Глава 14. Pique-nique (Пикник)

У Гермионы дрожали руки, когда она отвязывала тяжелую посылку с пергаментами от совиной лапки. Птица выглядела настолько величественно, что было совершенно очевидно, что ее отправитель - Люциус; Гермиона была переполнена предвкушением и трепетом по поводу содержания его письма. На автомате она покормила сову печеньем, пока разбирала и разглаживала пергаменты. Она намеренно отложила сопроводительное письмо в сторону, решив вместо этого сразу перейти к переводу. Листы были испещрены вычурным почерком Люциуса, который несмотря на внешнюю красоту, местами представлял собой неразборчивые каракули, выведенные зелеными чернилами. К счастью, Гермиона годами расшифровывала ужасные записи Северуса и быстро привыкла к почерку Люциуса. Несколько часов спустя она выпрямилась, растирая руками поясницу и разминая сведенные судорогой пальцы. Она заполняла страницу за страницей подробными заметками, и все же ей нужно было прочитать все это еще раз, чтобы полностью понять содержащуюся там информацию. По правде говоря, ограниченность знаний о расе троллей была ошеломляющей. Это касалось не только уникальных растений, которые росли в почти непроходимых горных массивах Финляндии и Австрии; тролли также были невероятно осведомлены об ингредиентах для зелий, используемых в волшебном сообществе. Гермиона почувствовала одновременно и восторг, и разочарование. Хотя перевод продвинул ее исследование на несколько шагов вперед, он вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Лежавший рядом с ней блокнот был заполнен гипотезами и предположениями, которые она не имела абсолютно никакой возможности доказать. Гермиона была так поглощена своим исследованием, что умудрилась почти полностью забыть о письме Люциуса. По крайней мере, так она говорила себе каждый раз, когда ее взгляд устремлялся в сторону тяжеловесного пергамента, запечатанного гербом Малфоев. Неужели этот мужчина не мог ничего сделать, не переборщив? Подумала она, просовывая палец под зеленую восковую печать. Она уронила пергамент, как будто он обжег ее, она не могла прочитать, что там было написано, без подкрепления в виде чашки крепкого чая. Держа под рукой «Английский завтрак» (настолько стрессовая ситуация требовала исключительно крепкого напитка) она развернула письмо. Моя дорогая, Я надеюсь, вы удовлетворены прилагаемым переводом. Это было чрезвычайно сложно, и я работал круглосуточно, чтобы завершить его своевременно. Пожалуйста, извините за любые ошибки, которые вы, возможно, заметили. Я уверен, что мне нет необходимости напоминать вам об условиях нашего пари. Я с большим нетерпением предвкушаю момент, когда смогу насладиться вкусом ваших блюд, и, если у вас нет предварительной договоренности, я предлагаю продолжить нашу послеобеденную субботнюю традицию. Люциус Гермиона отхлебнула чай в попытке успокоится и обдумывая его слова. Неужели он не мог изъясняться менее похотливо? Очевидно, он не забыл об условиях их пари и не собирался поступать по-джентльменски, освобождая ее от обязательств перед ним. По крайней мере, он не делал никаких открытых намеков на интрижку, но маловероятно, что он навсегда останется безучастным на этот счет, да и она сама этого не хотела. Ее либидо основательно пробудилось после дня, проведенного в поместье Малфоев, и небольшой ассортимент принадлежностей на батарейках едва поспевал за ее вновь обретенными желаниями. Она лишь хотела не чувствовать себя такой неуверенной в этом вопросе. Она мечтала о сексуальной уверенности Джинни, которая, вероятно, с огромным удовольствием сняла бы с себя всю одежду и расхаживала в таком виде по кухне. Одна только мысль о горячем взгляде Люциуса, блуждающем по ее обнаженному телу, вызывала у Гермионы дрожь во всех нужных местах, и вместе с тем, к сожалению, заставляла ее дрожать от страха. Она отпила еще немного чая, рассеянно проводя кончиком пальца по гербу Малфоев. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь о Люциусе, в особенности с Джинни, которая могла бы дать какой-нибудь дельный совет, но это было невозможно; никто из ее друзей не одобрил бы ее заигрываний с этим мужчиной. Все они, за исключением Драко, ненавидели его, и ей было трудно представить, что взгляд Драко на их отношения окажется более благосклонным. Боги! Были ли у нее вообще отношения с Люциусом Малфоем? Ее взгляд упал на свиток на тролльском языке, который лежал забытый и наполовину погребенный под переводом Люциуса. Он напомнил Гермионе, что в действительности у нее была одна подруга, которая, казалось, по крайней мере уважала Люциуса и которая знала его достаточно хорошо, чтобы обратиться к нему по поводу перевода... В ней проснулась надежда, и потянувшись за пером она начала торопливо набрасывать записку.

