Глава 13. Indigestion (Несварение)

Гермиона выругалась себе под нос, когда жидкость, которую она отмеряла, пролилась из цилиндрической склянки ей на пальцы. Теперь от нее еще несколько дней будет пахнуть желчью броненосца. Она снова выругалась, когда поняла, что ее подсознание немедленно поинтересовалось, оскорбит ли Люциуса Малфоя этот запах. Нежданно-негаданно Малфой-старший оккупировал ее мысли в последние несколько дней. Она никогда не грезила наяву, но Люциус, похоже, проникал в ее синапсы с пугающей скоростью. Неважно, что она делала: готовила ингредиенты, обслуживала клиентов или якобы работала над диссертацией, любая деятельность немедленно прерывалась мыслями о Малфое, и только о нем. О нет, только не снова! Вновь и вновь она прокручивала в голове подробности того, что случилось на кухне в Малфой Мэноре. Как он щипал ее за ноющие соски, пока она не закричала, или как склонил ее над столом и насаживал на свой огромный пенис. И, что самое неприятное, как провел пальцем по контуру ее ануса, совершенно верно предположив, что раньше никто не делал ничего подобного. Ей начинало казаться, что она страдает от какой-то формы посттравматического стрессового расстройства. Внезапные эротические флэшбэки сопровождали ее на каждом шагу. Если бы только все это не было так угнетающе, так до боли прекрасно. Разумеется, скрытое под липким слоем унижения. Он перевернул с ног на голову ее представление о себе как об опытной женщине. Она растаяла в его руках, и было бессмысленно отрицать, насколько сногсшибательным был секс. Она чувствовала себя неуклюжей школьницей, а если и было что-то, что Гермионе не нравилось, так это то, что ее заставляли чувствовать себя глупо. Когда она позволила себе полностью обдумать случившееся, то забеспокоилась, что Люциус не получил удовольствия. Она кончила четыре раза. Четыре раза! В отношениях с Роном даже за несколько месяцев она испытывала меньше оргазмов. Люциус кончил всего один раз, и, хотя она понимала, что у мужчин и женщин очень разная физиология, она остро ощущала дисбаланс. Более того, он продемонстрировал целый набор продвинутых сексуальных навыков. В сравнении с ним, она скорее была тем, кто получал удовольствие, нежели доставлял его; если бы ей пришлось оценить себя на уровне Ж.А.Б.А., то она получила бы в лучшем случае «Удовлетворительно». Впрочем, сомнений быть не могло, Люциус хотел ее. Она предположила, что он заключил это пари из желания унизить и очернить ее, но он явно хотел последовавшего за ним секса. Он даже использовал свои навыки переводчика, чтобы склонить ее к сексу, хотя в этом не было никакой необходимости. В тот конкретный момент она бы позволила ему сделать все что угодно с ее телом, и сексуальные услуги в обмен на его навыки перевода были не более чем удобным предлогом. На самом деле, она задавалась вопросом, может ли она попросить его о дальнейшей помощи с ее диссертацией в обмен на секс. Наверное, это крайне несправедливая сделка. Она получала доступ к его впечатляющему интеллекту и еще более впечатляющему телу, не говоря уже о его явно обширном арсенале приемов в постели; а взамен он получал неопытного и немного застенчивого книжного червя с энциклопедическими знаниями ингредиентов для зелий, чей первый секс где-либо, кроме постели, был с ним. Гермионе это показалось нечестным обменом. И все же ее утешала мысль о том, что Люциус, очевидно, манипулировал ею, склоняя переспать с ним. Она не питала иллюзий относительно того факта, что ее умело развели. Она подозревала, что весь эпизод с десертом был подстроен только для того, чтобы Люциус соблазнил ее. Она чувствовала себя крайне самодовольной собственными выводами, по крайней мере, в их будущих взаимодействиях она будет на шаг впереди него. Она начала нарезать корни имбиря и слегка вздрогнула, представив себе свою следующую встречу с Люциусом. О чем, черт возьми, она думала, заключая подобное пари со слизеринцем? Ответ заключался в том, что она вообще ни о чем не думала. Она была пьяна, и не столько от вина, сколько от его дурманящего присутствия. Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней, и это привело ее к глупому пари, которое она не ожидала проиграть. И теперь ей придется столкнуться с последствиями, как храброй гриффиндорке, которой она себя считала. Хотя убегать после того, как они переспали, было не очень храбро. Она сбежала, как только смогла стоять на ногах; она не гордилась своим поведением, но была так сильно смущена всей этой постыдной историей и так потрясена всем пережитым, что побег казался наилучшим решением. К сожалению, она не может прятаться вечно. Она высыпала корень имбиря в котел и начала быстро помешивать зелье против часовой стрелки, все это время стараясь не думать о том, каково это - готовить голышом на кухне Малфой Мэнора. Он и правда хотел, чтобы она это сделала? Ей все еще было трудно поверить, что такой мужчина, как Люциус, желает ее физически. Возможно, он хотел просто смутить ее, но немного увлекся в процессе. Или, может быть, по какой-то странной причине она действительно ему нравилась. В любом случае, так или иначе ей все равно придется готовить ужин обнаженной, она съежилась при этой мысли, хотя ее живот скрутило от желания. Она в ужасе посмотрела вниз, когда стоявшее перед ней зелье издало отвратительно звучащую отрыжку. Она только сейчас поняла, что оно было грязно-коричневым, а не прозрачно-голубым, как должно было быть. Вздохнув, она уничтожила содержимое. Это было не похоже на нее - витать в облаках, но за утро это была уже вторая порция зелья прибавления ума, которую она пыталась приготовить. Она уже собиралась приступить к третьему, когда услышала шум в магазине над собой и звук голосов, разносившихся в тихой комнате. - Надеюсь мне не стоит напоминать вам, Поттер, что это служебное помещение, а не какое-то социальное предприятие для эмоционально отсталых борцов за свободу. - Я тоже рад вас видеть, профессор, я не задержу ее надолго. Дверь в лабораторию открылась, и боковым зрением она увидела худощавую фигуру Гарри Поттера в очках. - Гарри, - Гермиона поставила пузырек с желчью броненосца на скамейку и обняла своего друга. - Где ты пропадал? - прошло почти две недели с тех пор, как она видела его в последний раз - годы по их меркам. Гарри таинственно постучал себя по носу. - Если бы я сказал, мне пришлось бы убить тебя, - увидев не впечатленное лицо Гермионы, он испустил долгий вздох. - Дела Министерства, политические беспорядки в Венгрии, ничего особенно интересного, но мы обещали, что поможем обеспечить порядок на их выборах. - О, - это прозвучало не очень интересно. У Гермионы больше не было желания ввязываться в политические волнения, этого ей хватило на всю жизнь. - Правда, уехать пришлось внезапно, - Гарри присел на табурет перед ее котлом и заглянул внутрь. - Что это будет? - Это основа для зелья прибавления ума, - чопорно сказала она, на мгновение проигнорировав, что оно снова выглядело не совсем правильно. - Точно, - оценка Гарри за СОВ по зельеварению не давала ему возможности спорить с ней. - В любом случае, как я уже говорил, в итоге мы уехали в некоторой спешке, и мне очень жаль, потому что я хотел кое о чем с тобой поговорить. Гермиона смерила его мрачным взглядом. - Гарри, если это касается нас с Роном, то забудь об этом, мы оба сказали тебе, что все кончено. - Не о вас с Роном, - Гарри примиряюще поднял руки. – Совсем не об этом, честно. Это касается тебя и Малфоя. Гермиона почувствовала, как краска отхлынула от ее лица. Как он вообще узнал? Единственное, в чем Гарри был хуже, чем в окклюменции, была легилименция, он никак не мог прочитать ее мысли, и, конечно же, Люциус не захотел бы хвастаться тем фактом, что переспал с грязнокровкой. - А что насчет меня и Малфоя? - она старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. - На самом деле у меня был странный разговор с Малфоем-старшим. Твою мать! - Когда? - Как раз перед отъездом, – Гермиона вздохнула с облегчением. Это было задолго до того, как они переспали. - Я хотел сразу прийти и поговорить с тобой, но, как я уже сказал, я был занят работой. - Поговорить со мной о чем? - он не знает, мысленно повторяла она, он не знает, не выдавай себя. - Я думаю, Малфой-старший хочет свести тебя с Драко. Гермиона полоснула ножом себе по пальцу. Она вскрикнула от боли, и началась бурная деятельность, когда Гарри достал скомканный бумажный носовой платок, чтобы остановить кровотечение, прежде чем Гермиона наложила заклинание быстрого заживления. Когда волнение улеглось, она решила отложить нож в сторону и сосредоточила все свое внимание на