Глава 8. Entree (Основное блюдо). Часть 2.

Его слова повисли в воздухе между ними. Она ничего не ответила, хотя улыбнулась и покраснела, как будто он сказал что-то гораздо более интимное. Все слова вылетели из его головы, пока он потягивал чай и пытался разобраться в своих спутанных мыслях. Он был готов сказать все что угодно, чтобы соблазнить ее. Учитывая, как низко он уже пал, ложь мало что значила. Однако, к своему удивлению, он понял, что сказал правду. Он больше не испытывал к ней отвращения. Как это было возможно, теперь, когда он узнал ее? Она обладала огромными магическими способностями, и если раньше он счёл бы, что она не заслуживает такой силы, то теперь понимал, что своим усердием и тяжелой работой она приумножила то, что ей было дано от природы. Она была талантливой ведьмой, но в то же время преданным своему делу ученым. Немногие ведьмы или волшебники приложили бы столько усилий, чтобы разыскать и перевести свитки и тексты, которые она искала для своей исследовательской работы в зельеварении, и он находил ее стремление учиться, впитывать как можно больше информации о волшебном мире очаровательным. Он не хотел, чтобы она покинула волшебный мир; больше нет. Вместо этого он лелеял тайное желание обладать ею и произвести на нее впечатление, показать ей все возможности волшебного мира, в надежде, что она будет смотреть на него с таким же восхищением, с каким смотрела на Камелию Джонс. Но, возможно, момент был упущен. Он и до этого был честен, он видел выражение ее лица, когда она размышляла, бросить его в магловском подземном переходе или нет. До сих пор он мало что делал, чтобы избавиться от того образа, который являл для нее в прошлом. Более того, откажись он от своей веры в превосходство чистой крови, от своей ненависти к маглам и от своей принадлежности к Пожирателям Смерти, останется ли от него хоть что-то? Она не стремилась заполнить повисшую между ними тишину, хотя ей было явно не по себе. Она часто ерзала на своем стуле и отводила от него свои мягкие карие глаза. Несмотря на это, она оставалась спокойной, отказываясь прибегать к бессмысленной болтовне. Как бы он ни старался, он не смог удержаться, чтобы не понаблюдать за ней, пока она обедала. Она прекрасна, подумал он. Но не так, как Нарцисса. Красота Гермионы не была обусловлена идеальной костной структурой и тонкими чертами лица. Лоб у нее был слишком большой, брови слишком четко очерчены, губы чуть полноваты для ее маленького овального лица. И все же она была прекрасна. В ее карих глазах светился интеллект, на губах играла блуждающая улыбка, а на лице было выражение задумчивого оптимизма. Он бы даже сказал, что стоит любому мужчине взглянуть на Гермиону Грейнджер, и он окажется очарованным ею. Не успела эта мысль материализоваться, как ему захотелось стукнуть себя по затылку. О чем, черт возьми, он только думал? Мало того, что он поддался своему влечению к этой девушке, так теперь он еще и предавался лирике из-за ее неземной красоты. Должно быть, на его лице отразилось отвращение, потому что она прервала поедание странного бутерброда и с опаской посмотрела на него. - Что-то не так? - Нет, - произнес он более резко, чем намеревался. Ее выразительное лицо приняло озабоченное выражение. - Я уже поела, мы можем начать. - Доедайте свой бутерброд, - он тут же пожалел о резкости своего тона, когда она вздрогнула и укоризненно посмотрела на него поверх двух ломтей хлеба. - Простите меня, - еще никогда он не извинялся по столько раз за день. - В последнее время я не часто бываю в приятной компании. Пожалуйста, доедайте свой бутерброд. - Сожалею о вашем разводе, - она с улыбкой откусила от своего бутерброда, не сводя своих умных глаз с его лица. Он отвел взгляд. - С какой стати именно вам должно быть жаль? - Мерлинова борода! Неужели он не мог сказать девушке ничего приятного? Он совсем иначе представлял себе этот день. К его большому удивлению, она не обиделась. - Ну, из-за Драко, конечно, - начала она, делая глоток чая. - Я была удивлена тем, как хорошо он это воспринял, хотя, он сказал... - она замолчала и откусила еще кусочек, как будто желая