Глава 13. Контрольный заезд

Город Аймерс находился в центральной части Огайо. Вместе с ещё несколькими небольшими городами он составлял центральный район уличных гонок всего штата, называемый Арвейн. Водители из Арвейна считались уважаемыми людьми, их мастерство никогда не ставилось под сомнение. Дело было не только в суперкарах, коих в пределах города было более чем достаточно, а в мастерстве управления и контроля, которое оттачивалось десятилетиями. История тянулась ещё с шестидесятых. В те годы ещё небольшой малонаселённый городок стал перевалочным центром для перевозки различных машин. Работа на предприятиях погрузок давала средства к существованию чуть ли не всему городу. Очень много рабочих вкладывали свои силы именно в перевозку и хранение чужих автомобилей, у многих рождались цели получить собственный, достойный. Годы шли, Аймерс рос. Вырастало поколение за поколением тех, кто хотел связать свою жизнь с машинами. К началу девяностых культура уличных гонок здесь была распространена настолько, что у каждого жителя был знакомый, так или иначе увлекающийся заездами или механикой. Рокот тюнингованных кустарным методом двигателей, громогласный звук выхлопа слышались и днём, и ночью, и местные власти ничего не могли сделать с этим. В молодых людях жил бунтарский дух. Они собирались на заброшенных промышленных зонах, устраивали собственные базы, считали себя хозяевами города, королями. Это также охватило и соседние города, вызывая у одних восторг, у других ужас. Никто не знает, как и когда появилось название Арвейн. Оно пришло само собой, когда нужно было как-то называть обобщить три города, ставших центром притяжения гонщиков. Звучало приятно, лаконично и гордо, поэтому люди стали использовать именно его. Со временем оно прижилось, и не только местные, но и даже приезжие стали называть район, соединяющий обобщённые города — Аймерс, Клоуэн и Чилликоти — просто Арвейн. Поколение гонщиков сменялось каждые десять лет. С восьмидесятых по двухтысячные развитие машин было скачкообразным, каждые несколько лет выходили революционные модели. Именно поэтому те годы по праву считаются золотыми временами автопрома. В Аймерсе было много титулованных автомобилей. Mercedes-Benz, Nissan GTR, Toyota Supra — их всех можно было встретить на освещённых фарами дорогах, где собирались люди с горящими сердцами. В те времена Файернет была в порядке. Она была крайне популярной для тестов новых сборок и тюнинга. Не было ни дня, чтобы там не собирались люди, желающие проверить возможности своей машины. Файернет была частью гоночной культуры штата. Однако, так же быстро, как люди нашли в ней потенциал, она угасла. Качество укладки трассы, как оказалось, было отвратительным, и уже спустя несколько лет она начала деформироваться. Невыгодно было тестировать машины на неподходящей для подвески дороге, и со временем любимейший маршрут пришёл в запустение и окончательно разрушился. Дайске никогда не рассказывал об этом никому, но на самом деле он часто думал об этой трассе. Резкие углы, большой дугообразный изгиб, отдалённое расположение и идеальное сочетание поворотов и прямых для тестов. Иногда он даже жалел, что родился не в то время, когда Файернет была на пике популярности. Иноу хотел бы увидеть, как машины профессионалов с подходящими настройками скользят по ней. Однако, к сожалению, трасса была разрушена и непригодна для использования. Дайске сам проезжал по ней всего несколько раз, боясь за свою подвеску. Нельзя было подвергать машины команды такой опасности, поэтому выбрал безопасную Уэнфиль, даже несмотря на то, что это был выбор многих команд. А затем до него дошёл слух, что какой-то сумасшедший