Глава 18. Beef Wellington (Говядина по-веллингтонски)

Если бы кто-нибудь сказал Гермионе, что однажды она с радостью будет лежать обнаженной на кухонном столе в Малфой Мэноре с хозяином дома, распластавшимся прямо на ней, она бы посмеялась над ними. Она никогда не верила в прорицания. И тем не менее она была там - придавленная полубессознательным Люциусом, и она была... счастлива. Конечно, где-то глубоко в темных закоулках своего сознания она уже переосмысливала все, что здесь только что произошло. Беспокоилась о том, что скажут ее друзья, и как она собирается выпутываться из этой ситуации, и, что самое главное, был ли Люциус Малфой теперь ее парнем? Однако все эти мысли были очень далеко отсюда. Они были не более чем крошечными точками на горизонте ее сознания. Большая его часть была занята блаженными мыслями о восхитительном удовольствии от прикосновения его языка к ее плоти, о его члене, двигающемся внутри нее, о том, как его тяжелое тело прижималось к ней. Как это могло быть настолько приятно? У нее болела спина, локти были натерты до крови, и даже ее бедная, покалеченная вагина пульсировала от боли. При всем своем мастерстве Люциус не был нежным любовником. И все же ей понравилась его дикость. Как она могла дожить до двадцати одного года, не зная, что хочет, чтобы с ней обращались грубо? Со своей стороны, Люциус, казалось, был доволен тем, что лежал наполовину сверху, наполовину рядом с ней. Одна рука лениво поглаживала ее живот, но жгучий сексуальный жар между ними угас, превратившись в приятное тепло. Гермионе стало интересно, смогут ли они пролежать так всю ночь. Сначала она не поняла, чем это пахнет. Она тайком вдыхала аромат волос Люциуса, пьянящую смесь шоколада и секса, заново прокручивая в своей голове недавние события, когда непонятный запах впервые коснулся ее ноздрей. Он был насыщенным, с дымком и далеко не таким вкусным, как у Люциуса… - Черт! - она спрыгнула со стола, оттолкнув Люциуса, и помчалась через всю кухню в чем мать родила. Когда она открыла дверцу духовки, в нее ударила стена едкого черного дыма, и она отшатнулась, наткнувшись на Люциуса, который последовал за ней через всю комнату. Он рассеял дым с помощью довольно впечатляющей демонстрации беспалочковой магии, но к тому времени, когда Гермиона смогла приблизиться к духовке, она поняла, что эклеры уже не спасти. С грустью в глазах она вытащила обуглившиеся остатки и выбросила их прямо в мусорное ведро. - Извини, - она бросила на Люциуса печальный взгляд. Он ухмыльнулся. - Я не особо разочарован; я уже съел довольно много шоколада. Гермиона фыркнула и вынула говядину из духовки. Тесто оказалось немного темнее, чем должно было быть, но похоже она вовремя спасла ее. Возможно, в середине мясо все же осталось сочным. Люциус оценивающе осмотрел блюдо. - Однако для этого у меня определенно есть место. Гермиона уставилась на него. - Ты все еще голоден? Он кивнул. - Как ты до сих пор не растолстел? Люциус снова ухмыльнулся; он был явно очень доволен собой. - Я считаю, что сексуальная активность всегда пробуждает во мне аппетит, - он повернулся к столу и небрежным взмахом палочки избавился от ее халата и шоколадного месива вокруг него. Гермиона внезапно осознала свою наготу. - Почему я всегда оказываюсь голой, в то время как ты все еще полностью одет? - спросила она, на самом деле не ожидая ответа. - Я не возражаю, если ты захочешь снова одеться, - Люциус одарил ее на удивление нежной улыбкой. – Уговор был о том, что ты приготовишь ужин обнаженной, и ты почти это сделала. - Черт, - снова сказала Гермиона, лихорадочно оглядываясь по сторонам. - Моя одежда исчезла, - призналась она в ответ на его вопросительный взгляд. - Она автоматически отправляется в корзину для белья в моей квартире, - повинуясь странной павловской реакции, она задрожала, прижимая