скрыть то, что передумала говорить. - Что он сказал? - Ничего, - казалось, его хмурый вид не произвел на нее никакого впечатления. - Все, что он сказал, было сказано по секрету, и я не планирую раскрывать его. Достаточно сказать, что он очень хорошо справляется. Вы должны гордиться им. - И я горжусь им, - слова вырвались автоматически. Девушка фыркнула. - Вам следует говорить это чаще, время от времени он все еще думает, что является сплошным разочарованием. Наверное, поэтому он был таким невыносимым в школе. - Драко рос со всеми возможными преимуществами, - сухо сказал он. Девушка ухмыльнулась. - И лордом Волдемортом в придачу в гостевой комнате. Драко просто счастливчик, - она отодвинула свою тарелку. – Что ж, приступим, мы и так потеряли достаточно времени. Чем скорее я научу вас готовить, тем скорее вы сможете заманить в ловушку следующую миссис Малфой. Люциус последовал за ней к раковине, обдумывая ее слова. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил с ним так откровенно. Маловероятно, чтобы кто-то осмелился, за исключением, возможно, Северуса, а его друг обычно держал свое мнение о характере Люциуса при себе. Расстроившись, он задумался, есть ли в нем что-то такое, что могло бы понравиться девушке, и пришел к выводу, что нет. За все время их знакомства вплоть до сих пор он только и делал, что оскорблял и запугивал ее, его поведение вряд ли располагало к романтике. Она сполоснула свою тарелку, а затем вымыла руки, отойдя в сторону, чтобы Люциус сделал то же самое. - Вам нужно снять свою мантию, - она говорила твердым, деловым, тоном. Ему очень хотелось прокомментировать ее просьбу, сказав что-то типа того, что ему доставляет удовольствие раздеваться перед ней, но обнаружил, что странным образом не может. Раздражение из-за потери своего прежде учтивого облика переполняло его. - У меня нет абсолютно никакого намерения снимать свою мантию, - отрезал он. - Как хотите, но она испачкается, и вам будет очень жарко. Он отдаленно узнал этот многострадальный тон. Нарцисса разговаривала с Драко подобным образом, когда он был совсем маленьким. Он вздохнул и сбросил мантию с плеч, повесив тяжелую ткань на спинку кухонного стула. Он чувствовал себя странно обнаженным, стоя перед ней в одной рубашке и брюках. Мало кто видел его одетым столь неформально. Она едва удостоила его взглядом. Вместо этого она взяла свою сумку и начала рыться в ней. - Теперь нам нужно это, - она вытащила фартук, который он видел на ней раньше. Она накинула его через голову и ловко завязала за спиной, прежде чем предложить Люциусу второй такой же. Он оцепенело взял его, вертя в руках то так, то эдак, завязки безнадежно спутались. - Вот, - она издала тихий вздох из смеси веселья и раздражения, забирая его обратно и встряхивая. Казалось, он угомонился в ее руках, как своенравное животное, подчинившееся своему хозяину. Она встала на цыпочки и потянулась к нему, ее карие глаза встретились с его глазами, безмолвно спрашивая разрешения, и Люциус почувствовал, что опускает голову, позволяя ей помочь ему. Она обошла его сзади, и он чуть не застонал от удовольствия, когда ее маленькие пальчики расправили его волосы по спине. Затем она потянулась к его бокам, ее грудь слегка коснулась его спины, когда она подхватила свободно свисающие завязки и завела их ему за спину. Ее небрежное прикосновение казалось шокирующе интимным. Она обошла его, чтобы посмотреть на него спереди, и улыбка задержалась на ее мягких губах, когда она увидела его в фартуке. Она порылась в кармане в поисках резинки для волос и собрала свои густые локоны, небрежно закрепив их на макушке. Она передала вторую резинку Люциусу. - Надеюсь, с этим вы справитесь сами? Он кивнул, искренне не доверяя своему голосу, во рту у него пересохло, а сердце все еще билось с космической скоростью из-за ее недавней близости. Он собрал свои волосы в хвост на затылке. Гермиона одобрительно кивнула. - Хорошо, а теперь закатайте рукава, - он сделал, как она просила, сняв запонки и отогнув манжеты. Ее потрясенный вздох застал его врасплох. Он поднял глаза и увидел, что ее взгляд прикован к