Глава 16: "Рождественская близость"

Фред У её губ сладкий привкус. Вполне очевидно, раз на них такой приятный блеск. Да и тем более она недавно пила сладкий пунш в Большом зале. Её бархатные руки отчаянно хватают меня за шею. Пальцы вплетаются в волосы с таким напором, что кажется, у меня скоро закружится голова. А её стоны, врывающиеся в мой рот... Надо отложить эти воспоминания в самую въедливую часть моего мозга. Я не хочу это забывать. Её нога отчаянно пытается зацепиться за моё бедро. Она не хочет меня отпускать. Не отпустит. Не сейчас. Её красивое бирюзовое платье сползло с неё, после моих долгих попыток расстегнуть его, настолько, что моему взору открыт её почти слетевший красивый белоснежный лифчик с цветами, под цвет платья. Я её больше не целую, а она молчит. Тяжело дышит, и от учащённых движений её грудной клетки, бюстгальтер падает окончательно. Я вижу бледную кожу, сквозь которую просвечиваются синеватые вены, вижу розовые возбуждённые соски, как будто бы умоляющие меня своим видом коснуться их губами. — Какая же у тебя красивая грудь... Я провожу пальцем по её прохладной коже и чувствую, как её дыхание замирает. Ей нравится. Нравится всё, что я делаю. Нравлюсь я. Если бы мне, тринадцатилетнему пареньку, сказали бы, что я когда-нибудь буду трогать грудь Мэберли, я бы не поверил и врезал бы говорящему, за такие пошлости. Но сейчас всё максимально реально, и я аккуратно трогаю её выпуклости. Мягко сжимаю каждую, дотрагиваюсь до возбуждённых сосков... Мне даже такое не снилось. Никогда. Она не представлялась голой, такой возбуждённой. Уверен, запусти я руку ей в трусики, то утонул бы в той влаге, которая, скорее всего, уже выделилась из неё. — Фред... На выдохе шепчет она, и я понимаю, что в моих штанах очень даже хорошо всё напрягается. Она стоит неподвижно, а её руки как будто бы пытаются схватиться за обои. Она поменяла цвет волос, глаза, да и размер груди. Я вижу её настоящую: настоящие коричневые пряди, настоящую грудь, настоящие эмоции. В её медовых глазах пляшет огонь, перекручивающийся со сплошной неуверенностью. — Что не так? Тебе же, наверно, не впервой? Я провожу пальцами по её позвоночнику, одновременно с этим, прижимаясь ближе. Мне кажется, она еле держится на ногах. Почему? У неё же был Ингвар. Разве нет? — Я девственница, Фред... Меня как будто ударяет бладжер по голове. По затылку. Со всей силы. Я отстраняюсь, отхожу на шаг. Я никого не лишал никого девственности. Никогда. Все мои девушки были опытными, или как минимум уже хотя бы один раз с кем-то спали. Но Джерри... О Мерлин, Джерри! Что за хрень?! — Ты почему мне не сказала... Я присаживаюсь на край кровати и запускаю в свои волосы руку. О Мерлин! Я же не ожидал. Ни капли! У неё же парень! Был. Но всё равно! Неужели они не спали?! — Я... я... не знала, что это такая важная информация. Какая разница? Я просто думала, что... Она отчаянно смотрит на меня. Вот такая полуголая, испуганная. Моя лучшая подруга, по которой я схожу с ума уже несколько лет. Да если бы не внутренние ценности и воспитание, мы бы уже скакали на этой кровати как сумасшедшие. Но мы так не можем. Я не могу себе такого позволить. Всё должно быть идеально. Так, как она захочет. — Мисс Мэберли волнуется? Может быть, вы ещё и стесняетесь? Я не должен показывать ей то, что теперь тоже волнуюсь. Раз уж это её первый раз, она должна хотя бы им насладиться. Мне тоже страшно, но нужно разрядить обстановку. Срочно. Джерри закатывает глаза и слегка улыбается. Эта чертовски привлекательная улыбка сияет. Ещё минут двадцать назад мы танцевали в зале, а теперь она стоит передо мной с оголённой грудью. Она делает пару шагов в мою сторону, и я понимаю, что всё, что сейчас происходит у меня в штанах, явно не контролируемо. — Мисс Мэберли уж точно не стесняется какого-то там мистера Уизли. Только дрожащий голос противоречит её словам. Но даже несмотря на страх, она расстёгивает