на красной Supra MK5 каждый вечер приезжает на Файернет и бесцельно катается там. Дайске подумал, что это может быть какой-то начинающий водитель, возомнивший себя гонщиком, и который таким образом хотел привлечь внимание какой-нибудь команды. Многие машины приезжали тогда, чтобы посмотреть на него. Дайске тоже приезжал. Навыки водителя красной Supra показались многим посредственными, поэтому зрители на обочинах стали редеть. Дайске же особо было нечего делать в то время, когда The Peregrine была неактивна, поэтому мужчина решил понаблюдать подольше. К его удивлению, этот водитель учился быстро. Очень быстро. Каждая ошибка учитывалась на интуитивном уровне, каждая поездка была на долю секунды быстрее. Навыки улучшались раз за разом, пугая скоростью прогресса. Обычно Дайске прятался на удалении, припарковав Cayman в нескольких километрах, чтобы не выдать себя, и стоял с биноклем за деревьями, так, чтобы отблески фар не бликовали на оптике. Когда он убедился в том, что потенциал огромен, он наконец решился и устроил показную погоню за A90. Это была откровенная глупость, он пошел на поводу гордости и уверенности, что достаточно опытен, чтобы совладать с Файернет. Воспоминание о том, когда чуть не улетел в кювет из-за выпрыгнувшего поворота, сопровождалось вздрагиванием. Руки его начали трястись только после того, как Люси уехала. До этого он вёл себя расслабленно — не потому что ему действительно понравилось испытывать ужас, а потому что он был человеком, чья реакция на стрессовую ситуацию сильно запаздывает. Но это стоило того. Он смог заполучить Люси. Если водитель приноровился ездить на опаснейшей заброшенной трассе, то ему ничего не стоит научиться остальным необходимым навыкам для стритрейсера. Иноуэ собирался обучить её как следует. Когда он понял, что за рулём девушка, его это не удивило. Supra с самого начала кричала о том, что водитель — женщина. Бруно удивился, когда Дайске сообщил ему о своём решении принять новичка в команду. По мнению механика, было странно принимать кого-то в тяжёлые времена для команды, но Дайске уверил его, что полностью уверен в человеке, которого принимает. Он не стыдился своей привычки иногда приукрашивать ситуацию. Ну, он доверял себе. И тому, что сможет сделать из Мисс Морган настоящего гонщика. Люси считала, что её прогресс двигается очень медленно, хотя на деле она была самым умным учеником, который когда-либо был у Дайске под крылом. Но она была не уверена в себе. Тревожилась. Страшилась малейшей ошибки, и это очень мешало ей усваивать материал. Спустя пару месяцев Дайске заметил, что она лучше работает в одиночку, когда в машине кроме неё никого нет. Он перестал садиться к ней в машину при контрольных заездах, которые должны были подтвердить, что она научилась. Ездил он на пассажирском сидении лишь для того, чтобы показать, как и что делается. Эта методика оказалась крайне действенной. Подготовка к гонкам у команды завершилась. Все тачки были готовы к тому, чтобы стирать шины в пыль, борясь за лидерство. Обучение тоже подошло к концу. Она была готова. И на этот раз ей нужно было показать ему всё, чему она научилась. Дайске подъехал к началу трассы и кивнул. Люси зашла в машину и тронулась. Он поехал за ней. Настало время. Конусы фар выхватили из сплошной черноты первый изгиб асфальта, и Люси ударила по тормозам, чувствуя, как вся масса полуторатонной машины перетекла вперед, вдавливая передние шины в покрытие. Корма Supra, облегченная переносом веса, пошла в занос. Успешный проход ознаменовал начало пути.  