Глава 11. Piece de resisteance (Гвоздь программы)

Гермиона несколько раз спокойно вдохнула и выдохнула. Ей было жарко, кружилась голова, и она была сама не своя. Кожа казалась слишком стягивающей, ей хотелось содрать ее и пробежаться голышом по кухне. Она поняла, что влипла, в тот самый момент, когда он появился в подземном переходе, одетый в этот проклятый костюм. Нет, вранье. Она влипла задолго до этого. Люциус Малфой был подобен опасному и сильнодействующему наркотику, который каким-то образом проник в ее организм без ее ведома. Она понятия не имела, как слезть с иглы, и еще меньше хотела это сделать. Ей пришлось играть с ним в его собственную игру. Он все еще возвышался над ней, используя весь свой внушительный рост, чтобы запугать ее. Она этого не допустит. Она поднялась на ноги и сократила расстояние между ними. - Я думаю, мне нужно от вас нечто большее, мистер Малфой, - она положила руку ему на грудь, стараясь не позволить теплу его тела захлестнуть ее. - И что же это? - он смотрел на нее сверху вниз, в его ясных серых глазах светилось веселье. - Что ж, если я одержу победу, а я могу заверить вас, что так и будет, мне понадобится нечто большее, чем просто доступ к вашей библиотеке. - Неужели? - он казался заинтригованным. – Что же еще вам нужно? Она обошла его, проведя пальцами по поясу его брюк, и прислонилась спиной к столу, изображая расслабленную и непринужденную позу. - Ты, - лаконично ответила она. Она внимательно наблюдала за его реакцией. Его зрачки немного расширились, и он провел языком по губам. Гермиона больше не могла этого отрицать, все признаки были налицо. Он хотел ее. - И что именно вы бы сделали со мной, будь у вас неограниченный доступ? - он направился к ней и уперся руками в стол по обе стороны от ее тела, успешно загнав ее в ловушку между собой и столом. - Я бы использовала тебя, - она поиграла с верхней пуговицей на его рубашке (еще ранее он снял свой нелепо сексуальный серый галстук) и расстегнула ее, ее пальцы перешли ко второй. Его дыхание участилось в ответ на ее прикосновение. - Я бы использовала тебя в качестве ассистента для моего исследования, - она подняла голову как раз вовремя, чтобы заметить вспышку восхищения в его глазах. - Сейчас? - его губы были в миллиметрах от ее губ. Его дыхание, с ароматом темного шоколада, плавно скользнуло по ее коже. - Вы кажетесь очень уверенной в себе, мисс Грейнджер. Разве вам не любопытно, что вы теряете, если я добьюсь успеха. - Этого не произойдет, - она произнесла эти слова с абсолютной убежденностью. Не то чтобы к ней никогда раньше не прикасались там. Это было неплохо, приятная прелюдия к сексу, но не более того, и уж точно не то, что приблизило бы ее к оргазму. - Выдвигайте свои условия, мистер Малфой. Он улыбнулся. - Ну что ж, - его рука легла ей на талию, нежно поглаживая кожу прямо под блузкой. - Если я добьюсь успеха, мне бы очень хотелось, чтобы вы приготовили и подали для меня ужин. - Это вполне приемлемо, - у Гермионы слегка перехватило дыхание от его прикосновения, кто же знал, что бока были ее эрогенной зоной? - Три блюда. - Это можно устроить. - Голая. - Что? - она отпрянула от него, на мгновение забыв о своем растущем возбуждении. - Ты хочешь, чтобы я готовила голой? Он пожал плечами. - Я думал, ты сказала, что этого никогда не произойдет. - Этого не произойдет, - она пристально посмотрела на него снизу-вверх. - Очень хорошо, мистер Малфой, я принимаю ваши условия. На мгновение, всего на мгновение, он выглядел растерянным. Затем он улыбнулся медленной опасной улыбкой, от которой у Гермионы поджались пальцы на ногах и свело живот. - Очень хорошо, тогда будьте так добры, - он повернулся к ней спиной и заложил левую руку за спину. Гермиона нахмурилась, прежде