своё платье до конца, и оно падает на пол. У этой женщины явно фетиши на эти сексуальные ремешки для чулок. Внизу уже всё пульсирует, и когда я смотрю на свои штаны, то как раз замечаю бугор. Она смотрит туда же, и я не могу разобрать её эмоции. Жажда? Страх? Возбуждение? Неловкость? — Иди сюда, Джерри... — шепчу я, и она как загипнотизированная идёт ближе. Я кладу свои руки ей на талию и усаживаю её к себе на колени. — Подожди! Она вскакивает, даже не коснувшись промежностью до выступа на моих штанах. — У меня же нет с собой презерватива. Джерри сжимает ладони в кулаки и с досадой смотрит на меня. Я тяжело вздыхаю и слегка улыбаюсь. Дурочка. — Ты думаешь в этой комнате нет ни одного презерватива? Здесь живут четыре парня-подростка. Сейчас найдём. Я встаю и подхожу к тумбе Ли. Главное хранилище всякой извращённой хрени. Мэберли же не сводит с меня взгляда, как будто я могу с ней что-то сделать. Хотя её можно понять. После Кассиуса, я бы вообще к мужчинам не подходил. Я открываю грешный ящик Джордана. Да уж... туда лучше было бы не заглядывать. Несколько разных презервативов. Цветных, ароматизированных, ребристых. Где этот придурок их откапал?! Какие-то пушистые наручники в дальнем углу, деревянные прищепки и другая хрень. — О Мерлин! Это чё за хрень? Она подходит из-за спины, и я, испугавшись, резко оборачиваюсь. Грудь она прикрывает одеялом, которое держит в руках. Мне кажется, её глаза сейчас выкалятся из орбит. Как и мои наверно. Ли Джордан — самый непредсказуемый человек. Надо будет всё-таки предупредить Анджелину, когда ей придётся остаться наедине с этим идиотом. — Что боишься, что я тебя прицеплю к кровати? Я беру в руки эти странные наручники и сцепляю их у неё прямо перед носом. Она испуганно отшатывается, а затем её брови съезжают к переносице. — Не смешно! — она слегка толкает меня в плечо, от чего я смеюсь. Я еле-еле нахожу самый обычный презерватив и сажусь на кровать, утягивая Мэберли за собой. Она мгновенно оказывается на моих коленях, и смущение и страх вновь возвращаются к ней. — Боже, Фред, там что-то твёрдое! Теперь мне стоит задаваться вопросом: было ли это утверждение со стоном или же просто недовольный возглас? Первый вариант мне нравится больше. Однозначно. — Тебя сразу испугать или пока помолчать? Она собирается что-то недовольно сказать, но я мешаю ей, просто впиваясь в её губы. Она долго не думает, отпускает одеяло и хватает меня за щёки, притягивая сильнее. Её бёдра непроизвольно двигаются вперёд, плотно задевая мой член. Моя рука медленно проскальзывает в её трусики, и я нащупываю самые влажные места. Она громко постанывает, как только мои пальцы оказываются у её входа, а затем резко отстраняется. — Фред! — недовольно кричит она. Но я вижу, что ей нравится. Это то, что она хотела. Её руки сползают мне на плечи, и всё замирает. Ни я, ни она не двигаемся. Я, с запущенной в её трусы рукою, и Джерри с оголённой грудью, держащая меня за плечи, чтобы я пока не продолжал. — Меня убьют родители! А что скажет Ингвар?! Фред! — её дыхание вновь становится трудным и прерывистым. Так вот, что её пугает больше всего! Ни секс, ни потеря девственности! Осуждение! Её пугает чёртово осуждение! Да она просто психопатка! — Эй! Подожди. Кого уж твои родители убьют, так это меня. Хватит уже постоянно думать о них! Тебе 16, Джерри. Так почему бы не наплевать уже на всех и просто заняться сексом?! От меня она почему-то таких слов никак не ожидала. Ей стало так неловко от того, что она сидит на моей эрекции, от того, что её грудь вообще представлена моему взору во всей своей красе, от того, что моя рука находится в её трусиках, что она, по идее, должны была забыть о всех преградах. — Я... я... просто боюсь! Ты пойми, мне очень страшно! Я... я никогда ещё ни с кем не спала. А получается так, что я собираюсь переспать даже не со своим парнем, а с другом! И снова я "друг". Она сидит на моём члене и