В зеркале заднего вида сверкнула фара, затем тут же скрылась. Дайске на секунду вышел из слепой зоны и исчез снова. Люси заставила себя смотреть только на дорогу и покрепче сжала руль. Она приблизилась к длинному сужающемуся на конце виражу, для которого нужна была вторая передача. Центробежная сила навалилась на левый бок, вдавливая Люси в боковую поддержку кресла. Шины запели, вгрызаясь в асфальт на пределе сцепления. Она терпела. Если ускориться сейчас — машину вынесет наружу, в отбойник. Необходимо дождаться, когда поворот начнет распрямляться. Как только нос машины посмотрел на выход, Люси втопила акселератор в пол. Задние колеса сорвались в пробуксовку, выбросив облако дыма и пыли. Резкий левый поворот с небольшой ямкой. Женщина надавила на сцепление, быстро щелкнула передачей и прошла его в полузаносе, экономя время и шины. "Не все повороты подходят для дрифта." Дайске постучал по виску, объясняя ей азы. Эта фраза отпечаталась в её разуме навсегда. Виднелся тоннель. Люси поддала газу и влетела в него на полной скорости, заставив растущую по бокам траву зашевелиться. Мир уменьшился до бетонной трубы, желтый свет натриевых ламп залил салон, отливаясь на пластмассовых и металлических деталях. Шум B58 прошёлся по ушам плотной звуковой волной, от которой завибрировала перепонка. Люси держалась центра, ориентируясь по масляным пятнам на бетоне. Ехать по обычной прямой было бы лучше, чем под этим противным светом. Со свистом она пролетела через тоннель и вновь оказалась под ночным куполом. Петля после тоннеля была местом, в котором она ошиблась каждый раз, пока тренировалась здесь перед экзаменом. Асфальт здесь просел, образовпв трамплин на нужной для прохождения поворота точке. Пока отдыхала, Люси, до этого весь день мучившая этот участок, наконец смогла найти способ его одолеть. Время его испробовать. Она качнула машину влево до трамплина, а затем резко, коротким движением, дернула руль вправо, одновременно сбросив газ. Это был скандинавский флик, о котором она вычитала незадолго до начала экзамена. Заднюю часть машины сорвало в инерционный занос еще до того, как колеса коснулись неровности. A90 пролетела над просевшим асфальтом уже боком, скользя всеми четырьмя колесами. Не отпускать руль, чтобы прокричать громкое "Юху-у-у!" на этот раз ума хватило. По скромному мнению Люси, это было настоящим показателем её прогресса, а не лучшее время в поворотах и увеличившееся количество знаний о техниках вождения и способах прохождения шпилек. Перед ней впереди замаячила S-ка — вправо, затем перекатом влево. Щелкнула третья передача. Машина нырнула в поворот, и Люси вжало в сиденье. Покрышки коротко взвизгнули, цепляясь за асфальт, подвеска глухо стукнула на неровности, кузов качнуло. Но это было не самым тяжелым здесь. Она прошла чуть больше середины. На высокоскоростной прямой гравий отлетал от шин. Морган размяла пальцы на руле и поерзала на сидении, сосредотачиваясь на приближающемся препятствии. Поворот не был сложным. Лишь из-за массивного капота и дутых крыльев Supra ощущалась огромной, занимающей всю ширину полосы. Люси знала, что у неё есть запас минимум в полметра с каждой стороны, но глаза упорно твердили, что она вот-вот чиркнет зеркалом по ограждению. Она заглушила этот страх, фокусируясь на точке торможения. Прямая закончилась. Морган ударила по педали тормоза жестко и коротко, чтобы загрузить переднюю ось и не потерять скорость. Пяткой подбила газ. Двигатель рявкнул, обороты подскочили, и рычаг КПП скользнул на передачу ниже. Здесь нельзя было входить боком, и направила нос машины внутрь, пугающе близко к бетонному блоку. Инстинкт самосохранения требовал взять правее, подальше от стены, но Люси удержала руль. Если пожалеть себя на входе, на выходе места уже не останется, и она влетит в отбойник. Серый