чем поняла его намерение, затем вытащила свою палочку и произнесла Инкарцеро, крепко связав ему руку за спиной. - Спасибо, - он согнул пальцы, словно проверяя прочность веревки, прежде чем снова повернуться к ней лицом. - А теперь, не могли бы вы раздеться. Гермиона уставилась на него, разинув рот. - Это не было частью сделки, мистер Малфой, - удалось ей произнести в конце концов. Она была удивлена тем, как ровно звучал ее голос. - Предполагалось, что вы доставляете мне неизмеримое удовольствие, а я должна наслаждаться этим. Не предполагалось, что я буду раздеваться сама. На его щеке дрогнул мускул. - Очень хорошо, - он снова приблизился к ней и уверенно вторгся в ее личное пространство. Гермиона попятилась, пока не ударилась задницей о кухонный стол. Люциус поднял свободную руку и очень нежно убрал выбившийся локон с ее лба. - Я собираюсь насладиться этим, – его пальцы скользнули вниз по ее щеке и изгибу шеи, останавливаясь между ключицами, его губы почти касались ее губ, - почти так же сильно, как и ты. Ей хотелось сказать что-нибудь остроумное, и проткнуть его этим, как воздушный шарик, выбить его из седла, но она онемела исключительно от его близости. Его тело излучало жар, и она почувствовала, как он обжигает ее кожу. Она почти вздохнула с облегчением, когда он начал медленно расстегивать маленькие жемчужные пуговички на ее блузке. Почти. Она быстро поняла, что ей следовало раздеться самой. Большая рука Люциуса касалась ее груди, пока он расстегивал каждую пуговицу. Он делал это мучительно медленно, гораздо медленнее, чем было необходимо, даже принимая во внимание его ограничение, и по мере того, как он постепенно раздевал ее, его высокомерный улыбающийся рот завис прямо над ее губами. Она откинула голову назад, ее губы приоткрылись в молчаливом приглашении. Ей страстно хотелось, чтобы он поцеловал ее, но он воздержался, сосредоточившись на пуговицах под своими ловкими пальцами. Когда оставалось всего две пуговицы, Гермионе стукнуло в голову, что она в очередной раз находится на грани катастрофы, связанной с нижним бельем. Она не ожидала что вечер закончится так. Любое волнение, которое она испытывала перед встречей с Малфоем, было связано исключительно с его способностью перевести ее свиток. Она, конечно, не ожидала, что он снова увидит ее белье. Это было очень плохо, поскольку в то утро, когда она не смогла найти чистый белый бюстгальтер, она просто надела вместо него верх от бикини. Почему, ну почему она это сделала? Она могла бы выбрать другую блузку и, возможно, надеть под нее тот красивый розовый кружевной комплект, который она купила в попытке помириться с Роном. Или, в крайнем случае, она могла бы надеть вполне пригодный черный лифчик, который подходил к ее кружевным трусикам. Люциус распахнул ее блузку и пристально посмотрел на нее, его лицо ничего не выражало. - Вы собирались искупаться, мисс Грейнджер? Она избегала его взгляда. - Нет....Я....Это... - Только не говорите мне, - его пальцы погладили ее по затылку, - что сегодня день стирки? - Что-то вроде того, - она тихонько ахнула, когда он нащупал завязанный узел, и быстро потянул за шнурок. Два треугольника белой ткани повисли на ее маленькой груди, но прочно удержались на месте, защищая ее достоинство еще на пару мгновений. Ничуть не смутившись, Люциус скользнул пальцами вверх по ее позвоночнику, чтобы найти узел у нее за спиной, и быстро справился с ним. Тем не менее, бикини держалось крепко, чему способствовали твердые как камень соски Гермионы, которые, казалось, отлично справлялись с ролью пары крючков для одежды. Люциус просунул указательный палец под шнурок между двумя треугольниками и слегка потянул. Смелый наряд уступил неизбежному и соскользнул с ее тела на пол. Гермиона