Глава 30: "Звездопад"

Джордж Кровь обжигает изнутри. Я ощущаю каждую каплю внутри себя, как ведро кипячённой воды. Слишком горячо. Жарко. Кажется, она испытывает то же самое. Вся красная. С ног до головы. Щёки полыхают, а грудь подымается от неравномерного дыхания. Раз-два, раз-два. Я готов растаять в любой момент. Ноги кажутся ватными, а мышцы так и сокращаются от ожидания сладкого мгновения, которое будет наступать сегодня снова и снова. В её День Рождения. В её чертовски невероятный День Рождения! — Алисия... — это слово вновь и вновь слетает с моих подсохших губ, пока я раздеваю её. Мои руки трясутся, но я стараюсь быть очень аккуратным. Новое дорогое платье на ней как-никак. Ладони мгновенно ложатся на её грудь, сжимая её. Невероятно. Целуясь с ней, я придвигаю её к столу, усаживая на него. Колено между её ног. Внизу всё так и пульсирует от тех звуков, которые она издаёт, чувствуя приятное для неё трение. Она резко стягивает с меня рубашку, я же снимаю свою белую футболку как в каких-нибудь американских фильмах. Так горячо и красиво (пытаюсь). Я уверен, она так и думает. Чарли всегда летом натаскивал в дом магловские касеты и смотрел разные фильмы (и не только) на телевизоре, найденом на обычной магловской деревенской свалке. "Приведение" так и остался моим любимым фильмом. Ох уж эти невероятные мелодрамы. — Чей это пергамент? — спрашивает она, отодвигая исписанный лист в сторону. Всё-таки доклад по Трансфигурации — это не шутки. Если Макгонагалл вычислит инородные вещества на бумаге с её предметом - то минус 100 очков с Гриффиндора нам обеспечены. — Чёрт, это Кеннета. Сейчас уберу, — я отлипаю от неё, хватаю бумагу и запихиваю куда-то под стол. Тороплюсь, чтобы вновь приступить к ней. Роняю там всякую хрень, по типу пустых баночек от чернил или помятых коробок от конфет. Игнорирую. Как-нибудь потом уберусь. Когда я поднимаюсь, она так широко улыбается. Качает ножками и наклоняется так, что её грудь слегка свисает вниз. Я мгновенно багровею. — Я на столе не трахалась, — лепечет она, подтягивая меня к себе за пояс джинс. Её красивые пальцы ловко расстёгивают мой ремень. Железная, слегка заржавелая бляшка громко звенит, а затем задевает мой пах, вызывая тихий, еле сдержанный стон. — Боже, у тебя такой стояк... Алисия запускает свою руку мне в штаны. Потом в трусы. Я чувствую её горячую ладонь на неистово пульсирующем члене. Новый звук так и слетает с моих губ, а она ногами притягивает меня ближе. Как же она сексуальна. В каждом её движении столько грации и эластичности, что я могу кончить прямо сейчас. Не дай Бог... — О Мерлин, Алисия... — я утыкаюсь носом в её шею и целую, засасывая кожу. Втягиваю, понимая, что утром будет след. Мой след. На ней. На Алисии Спиннет. Её стон врезается в стены комнаты, и мои уши готовы упорхнуть от счастья. Упорхнуть только в преисподнюю дьявола, где нам уж точно будет позволено гораздо большее. — Мне так нравится это зелье... Всё такое яркое... Я даже не верю, что это не сон... Мне обычно такое только снится... С тобой... — Спиннет стягивает мои штаны и трусы свободной рукой. Её слова заставляют мои ноги подкоситься, и я непроизвольно опираюсь о стол, прижимаясь к ней сильнее. — У тебя красивый член. Я поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза. Признаюсь, это очень трудно сделать, так как мозг плавится от этого зелья. Вот додумался же я. — Вместо того, чтобы сказать какой я красивый, ты раздаёшь комплименты моему члену? Я думаю, он такой же как и у всех, — с усмешкой бормочу я, кладя пальцы на её промежность. Даже через ткань я могу почувствовать то, какая она мокрая. — Не, мне он нравится больше всех тех, что были до. И так как он сегодня главный герой, я считаю, что он заслужил пару комплиментиков, — она сама быстро стягивает свои трусы, раздвигает ноги, и моей челюсти не остаётся ничего кроме как упасть. — Давай уже! Я сейчас взорвусь от возбуждения! О Мерлин, такие картины есть только в дорогущем магловском американском порно, которые я видел на этом телеке Чарли. И то, все те женщины не были такими горячими как Алисия сейчас. Её