руки к груди, хотя на кухне было совсем не холодно. Люциус мгновение смотрел на нее, прежде чем снова взмахнуть палочкой. Секундой позже в комнату влетел сверток белой ткани прямо в руки Люциуса. Он осторожно развернул белую рубашку, которую протянул Гермионе. - Спасибо, - она просунула сначала одну руку, потом другую. Рубашка была до смешного велика на ее миниатюрной фигуре, свисая почти до колен, а рукава нелепо болтались. Люциус снова улыбнулся и взявшись за края, притянул ее ближе, чтобы застегнуть пуговицы. Как только она была надежно застегнута, он закатал рукава. Наконец, он опустил воротник и притянул ее еще ближе, достаточно близко, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на ее губах. Гермиона снова задрожала, на этот раз не от холода. Она принялась вносить последние штрихи в ужин, пока Люциус накрывал на стол и открывал бутылку вина. Когда она поставила на стол между ними тарелку с устрицами, он приподнял бровь. - Мисс Грейнджер, кто-нибудь может подумать, что вы пытаетесь соблазнить меня. - Я и пыталась, - Гермиона прикусила губу и застенчиво встретилась с ним взглядом, польщенная искоркой тепла, которую там увидела. Он ничего не сказал, но протянул руку, чтобы взять устрицу, приправив ее лимонным соком и табаско, прежде чем отправить в рот. Гермиона не хотела показаться банальной, правда не хотела, но не смогла удержаться, чтобы не понаблюдать за ним. Раньше она не находила ничего привлекательного в том, чтобы разглядывать человека во время еды. Надо признаться, большую часть своей юности она провела, наблюдая, как ест Рон, что и в лучшие времена было не самым приятным зрелищем, но все же, что с ней было не так? Если Люциус и заметил, что она не может оторвать взгляда от его губ, то вежливо проигнорировал это. Сначала они ели молча, пока Гермиона старалась не пялиться на рот своего соседа по столу. Атмосфера между ними наполнилась статическим электричеством, и она едва могла усидеть на месте, ощущая даже малейшее движение со стороны Люциуса. Как будто ее предыдущих оргазмов и вовсе не было, ее тело уже перешло в состояние непрерывного желания. Интересно, сколько раз ей придется кончить, прежде чем она наконец насытится и сможет находиться рядом с ним без этой отчаянной потребности, сопровождающей ее на каждом шагу. Она была удивлена и обрадована, увидев, что с говядиной все в порядке. Края были немного темнее, но сердцевина все еще оставалась розовой. - Ты превосходно готовишь, - Люциус улыбнулся ей с выражением неподдельного удовольствия на лице, продолжая жевать. - Ты не думала о том, чтобы заниматься этим профессионально? Гермиона покачала головой. - Один небезызвестный мастер зелий всегда обвинял меня в недостатке оригинальности, и я должна признать, что, по крайней мере, когда дело доходит до готовки, это правда. Я очень хорошо следую рецептам, но недостаточно изобретательна, чтобы быть шеф-поваром. Люциус потягивал вино, обдумывая ее слова, его серые глаза пристально смотрели ей в лицо. - И как продвигается твоя учеба? Доволен ли тобой этот небезызвестный мастер зелий? Гермиона вздохнула, ее хорошее настроение улетучилось. Даже обаяние Люциуса не могло полностью затмить чувство безысходности, охватившее ее, когда она подумала о своем плачевном проекте. - Не так хорошо, как хотелось бы, - она уныло поковыряла мясо. - Свиток, который ты перевел, невероятно полезный, но в нем упоминалось так много ингредиентов и способов приготовления зелий, о которых ни Северус, ни я никогда даже не слышали. В некотором смысле он вызвал больше вопросов, чем дал ответов. - Рассматривала ли ты возможность посетить Каролинскую библиотеку? Гермиона нахмурилась. - Это название мне ни о чем не говорит. Люциус задумчиво прожевал. - Я думаю, что это вполне возможно, и, пожалуй, даже Северус не слышал о ней. Каролинская