Глава 2. Palate Cleanser

Тем вечером Нарцисса не вернулась домой. Люциус сказал себе, что его не удивляет и не беспокоит ее отсутствие. Шампанское лилось рекой на любом мероприятии, которое она устраивала, и аппарировать в нетрезвом состоянии было рискованно, каминная сеть была относительно безопасной, но крайне неприятной. С ее стороны было разумнее остаться в их лондонском особняке. Драко не обратил внимания ни на отсутствие своей матери на следующее утро, ни на отсутствие домашних эльфов. Они позавтракали оставшимися фалафелями, и Люциус приготовил чай для них обоих. Без грязнокровки кухня казалась тихой и странно пустой. Люциус недоумевал, как ей удалось придать индивидуальности пространству за такой короткий промежуток времени. После завтрака Драко неохотно поднялся из-за стола. - Мне нужно вернуться в Лондон, отец, мою квартиру все еще нужно привести в порядок до начала семестра. - Конечно, - Люциус просматривал утренний выпуск «Пророка» и бросил на сына лишь беглый взгляд. - С тобой все будет в порядке? Это заставило его резко поднять голову. Драко внимательно рассматривал его, пока сам наполовину стоял, наполовину сидел за столом. Люциус был неприятно поражен осознанием того, что частые визиты Драко в поместье не были связаны с голодом или необходимостью пополнить свой кошелек. И не подпитывались желанием оставаться привязанными к юбке Нарциссы. Драко возвращался из-за него. Его сын беспокоился о нем. Его первой реакцией было странное потепление в области живота, которое не имело никакого отношения к выпитому чаю. Второй - гневное желание попрощаться. Он - глава семьи Малфоев, он не нуждался, чтобы за ним присматривал ребенок. - Я в порядке, Драко, - он снова перевел взгляд на газету. - Я скажу твоей матери, что ты заходил. - Тогда ладно, - Драко замешкался, и Люциусу вспомнилось краткое объятие, свидетелем которого он стал накануне. Он не мог вспомнить, когда в последний раз прикасался к Драко. Он подавил порыв обнять худощавое тело мальчика, задаваясь вопросом, что с ним не так.

***

Он почувствовал, что защита сдвинулась где-то между обедом и ужином. Нарцисса вернулась в поместье. Он намеренно устроился в библиотеке. Так или иначе, это была его любимая комната, но из нее также открывался беспрепятственный вид на прихожую. Он склонился над текстом, который переводил, притворяясь, что не знает о ее возвращении. - Я знаю, ты знаешь, что я здесь, Люциус, - донёсся ее звонкий голос с порога. - Никто не может приблизиться к оберегам ближе чем на полмили без того, чтобы ты их не почувствовал. Он отложил свои бумаги в сторону и поднялся на ноги. - Я не хотел навязываться тебе, моя дорогая. - Ты мой муж, это невозможно. Они звучали как два хорошо отлаженных механизма, каждый повторял свои прописанные в сценарии реплики, реагируя на вербальные и невербальные сигналы другого. Прозвучали бы они идеально для стороннего наблюдателя, или же пустота их слов была очевидна любому, кто выразил желание прислушаться? Было ли это причиной того, что Драко держался поблизости? Он посмотрел на свою прекрасную жену. Ее лицо было таким же знакомым, как и его собственное. Она была хрупкой, совершенной и хладнокровной, но теперь он осознал, что ему всегда было трудно понять ее. За двадцать пять лет брака он даже не видел вершины айсберга, коим являлась Нарцисса Блэк, и по правде говоря, он к этому не стремился. Каждый из них служил своей цели по отношению к другому, и до тех пор, пока эта система продолжала функционировать, какой был смысл искать что-то более значимое? - У меня болит голова, думаю, я отдохну перед ужином. Он кивнул головой в ответ. Когда-то он мог бы продолжить расспросы о ее здоровье, но теперь в этом, казалось, не было особого смысла, они оба знали «сценарий любезностей» друг друга настолько хорошо, что больше не было необходимости озвучивать содержание. После того как она ушла, он вернулся к своей работе. Он кропотливо переводил уродливый тролльский на английский, его аккуратный почерк струился по странице, как вода, резко контрастируя с темными, размазанными каракулями оригинала. Не имело значения, что никто другой, скорее всего, никогда не прочтет малопонятный текст, описывающий четырнадцать свойств клубней ночного корня. Все, что имело значение - это то, что он нашёл себе занятие, которое не позволяло его разуму слишком долго бездействовать.

