Глава 13: "А когда же меня полюбят?"

Джерри Я поцеловала одного парня перед свиданием с другим. Мне кажется, что теперь я и вправду удостоена звания "шлюхи". За этот учебный год я уже поцеловалась в губы два раза (один из которых был с Джорджем) и чмокнула Фреда столько же раз. Мне нравились все разы, кроме первого (с Кассиусом), но от осознания того, что всё это было сделано за небольшой промежуток времени, мне становится... Мне становится противно от себя. Родители всегда учили меня не быть такой. Но, мне кажется, я стала худшим воплощением ветренного человека. Если мама и папа узнают, что я здесь творю, от меня либо откажутся, либо убьют всех этих парней. Скорее второе. Уж слишком сильно они меня любят. И боятся за меня. Они так волнуются, что я смогу залететь от кого-нибудь или подхватить какую-либо заразу по типу ВИЧ. Не понимаю их страх. Как-никак по врачам вроде все ходят, ну а что такое презервативы - я знаю. Мне 16, но мои родители никак не хотят этого принимать. Они боятся того, что я быстро выросла, и даже не понимают, что через два года я буду иметь полное право выйти замуж и завести детей. Хочу ли я этого? Наверно, да. Мечта каждой нормальной девушки — найти любимого человека и жить с ним долго и счастливо. А вот о детях я никогда не думала. Это же так трудно. Хоть они и всего лишь последствия секса. Но дети милые. И когда я сейчас представляю своих будущих детей, то... То мне почему-то в голову лезут Уизли. Я обожаю рыжие волосы и веснушки. И пожелала бы такого своим детям. Но нет! Ни-ка-ких Уизли! Как я умудряюсь думать об этих придурках, когда иду к Ингвару. Я всего лишь хотела занести Джорджу его учебники, которые я у него одолжила, потому что мои разъелись на уроке зельеварения, но там оказался Фред, и так всё закрутилось и завертелось. Закрутилось и завертелось... Внутри меня уж точно что-то закрутилось и завертелось. Или ПЕРЕкрутилось и ПЕРЕвертелось. — Привет, — говорит мне Ингвар, когда я всё-таки выхожу из гриффиндорской башни. Он стоит с одной красной розой. Честно, рассчитывала я на большее. — Привет. Пойдём? Мне крайне неловко, потому что разговор явно не собирается идти дальше одного какого-то приветствия. Приходится взять всё в свои сильные, женские руки. Мы идём, и разговор наконец-то начинает приобретать какие-то краски. Он и улыбается, и смеётся, и иногда грустит, вспоминая о своих родных краях — о Скандинавии, о Норвегии, о своём любимом городе Осло. Как только он вливается в разговор, его уже не приходится как-то направлять. Я имею в виду, что теперь он говорит сам. И мне нравится то, что он говорит. У него смешной, но такой приятный акцент. К некоторым словам он то добавляет какие-то буквы, то даже не произносит их. А с какой интонацией он всё говорит. Как песня какая-то. Мы идём в Хогсмид. Единственное место, в которое могут ходить юные парочки. Но, на этот раз, мы не пойдём в кафе мадам Паддифут. С того момента, я даже не приближаюсь к нему. Больше нет той любовной атмосферы. Только тяжесть на душе, боль, обида. Я ему тогда доверилась... Но не суть. Сейчас я гуляю с Ингваром, принципы которого явно не позволят сделать с девушкой плохого. Резко повалить на кровать, оставить отвратительный засос, засунуть пальцы внутрь... Фу. Не хочу вспоминать. Не хочу! — Смотри прилавок с печеньками с предсказаниями. Я весело подбегаю к женщине, раскладывающей печеньки на подносах. Были они разных цветов. Все они блестели от какого-то заклинания или зелья, которое как раз таки и делало их "Печеньками с предсказаниями". Ингвар подходит сзади, и я чувствую его близость. Сам он это вряд ли замечает, потому что со спокойным лицом протягивает монеты. — Сдачи не надо, — он забирает две печеньки и берёт меня за руку. Мы идём по переулку до первой свободной скамейки. Присаживаемся, и я кладу свою розу на колени. Он протягивает мне ярко-красную печеньку. Сам же надкусывает свою тёмно-синюю. Над его головой пролетает пара искр, залетающих в его голову в зоне висков и вылетающих со стороны затылка. Они вырисовывают в воздухе буквы, складывающиеся в слова. — "Норвегия. Голубые глаза. Пегас" Его брови вопросительно изгибаются, как и мои. Да уж, ничто точно не предскажет будущее. Даже эти дрянные заколдованные печенья. Написана какая-то хренотень. Может, он отвезёт меня, голубоглазую девушку, в Норвегию, и мы будем радостно летать там на прославленных пегасах? Было бы здорово! Я тоже кусаю своё печенье, и чувствую, как что-то приятно щекочет мозг. Ощущения