друге. - Почему ты так думаешь, Гарри? - Он сам сказал мне. - Мне трудно в это поверить, Драко встречается с Асторией, и мистер Малфой это знает. Гарри пожал плечами. - Я всего лишь передаю, что слышал собственными ушами: он определенно прощупывал тебя как будущего партнера для Драко. Он даже сказал, что хочет пригласить вас двоих поужинать вместе, чтобы выразить свое одобрение или что-то в этом роде. - Но мистер Малфой ненавидит меня, я грязнокровка. Зеленые глаза Гарри вспыхнули гневом. - Не называй себя так. Теперь даже Малфой не осмелился бы сказать так. Признай, Гермиона, что в этом есть смысл. - Неужели? Он пылко кивнул. - Конечно, есть. Астория милая девушка, но она чистокровная, женитьба на ней ничего не изменит для Малфоев. Но если Драко женится на тебе, а Люциус и Нарцисса поддержат, это покажет всем, что Малфои отказались от своих прежних взглядов. Это сыграет большую роль для их реабилитации. Гермиона прижала руку ко лбу. - Но я не хочу выходить замуж за Драко, и я не думаю, что он хочет жениться на мне. - Ну, разумеется, ты не хочешь, - Гарри закатил глаза. - Я признаю, что сейчас Драко почти порядочный человек, но, как по мне, он всегда будет маленьким скользким хорьком. Гермиона вздохнула. Сейчас не время защищать Драко перед Гарри. - Твоя проблема не я, а Малфой, - Гарри спрыгнул с табуретки. - Если он решил свести тебя с Драко, разубедить его будет довольно сложно. Гермиона уже собиралась ответить, когда дверь в лабораторию распахнулась, ударившись о стену, и вошел Северус Снейп в своем полном облачении мастера зелий. - Мистер Поттер, - его голос сочился неискренностью, - я приношу извинения за то, что прерываю вашу, несомненно, блестящую дискуссию, но могу я еще раз напомнить вам, что это место работы мисс Грейнджер, а не гриффиндорская гостиная? - Прошу прощения, профессор, - во всяком случае, голос Гарри был еще менее искренним, чем у Снейпа. - Я все равно уже собирался уходить. Гермиона, увидимся за ужином в Норе в воскресенье, да? - Конечно, - Гермиона чмокнула Гарри в щеку, ничуть не смущенная сердитым взглядом Снейпа. Она перестала бояться его примерно в то время, когда наблюдала, как он умирает. Гарри вышел из комнаты, оставив Гермиону наедине с ее работодателем. - Как продвигается приготовление зелья прибавления ума, мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула. Он называл ее так только тогда, когда был в чрезвычайно плохом настроении. - Как раз на подходе, сэр, - не было никакого смысла усугублять ситуацию. Он заглянул в котел и одарил ее презрительным взглядом. - Оно не дотягивает до свойственного вам уровня, должен ли я прислать мистера Забини, чтобы он помог вам? - Ни в коем случае, сэр, - Гермиона выпрямила спину. - Сегодня утром возникло несколько проблем, но я закончу с этой партией до обеда, обещаю. - Уж постарайтесь, - Снейп пренебрежительно фыркнул и повернулся, чтобы выйти из лаборатории. Он остановился у подножия лестницы. - И поскольку в рабочее время вы занимались тем, что развлекали здесь джентльменов, я уверен, что у вас все равно не будет перерыва на обед. - Конечно, нет, профессор, - кротко ответила она, затем понизила голос, - десять баллов с Гриффиндора. - Я все слышал, - его голос эхом разнесся по лестничной клетке. Гермиона громко вздохнула и попыталась сосредоточиться на зелье прибавления ума. Очевидно, ей бы не помешало принять порцию. Слова Гарри еще больше сбили ее с толку. Во что, черт возьми, играл Люциус? Он виделся с Гарри до того, как соблазнил ее, и объявил о своем желании, чтобы Драко ухаживал за ней? В этом не было никакого смысла. Если он хотел, чтобы она встречалась с его сыном, то почему переспал с ней? Может быть, это какой-то странный чистокровный ритуал, когда отец проверяет невесту сына по его просьбе? Гермиона никогда не слышала ни о чем подобном, от одной только мысли ее подташнивало. Значит ли это, что Драко тоже будет присутствовать на «голом» ужине? Она надеялась, что нет. Ей нравился хорек, но у нее не было ни малейшего желания заниматься с ним сексом. Она лихорадочно думала, ее мысли перескакивали с одной на другую, в то время как нервные окончания покалывало от чувственного возбуждения, которое не покидало ее с момента встречи с Люциусом. Прежде чем она поняла, что происходит, она испортила еще одно зелье.

