10

— Ладно, с куполом разобрались, — сказал Часовщик. На самом деле в истории ещё оставалось множество белых пятен, но магическая жилка подсказывала: лучше их пока не трогать. — А пороть? — как-то даже разочарованно спросил Прутик. — Успеется. Давай сюда свой артефакт. — Мне кажется, про порку вы для красного словца ввернули, — сказал Прутик. — На самом деле вы тронуты моей заботой и вовсе не собираетесь меня за неё наказывать, ведь правда? — На самом деле я тебя выдеру, как только исчезнет печать правды, — процедил Часовщик. — Давай сюда артефакт. — Ну, я вообще-то вот… — Прутик покраснел, порылся за пазухой и вытащил каплеобразный пузырёк из алого стекла, плотно заткнутый пробкой. — Совершенно случайно нашёл… Да чтоб тебя, проклятущая! Пока Прутик обиженно потирал зад, Часовщик оглядел пузырёк и уточнил: — Не случайно нашёл? — Ну, нет, — буркнул Прутик. — Я теперь пытаюсь примечать артефакты, которые там валяются, чтобы потом свериться с книгами и… — Глупости, — оборвал его Часовщик. — В озере сновидений всё течёт и меняется, нельзя увидеть один артефакт дважды. — Можно! — воскликнул Прутик. — Я вам даже карту могу нарисовать, что там как лежит, хотите? Только я ещё не всё запомнил, но… Часовщик подозрительно прищурился: — Врёшь! Прутик без колебаний развернулся, задрал мантию, распахнул панталоны и повторил: — В озере сновидений всё лежит на одних и тех же местах! Печать и не думала полыхать. — Убери, — раздражённо махнул рукой Часовщик. — Хоть бы один день не смотреть на твою голую задницу! — Я некрасивый, да? В этом дело? — расстроенно спросил Прутик. — Что? Да ради всего магического! Часовщик раздосадованно прошагал к окну и рванул портьеру, открывая вид на заснеженный сад. — Посмотрите на меня, — тихо попросил Прутик. — Чем я вам не нравлюсь? Часовщик резко обернулся и отчеканил: — Тем, что ты мой ученик и всегда им будешь. — Я взрослый. Часовщик окинул Прутика долгим тяжёлым взглядом, честно стараясь увидеть и широкие плечи, и светлую щетину на тщательно выбритом позавчера подбородке. — Ты вырос, — наконец согласился он, — но мы никогда не будем на равных. — И не надо! — воскликнул Прутик. — Равенство в отношениях — это не главное. — Брось читать пособия для рабовладельцев. — Вы никогда меня не полюбите? — Ты обещал не поднимать эту тему. Прутик поджал губы, и лицо у него вдруг сделалось по-настоящему взрослым, каменным. — Хотел бы я, чтобы печать правды была на вас, а не на мне, — тихо сказал он. — Разрешите нырнуть снова и поменять артефакт? — Почему? — удивился Часовщик. Прутик выразительно кивнул на пузырёк: — Не стоит его исчерпывать. Часовщик недоуменно нахмурился, потом покачал головой: — Что поймал, то твоё. Прутик снова зарделся: — Ладно, но вы же не будете обижаться? Правила и всё такое прочее… Если бы было можно, я бы поменял, честно! Он скривился, будто печать была с этим не совсем согласна. — Это эликсир единения с природой, он ненадолго позволит тебе понимать язык растений, — сказал Часовщик. — На что тут обижаться? Теперь уже недоуменно нахмурился Прутик. — С природой? — переспросил он. — Ради всего магического, теперь-то что? — всплеснул руками Часовщик. — Нет, ничего, просто вы же просили что-нибудь для усмирения, а я опять притащил не то. — Прутик болезненно скривился и переступил с ноги на ногу. — Но ничего не попишешь, давайте исчерпывать… — Брось пробку через левое плечо и пей залпом, — велел Часовщик и после небольшой паузы добавил: — А эликсир единения душ, во-первых, в рубиновом пузырьке, а не в алом, а во-вторых, работает только при наличии взаимных чувств.