длятся недолго. Через мгновение, передо мной уже высвечивается надпись: "Бокал. Рыжий. Треск." Второе слово заставляет вспомнить меня об Уизли. Про обоих. Два рыжих придурка, ставшие центром всех моих событий в жизни. Может быть это означает, что я разобью бокал о самодовольное лицо какого-то Уизли? Было бы здорово. Но предпочту сделать это об лицо Фреда. Джордж такого уж точно не заслуживает. Я встаю с места и беру Ингвара за руку: — Пойдём. Он послушно плетётся за мной. Мне нужно забыть о близнецах. Какого хрена, они находятся в моей голове, пока я на свидании с этим дурмстранговцем. Я устала всё тянуть. Желание зашкаливает. Накипело. Всё просто накипело. Я должна быть уверена, что не зря надела сегодня красивое белое бельё. И Ингвар должен его оценить по достоинству. При лучшем раскладе событий — снять. Хотя бы до этого пункта Фред не доходил. От этого я испытываю облегчение. Клянусь. До парня всё доходит только тогда, когда мы оказываемся уже у его комнаты в гостиной Слизерина. Тугодум. Но ничего. Ничего... Давно я тут не была. В прошлый раз меня сюда притащил Кассиус, а теперь я буквально сама привела парня. Конечно, ему пришлось назвать пароль, но все остальное-то сделала я. Признаюсь, на этот раз ощущения совсем другие. Не страх, не боль, а даже какое-то возбуждение и озорство. Мне так не терпится. Когда мы проходим в его комнату, я вижу идеальную чистоту. Рубашки и штаны аккуратно лежат в открытом шкафу. Видно, Ингвар забыл его закрыть, когда собирался. На столе по возрастанию поставлены учебники и книги. Хоть здесь и живёт 4 человека, кажется, что каждое утро в этом месте прибирается горничная. Но как бы там не было, никакой горничной здесь нет. Твоя комната — убирайся сам. Перед глазами всплывает комната наших парней: расправленные кровати, запихнутые под одеяло трусы и грязные футболки, лежащие глубоко под кроватью пустые бутылки от не самых слабоалкогольных напитков. Разорванные письма Кеннета, валяющиеся по комнате, дырки в столе, появившиеся после сильных кислот, созданных Джорджем, обёртки от презервативов на прикроватной тумбе Ли и постоянно сменяющие друг друга журналы "Playboy" и "Всё про квиддич", принадлежащие Фреду. Такая комната всегда пропитана приятной атмосферой, и ты прекрасно ощущаешь, что заходишь в комнату мальчишек. Разве не смысл жизни у них быть такими беспечными, иногда неаккуратными, но весёлыми и чуткими? Их комната может сказать о них многое, как и эта комната говорит мне о том, что Ингвар не такой как Кеннет, Ли, Джордж и Фред. Он другой. Абсолютно. Я кладу розу на стол, снимаю ботинки. Я не могу понять: уютно мне здесь или нет. Может я просто не привыкла, что у парней может быть так чисто. Я сбрасываю пальто, и Ингвар только сейчас замечает насколько у меня короткая юбка. Прошу. Прикоснись. Возьми меня здесь и сейчас. — Джерри, я... Он трёт затылок и старается не смотреть на меня. Ну что за тормоз?! Я подхожу к нему и впиваюсь в его губы. Я не знаю, поступаю ли я правильно, но замечаю, что он никак не отвечает. Я отстраняюсь, и мне хочется заплакать. Очень. Броситься на кровать, уткнуться в подушку лицом и зареветь. — Подожди, Джерри. Давай не будем торопиться... Он отходит от меня и садится на кровать, оставляя меня стоять как какую-то дуру. Хочется всё растерзать. Вся усталость подступает мгновенно. Иногда мне кажется, что я никто. Никто меня не любит. Не хочет. Мне так одиноко. Парень и секс смогли бы это всё затмить. Наверно. — Ты мне нравишься. Давай начнём встречаться. Я говорю это на одном выдохе. Он удивлённо смотрит на меня, неловко сжимает губы, а затем шепчет: — Но... Моя нижняя губа начинает дрожать, и сдерживать слёзы уже становится невозможно. Одна слезинка. Вторая слезинка. Он видит это и сразу испуганно подскакивает. — Ты чего?! Джерри. Я... я... Ты мне тоже нравишься, очень. Но... мы общаемся совсем немного. Может нам надо получше познакомиться? Ему неловко, а у меня явно едет крыша. — Давай начнём встречаться. Пожалуйста, Ингвар. Ты мне прям очень нравишься. Не осуждайте меня раньше времени. Я ни разу ни с кем не встречавшаяся девочка-подросток, которая просто неимоверно нуждается в любви. Меня никто никогда не любил, а наличие парня должно было бы показать, что я достойна такого прекрасного чувства, что меня можно и нужно любить. Но кто же знал, что Ингвар в итоге не будет тем самым, и что мне ещё долгое время придётся задаваться одним единственным, но таким важным для меня вопросом: "А когда же меня полюбят?"