стояла неподвижно и наблюдала, как Люциус разглядывает ее грудь. Его взгляд был пристальным и голодным, и она дрожала пока он изучал ее, едва не вскрикнув от удивления, когда он грациозно опустился на колени. Его теплые пальцы обхватили тыльную сторону ее лодыжки, мягко лаская ее, медленно поднимаясь вверх по ноге. Он остановился, чтобы изучить внутреннюю сторону ее колена. Гермиона даже не знала, что это эрогенная зона, но она застонала от удовольствия, когда его большой палец заскользил по нежной плоти. Затем он двинулся выше, его пальцы исследовали изгиб ее ягодиц, а большой палец - внутреннюю сторону бедра. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своей промежности. Ее лоно было горячим и возбужденным, и она невольно раздвинула ноги еще шире, страстно желая, чтобы он прикоснулся к ней. Он этого не сделал. Вместо этого его длинные пальцы скользнули к ее трусикам, зацепились за резинку и стали двигаться по кругу, шаг за шагом стягивая ткань вниз по ногам. Гермиона снова застонала. Она чувствовала запах собственного возбуждения, наполняющий воздух насыщенным мускусным ароматом, и это только усиливало ее волнение. Ее трусики присоединились к верху от бикини на полу, и Люциус приподнял перед юбки, оказавшись лицом к лицу с ее гениталиями. Гермиона уставилась на него, прикусив нижнюю губу. Он представлял собой захватывающее зрелище, его светлые волосы все еще были убраны от лица, а узкие губы слегка приоткрылись, когда он наклонился ближе и глубоко вдохнул. Медленно и обдуманно он протянул руку и заправил перед юбки за пояс, оставив ее полностью на виду. Он поднялся на ноги без скрипа и стонов, которых можно было бы ожидать от человека его возраста. Он снова навис над ней, его губы были на волосок от ее собственных. Гермиона наклонилась к нему, ее веки затрепетали, а губы приоткрылись. Ей до боли хотелось ощутить прикосновение его губ к своим. - Я не собираюсь целовать тебя. Она почувствовала, как его пальцы гладят ее губы. - Почему нет? - это был ее хрипловатый голос? Она едва узнавала себя. - Поцелуи не были частью сделки, - прошептал он у ее щеки. - Я не могу допустить, чтобы ты жаловалась, что я выиграл под ложным предлогом, не правда ли? - Нет, - выдохнула Гермиона, не совсем уверенная в том, что она отрицает, но горько разочарованная тем, что не ощутила вкус его высокомерных губ на своих. Теперь ее охватил жар, она почувствовала, как струйка пота выступила у нее между грудей и начала стекать вниз по животу. Палец Люциуса провел по ней, и он поднес влажную капельку к губам. - Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, не так ли? - Да, - не было смысла отрицать. Ее тело было в огне. - Здесь? - его пальцы прошлись по нижней части груди. - Да, - ее голос был чуть громче шепота. Внезапно его рука исчезла. Ее глаза резко открылись. Он смотрел на нее с почти озадаченным выражением лица. Наконец, он фыркнул и сделал шаг назад. - Повернись. Хотя ее первым побуждением было возразить, оно было быстро подавлено отчаянным желанием, чтобы он снова прикоснулся к ней, и она быстро подчинилась. Люциус обнял ее за талию. Он притянул ее спиной вплотную к себе и удобно облокотился на стол, широко раздвинув ее ноги. Гермиона тотчас обмякла в его объятиях, ее голова откинулась ему на плечо, когда его пальцы снова начали обводить нижнюю часть ее грудей. - Тебе это нравится, да? - его голос был низким и насмешливым у нее над ухом. - Да, о да, пожалуйста, продолжай. Его пальцы переместились немного выше, обводя ареолу, игнорируя ее ноющие соски. Она выгнула спину, выпятив грудь вперед и непреднамеренно прижавшись ягодицами к его промежности. Столкнувшись с его внушительной эрекцией, она на мгновение сосредоточилась на ней, прижимаясь