волосы волнами лежат на раскрасневшейся, уже потной коже. Пара прядок задевает розовые торчащие соски. Живот заметно поджимается. На голени красуется еле заметный пластырь, закрывающий порез от бритвы. Носки упираются в край стола. А ногти на пальцах ног покрыты блестящим чёрным лаком. Как бы самому сказать ей, что я тоже сейчас взорвусь от возбуждения. Я просто уверен, что это зелье не даст нам спокойной ночи. Прямо сейчас и до раннего утра. Я и она. Она и я. Я подвожу свой член прямо к её промежности. Когда головка касается влажных половых губ, она делает глубокий вдох, слегка надувая щёки. Я вхожу, и она тяжело выдыхает, а затем вскрикивает, когда я двигаюсь дальше. Глубже. Чем глубже, тем сильнее она пытается пододвинуться вперёд. Глубже и глубже. Сильнее и сильнее. — О Мерлин, Джордж! — Алисия пытается за что-то ухватиться, но рядом оказываюсь только я. Поэтому на мое спине появляются красные полосы и вмятины от её чёрных ногтей. — Слушай, это максимум... Как же хорошо! — последние слова я простанываю, так как эта леди сильнее льнёт ко мне, пропуская мой член ещё глубже. Она всхлипывает, и её руки начинают дрожать. Голова её откинута, а губа укушена почти до крови. — Всё нормально? Голос хрипит, а тело сковывает приятное напряжение. Не сейчас. Надо держаться. Я работал над этим зельем не слишком долго. Схема была проста, ведь основой послужило обычное любовное зелье. Тот поход за ингредиентами с Джерри навёл меня на новые идеи. И теперь, когда я сделал это зелье, я ни капли не жалею о проделанной работе. Секс с Кристин даже близко не стоял с сегодняшним сексом с Алисией. — Я кончила... Ты же говорил, что выносливость сильная... — она недовольно смотрит мне в лицо и явно наблюдает, как по моему лицу расползается глупая, ехидная улыбка. — Но я же не говорил, что ты не будешь кончать чаще. У тебя же ни ноги, ни руки не устали. Вот и выносливость. А это... Можно сказать плохая сила воли, раз ты так быстро кончаешь. Но ты ещё можешь исправиться, — она возмущённо вздыхает и щипает меня за сосок. — Ай! — А вот нехрен надо мной издеваться! — бормочет она, продолжая смотреть мне в глаза. Смотрит слегка исподлобья, пытаясь так прикрыть своё смущение. — Давай продолжим... Побыстрее... Алисия робко целует меня. Сто процентов для того, чтобы я больше не пялился на её багровое лицо. Я снова двигаюсь в ней. Сначала медленно. Бережно. Она прогибается в спине, ставя руки назад. Кажется, сейчас уже в столе появятся вмятины от её коготков. Мне невероятно приятно. Особенно, когда я ускоряюсь. Двигаться в ней так легко, что я просто наслаждаюсь этим моментом. Кристин любила торопиться и не всегда была достаточно мокрой. Эта же великолепная девушка настолько влажная, что я даже не прикладываю каких-то усилий. Только движения. Простые и очевидные. Кто ж знал, что через какую-то ничтожную минутку, это ощущение навернётся медным тазом. Ну или чем-то потяжелее. Я давно говорил парням, что этот стол нужно починить. Они же сваливали всё на меня, ведь больше всего времени за ним проводил именно я. Готовил зелья тут, делал домашку тут, да даже трахаюсь сейчас тут. Трахался. Чёртова доска. Она отлетает, как отбитый во время матча по квиддичу бладжер. И стол летит вместе с ней. Да и Алисия от неожиданности хватается за штору, обрывая её. А затем и громко скулит из-за боли в ягодицах. Я сжимаю их до посинения. Держу её, чтобы она не свалилась. Она навесу. Ногами обхватила мой торс. Я еле держу её, и даже её испуганный взгляд не отнимает у меня желание поцеловать её. — Больно! Больно! — она хлопает меня по одному плечу, дергаясь от неприятных ощущений, и я, очнувшись, валюсь с ней на кровать. Алисия удивлённо смотрит своими наполнившимися слезами глазами то на стол, то на меня, а затем начинает бить меня по груди. — И-ди-от! Я могла пораниться! Как и ты! Кто бы тебе потом член приклеивал?! — кричит эта невыносимая девчонка, дёргая своей ногой. Глаза красные от слёз. Ей, видно, было сильно больно. Не скажу, что мне было приятно, но кажется, я её слишком сильно схватил. Я провожу рукой по одной её булке, и она, удивлённая