***

Люциус с малой долей терпения и очень плохим настроением ждал ответа девушки. Он ожидал ответа по возвращении своей совы и был очень разочарован, когда птица вернулась с пустыми когтями. Он быстро осознал свою ошибку. Конечно, маленькая зубрилка пожелала бы в первую очередь ознакомиться с научной работой, прежде чем соизволит ответить на его личное сообщение. Но даже в этом случае была ли необходимость заставлять его ждать так долго? В конце концов, он заставил себя вернуться в библиотеку, где разбирал свои книги по травологии и зельеварению. Он надеялся найти подходящий подарок для девушки - что-нибудь редкое и необходимое для ее учебы, но не слишком дорогое - он не хотел ее отпугнуть. Ему помешала маленькая серая сова, постучавшаяся в окно библиотеки. Он впустил ее с неподобающей поспешностью и почти вырвал письмо из когтистой лапы, не обращая внимания на укоризненный взгляд, которым она его наградила. Мгновением позже он громко выругался и с отвращением бросил письмо на пол. Оно было адресовано не Люциусу Малфою, а Камелии Джонс!

***

Он не мог поверить, что снова делает это. Он стал всерьез опасаться, не была ли девушка кем-то вроде суккуба, проклявшего его. И вот он здесь, средь бела дня, одетый в женскую одежду, снова обитающий в теле старухи, и ожидающий Гермиону в самом что ни на есть магловском парке. Он неловко поерзал на деревянной скамье, ощущая себя ужасно незащищенным, как будто его истинная сущность могла обнаружиться в любой момент. - Камелия! Он резко повернул голову при звуке ее голоса. - Большое спасибо, что пришли, - он был окутан ее ароматом, когда она обняла его, прижимаясь к нему грудью. Ее необузданные волосы были распущены, развевающиеся густые локоны каскадом ниспадали на плечи, несколько прядей щекотали его щеку, когда он обнял ее в ответ. - Пустяки, моя дорогая, когда доживешь до моего возраста, тебя не будут так часто осыпать приглашениями, - он испугался, что перестарался, изображая одинокую старуху, когда она бросила на него сочувственный взгляд, но ничего не сказала. Она украдкой огляделась по сторонам и начала вынимать что-то из своей сумочки. С замиранием сердца он наблюдал, как она расстилает на теплой траве большое клетчатое одеяло для пикника. За ним последовало несколько подушек, на которые она жестом пригласила его сесть. Люциус опустился на них, благодарный за возможность снять тяжесть со своих стареющих ног и за то, как она заслонила собой солнце, которое делало ее белое платье почти полностью прозрачным. По-видимому, не подозревая о непреднамеренном пип-шоу, она поставила низкий столик с богато украшенным чайным сервизом. - То, что мы устраиваем пикник, еще не значит, что мы не можем быть цивилизованными, - сказала она, усаживаясь, скрестив ноги, на свою собственную кучу подушек. Люциус с одобрением наблюдал, как она поставила завариваться чай, наполнив чайник изящным взмахом палочки. Он был разочарован тем, что вытянутый силуэт ее ног и треугольник в верхней части бедер теперь были скрыты от его взгляда, но подозревал, что это, скорее всего, к лучшему, он не был уверен, что тело Камелии выдержит слишком сильное возбуждение за один раз, а он не хотел довести себя до сердечного приступа. Гермиона как раз раскладывала на тарелку печенье, когда Люциус внезапно вспомнил о своем собственном триумфе. - Я тоже кое-что принесла, - он постарался, чтобы в его голосе не прозвучало самодовольства, и поспешно достал из собственного кармана уменьшенную коробочку, размер которой автоматически изменился, когда он поставил ее на стол. - Что это? - Гермиона наклонилась вперед, чтобы открыть коробку; она улыбнулась, увидев содержимое. - Пицца, моя любимая, вы сами ее приготовили? Он кивнул, словно зачарованный, наблюдая, как она взяла ломтик и откусила от него, издав тихий стон удовольствия, когда попробовала его стряпню. - Это очень вкусно, Камелия, вы должны дать мне рецепт, корочка удивительно мягкая, - даже с ниточкой расплавленного сыра, украшавшей ее нижнюю губу, она все равно была прекрасна. Он изящно откусил от своего куска пиццы и согласился на чашку чая. - Итак, о