***

Люциус чувствовал себя неудовлетворенным. Прошло три дня с тех пор, как девушка была у него дома, и, борода Мерлина, он снова страстно хотел ее. Он пытался занять себя чем-нибудь, но стоило ему остановиться, как воспоминания о ней терзали его. Его преследовала шелковистая текстура ее кожи под его пальцами, трепетание живота, предшествующее каждому оргазму, сжатие ее лона вокруг его члена, когда она выкрикивала его имя. Несмотря на его богатый и разнообразный сексуальный опыт, это был самый лучший секс за всю его жизнь. Но ему было мало, крайне мало. Он снова жаждал ее, как наркотик, но, как ни старался, он не мог понять, как планирует заполучить ее. Очевидно, она сама предоставила ему идеальную возможность. Она проиграла пари и, следовательно, должна была готовить для него обнаженной по их обоюдному согласию. Все это было настолько хорошо, что Люциус провел несколько приятных часов в душе, доводя себя до оргазма представлением о девушке, расхаживающей по его кухне полностью обнаженной, не считая пары неприлично высоких каблуков. Однако, его терзали смутные сомнения, что мисс Грейнджер будет смотреть на ситуацию с таким же похотливым удовольствием, как он. Он достаточно хорошо изучил ее, чтобы понять, что она сексуально неопытна и не слишком уверена в себе. Конечно, она стала поразительно раскованной за его кухонным столом, но он подозревал, что ей будет неловко вспоминать те моменты и ей будет сложно вернуть себе ту свободу, которая позволяла ей умолять его о том, чего она хотела. Фактически, он опасался, что ее нагота скорее станет препятствием для продолжения их отношений, чем поспособствует их укреплению. Почему он не может просто заявить о своих намерениях, как сделал бы с любой другой женщиной? Возможно, он мог бы написать ей письмо с подробным описанием своих фантазий или застать ее врасплох на работе и прошептать на ухо непристойные предложения, пока Северус не видит. Нет! Он не мог этого сделать. Он не мог рисковать ее отказом. Была ли причина в том, что она маглорожденная? Или перспектива быть отвергнутым грязнокровкой хуже, чем любой другой ведьмой? Он пытался отмахнуться от мысли, что его страх питал не статус ее крови; он боялся быть отвергнутым именно Гермионой. Он бродил по пустым залам дома своих предков, непрерывно размышляя над своей дилеммой. Снова и снова он оказывался на кухне, проводя пальцами по поверхности стола, как будто дерево могло впитать в себя сущность девушки. В конце концов, он открыл одну из книг, которую раздобыли его домашние эльфы, и аккуратно разложил необходимые ингредиенты на столе перед собой. Он собрал волосы на затылке, снял мантию и закатал рукава рубашки. Все эти действия каким-то образом заставляли его чувствовать себя ближе к девушке, воспоминание о ней было бальзамом для его истерзанных нервов. Сначала нерешительно, потом все более уверенно он начал отмерять и смешивать ингредиенты и, прежде чем понял, что делает, он уже замешивал тесто, погрузившись в это успокаивающее, бессмысленное занятие. Он вздрогнул, почувствовав, как сдвинулись защитные чары поместья. Было лишь два волшебника, способных отбросить древнюю магию в сторону, словно паутину. И оба умерли; просто как оказалось, один остался чуть менее мертвым, чем другой. Люциусу, как главе дома, было мучительно больно чувствовать, что защитные заклинания игнорируются таким образом, и он, без сомнения, знал, что незваный гость полностью осознает его дискомфорт. Он продолжил замешивать тесто в терпеливом ожидании, когда Северус Снейп даст знать о себе. В конце концов, темноволосый волшебник ввалился на кухню, его обычная ухмылка сменилась хмурым выражением, когда он увидел Люциуса. - Что, черт возьми, ты делаешь? Люциус опустил взгляд на свои