моим действием, громко вздыхает, а потом, словно очень быстро прощая меня за стол и за ранения, льнёт к моим губам. Мысли отключаются настолько, что я даже толком не обращаю внимания на открывшуюся дверь, на зашедшего сюда побитого Фреда, вскоре просто взявшего одеяло и подушку и ушедшего отсюда. Алисии, видимо, тоже на это всё равно. Спрошу "что случилось?", когда это зелье перестанет держать меня слишком близко к Спиннет. Я просто физически не могу от неё отлипнуть. Никак. — Это... Ах! — именинница громко вскрикивает, как только я делаю в неё толчок. Сильный, резкий. Чувствую как всё внутри неё сжимается, а по моему телу проходит чертовски приятная дрожь. Нам хватает ещё пяти минут моих быстрых движений и её громких криков, чтобы довести меня до оргазма. Член пульсирует, а мышцы напрягаются до такой степени, что я, кажется, всё-таки взорвусь. С её губ срывается громкий, протяжный стон. Она так отчаянно хватается за меня, за мои волосы, что мне кажется, что кончил не только я. — Два — один! Слушай, ты проигрываешь! — смеюсь над ней я, понимая, как её тело мякнет прямо в моих руках. Волосы разбросаны по постели, а лицо краснее любого гриффиндорского галстука (даже самого нового). — Заткнись, Уизли! Я просто, скорее всего, больше этой хрени выпила! — Алисия хватает подушку и ударяет меня ею по голове. Я слезаю с неё и отсаживаюсь на край кровати. Голая она еще более красивая, и теперь, смотря на неё со стороны, я могу лучше её оценить. Одеяло уже успевает промокнуть под ней, на коже светятся капли пота. Вытекающая из неё масса зацепляется за волоски, и от этой картины пересыхает во рту. Сил полно. Я ни капли не устал. Спасибо моему великому изобретению. Спиннет тоже не выдохлась. Вот резко поднимается, поправляя свои волосы. Смешно, что это сейчас интересует её больше всего. — Я наверно такая лохматая. Так и знала, что надо было уговорить Анджелину завязать мне красивый тугой хвост. Вот дура я, — садится поудобнее, хватаясь за одеяло и накидывая его себе на низ. Сидит Алисия ссутулившись так, что на её животе появляется множество складочек. Но они так естественно смотрятся на ней, что становятся лишь очередной горячей деталью. Её грудь не поддерживается ни лифчиком, ни платьем, ни какой-нибудь девчачьей магией. Мне так нравится смотреть на неё, что оторвать взгляд очень трудно. Но всё-таки посмотрев ей в лицо, я вижу, как она недовольно сдувает волосы со своего лица. — Да, выглядишь просто отвратительно, — шучу я, от чего получаю очередной удар подушкой по голове. Замах сильнее, как и само соприкосновение с оружием убийства. Она заваливается на меня, ставя руки по обе стороны от меня. — Раз так?! Мы ещё не закончили, Джорджи! Я ещё выиграю и заставлю тебя кончать столько раз, сколько сама захочу! Понял?! — её лицо слишком близко. Губы Алисии расплываются в ехидной ухмылке, а её тёмные волосы лезут мне прямо в лицо. Она меня заперла в себе. Видно, во всевозможных смыслах. — Это мы ещё посмотрим. Именинники тоже должны уметь проигрывать. Так что... — чувствую, как одна её рука медленно сползает по моему животу ниже. Я даже договорить не успеваю, как она берёт мой член в руки и начинает водить по нему рукой. Отлипает от меня и второй рукой перекидывает волосы на другую сторону. — Должны уметь проигрывать? Неа. Сегодня победительницей выйду я. Хотя у тебя есть все шансы, если ты не вырубишься после третьего оргазма, — кокетливо лепечет Спиннет, и моё лицо скорее всего багровеет на несколько тонов. — Откуда... — пытаюсь задать вопрос, но ее ладонь мгновенно накрывает мой рот. — От верблюда. У Кристин слишком длинный язык, так что... Соня-засоня ты. Спеть колыбельную? Или сам заснёшь? — подтрунивает она надо мной. Не успеваю я возмутиться, как она резко поднимается и садится на меня. Прямо сразу! Полностью! Я громко простанываю и прогибаюсь в спине. Её обе руки быстро пробегаются выше, проскальзывая по моим ярко выраженным рёбрам, и пальцы хватаются за соски. Алисия очень тяжело дышит. Конечно, она только что разом опустилась на меня. Но стон всё-таки сдержала. Да так, что от того, как сильно она