заверяет, что я её друг. О Мерлин, ну почему она иногда такая тугодумка! — Тебе не кажется, что с друзьями обычно не занимаются сексом? Я слегка сощуриваю глаза, явно показывая ей то, что её точка зрения вообще противоречит всем правилам морали. С друзьями спят только дуры. А я, если честно, уже давно для неё не просто друг. — Это передружба, как говорят маглы. Ты просто мой... первый опыт. Не хочу оплошать перед Ингваром, когда наконец-то пересплю с ним. Она гордо поднимает голову. Какая же врунья. Разве не она там говорила, что любит меня? Сама себе противоречит. Дурочка. Её упрямая натура всё никак не смирится с чувствами ко мне. Когда она берёт свои эмоции в свои руки, обидеть может очень даже хорошо. Даже после признания в любви. И её слова, соответственно, меня обижают, поэтому я запускаю пальцы глубже в её трусы, пристально смотря ей прямо в глаза. Она аж подскакивает от моего такого неожиданного действия. — Ну мы такими темпами никуда не сдвинемся. Раз ты это всё делаешь для своего норвежца, может быть, мне уже не церемониться? Я впиваюсь в её губы, слегка прикусывая её нижнюю губу. Свободной рукой я стягиваю резинку с её волос, отбрасывая её в сторону. Не знаю, найдётся ли она теперь когда-нибудь. Но отстранившись, я замечаю, как её локоны лежать у неё на груди, слегка прикрывая возбуждённые соски, и ни капли теперь я не жалею о том, что сделал. — Подожди, Фред. Это не то, что я имела ввиду. Джерри кладёт мне на грудь руки, вновь останавливая меня. — Не это имела ввиду?! Ты буквально заявляешь, что собираешься переспать со мной, только чтобы не быть неопытной дурочкой перед своим идиотом! Ты бы хотя бы себя на моё место поставила! Ты мне нравишься, но своими такими заявлениями просто делаешь мне невыносимо больно! Не ты ли говорила, что любишь меня?! Я тебе не тряпичная кукла, которая не испытывает никаких чувств! Я тоже человек! И мне обидно! Мэберли молчит, но я знаю, что она всё слышит. Знаю, потому что она больше не говорит про своего парня. Знаю, потому что её пальца сползают на пуговицы моего пиджака, а затем и рубашки. Знаю, потому что она быстро их расстёгивает и стягивает с меня всю верхнюю одежду. Она долго осматривает меня. Проводит руками по груди, рёбрам. Проходится пальцем по животу, приятно щекоча меня. — Ладно, прости меня... Она наклоняется вперёд и чмокает меня в щёку. Сердце так и хочет вылететь из этого жалкого тела. Меня ещё никогда так не радовал обычный чмок в щёку. Я просто не понимаю, как эта женщина так умудряется меня сводить с ума. Она целует моё плечо, продолжая оставлять поцелуи на ключицах. Я хочу, чтобы она оставила засос. Я хочу... — Джерри... — на выдохе произношу я, начиная аккуратно работать пальцами в её трусах. — М? Мфх... Стон срывается с её, ласкающих меня, губ, как только мои пальцы проскальзывают между её складок прямо внутрь. — Оставь мне на шее засос... Джерри послушно переходит на зону шеи. Я даже сам ощущаю, как она горит. И шея, и Мэберли, конечно. Оставить след с первого раза у неё не получилось. Но через несколько попыток, я всё-таки чувствую приятное жжение. Пока она занимается моей коже, я свободной рукой расстёгиваю ремешки от её пояса для чулок и на ощупь приспускаю её трусики. Без них руке свободнее двигаться внутри неё, и мои пальцы погружаются в неё глубже. — Ах! Она слегка отстраняется от меня, и я, наконец-то, могу увидеть то о чём так давно мечтал. Её клитор набух от возбуждения, и я с лёгкостью могу поиграться с ним большим пальцем. Так я и делаю, заставляя её мышцы сжиматься от возбуждения. Джерри отъезжает слегка назад, не давая мне продолжить. Она слезает с меня, а мне лишь остаётся догадываться для чего. Причина не слишком замысловатая. Она просто снимает свои трусики и ремешки для чулок. Они скатываются по её ногам, и я понимаю, что мне вдруг трудно дышать. В штанах слишком тесно. О Мерлин... Мэберли возвращается ко мне на колени, не