задницей к его твердому члену, и позволяя себе предаваться фантазиям о том, каково это чувствовать его внутри себя. Наконец, его большой палец задел ее сосок, и она не смогла сдержать стон удовольствия, когда он покрутил его между пальцами. Ее рука скользнула назад между их телами, чтобы найти его член, и она обхватила его через брюки, ее пальцы скользнули по впечатляющей длине. Люциус больно ущипнул ее за сосок, надавив с такой силой, что она была вынуждена оторваться от его тела, чтобы последовать за неприятным тянущим ощущением. - Это тоже не было частью нашей сделки, мисс Грейнджер, - его дыхание у ее уха заставило ее вздрогнуть. – Уберите вашу руку. Она обиженно заскулила, но убрала от него руку, позволив ей упасть сбоку. Он отпустил ее сосок и обхватил теплой ладонью всю ее грудь, когда кровь болезненно потекла обратно к кончику. Она почувствовала, как он снова улыбается, пока она хныкала и извивалась, и он точно так же, почти до синяков, ущипнул ее за другой сосок. Раньше Гермиона никогда бы не призналась, что наслаждается болью, но, похоже, между ее сосками и промежностью была прямая связь, и чем больше он измывался над первым, тем более мокрой она становилась. Он так долго продолжал играть с ее грудью, что Гермиона подумала, что она и вправду может испытать оргазм только от этой сладкой пытки. Все ее тело было пропитано возбуждением, пока она практически лежала на нем. Она была поглощена его запахом и жаром. Ее лоно пульсировало от возбуждения, пока она бездумно извивалась рядом с ним. Его пальцы поползли на юг. Она застонала, от потери контакта со своими грудями, хотя он оставил их возбужденными настолько, что это было почти болезненно, и она все еще чувствовала, как его пальцы дразнят ее чувствительные соски. Он заскользил по ее животу, коснувшись слегка выпирающих тазовых костей и остановился, чтобы обвести впадинку пупка, как он делал это с ее ареолой. Это было великолепной пыткой. Медленно, очень медленно он опустил руку ниже и погладил внутреннюю поверхность ее бедер, которые оказались скользкими от ее возбуждения. Он собрал немного влаги своими пальцами и поднял их так, чтобы они оба увидели, как они блестят. - Ты такая мокрая, - его нежный шепот у нее над ухом вызвал новый поток влаги. – Ты не задавалась вопросом, каково это, чувствовать мой член внутри себя? - он провел пальцами по ее нижней губе, размазывая по ней следы ее возбуждения. Поначалу с сомнением Гермиона высунула язык, чтобы попробовать себя на вкус. Люциус воспринял ее открытый рот как приглашение и просунул два пальца внутрь. Инстинктивно она начала посасывать их, настойчиво лаская языком, наслаждаясь вкусом собственных соков. Ей было отрадно услышать, как Люциус застонал, как его бедра пришли в движение позади нее, а его член подергивался у ее задницы. С еще одним стоном, на этот раз полным сожаления, он вынул пальцы у нее изо рта. - В следующий раз, - его рука легла на ее бедро, притягивая ее к себе спиной, - у меня будут обе руки и это, - он подкрепил свою фразу еще одним толчком в ее ягодицы, - и я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь ходить несколько дней. Гермиона ничего не могла с собой поделать, она заскулила от желания, беспомощно прижимаясь к нему. Ей хотелось умолять его забыть об их глупом пари. Взять ее здесь и сейчас, на кухонном столе, но потом ловкие пальцы Люциуса оказались у нее между ног, и она забыла обо всем. Сначала он нежно погладил ее половые губы. Они налились кровью и почти болезненно распухли, она уже была полностью открыта для него. Он дразнил снаружи, его большой палец кружил около клитора, но не касался его. Когда она практически обессилела от желания, он скользнул в нее двумя пальцами. Он сделал несколько неглубоких, ленивых