***

За ужином он еще раз понаблюдал за своей женой. Ее осанка была идеальной, спина прямая, как шомпол, аккуратные лодыжки были изящно скрещены под юбкой длиной до пола. Это напомнило ему о грязнокровке, об ее склонности ерзать, о том, как она придвигалась ближе к Драко, когда чувствовала угрозу в его присутствии, об ее очевидном безразличии к своему внешнему виду. Когда-то он бы унизил ее за это. Когда-то он верил, что внешность это всё, теперь он завидовал ей. - Жаль, что тебя не было прошлым вечером, - Нарцисса говорила без злобы, это не было жалобой. - Я бы не хотел вставать между тобой и твоим последним любовником. При этих словах ее глаза слегка блеснули, и она отхлебнула вина, прежде чем ответить. - Не было бы необходимости в любовнике, если бы ты был готов взять на себя свои обязанности. Он обдумал ее слова. Тот факт, что у нее был любовник, не был ни удивительным, ни болезненным. Находясь в браке они оба получали удовольствие с другими партнерами. У Люциуса был двухлетний роман с очаровательной французской вейлой, о котором Нарцисса была полностью осведомлена. Он не мог винить свою жену в желании продолжить эту традицию, и сам был волен делать то же самое. Его мысли на мгновение вернулись к попке девушки, обтянутой джинсовой тканью, а затем унеслись прочь. В прошлом их внебрачные связи, казалось, всегда привносили что-то новое в их отношения. Они были украшением и без того совершенного союза, публичным объявлением долговечности их брака и их высокого положения, они были вне правил приличного общества. Но искать другого партнера из-за того, что его брак разваливался? Это было в высшей степени унизительно, и в равной степени унизительно было стать рогоносцем при таких обстоятельствах. Все это промелькнуло у него в голове, прежде чем он ответил: - И что это за обязанности, моя дорогая? Нарцисса сглотнула. - Ты точно знаешь, чего я от тебя хочу. - И все же мне бы хотелось услышать это от тебя. - Прекрасно, я бы хотела, чтобы ты сопровождал меня на мероприятия, которые я организую, возможно, взял бы на себя часть моих забот. - Я не возражал против финансирования ни одного из твоих проектов. Он был удивлен, когда она хлопнула ладонью по столу. - Это не одно и то же, и ты это знаешь, Люциус. Мне не нужны твои деньги, мне нужна твоя поддержка. Человеческая поддержка, твое присутствие. Было бы просто ответить на ее гнев своим собственным. Он всегда был вспыльчивым, Драко часто принимал на себя основную тяжесть его гнева. Но не Нарцисса, она – никогда. Даже сейчас, когда их брак пошатнулся до основания, он бы не стал повышать на нее голос. - Я не могу сделать то, о чем ты меня просишь, - он избегал ее взгляда, сосредоточившись на еде в своей тарелке. - Почему нет? - боль в ее голосе была очевидна. - Мы совершили ошибки, Нарцисса. Я не могу просто выйти в общество с высоко поднятой головой и притвориться, что этого не было. - Ты делал это раньше. В конце концов он встретился с ней взглядом, в нем не было ни угрызений совести, ни намека на то, что она свято верила, что сделала что-то не так. Была только стальная решимость, которой он всегда восхищался. Он отвел взгляд. - Мы были оправданы, Люциус, мы оба помогли Поттеру, мы не сражались в финальной битве... - Из трусости. - Из страха за нашего сына. Он поджал губы, прежде чем ответить: - Мы делали то, что всегда делала моя семья - не высовывались, играли в политическую игру и пользовались преимуществами, когда нам их предлагали. Тот факт, что мы избежали тюремного заключения, не означает, что мы были невиновны. Если бы я действительно отрекся от Темного Лорда после первой войны, то кто знает, что могло бы произойти. Возможно, часть ужаса, который мы все пережили, можно было бы