бетон промелькнул всего в ладони от зеркала заднего вида. Машина вписалась в габариты. Шины глухо шлепнули по стыкам покрытия, удерживая траекторию. Как только апекс был пройден, поворот начал раскрываться. Люси плавно, чтобы не сорвать заднюю ось в ненужный сейчас занос, вдавила акселератор. Турбина свистнула, нагнетая давление, и машина устремилась вперед. Асфальт дальше становился более грубым, зернистым, по днищу словно водили наждачкой. Там же был последний поворот. Впереди показался финальный изгиб — широкий, плавный правый. Он казался просторным и простым. Она выдохнула. Supra ускорилась и вошла в занос. Задние колеса вращались быстрее передних, рисуя на зернистом асфальте длинные черные полосы. A90 чертила линию вдоль обочины, поднимаявихрь пыли. ​Как только дорога стала выпрямляться, Люси вернула руль в нейтральное положение. Покрышки поймали зацеп, и машина рванула на ускорении, словно крышка шампанского. Фары осветили ​одинокий наклоняющийся столб. Морган мягко стала тормозить, чтобы не мучить и без того уставшую за сегодня MK5. Дайске подъехал через несколько секунд, припарковался сзади и вышел из Porsche, хлопнув дверью. Он подошёл к Люси. Она опустила стекло. Мужчина облокотился на дверь и широко ухмыльнулся, как довольный кот. — Ты шикарно поработала. Отличная работа, Люси. Хорошо обращаешься с газом и тормозом. Люси выдохнула с облегчением. Экзамен был сдан. Она не зря мучилась, готовясь к нему целый месяц. Теория вождения, способы прохождения поворотов, лайфхаки, изучение строения машины с Бруно, чтобы лучше понимать как и что происходит — всё было не зря. — Значит, теперь я... могу участвовать в гонках? — с надеждой спросила она. Дайске кивнул, выпрямившись, и заправил прядь за ухо. — Обязана, я бы сказал, — он ухмыльнулся, явно шутя. — Да. Я думал, ты не успеешь к началу заездов. Но ты быстро учишься. Женщина зарделась, чувствуя себя как никогда счастливо. Она закончила своё обучение и теперь была наравне с остальными членами команды. Она действительно сделала это! — А ошибки? Какие ошибки были? Он пожал плечами. — Ну, не прям так. Скорее недочёты. Кое-где газ недожала, кое-где пару миллисекунд потеряла. Не страшно. Ошибок не было, иначе я бы не засчитал результат. Люси, заинтересованная, подняла бровь. — Даже при паре ошибок экзамен не засчитывается? — спросила она, подпирая щеку ладонью и барабаня пальцами по рулю. Он был немного скольким от пота. — Одна ошибка — и ты не сдала. Морган моргнула, застигнутая врасплох. Если бы он сказал это перед экзаменом... Она бы точно не сдала. Пролетела бы в первом же повороте. — Одна ошибка? И я бы не сдала? Дайске кивнул, серьезный. Мужчина скрестил руки на груди темно-синего худи. Ветер шевелил его длинные волосы, которые он никогда не собирал — по крайней Люси за полгода ни разу не видела. — У меня высокие стандарты. А за это время ты должна была научиться предугадывать, где можешь совершить промах. Если бы ты его допустила, это показало бы, что ты недостаточно усвоила материал, — объяснял он ученице. Люси задумалась, отведя взгляд на приборную панель своей машины. Действительно. Когда она смотрела на сложный участок, то мысленно представляла не только то, как его можно пройти, но и то, где может ошибиться именно она. А из этого уже строилась стратегия, как избежать провала. Она сжала кулак. — Но я справилась. — Ты справилась. А теперь поехали домой. Ты устала. Отдохнешь дома, в полночь приедешь на базу. Объявим окончание твоего обучения. Морган кивнула. Дайске развернулся и пошел к Cayman, а она завела Supra. Нужны спешить не было. До полуночи еще было время поесть, немного поспать и развалиться на диване.