толчков, и Гермиона оттолкнулась от его руки, страстно желая, чтобы он глубже вошел в нее. Она почти закричала, когда он убрал пальцы, затем мгновенно замерла, когда они скользнули выше, покрывая ее клитор обильной смазкой. Ей даже стало неловко от того, как мало потребовалось, чтобы заставить ее кончить. Ее тело было настолько разгоряченным от его прикосновений, что, как только он начал водить этими двумя пальцами по ее набухшему клитору, который торчал из-под капюшона, как крошечный и очень эрегированный член, она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Ее оргазм становился все ближе и ближе, мурашки пробегали по внутренней поверхности бедер и нижней части живота, груди были воспалены и болели. Она выгнулась ему навстречу, все ее тело напряглось, а разум на удивление опустел, в то время как ее киска пульсировала снова и снова. - Вот и все, - пальцы Люциуса продолжали массировать ее клитор, продлевая ее и без того катастрофический оргазм. - Кончай для меня. Не стесняйся. О, только от звука его голоса она могла кончить снова. - Хочу услышать, как сильно ты меня хочешь. - Я так сильно хочу тебя, о, пожалуйста, пожалуйста, - она даже толком не знала, о чем умоляла, хотела ли она, чтобы он остановился или продолжил, вся нижняя часть ее тела превратилась в эрогенную зону, миллионы крошечных нервных окончаний пробудились от долгого сна, и она больше не могла выносить, когда он прикасался к ее клитору. Как будто между ними существовала духовная связь, его пальцы исчезли и оказались внутри нее. В тот момент она действительно закричала от удовольствия и удивления от его внезапного вторжения. - Ты думала мы уже закончили? - в его голосе звучало удивление. - Моя дорогая девочка, мы только начинаем. О, Мерлин, она сейчас умрет. Он добавил третий палец и начал жестко трахать ее, влажные хлюпающие звуки, которые издавала ее промежность под напором его требовательных пальцев, должны были смутить ее, но они просто добавили новый аспект к ощущениям. Затем он слегка согнул пальцы, и у нее чуть не сорвало крышу. Он нашел в ней местечко, к которому никто никогда раньше не прикасался. Он замедлил свой бешеный темп, реагируя на издаваемые ею звуки и, очевидно, на какой-то тайный язык, который ее тело использовало для общения только с ним. - Тебе это нравится, не так ли? - Ммммм. - Словами мисс Грейнджер, я хочу услышать ваш голос. - Да, мне нравится. - Раньше кто-нибудь прикасался к тебе вот так? Откуда он узнал, о чем она думает? - Нет! - это был мучительный крик, говорить было так трудно, когда он гладил это приятное место снова и снова. - О, Мерлин! - она была готова кончить снова, она чувствовала, как оргазм нарастает, как будто все ее усталые мышцы собирались с силами, чтобы снова ринуться в бой. Она поймала себя на мысли, что искренне боится прилива ощущений, который может захлестнуть ее в любой момент. - Я не могу этого вынести, - жалобно захныкала она. - Конечно, ты можешь, - кончик его языка коснулся раковины ее уха, и это, в сочетании с продолжающимся давлением его пальцев, снова подтолкнуло ее к краю. К ее облегчению, оргазм оказался не тем катаклизмом, которого она боялась. Вместо этого он накатывал на нее, волна за волной удовольствия, слабые сокращения, от которых ее живот трепетал, а киска подергивалась вокруг его пальцев, которые все еще неустанно двигались внутри нее. Это длилось вечность. Она потеряла всякое представление о времени, откинув голову ему на плечо, и поворачивая лицо, чтобы коснуться губами его шеи. Она не осмелилась поцеловать его, он очень ясно дал понять, что не хочет, чтобы она прикасалась к нему, но она прижалась губами к его теплой шее и глубоко вдохнула, желая дышать им, ее оргазм превратился в мультисенсорную