прикасаясь своей промежностью к моим ногам, чтобы не оставить влажный след на моих брюках. Всё что на ней остаётся — это всего лишь белые чулки. Её пальцы быстро оказываются на моём ремне, а потом и на молнии. Я даже опомниться толком не успеваю, как понимаю, что её ладонь уже держится за резинку моих боксеров. — Фред... Можно? Я киваю, и она медленно тянет их вниз. Член качается из стороны в сторону от отсутствия недавно державшей его ткани. Джерри испуганно отстраняется, всё-таки приземляясь мне на ноги. Придя в себя, она резко хватает его, останавливая его движения. — О Мерлин! — срывается с моих губ громкий возглас, и Мэберли резко отдёргивает руку. Её касание как будто бы обжигает меня. Такое чувство, что я готов кончить прямо сейчас. Но я просто смеюсь, потому что её взгляд больше похож на взгляд человека, только что увидевшего химеру. Спустя пару секунд моего непрерывного смеха, она тоже подхватывает его, и комната заливается какой-то игривой атмосферой. — Чёрт, Фред, прости. Я не думала, что так... — она внимательно наблюдает за тем, как я разрываю небольшой пакетик, достаю оттуда презерватив и натягиваю его себе на член. — Не волнуйся, просто расслабься. Я кладу свои ладони ей на задницу, слегка надавливая. Она поддаётся моим действиям и приподнимается, опираясь руками на мои плечи. Смотреть на неё снизу вверх — просто волшебно. Не знаю, такой ракурс всегда отличается от всех остальных. Так она выглядит как античное божество, спустившееся ко мне с Олимпа. Её идеальная, для меня, грудь выглядит теперь немного иначе, да и лицо теперь не такое уж и обычное. Так мы смотрим и на великолепные статуи. Снизу вверх. И их волшебство всегда открывается нам не с той стороны, с которой мы видим статую вставая на стремянку. Джерри смахивает пару прядок с моего лица, заправляя их мне за ухо. Она смотрит мне в лицо. Азарт и возбуждение явно пересилили её, потому что она слегка опускается, касаясь головки моего члена. Я вздрагиваю. Это приятно. Мэберли трётся своей мокрой промежностью о мой орган. Когда бы я ещё это увидел? Когда бы почувствовал? Она слегка опускается, со всей силы хватая меня за плечи. Она громко вскрикивает, и мне приходится усилить хватку, чтобы она не опустилась ниже. — Тише, тише. Не торопись, Джерри. Меня веселит её желание опуститься ниже, и она делает это, несмотря на то, что я вообще-то пытаюсь её остановить и немного успокоить. Ладно, пусть делает, что хочет. Не я потом плакать буду. Сквозь наши общие многочисленные глубокие вдохи, стоны, заглушённые крики, она опускается полностью. — Ну вот видишь, всё не так уж и страшно, — сдавленно говорю я, так как чувствую, как мой члена зажат в ней. Да уж, она очень узкая. Слишком. Я так и предполагал. Так что это хотя бы было не удивительно. Она тяжело дышит, смотря мне в глаза. Её лицо всё красное, по лбу стекают редкие капли пота. Взлохмаченные волосы отброшены назад за плечи. Джерри впивается в мои губы, слегка сдвигаясь вперёд, отчего я громко постанываю и хватаю её за талию. Затем ее голова склоняется мне на плечо. — Фред... Мэберли аккуратно облизывает место уже проявившегося засоса, а затем слегка прикусывает мою кожу. Чувствую, как пальцы ног непроизвольно дёргаются в ботинках. Голова приятно кружится. Я как будто пьян. Неужели я настолько ею очарован? — М? Она слегка двигает бедрами, и я выдавливаю слабый рык прямо ей в плечо. — Давай... двигайся... — хрипло шепчу я, и Джерри послушно начинает подниматься вверх-вниз. Медленно, несильно. — Фред... — она снова произносит моё имя, продолжая двигаться. Уже быстрее. Быстрее... Я на седьмом небе от счастья, потому что не было в этом мире девушки более желанной для меня. Я так давно мечтал об этом, и даже не надеялся, но вот: она прыгает на моём члене. О Мерлин, это даже в голове круто звучит. — Мы можем по-другому? Ах... Мфх... Ну... Ах! Чтобы я лежала... Ах... Она обнимает меня за шею, и повисает