Квартира Люси, несколько часов спустя

Джоэ весело болтала ногами, смотря боевик и поедая мороженое большой ложкой прямо из кастрюли. У Люси не нашлось ничего лучше кроме этого, когда племянница неожиданно объявилась на пороге с двумя килограммами шоколадного мороженого в руках. Девочка набиралась смелости. Пришлось впустить. Люси положила телефон, на котором не было уведомлений, на стол, и оперлась о подлокотник рядом. Когда Джоэ оставила ложку на полпути ко рту, так как в телевизоре прогремел особенно громкий взрыв, Люси хитро сверкнула глазами. Она резко наклонилась, схватила руку племянницы, направила её к своему лицу и ловко съела мороженое. — Эй! — возмутилась Джоэ, отводя ложку в сторону, словно могла сохранить остатки своей порции. Но там уже ничего не было. Люси довольно усмехнулась, проглатывая холодное лакомство. — Вкусное. Где купила? — Где купила там уже нет. Возьми ложку и ешь тоже. А это моя. Люси закатила глаза, положив руки на бока. — Какая серьёзная. Я тебя почти вдвое старше. Не указывай мне. — Ты была бы вдвое меня старше, если бы тебе было двадцать восемь. А тебе двадцать семь. А ведешь ты себя как пятнадцатилетняя, — бурчала девочка, смотря на ложку. Эх... — Ну вот, все равно веду себя как человек, который старше тебя. Джоэ нахмурилась и бросила в тетю подушку. Люси поймала её и с ухмылкой прокрутила его на пальце, как баскетбольный мяч. Уверенная поза женщины не скрылась от Джоэ. Она видела изменения в тёте. Каждый раз, когда приезжала к ней, то видела, как в каких-то деталях Люси менялась. Иногда это беспокоило, иногда радовало — Джоэ не знала, как относиться к этому. Но теперь она видела, что занятость в команде действовала тете на пользу. И на язык она стала острее. Спорить с ней стало интереснее, чем раньше, когда она вечно витала в облаках. Девочка зачерпнула еще мороженого из кастрюли и, поглядывая на Люси, отправила в рот с великим удовольствием. Взгляд Люси стал теплее. Она бросила подушку на пол и села рядом. Её тон смягчился. — Тебе подкинуть денег? — совершенно неожиданно спросила она. Джоэ уставилась на неё, замерев с открытым ртом и не донеся до него ложку. Повисла тишина, прерываемая только происходящим экшеном на экране. Джоэ отправила в рот мороженое и уже без удовольствия проглотила. — С чего вдруг ты решила? Женщина коснулась плеча девочки. — Просто. Мороженое дорого стоит. Компенсирую. Племянница покачала головой. — Нет, спасибо. Люси нахмурилась. — Эй. Почему бы и нет? Купишь себе какую-нибудь безделушку. Или косметику. Джоэ отложила ложку. — Да не надо мне! — девочка покачала головой. Люси не сдавалась. — Да ладно тебе, Джоэ. Ты ведь подросток. А от моего брата не дождёшься. — Но у тебя же гонки всякие. — настаивала племянница. — Пока у меня траты минимальные. На тебя у меня к тому же деньги всегда найдутся. Девочка отвела взгляд. Она была перед сложным выбором. Конечно, тетя была права, и денег не давали. Но брать вот так... С другой стороны тётя сама предложила... — Хорошо, — она кивнула. Лицо Люси засветилось. Она хотела сделать для Джоэ что-то, но не могла придумать что, кроме того чтобы дать денег, но сомневалась, что девочка согласится. Это все облегчало. Пока доставала деньги из кошелька, вдруг решила глянуть на время, чтобы убедиться, что не опаздывает. 23:10. О нет. Люси сорвалась с места. Она влепила Джоэ две стодолларовые купюры и швырнула кошелек обратно в сумку. Собрание, как же она забыла про собрание! У нее всего 50 минут! Морган буквально вылетела из квартиры, на ходу попадая в рукава куртки. Лестничные пролеты слились в серую полосу, пока она перепрыгивала через ступеньки, чувствуя, как пульс начинает чеканить ритм в висках. Как же она могла так пролететь. Ведь собиралась выехать пораньше. Боже, какая же она растяпа. Оставалось только забыть где стоит машина, и она неудачник года. На парковке Supra встретила её холодным блеском кузова. Люси прыгнула в глубокое кресло. Ключ, поворот — и рядная шестерка B58 отозвалась плотным, уверенным рыком. Она не стала прогревать машину долго, лишь дождалась, когда обороты чуть