перепачканные мукой руки и небрежно пожал плечами. - Я готовлю тесто для пиццы. - С каких это пор ты знаешь, что такое пицца? - Снейп стоял на безопасном расстоянии от столешницы, скрестив руки на груди. Люциус снова пожал плечами. - С тех пор, как ты сам мне сказал. Я попросил своего домашнего эльфа раздобыть мне это поучительное руководство, - он ткнул локтем в сторону кулинарной книги, которую положил на столешницу. Снейп покачал головой, на его лице отразилась смесь жалости и отвращения. - О, как пали могущественные, - пробормотал он вполголоса. - Мисс Грейнджер здесь, я полагаю? - Нет! - Люциус почувствовал себя несколько оскорбленным этим предположением. - Я вполне способен готовить без ее помощи, - он поднял тесто, осторожно растягивая, чтобы проверить, стало ли оно прозрачным. - Действительно. Северус замолчал, но Люциус чувствовал на себе его неодобрительный взгляд, пока распределял тесто на противне и накрывал его пищевой пленкой. - Может быть, теперь мы можем переместиться в более удобное место? Люциус недоумевал, как Снейп мог говорить так, что его просьба больше походила на приказ, даже если этот человек был гостем в его доме. - Конечно, - он быстро вымыл руки и жестом пригласил своего друга первым выйти из кухни. Он любил Северуса как брата, но это не означало, что он достаточно доверял мужчине, чтобы повернуться к нему спиной. Они вошли в кабинет Люциуса, где Северус немедленно направился прямиком к самому дорогому коньяку и налил себе изрядную порцию. - Что ж, тогда я налью себе сам? - грубо сказал Люциус, когда Северус направил свою палочку на камин, несмотря на дневную жару. - Пожалуйста, чувствуй себя как дома, - добавил он. - Я пришел поговорить о мисс Грейнджер, - Северус уселся у теперь уже ревущего камина и сделал большой глоток взятого без спроса напитка. Его пристальный сверлящий взгляд остановился на Люциусе. - Что насчет нее? - Люциус позволил себе небольшую порцию и предпочел остаться стоять. - Я точно помню, что предупреждал тебя, что не потерплю твоего вмешательства в дела моей ученицы. - Не припоминаю ничего подобного. Северус неэлегантно фыркнул. - Я угрожал тебе неописуемыми ужасами, если ты снизишь ее производительность. - Ах, это, - Люциус осмотрел свои ногти. - Ну, не понимаю, как это могло произойти, я почти не видел эту девчонку с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, а когда и видел, то только для того, чтобы оказать ей помощь в ее исследованиях. - Я бы предположил, что ты сделал гораздо больше, чем просто смотрел на нее, - Северус сделал глоток коньяка. - И единственное исследование, в котором ты ей помог, касается содержимого твоих брюк. Девушка абсолютно бесполезна. Она слоняется без дела, как какая-то влюбленная курица. На данный момент из тебя, вероятно, получился бы лучший ученик, чем из нее. Люциус попытался сдержать самодовольную ухмылку, но безуспешно. - Северус, как ты можешь так обвинять меня? Ты сам сказал, что мисс Грейнджер слишком умна, чтобы пасть жертвой моего сомнительного обаяния. Сейчас ты опровергаешь свои собственные утверждения? - Ты знаешь, что я прав, - отрезал Северус. Люциус отбросил волосы за плечо. - Что ж, тогда либо мисс Грейнджер значительно менее умна, чем ты о ней думаешь, либо я значительно более очарователен, так что именно? - Ни то, ни другое, а может быть, и то, и другое, меня это мало волнует, - Северус поднялся на ноги и начал взволнованно расхаживать по комнате. – Люциус, сейчас не время для шуток, - Люциус приподнял бровь. - Я понимаю, что ты рассматриваешь эту девушку как очередное завоевание, зуд, который ты хочешь утолить, но я должен попросить тебя воздержаться от ее преследования. - Но почему, Северус? Ты же не хочешь ее? - Конечно, нет, - Северус даже