предотвратить. Навязчивый образ промелькнул у него перед глазами. Грязнокровка, Гермиона, корчащаяся в агонии на полу его гостиной. Такой она снилась ему прошлой ночью и много ночей до этого. Нарцисса деликатно шмыгнула носом. - Никто не отрекается от Темного Лорда. - Северус отрёкся. При этих словах она слегка нахмурилась, а затем, словно вспомнив, что это выражение может навсегда испортить ее прекрасное лицо, расслабилась. - Мы говорим не о Северусе, мы говорим о тебе. Я делаю все возможное, чтобы загладить вину перед обществом, Люциус, но это трудно сделать, когда ты слоняешься здесь, как подросток, которого отправили в его спальню. - Ты в самом деле пытаешься загладить свою вину, Нарцисса, или пытаешься восстановить нашу испорченную репутацию? На этот раз она была единственной, кто отвел взгляд. - Эти два понятия не являются взаимоисключающими. - Я не буду в этом участвовать. Она вцепилась в стол побелевшими пальцами, ее красные ногти напомнили ему когти, обагренные кровью. - Я не могу так жить, Люциус. Это было почти облегчением, услышать, как она произносит эти слова. Они приближались к этому моменту неделями, даже месяцами, он бы никогда не ушел от нее и не заставлял бы ее остаться, но нередко он чувствовал, что Нарцисса была единственной, кто ощущал себя в ловушке. Она встала из-за стола, положив салфетку рядом с оставшейся на тарелке едой, с изысканной грацией и изящностью движений, которые были признаком ее воспитания. Когда она собралась выйти из комнаты, Люциус протянул руку и поймал ее за запястье. Она мгновенно остановилась, не сопротивляясь. Только биение ее пульса, как у птицы в клетке, выдавало ее страх. - Куда ты пойдешь? - В дом Беллы и Родольфуса, ремонт был закончен несколько недель назад, сейчас он вполне пригоден для жилья. - Ты и вправду сможешь там жить? Она пожала плечами. - Это всего лишь дом, Люциус. Тебе же как-то удается жить здесь. Люциус огляделся по сторонам. Следы, которые Волдеморт оставил в поместье, никогда не будут стерты. И все же это был его дом, поколения Малфоев жили и умерли здесь, он бы не смог жить нигде больше. - Тебе что-нибудь нужно? Я ни в чем тебе не откажу. Она сделала вдох, открыла рот, чтобы заговорить, но затем, казалось, передумала. - Мне от тебя ничего не нужно, недавно умерли несколько моих родственников. Я думаю, что сейчас я почти так же богата, как и ты. Он вздрогнул от холода в ее голосе. Когда-то его восхищало, что она может быть такой хладнокровной, такой сосредоточенной на своих собственных целях, теперь он почти боялся ее. - Отпусти меня, Люциус. Он посмотрел вниз на свою большую руку, обхватившую ее крошечное запястье, это был первый раз, когда он прикоснулся к ней за последние месяцы. Он отпустил ее. Когда она ушла, он откинулся на спинку стула, отодвинув в сторону свой недоеденный ужин. Он чувствовал странное оцепенение. Он знал, что должен ощущать грусть. Они с Нарциссой были вместе больше половины его жизни, еще со школьных времен. Она пронизывала его воспоминания, счастливые и не очень. Она подарила ему сына, она и Драко были центром его существования так долго, что он не мог вспомнить, каково это - хотеть чего-то ради себя. Но печаль сменилась облегчением. Он больше не был тем мужчиной, в котором нуждалась Нарцисса, и теперь, когда она ушла, он был волен двигаться дальше. Или же он мог прятаться в своей библиотеке, переводя редкие тексты до конца своих дней. Он подумывал о том, чтобы найти утешение в бутылке, кратковременное забвение было привлекательной перспективой. Он пересек комнату и провел пальцами по хрустальному графину, в котором хранился его драгоценный, очень дорогой бренди. Со вздохом он вернулся на свое место и позвал эльфа, чтобы тот принес ему чайник чая.