упадут, и резко выжала сцепление. Город превратился в полосу из размытых неоновых огней. Люси вела предельно сконцентрировано. Собрания команды были важны не только тем, что выдавалась вся нужная информация. Это было собрание, где скажут, что она теперь часть команды. Она переключалась быстро и жестко. Вторая, третья, короткий подхват турбины — и машина прыгала вперед, вжимая её в спинку сиденья. Люси умело пользовалась моментом двигателя, обходя медленные универсалы и такси так плавно, словно Supra была скальпелем, разрезающим плотный поток трафика. — Давай, давай, Люси, мы, успеем, — шептала она, бросая взгляд на приборную панель. На длинных прямых она позволяла стрелке спидометра уходить далеко за разрешенную отметку. Ветер свистел в стойках, а шум выхлопа, отражаясь от стен зданий, создавал ощущение, что за ней гонится сама ночь. Она не ехала боком — сейчас это была бы потеря времени. Люси ставила задачу пройти каждый изгиб дороги по максимально короткой и быстрой траектории, «облизывая» повороты и едва касаясь колесами разметки. Её руки вцепились в руль. Навыки, вбитые Дайске, работали на автомате: она заранее выбирала нужную передачу, не давая оборотам упасть ниже рабочего диапазона. Впереди замаячил тот самый крупный перекресток в восточной части. Светофор мигал зеленым, отсчитывая последние секунды. Люси видела, как встречные машины уже начинают замедляться, но она лишь крепче сжала руль. Она не собиралась тормозить. Supra пролетела по пустой полосе, словно красная стрела. Люси краем глаза заметила на тротуаре силуэт мужчины в строгом пальто, который замер, провожая её взглядом, но через мгновение он превратился в крошечную точку в зеркале заднего вида. Для неё сейчас не существовало пешеходов, светофоров или цен на бензин. Только рокот мотора, сужающийся тоннель фар и тающая минута до 00:00 на часах.

Аймерс, восточная часть. 23:26

На телефон Фрэнка пришло уведомление, мгновенно испортившее его и без того нехорошее настроение. "Машина пробудет в ремонте до завтра, утром завезу. Извини." Мужчина вздохнул, убирая гаджет обратно в карман. Видимо, в тот вечер он ехал домой на последнем автобусе. Ветер лениво шевелил его волосы, от утренней укладки не осталось и следа. Фрэнк поднял голову: небо уже затянула ночная темнота, зажглись звезды, а Луна, казалось, висела над городом целую вечность. В другой день он, возможно, остановился бы полюбоваться видом, но сейчас единственным желанием было поскорее оказаться в тепле. Он развернулся на каблуках, поправил галстук, и его дорогие лакированные туфли громко застучали по аккуратному тротуару, выложенному около юридической компании, где он работал. Фрэнк направился в ту сторону, где, насколько он помнил, находилась остановка, на которую ходят младшие сотрудники. Хотя в тот поздний час там уже точно никого не было — все давно разъехались по домам. Только Фрэнк в тот день решил задержаться над документами. Слишком засиделся. Раньше он почти никогда не задумывался об общественном транспорте — у него была машина, и давно не приходилось беспокоиться о том, как добраться домой. Однако недавняя поломка и задержка с ремонтом заставили его в тот вечер положиться на ненадёжное расписание автобусов. "Дэвид и его вечные проблемы в самый неподходящий момент," — подумал Фрэнк, ощущая тяжесть ещё одной лишней неприятности. Он ускорил шаг и случайно бросил взгляд на часы передней панели газетного киоска. 23:26. Мужчина сжал челюсть, когда пришло ещё одно уведомление, а за ним — второе. Но на этот раз это было то, что заставило его брови удивлённо приподняться, а на губах появилась ухмылка. Он поймал себя на мысли, что в тот вечер его настроение скакало, как у женщины в её период. На экране высветились пара соблазнительных фото, после чего его дорогая женщина добавила: "жду тебя дома" Фрэнк невольно ускорил шаг, изо всех сил стараясь не дать воображению разыграться. Не сейчас, не здесь. Такие мысли могли повлечь за собой физическое проявление, из-за которого ему пришлось бы краснеть всю дорогу до дома. "Тороплюсь, детка" — отправилось в