в том, что он дарит внимание, поддержку, одобрение, все, в чем она так давно нуждалась. Илья словно безошибочно чувствовал, в каком месте у неё болит. И пока Саша втирала мазь в его кожу, он клеил пластыри на душу старшей, заставляя её с каждым днем улыбаться и сиять все больше. Его одновременно и ранил, и делал счастливым, такой не понимающе радостный взгляд возлюбленной. Потому что раньше для неё такого никто не делал. - Ты в итоге по уши втрескалась, да? - Шепотом спрашивает Гленн перед тренировкой, подойдя к Саше. - Ну, он хороший... - Рыжая голову склоняет, смущаясь, потом поворачивает в сторону раздевалки. - Ты бы со стороны на себя посмотрела. Светишься вся. И правда, по уши получается? Иначе как объяснить, что из Саши счастье струится, и волосы, словно совсем другой оттенок приобрели, но их вовсе и не перекрашивали, они стали... как-то ярче, настолько яркий, всё равно что Трусова солнцем стала и могла освещать всю планету. Саша наконец-то получала в ответ то, что так долго отдавала. Ей дарили всё, о чем она мечтала - внимание, поцелуи, слова, забота, даже конфеты и букеты цветов. И ничего больше не нужно. Абсолютно. Нужны лишь уютные вечера с родными руками на талии и ластящиеся к хозяевым питомцы. И счастье, которое в подарках проявляется, будь то материальные или нет, цветет внутри, давая рыжей знак, что выбор который она сделала, даже чересчур правильный. Илья влюблен, что ноги подкашиваются. Саша сияет. Саша живёт.