обнаженной коже его левого предплечья. Темная метка, хоть и поблекшая со временем, все еще резко выделялась на его бледной коже. На мгновение они оба замерли. Интересно, сбежит ли она. - Я никогда раньше не видела ее так близко, - ее голос был едва ли громче шепота. Он задумался. Северус на протяжении всего дня оставался застегнутым с головы до пят. Люциус сомневался, что Гермиона когда-либо видела мастера зелий без его полного магического облачения. Возможно, из всех Пожирателей Смерти, с которыми она была знакома, оставался только Драко, а Драко скрывал свою темную метку под чарами. Люциус намеревался сделать то же самое, но передумал. Ему казалось трусостью отрицать свои ошибки, пытаться спрятаться от неправильного выбора, который он сделал. Он больше не носил метку с гордостью, но оставил ее, как напоминание о собственной погрешимости. Почти по собственной воле рука девушки потянулась к ней. - Могу я? - тихо спросила она. Он кивнул, хотя на самом деле не был уверен, на что именно дает разрешение, пока не почувствовал прикосновение ее пальцев, нежных, как паутинка, к своей коже. На этот раз он не смог сдержать вздоха. Никто давно не прикасался к нему, и в особенности, никто никогда не прикасался к нему там. Ощущения были до боли интимными, и он почти отдернул руку, когда она провела по метке кончиком пальца. - На ощупь это просто кожа, - ее голос был неровным, и она подпрыгнула, когда он схватил ее за запястье другой рукой. - Достаточно. Она отвернулась, заливаясь румянцем, и откинула воображаемую прядь волос со лба. - Хорошо, - ее голос звучал странно потерянно, - итак… картошка, - она взяла пакет и показала ему, как ее чистить и нарезать ломтиками. Он быстро уловил суть, найдя изящное движение своей палочки довольно удовлетворительным. Они слаженно работали вместе, пока готовили картофель в сливках и чесноке, Люциус с удовольствием вдыхал насыщенный аромат. Он был вынужден признать, что гряз... девушка была хорошей учительницей, поскольку она любезно попросила его выложить картофель слоями на блюдо побольше и не насмехалась над его неуклюжими попытками натереть грюйер на терке. Наконец, картошка была отправлена в духовку, и он торжествующе посмотрел на нее. К его удивлению, она рассмеялась. - У вас такой самодовольный вид, - упрекнула она. – Можно подумать, что вы только что приготовили зелье уровня мастера, а не чистили картошку. - Надо сказать, что это значительно проще, чем выглядело со стороны, пока готовил Драко, - он прислонился к стойке, его уверенность в себе несколько восстановилась. - О, правда? - девушка приподняла бровь. - Очень хорошо, мистер Малфой, если вы чувствуете себя так уверенно, давайте попробуем что-нибудь посложнее. Не будете ли вы так добры принести рыбу? Разделка рыбы была самым трудоемким, кропотливым и приводящим в бешенство процессом, который он когда-либо пробовал. К тому времени, как он извлек все мелкие косточки (без помощи магии), у него на лбу выступили капельки пота, и он полностью исчерпал свой обширный словарный запас ругательств. Девушка прислонилась спиной к столешнице, скрестив руки на груди и открыто улыбалась ему. - Мистер Малфой, - ее тон был полон оскорбленной девичьей добродетели, - я бы никогда не подумала, что вы способны на такие выражения. Он пристально посмотрел на нее. - А я бы никогда не подумал, что вы способны на пытки, мисс Грейнджер. Ее улыбка стала только шире. - Надеюсь, что ваша подруга стоит затраченных усилий. Он сдержался, чтобы не возразить, наблюдая, как она открыла вызвавшую столько негодования бутылку магловского вина и залила небольшим количеством рыбу. - Теперь подождём. К его удивлению, она опёрлась хрупкими руками о столешницу и приподнялась, чтобы сесть на нее. Люциус несколько раз вымыл руки и постарался не думать о том, что бы ему хотелось с ней сделать на этой столешнице. - Так какая же она? - ее голос нарушил тишину. - Она? - Ваша таинственная женщина. - О, - вот дерьмо! Он понятия не имел, что сказать. У него не было времени, чтобы наделить воображаемый объект своей привязанности какими-то реальными качествами, он надеялся, что