библиотека - это волшебная библиотека в Стокгольме. Одна из лучших в мире. Около десяти лет назад частный коллекционер, специализировавшийся на изучении трудов на тролльском языке, завещал всю свою коллекцию и средства на строительство нового крыла этому учреждению. Я несколько раз приезжал посмотреть на эти работы, они потрясающие. Гермиона не смогла сдержать улыбку, услышав неподдельный академический пыл в его голосе. - Я никогда не знала, - тихо сказала она. - Никогда не знала чего? - выражение его лица стало более напряженным. - Что у тебя такой академический склад ума. Я думала, ты просто один из тех невежественных чистокровных снобов, чьи старомодные взгляды не вырубишь топором и у которого нет никакого желания узнавать что-то новое, - она покраснела. - Прости. Люциус пренебрежительно махнул рукой. - Не стоит извиняться. В значительной степени твое первое впечатление обо мне было правильным. В душе я всегда был ученым, но до войны я никогда не позволял своим академическим наклонностям оказывать какое-либо влияние на предрассудки, с которыми я был рожден. Только после падения Темного Лорда я потворствовал своим академическим наклонностям и, возможно, стал более открытым. Гермиона обдумывала его слова, не сводя глаз с его красивого лица. Оно было задумчивым, даже печальным, ему это шло. Ее охватило желание нарисовать его точеные черты, обвести углем изгиб челюсти или подвести карандашом тонкие морщинки вокруг глаз. Ее рука крепче сжала столовые приборы. Такие желания ей были совершенно не свойственны и более чем нелепы, она была ужасным художником. Что дальше? Она будет писать его имя в записных книжках, рисуя вокруг маленькие сердечки? - Так скажи мне, - продолжил Люциус, не подозревая о ее странных побуждениях, - что заставило самую яркую ведьму своего поколения учиться у угрюмого мастера зелий, который имел наглость считать ее недостаточно изобретательной? Гермиона слегка рассмеялась. - Возможно, он был слишком дерзок, но, к сожалению, точен в своих оценках. Я действительно нахожу творческое мышление трудным, - несколько мгновений она невидящим взглядом смотрела вокруг, обдумывая свой ответ. - Наверное, я хотела сделать что-то непредсказуемое. После войны, - она нервно взглянула на него, но его, похоже, не задело ее упоминание о конфликте, в котором они оба участвовали, - к нам всем относились как к героям… - Вы и есть герои, - перебил он. Гермиона нахмурилась; было странно слышать эти слова от него. - Действия Поттера освободили от тирании Темного Лорда не только тех, кто был на стороне света, - заметил Люциус. - Я прервал тебя, пожалуйста, продолжай. Гермиона выдохнула сквозь сжатые губы и сделала, как он просил. - Заслуживала я этого или нет, но ко мне относились как к героине. Я могла занять любую должность в Министерстве и подняться по служебной лестнице гораздо быстрее, чем того заслуживала, с точки зрения опыта или способностей, - она взглянула на Люциуса, задаваясь вопросом, переполняла ли его ужасом мысль о маглорожденной ведьме, продвигающейся по службе в Министерстве, а если и так, то он хорошо это скрывал. - Я хотела сделать что-то самостоятельно, что-то, к чему у меня не было естественной склонности, и с кем-то, кто не стал бы потворствовать мне только из-за того, кто я есть. Зельеварение и Северус казались очевидным выбором. Люциус улыбнулся, доедая свою порцию. - Могу представить, что Северус не предоставляет тебе всей свободы действий, несмотря на твою популярность. И что ты будешь делать, когда закончишь учебу? Гермиона прикусила губу. Раньше никто не слушал ее так внимательно. Ее друзья спрашивали об ее учебе из чувства долга, но она знала, что на самом деле им это было неинтересно, они не понимали, почему она не устроилась на работу в Министерство и не воспользовалась привилегиями, которые, по