на ней. Устала. Конечно, устанешь тут двигаться постоянно. Я хватаю её за бёдра и затем медленно, пошатываясь, встаю. Напоминаю - из неё я так и не выхожу, поэтому каждое движение сопровождается, либо моим сдавленным стоном, либо её громким вскриком. — В следующий раз мне, наверно, нужно будет с тебя сначала слезть, Уизли. Сердце бешено долбится внутри от её голоса. Хриплого, но такого сексуального. Её глаза сверкают ярче любых звёзд, а волосы красиво разбросаны по кровати. — Будет следующий раз?! Мисс Мэберли, вы меня прям радуете. Не успевает она возмутиться или закричать, как я резко двигаю бёдрами, заставляя её схватиться за простынь с такой силой, что даже сквозь неё на её ладонях останутся следы от ногтей. Меня радует, что теперь я могу смотреть на "поле битвы". Её раздвинутые ноги, промежность с моим членом внутри, набухший клитор. Изобилие смазки с небольшой примесью крови. Не хотел ей делать больно. Честно. Опять же, я просто никогда никого не лишал девственности. Мне самому страшно. Когда я поднимаю взгляд, то замечаю, что она пристально всматривается в моё лицо. — Мне не верится, что меня трахает мой друг... Интересно, сорвёт ли она сегодня голос? Потому что я ещё даже толком ничего не сделал, а из неё уже стекает смазка на простынь, и спина прогнута достаточно сильно. Что-то мне подсказывает, что криков будет достаточно. — Ну скажи, что друг не так уж и плох, правда? Я начинаю медленно двигать бедрами, запуская одну руку в её волосы, а другую кладя ей на талию. Я вижу теперь всё: её подпрыгивающую грудь, закусанную губу и прикрытые глаза. Я никогда не забуду, какие звуки она издаёт сейчас. Хриплые стоны, иногда крики. Её рука тянется вниз, и она касается клитора. Дополнительная стимуляция. А она всё-таки умна в данном плане. Её пальчики быстро массируют чувствительное место. Это мило. Один палец свободной руки Джерри закусила, и теперь её стоны не такие и громкие, но от усиленного давления внизу, она дрожит сильнее. Что насчёт меня... мне кажется, что я готов кончить в любую секунду. Член на таком пределе, что его пульсации сводят меня с ума. Как и её, наверно. Голова кружится, но это приятно. Даже очень. Она всегда сводила меня с ума. Эта так давно знакомая мне гриффиндорка. Странная, весёлая. Я всегда любил Джерри, и наконец-то моя любовь приобрела какую-то награду. Да, вряд ли она станет моей, но эта ночь — самый лучший мой Рождественский подарок. — Ладно, Джерри, я заканчиваю! Я упираюсь носом ей прямо в шею и кусаю губу почти до крови, заглушая свой крик. Сильные, неравномерные пульсации. Я чувствую, как она дрожит. Наши тела соприкасаются. Эта близость... Этот секс... Всё это просто окрыляет меня. Я никогда не был так рад своему существованию на этой земле. Когда всё заканчивается, я выскальзываю из неё. Аккуратно, медленно. Оставляю её саму с собой. Предплечьем она закрывает глаза, а её рука продолжает работать внизу. Её промежность раскраснелась от секса, а клитор ещё набухший. Мне нравится видеть её такой. Разгорячённой. Когда её стоны становятся похожи на всхлипы, я замечаю, что она наконец-то тоже заканчивает. Из неё стекает новая порция смазки, а ноги расслабляются, вытягиваясь по кровати. Она тяжело дышит, и, когда я всё убираю за нами, я просто ложусь рядом с боку. — Это было невероятно... Я накрываю нас одеялом, и она разворачивается ко мне лицом. Оно ещё красное. По глазам видно, что она устала, но в то же время она продолжает улыбаться. Слегка. — Спасибо... Она поддаётся вперёд и чмокает меня в губы. Быстро переворачивается ко мне спиной. И я счастлив. Поражён, убит, повержен. Вот что мне для счастья нужно было. Одна лишь она. Джерри. И я даже не знаю, как благодарен Мерлину за то, что он привёл в мою жизнь такого прекрасного человека. Не знаю как бы я без неё жил. Не знаю... Я утыкаюсь носом в её приятно пахнущие волосы и засыпаю, наслаждаясь каждой секундой нашей близости.