3

Часовщик с некоторой опаской развернул свиток. Вспыхнувшие письмена не то чтобы радовали, но и не слишком огорчали: уровень знаний по-прежнему недотягивал даже до минимальных требований первого курса, уровень дисциплины болтался где-то возле неуда, зато уровень магии подскочил на два с половиной балла, а уровень выносливости — на три. — Что там? — осторожно спросил Прутик. — Меня выпрут? — У тебя есть время до конца семестра, — сдержанно ответил Часовщик. — То есть мне продолжать нырять? — И выныривать. — И приносить артефакты, чтобы вы могли истощать их о мой тощий зад, — жизнерадостно подхватил Прутик. — Исчерпывать, — поправил его Часовщик. — Тогда не будет каламбура. — Ради всего магического, — сухо попросил Часовщик, — принеси какой-нибудь артефакт, прибавляющий… — Ума? — Дисциплинированности. — То есть что-то, чем порют, — перевёл Прутик. — Понял. Поскакал. Он схватил со стола склянку со снотворным и осушил её залпом. — Якорь! — крикнул Часовщик, но Прутик уже растаял в воздухе. Часовщик всплеснул руками: — Опять бежит впереди заклинания! Он бросился к аптекарскому шкафу в надежде отыскать что-нибудь, что можно запустить вслед в качестве проводника. Что-нибудь, что не затеряется, что удержит при Прутике его немногочисленные мозги и укажет дорогу обратно. Руки Часовщика ещё суетливо шарили по ящичкам, а в голове зрел холодный, спокойный план. Всего-то и нужно, что лист ядовитого клевера. Вот он, в тёмно-синем бутыльке с широким горлом. Вытащить пинцетом, заголить предплечье, как следует прижать… Часовщик зашипел от боли и с удовлетворением почувствовал, как пульсирует, посылая сигнал бедствия, магическая жилка. — Наставник! — крикнул Прутик. Его швырнуло откуда-то с потолка прямо на пол, но он не обратил внимания, кинулся к Часовщику, отодрал от его руки ядовитый лист, прижался жилкой к жилке, заставив ожог побледнеть. — Зачем вы?.. Часовщик его оттолкнул: — Хватит, незачем брать на себя лишнее. Прутик рассеянно глянул на отпечаток листа, проявившийся и на его руке тоже, и отмахнулся: — Подумаешь! — Тебе кто разрешал хлобыстать снотворное без команды? — вопросил Часовщик, убрав клевер обратно в бутылёк. — Если бы я не сообразил тебя заякорить опасностью, ты бы так и скитался! — Ну, неправда, — обиделся Прутик. — У меня всё было под контролем. Почему вы меня вечно держите за дурака? Часовщик негодующе фыркнул. — У тебя до сих пор имя и униформа первокурсника, как я могу относиться к тебе серьёзно? — Разве я виноват, что новое имя ко мне не приходит? — обиделся Прутик. — Нет, пожалуй, это я виноват — как минимум в том, что тебе до сих пор не пожаловали панталоны без разреза для порки, — сказал Часовщик. — Я к тебе слишком снисходителен, вот ты и распустился. — Кстати о дисциплине, — обрадовался Прутик. — Я же вам артефакт добыл! — Ты его добыл себе, — поправил его Часовщик. — Показывай. Прутик радостно вынул из-под полы веточку шиповника, сияющую мягким молочно-сиреневым светом. — Так, — сказал Часовщик. — Мне не нравится это ваше «так», — заметил Прутик. — Звучит как прелюдия к порке. — Звучит как прелюдия к колодцу забвения, — буркнул Часовщик. — По-твоему, отломанная от куста ветка — артефакт? — Нет, артефакт — вон та букашка, которая светится, — радостно сказал Прутик и подцепил кончиком пальца аметистового слизня, который сидел в цветке на самом кончике ветки. — Всё остальное я отломил от куста за компанию. — Что ж, — поджал губы Часовщик. — Слизень удачи — это, конечно, не дисциплинирующий артефакт, но для долга искупления он сгодится. — А как его истоща… исчерпывают? — Будешь носить его в кармане, пока тебе не повезёт. Перестанет светиться — значит, исчерпался. Прутик с умным видом кивнул и затолкал слизня в карман. — А раз уж ты принёс мне такое удобное орудие, — задумчиво сказал Часовщик, вертя в руках ветку шиповника, — встань-ка в позу, будем тебя отучать от излишней торопливости. — Был бы слизень ваш — уже бы перестал светиться, — сказал Прутик и привычно нагнулся над столом.