прикусила губу, на ней проступает небольшая капелька крови. — Психопатка! — я кладу руки ей на бёдра и раздвигаю их пошире, чтобы Алисия опустилась ещё сильнее. Она громко вскрикивает, поднимая руки к моим плечам и сжимая их. — Я тебя... ах... сейчас укушу! — грозно говорит она, в то время как я нахожу пальцами одной руки её клитор и начинаю водить по нему пальцами. Перед моими глазами такая невероятная картина, которую я не видел даже в непристойных фильмах, которые так тщательно пытался скрывать от нас Чарли, пряча кассеты в очень плохое место под своей кроватью. Её бёдра полностью влажные изнутри, и когда я дотрагиваюсь, то ощущаю, насколько там горячо. Её кожа обжигает мою, и касание отдаёт приятной пульсацией там, внизу. — Ах... Боже мой! — она так скользит: то вверх, то вниз; то вперёд, то назад. Делает это так аккуратно, что её движения не приносят мне дискомфорта. Мне просто приятно. Невероятно. Несколько невероятных минут проходят в компании громких гортанных стонов и усиленных движений. Три — один. Её тело вновь содрагается прямо на мне. Я так и чувствую как всё внутри неё сжимается, паралельно доводя меня до настоящей эйфории. Три — два. Я не знаю, что с этим делать. Секс с ней приносит мне столько счастья, что я не знаю, как мне жить дальше без этих ощущений. Кристин была не такой. Грубоватой, требовательной. Меня устраивал секс с ней, но... Но теперь у меня просто есть с чем сравнивать. Да, я понимаю, что зелье тоже является важным фактором, но... Сплошные "но", "но" и "но". Я не могу их сравнивать. Но я просто знаю, что сейчас со мной Алисия. Великолепная, сияющая, местами хрупкая, но такая дерзкая девчонка, что любая мисс Фоглер меркнет на фоне этой звёздочки. И сейчас она светится только для меня. — Так, ладно, Джордж, уже пора... — она аккуратно слезает с меня, отползая в сторону. Её рука дотрагивается до её же промежности, а вторая мгновенно закрывает малиновое лицо. — Стыд-то какой... Говорит Алисия это настолько тихо, что мне даже кажется, что эти слова просто шум февральского ветра. Но нет. — Что случилось? — её поведение меня крайне настораживает, и я приподнимаюсь, слегка дотрагиваясь до её плеча. Она вздрагивает, но всё-таки даёт мне её успокаивающе погладить. — Я... я... я так много раз кончила, что мне аж стыдно, — она до побеления сжимает губы. Её глаза блестят от слёз, и видно, что сегодняшняя ночь для неё слишком эмоционально затратная. Но я не могу оставаться серьёзным при таких обстоятельствах. Поэтому, не сумев сдержаться, я начинаю смеяться. — Прости. Прости... — говорю я, когда замечаю гневный взгляд Спиннет. — Просто раскисать из-за такого. Я не сомневался, что ты дурочка. Но чтобы до такой степени! Три сильных хлопка по груди — не самая приятная часть этой ночи. А ещё её крик, который воспроизводится не от наслаждения, мне тоже не нравится. — Ты! Придурок! Уизли! — каждое слово сопровождается ударом её ладони о какую-то часть моего тела. — Я тут переживаю! А он! Не смотря на её резкие движения, я умудряюсь притянуть её к себе. — Иди сюда... — я мягко целую её, слизывая запёкшуюся кровь с её губы. Алисия, поддавшаяся моему наплыву нежности, ложится на меня, притягивая с собой и одеяло. Лежать с ней по одним — невероятное чувство. Одна ткань укрывала нас в последний раз на курсе третьем, когда мы устраивали милую ночёвку для нашей компании. И кажется, это было это же одеяло. — Ты просто невероятна... В ответ на мои слова она чмокает мою грудь и поудобнее укладывается на ней. Лишь одна её нога и одна рука покоятся на мне. Так-то Алисия сползла на кровать, всё также прижимаясь телом к моему боку. И кажется, это идеальное окончание ночи. Такое нежное и спокойное, что даже ещё работающее зелье, хочется просто игнорировать. Но Спиннет была бы не Спиннет, если бы не вскочила через десять минут с криком о том, что она не собирается проигрывать, и она ещё может отыграться. Что ж, ночь без сна, так без сна. Хорошо, что на её недовольное от проигрыша лицо я всё-таки посмотрю. Алисия не умеет проигрывать. А выиграл сегодня я. Шесть:четыре. О Мерлин, шесть и четыре...