чем ты хотела поговорить со мной? - он надеялся, что у него получился материнский тон. Гермиона подобрала упавший кусочек гриба на свою пиццу. - О мужчинах, - неуверенно сказала она. Люциус почувствовал, как у него упало сердце; вообще-то он не хотел говорить с Гермионой о мужчинах. - Тебе не кажется, что было бы лучше обсудить свою романтическую жизнь с кем-нибудь чуть-чуть помоложе? – любезно предложил он. - Боюсь, я уже слишком стара, чтобы вспомнить, каково это - чувствовать теплое трепетание любви, - он был весьма доволен своим поэтическим оборотом речи и был разочарован, когда Гермиона проигнорировала его протест. - Мне больше не с кем это обсудить, - она умоляюще посмотрела на него. - У меня есть только пара близких подруг, и, честно говоря, я уверена, что они не одобрят того мужчину, которого я хочу обсудить, поэтому я подумала, что могла бы поговорить с вами, поскольку вы беспристрастны. Превосходно, подумал он. Если ее друзья не одобряли этого человека, то убедить Гермиону полностью отказаться от него не составит особого труда. - Я уверена, что твои друзья не стали бы выступать против него без веской причины, - сказал он. - Нет, - Гермиона выглядела задумчивой. - Нет, у них есть все основания ненавидеть его; одного из них он держал взаперти в своем подвале в течение нескольких месяцев, а другому подсунул дневник, в котором содержался фрагмент души Волдеморта, так что я могу понять, почему они питают к нему особую неприязнь. Камелия, все в порядке? Люциус довольно сильно поперхнулся чаем. Гермиона услужливо похлопывала его по спине, пока он снова не смог дышать. - Я полагаю, мы говорим о мистере Малфое? - прохрипел он, из его глаз текли слезы. Гермиона кивнула. - Да, но он вам нравится, не так ли? По крайней мере, настолько, что вы попросили его перевести этот свиток. - Я знаю мистера Малфоя очень давно, - Люциус подстраховался, прикидывая, что лучше сказать. - Хотя я никогда не обсуждала с ним упомянутые ситуации, но, на мой взгляд, он, похоже, сожалеет о тех инцидентах. - Я уверена, что так и есть, - Гермиона выбрала флорентини и откусила кусочек. - Но это не значит, что Джинни и Луна станут прыгать от счастья, скажи я им, что переспала с ним, - последнюю часть она прошептала заговорщицким тоном, сильно покраснев при этом. - Ты спала с ним? - прошептал Люциус в ответ, поражаясь, почему его голос звучит так удивленно, возможно, он не ожидал, что девушка расскажет кому-нибудь о том, что произошло между ними. Он думал, что ей будет слишком стыдно. Гермиона кивнула в ответ, забыв про печенье на тарелке. - Ну, и как это было? - он не мог удержаться, чтобы не спросить. Выражение лица Гермионы стало мечтательным. - Честно? - спросила она. - Это был самый замечательный опыт за всю мою жизнь. Люциус почувствовал, как его грудь раздулась от гордости; ему пришлось резко напомнить себе, что в настоящее время он обитает в теле немощной восьмидесятилетней женщины. Желание отшвырнуть стол в сторону и прижать Гермиону к земле было сильным, он уже продемонстрировал, что далеко не удача сделала этот опыт таким замечательным, но он знал, что в его нынешнем обличье ему не будут рады. Вместо этого он отхлебнул чаю. - Что ж, моя дорогая, тогда я действительно не понимаю, в чем проблема. Ты уже говорила мне, что он тебе нравится, и вы двое, очевидно, сексуально совместимы, конечно, в следующий раз ты можешь просто позволить природе идти своим чередом. Он был удивлен, когда Гермиона разразилась громким смехом. - О, Камелия, - воскликнула она, - вы говорите совсем как мужчина. - Что? - Люциус испугался, не закончилось ли действие оборотного зелья. - Обычно так говорят мужчины. Не факт, что мы сделаем это снова, только потому, что он мне нравится, и однажды у нас был потрясающий секс, который он, возможно, даже не считал таким уж потрясающим. - Почему нет? - жалобно спросил Люциус. - Ну, по множеству причин, - Гермиона стала загибать пальцы. - Возможно, ему не понравилось. Возможно, ему и понравилось, но не настолько, чтобы повторить. Возможно, он решил, что спать с маглорожденной было ошибкой… - Гермиона? - мягко