вздрогнул от такого предположения. - Могу тебя заверить, что любой интерес, который я испытываю к мисс Грейнджер, исключительно платонический. Однако должен признаться, что я ... полюбил эту девушку. Она не из тех женщин, с которыми ты обычно общаешься, и я боюсь, что любая связь с тобой плохо для нее кончится. - Я могу заверить тебя, что наша последняя встреча никоим образом не закончилась для нее плохо, - сказал Люциус с оттенком самодовольства. - На самом деле совсем наоборот. - У меня нет никакого желания выслушивать горячие подробности! - Северус со стуком поставил свой бокал на стол. - Это именно то, о чем я говорю, Люциус, мисс Грейнджер не легкомысленна, она не склонна к случайным связям. Она не сможет просто встать и уйти, оставив позади то, что есть между вами, ты рискуешь нанести ей непоправимый ущерб. Люциус сделал несколько глубоких медленных вдохов - прием, который Нарцисса однажды предложила в качестве альтернативы пинкам домашних эльфов. Это немного успокоило его. - Боюсь, мои отношения с мисс Грейнджер тебя не касаются, Северус. Я буду действовать так, как сочту нужным. - Но… - Я больше не буду это обсуждать, - он говорил своим самым властным тоном, подняв при этом руку. - Ты мой самый старый друг, и я глубоко благодарен тебе за то, на что ты пошел, чтобы защитить моего сына во время войны, и тем не менее, это ты задолжал мне долг жизни, а не наоборот, ты не имеешь права ничего от меня требовать. - Ну хорошо, - его друг приготовился уйти, взмахнув черной мантией. - Но не приходи ко мне плакаться, когда вся эта затея провалится. Я прошу тебя обдумать то, что я сказал, и помни, что мисс Грейнджер глубоко любима нашей нацией. Оскорбление в ее адрес будет считаться оскорблением Волшебного мира в целом.

***

Люциус остался один, когда Северус аппарировал прямо из кабинета, продемонстрировав свое полное пренебрежение к охранным чарам поместья. Он вернулся на кухню, с радостью отметив, что основа для пиццы хорошо поднялась. Он пытался убедить себя, что его чувства не задеты и что полное недоверие Северуса не тронуло его за живое. Неужели он действительно был настолько аморальным человеком, что даже его лучший друг не верил в его способность обращаться с женщиной должным образом? Он не желал признаваться даже самому себе, что его намерения по отношению к ведьме были не совсем благородными. До этого момента он был рабом своих собственных желаний и манипулировал своими отношениями с девушкой исключительно в своих собственных целях. Он полагал, что мог бы прекратить свое преследование, оставить ее в покое и позволить какому-нибудь добропорядочному и примерному сотруднику Министерства занять его место. Он отбросил эту мысль, как только она промелькнула в его сознании. Последние четыре года он прожил почти исключительно в черно-белом цвете. Присутствие мисс Грейнджер в его жизни словно переключило выключатель в его голове, наполнив подсознание яркими красками. Он чувствовал прилив энергии и мотивацию, даже если это было вызвано просто вожделением. Ему казалось, что он вновь обрел что-то от своего прежнего «я», и боялся, что без мисс Грейнджер и его причудливых, запутанных ухаживаний он снова погрузится в апатию и депрессию. Он решительно покачал головой, ему это было нужно, что бы то ни было, и он больше не будет ломать голову из-за своих поступков. Вместо этого он вернулся к рецепту, лежащему перед ним. Он обжарил помидоры и лук на слабом огне и распределил полученную смесь по тесту с различными овощами, вяленым мясом и сырами. Этот процесс странным образом успокаивал, и к тому времени, когда он поставил пиццу в духовку, он уже определился со своим дальнейшим планом действий. Он взял перо и пергамент и сел за кухонный стол, чтобы написать письмо.