феерию. Медленно она спустилась с кульминационного пика. Ее тело ослабло и дрожало, мышцы живота болели, а ноги были как желе. Люциус, казалось, понимал ее усталость. Он высунул пальцы и нежно погладил ее внешние половые губы и внутреннюю поверхность бедер, когда ее сердцебиение снова начало замедляться. Постепенно его пальцы поползли назад; она напряглась, когда он исследовал ее промежность, и вскрикнула от шока, когда он нежно провел по ее тугой сморщенной дырочке. - Дай угадаю, - его голос ласкал ее. - Там тебя тоже никто никогда не трогал. - Нет, - на выдохе сказала она, когда он продолжал кружить вокруг ее ануса, не ища входа, просто дразня эту область. Крошечная часть ее, еще способная здраво мыслить, хотела сказать ему, что раньше у нее никогда не возникало желания, чтобы к ней прикасались там, вплоть до этого момента. Но сейчас? Теперь он мог прикасаться к ней где угодно, она полностью отдалась ему, ее мозг странным образом отключился, пока он играл с ней. - Я собираюсь заставить тебя кончить снова, - его голос был низким, почти обыденным. - Нет, - сонно ответила Гермиона. - Я не могу. - Да, - его пальцы снова скользнули внутрь ее мокрой киски, - ты можешь. На этот раз ты будешь кричать так громко, что домашние эльфы подумают, что я убиваю тебя. - Я так не думаю, - она позволила своей голове прислониться к нему, она была бескостной, дрейфующей на волнах остаточного удовольствия, все ее тело расслабилось. Он задел ее клитор большим пальцем, и она внезапно и полностью проснулась, сверхчувствительный комочек нервов жаловался на его дерзость, в то время как остальная часть ее тела жаждала, чтобы он снова прикоснулся к ней. Его пальцы снова проникли внутрь нее, а его большой палец нежно, очень нежно поглаживал ее клитор по бокам, двигаясь вверх, чтобы прикрыть капюшон, тщательно избегая самых чувствительных мест. Гермиона услышала свой стон, словно издалека, когда его толчки стали более настойчивыми, а его пальцы согнулись, чтобы еще раз стимулировать это место внутри нее. Но на этот раз он одновременно потирал ее клитор, и ей казалось, что он пытается зажать самую чувствительную часть ее тела между большим и указательным пальцами. Было больно и не больно одновременно, она хотела, чтобы он остановился, но в то же время, чтобы он продолжал вечно. И потом она кончила; ее оргазм обрушился на нее, как мчащийся поезд, и она вздрогнула от ужаса, потому что он был слишком большим, слишком интенсивным, чтобы даже думать об этом, и она закричала, когда он настиг ее. Она кричала до хрипоты, когда все ее тело изогнулось под его пальцами. Смутно она осознавала, что Люциус впился зубами в ее шею и сильно прикусил чувствительную кожу. Она пребывала в огне, она умирала, она действительно собиралась умереть, прямо здесь, на кухне. Наконец, все стихло. Она безвольно повисла на нем, выжатая, как мокрая тряпка, пот струился по ее телу, волосы выбились из прически и прилипли к лицу. До нее дошло, что он все еще двигался внутри нее. Его пальцы нежно скользили внутрь и наружу, стимулируя небольшие толчки, которые все еще сотрясали ее тело. Ее пальцы сжали его предплечье; она почувствовала движение мышц и сухожилий под кожей. - Пожалуйста, мистер Малфой…. Люциус, пожалуйста, остановись. - Скажи это, - он продолжал свой настойчивый ритм, его язык слизывал пот с ее шеи. Она точно знала, что он хотел услышать. - Ты победил, - слабым голосом признала она. Его пальцы замерли, а затем очень медленно он отстранился. Без них она чувствовала себя потерянной, но в то же время испытывала странное облегчение. Его рука, обхватившая ее бедра, была единственным, что удерживало ее на ногах, и без его поддержки она качнулась вперед и упала на колени на прохладный каменный пол.