ответ. Прямо, прямо, прямо. Вот уже видна нужная автобусная остановка. Путь лежал через перекресток, который контролировал раздражающий светофор, зелёный свет которого только что погас. Фрэнк нервно поглядывал на время, пытаясь вспомнить номер нужного автобуса, но ничего не лезло в голову. Сто три секунды. Сто две секунды. Сто одна секунда. Сто секунд. Девяносто девять... Его нога нетерпеливо постукивала по бетону, не разбавляя монотонности городского пейзажа. Фрэнк то и дело от нечего делать смотрел то на висящее в небе яблоко луны, то отвлекался на шум моторов редко проезжающих мимо машин. Одна из них, особенно дорогая на вид, привлекла внимание. Почти в хлам разбитый передний бампер вызвал насмешливую улыбку на лице Фрэнка. Очередной мальчишка, возомнивший себя уличным гонщиком, влетел в ограждение или в такого же идиота, разбил папочкин подарок. Ироничный контраст между тихой ездой и потрёпанным видом автомобиля бесконечно забавлял мужчину. Как будто тихая езда могла как-то изменить уже подбитую тачку. Жалкое зрелище. Фрэнк невольно подумал о том, мог ли кто-нибудь из его друзей так безрассудно ломать столь дорогие вещи. Эльза, с которой он решал сложные юридические вопросы, Чарльз, который мог дать лучший совет — именно он посоветовал Фрэнку расстаться с бывшей — и Дэвид, которому Фрэнк доверял ремонт своей недешёвой Kia K5. Хотя его девушка, Лина, могла бы... Он покачал головой, оставаясь при мнении, что круг его знакомых состоял из адекватных и зрелых людей, которые правильно распределяли ресурсы. Дул холодный ветер прямо в лицо. До этого момента Фрэнк не осознавал, насколько глубока морщина, формировавшаяся между его бровями, и, наконец почувствовав это, тут же перестал морщить лоб. Зелёному свету для транспорта осталось гореть семь секунд. Уже шесть. Где-то неподалёку водительская нога втопила в пол педаль газа, отчаянно пытаясь успеть на светофор, прежде чем он станет красным. "Ты не успеешь", — шепнул его разум с весёльем и каплей самодовольства. В конце концов, не только он в тот вечер должен был опаздывать. Фрэнк поправил сумку на плече, повёл плечами в попытке размять их. Шум нарастал так же стремительно, как таяло время, оставшееся у зелёного света. Пять. "Что это за безрассудный водитель? Перед таким резким поворотом не хочет тормозить?" — сказал вслух Фрэнк, поворачивая голову, чтобы лучше рассмотреть. Но прежде чем он успел повернуть голову полностью, прямо перед ним словно произошло чудо. Посреди ночного города, в тиши, красная машина появилась как яркая алая полоса, пересекая дорогу. Звук визжащих шин и мощного двигателя наполнил воздух, когда машина вошла в поворот, тормозя в самый последний момент. Резким движением, словно без усилий, инициировался силовой занос, задняя часть автомобиля вывернулась по точной дуге. Четыре колеса заскользили по гладкой поверхности, умело следуя намеченному пути. Фрэнк задержал дыхание, наблюдая, как автомобиль мастерски маневрировал на крутом повороте, его шины дымились. Он сглотнул, не смея даже моргать в этот момент. Рот пересох, когда запах жжёной резины достиг носа. Адреналин в венах бешено пульсировал, когда водитель произвёл идеальный дрифт, умело маневрируя автомобилем всего в нескольких дюймах от потери контроля. Машина скользнула несколько метров, исполняя безупречный занос на четырёх колёсах, а затем выровнялась. Шины вновь завизжали, набирая сцепление, и яркая полоса исчезла за поворотом. Ноль. Загорелся приветливый зелёный. Фрэнк стоял там, всё ещё под впечатлением от увиденного. Словно очнувшись ото сна, он повернул голову, чтобы проследить длинный участок шоссе, где исчезла машина. Не осталось никаких следов, кроме слабых, но идеальных дуг на дороге, оставленных четырьмя колёсами после мастерского скольжения. Фрэнк не многое понимал в траекториях движения, только то, что нужно знать обычному водителю вроде него, но его интуиция подсказывала, что увиденное им было примером пикового совершенства вождения. Ни сантиметра за линию разметки. Машина прошла по единственной правильной траектории, возможной в этом месте. — ... Вау.