прервал ее Люциус. - Есть ли какая-то причина, по которой ты не хочешь снова с ним переспать? Очень медленно она отрицательно покачала головой. - Тогда на самом деле это не твоя проблема, верно? Она нахмурилась. - Я не понимаю. - Подумай об этом, моя дорогая. Люциус Малфой не из тех, кто колеблется, когда берет то, что хочет, не так ли? - Нет. - Тогда, если он снова захочет тебя, в чем я почти уверена… - Как вы можете быть в этом уверены? - Потому что, Гермиона, если я правильно помню, сексуальные контакты такого рода, как ты описываешь, редко бывают односторонними. - О. - Так что, мистер Малфой, несомненно, желает тебя так же сильно, как и ты его, и все, что тебе нужно сделать, это дождаться, когда он сделает первый шаг. - О, - на этот раз она произнесла это словно на нее снизошло озарение. - Если, конечно, ты сама не хочешь сделать первый шаг, я думаю, он бы оценил это. - Я не смогу это сделать, - она снова покраснела. - Боюсь, я недостаточно уверена в себе, что касается такого рода вещей. Люциус почувствовал, что его накрыла внезапная волна сострадания. Пока они кружили вокруг друга друга, словно животные в брачном танце, он ни разу по-настоящему не задумался об ее чувствах. Было странно видеть ее такой открытой и незащищенной. Рядом с ним она обычно носила маску хрупкой уверенности. Теперь это казалось таким очевидным, все было так просто; словно чары красоты, которые она наложила, чтобы скрыть свою истинную неуверенность. Гермиона Грейнджер была женщиной, которую чествовали за ее интеллект и магические способности; похоже, никто никогда не показывал ей, что она также заслуживает восхищения как женщина. Он потянулся и неловко накрыл ее руку своей. - Я уверена, что он проявит инициативу. - Надеюсь на это, - она с благодарностью сжала его руку. - Мне и так тяжело, что придется готовить для него голой, но, если он не попытается соблазнить меня в процессе, я буду знать, что так долго читала о троллях, что в конце концов превратилась в одного из них. - Ты должна готовить для него голой? - Люциус весьма гордился своими, до сих пор неведомыми актерскими способностями. Гермиона снова кивнула. - Да, я проиграла пари, и таковы были его условия. Люциус подавил ухмылку. - И ты все еще сомневаешься, что нравишься ему, после того, как он заключил такое пари? - Когда вы так говорите, это действительно кажется немного глупым, - Гермиона улыбнулась ему, затем обошла стол, чтобы еще раз обнять его. - Большое спасибо, Камелия, ума не приложу, что бы я без вас делала. Люциус обнял ее стройное тело, он был странно тронут их разговором. - О, Мерлин! - Гермиона вырвалась из его объятий. - Который час? Я должна идти, Северус сдерет с меня шкуру, если я опоздаю с обеда, он был в отвратительном настроении на этой неделе, - она начала водить палочкой из стороны в сторону, сворачивая набор для пикника и пряча его в сумочку. - Вы вернетесь в Косой переулок? - спросила она. Люциус покачал головой. - Нет, я, пожалуй, еще немного прогуляюсь по парку, - он тяжело поднялся на ноги, опираясь на свою трость, которую трансфигурировал в изогнутую палку для ходьбы. - Хорошо, тогда как обычно увидимся за обедом на следующей неделе? - Конечно, - серьезно? Он собирается сделать это снова? Похоже на то. - О, Гермиона! Она повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо. - Это всего лишь догадка, но мне кажется, что мистер Малфой был бы весьма неравнодушен к хорошо вывернутой лодыжке. Она выглядела сбитой с толку, и Люциус едва сдержался, чтобы не закатить глаза. - Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы надеть на свидание туфли на высоких каблуках. - О, - она подбежала к нему и запечатлела поцелуй на его щеке. - Спасибо, Камелия. - Спасибо вам, мисс Грейнджер, - пробормотал он себе под нос, как только она оказалась вне пределов слышимости. Ее неожиданные и непрошенные откровения подарили ему уникальную возможность заглянуть к ней в душу. Что касается имеющихся сексуальных противоречий между ними, она непреднамеренно снабдила его достаточным количеством информации, чтобы выиграть не только битву, но и всю чертову войну!