к тому времени Гермиона окончательно и бесповоротно будет очарована им, и его таинственная (несуществующая) подруга отойдет на задний план в ярком свете их общей страсти. К сожалению, разделка рыбы, похоже, не сильно возбудила девушку, он не продвинулся ни на шаг ближе к ее соблазнению чем в то утро. - Она очень умная, - возможно, он заставит ее ревновать... к самой себе. - О, - в ее голосе звучало недоумение. - Она красивая? - Да. - А. - Что значит «а»? - Ничего, - она еще раз отбросила локоны с лица. - Это не может ничего не значить, особенно когда сказано в такой резкой манере, - он подошел ближе. Даже сидя на столешнице, она была значительно ниже его ростом. Девушка надула губки, это обнадеживало. - Пожалуй, это означает, что на самом деле неважно, насколько она умна, если бы не ее внешность, вы бы ни в малейшей степени не заинтересовались ею. - Это беспочвенное предположение. Она пронзила его буравящим взглядом. - Но ведь это правда, не так ли? Он отвернулся. Честно говоря, он не знал. Привлекала бы его по-прежнему эта девушка, будь она такой же уродливой, как Камелия Джонс - нет, но, если бы она была просто некрасивой - возможно. - Я не знаю, - сказал он в конце концов. - Дело в том, что она красива, поэтому предполагать нет смысла. Как и нет смысла в том предположении, что бы я сделал, если бы мне понадобился бутерброд с арахисовым маслом и джемом в 2 часа ночи. - Хм, - она, казалось, несколько мгновений обдумывала его слова, прежде чем спрыгнуть со столешницы. - Но теперь мы знаем, что бы вы сделали в таком случае, мистер Малфой, - она улыбнулась ему самым обезоруживающим образом. - Теперь, когда вы знаете, где находятся ингредиенты, вы можете приготовить себе бутерброд, когда захотите. Разве это не наполняет вас оптимизмом? - последний вопрос она задала через плечо, наклонившись перед духовкой, чтобы проверить рыбу. Люциус, столкнувшийся со всем очарованием ее округлой попки, смог лишь слабо ответить: - Не совсем. Казалось, время пролетело стремительно. У них не возникло того взаимопонимания, которое он заметил между ней и Драко, и которому так завидовал. Он слишком хорошо ощущал ее физическое присутствие, чтобы расслабиться, и, хотя время от времени она теряла бдительность и одаривала его одной из своих ослепительных улыбок, девушка продолжала нервничать рядом с ним. В итоге, находясь с ней он чувствовал себя полностью измотанным. И опьянённым. От нее восхитительно пахло, она легко улыбалась, и все ее внимание было сосредоточено на нем. Он наслаждался ее вниманием, как ребенок, которого слишком долго оставляли играть в одиночестве, и когда она наконец объявила, что еда готова, ему показалось самым естественным пригласить ее поужинать с ним. - В конце концов, - сказал он спокойным голосом, - вы же не рассчитываете провести вечер в библиотеке будучи голодной. - Думаю, нет, - она села за только что накрытый стол и потянулась за полупустой бутылкой вина, которую они купили для приготовления блюда. - С таким же успехом мы могли бы выпить... Люциус выбил бутылку прямо у нее из рук метким ударом Эванеско. - Я же говорил вам, что отказываюсь пить это пойло. Девушка закатила глаза. - Ну а я с нетерпением ждала возможности выпить его. Какая пустая трата очень хорошего вина. Люциус достал из погреба бутылку и с размаху откупорил ее. - Это вино было преступлением против природы. Вот очень хорошее вино, - он наполнил ее бокал и внимательно наблюдал, как она делает глоток. - Вполне ничего, - равнодушно сказала она. Люциус почувствовал, как у него волосы встают дыбом. - Да будет вам известно, это очень редкая бутылка эльфийского вина 2001 года.... - Я просто дразню вас, оно восхитительно, - она улыбнулась, сверкнув своей ямочкой на щеке и сделала еще глоток вина. - Спасибо, мистер Малфой. В тот момент его гнев испарился. Он сделал глоток из собственного бокала и попробовал вкуснейшее блюдо, которое сам помогал готовить. Может она и не извивалась под ним в приступах удовольствия, но она сидела за столом напротив него, счастливо разделяя трапезу и бутылку вина. Впервые за долгое время казалось, что всё в порядке.