их мнению, ей причитались. - Если я когда-нибудь закончу свою диссертацию, и мне удастся достаточно хорошо овладеть приемами, над которыми я работаю, я хотела бы разрабатывать целебные зелья. Некоторые из тролльских методов зельеварения совершенно уникальны. Люциус прищурился. - Ты продолжишь работать на Северуса? - Я не уверена. Мне нравится работать с Северусом, он гений, но это не входит в сферу его интересов. Мне лучше найти работу в одной из крупных волшебных фармацевтических компаний. - Ты, должно быть, знаешь, что фармацевтическое подразделение «Малфой Индастриз» является одним из крупнейших в мире. Тебе следует подумать о том, чтобы работать на меня. Гермиона опустила взгляд на свою тарелку. Как она могла сказать ему, что уже хорошо осведомлена о работе, проделанной его компанией, и что она отвергла идею работать там, основываясь только на ее названии? - Это очень любезно с вашей стороны, мистер Малфой, но, боюсь, что наши отношения и без того слишком запутаны, чтобы вы стали еще и моим работодателем. - Люциус, - тихо сказал он. - Прошу прощения? - Меня зовут Люциус, и мне нравится, когда ты так меня называешь. Чертов румянец вернулся. - И когда ты краснеешь мне тоже нравится, - он отодвинул свою пустую тарелку и обошел стол, чтобы встать над ней. Его пальцы нежно скользнули по ее щеке, следуя по горячему румянцу кожи вниз, к вырезу рубашки. - Если ты почти закончила, я подумал, мы могли бы выпить чаю в библиотеке, я нашел еще несколько книг, которые могут тебя заинтересовать. Что ж, он определенно знал, как расположить ее к себе, подумала Гермиона, устраиваясь, все еще обнаженная, не считая его рубашки, на шезлонге в библиотеке. Он поухаживал за ней, принеся чашку ароматного «Эрл Грея» и целую стопку книг и свитков, которых она раньше не видела. Она поблагодарила его и порылась в своей бисерной сумочке в поисках блокнота и пера. Ее рука наткнулась на недавно взятую книгу о пицце, и она нахмурилась, глядя на обложку. Что-то промелькнуло на границе ее сознания, как будто она зацепилась кардиганом за гвоздь, проходя через дверной проем. Но затем эта мысль исчезла, и на ее место пришло волнение из-за новых текстов, которые принес для нее Люциус. Она едва удостоила его взглядом, быстро приступив к занятиям с целеустремленным рвением, которое принесло ей лучшие оценки по Ж.А.Б.А. за последние пятьдесят лет. Люциус, похоже, не возражал. Он надел очки для чтения и был поглощен своей книгой, небрежно перекинув одну лодыжку через колено, чашка с чаем балансировала на его бедре. Они подходили друг другу. Эта мысль пришла Гермионе в голову так внезапно, что она уронила большую чернильную кляксу на страницу перед собой и была вынуждена полезть в сумочку за носовым платком, чтобы промокнуть ее. Казалось странным, что у сторонника превосходства чистой крови и маглорожденной ведьмы должно быть так много общего, но у них было. Она сомневалась, что знала хоть одного мужчину, который мог так спокойно сидеть в тишине, пока она занимается, за исключением, может быть, Северуса, и, несмотря на всю свою привязанность к мастеру зелий, она никогда не испытывала желания встать на колени у его ног и доставить ему удовольствие своим ртом. Кстати о Северусе… - Люциус? - Хмм? - он поднял глаза, заложив палец между страницами, там, где остановился. - Ты расскажешь мне как спас Северуса? Люциус отвел взгляд. - На самом деле это не моя история, и не мне ее рассказывать. - Но я хочу знать, - она отложила свою работу и повернулась к нему лицом. - Ты знал? - Знал что? - Что он был шпионом? - Конечно, я знал! - Люциус выглядел оскорбленным. - Может, я и не так умен, как Северус, но я не глуп. - Если ты знал, почему ты не сдал его Волдеморту? Люциус нахмурил брови. - Он мой друг, - просто ответил он. - Но Волдеморт был твоим хозяином; разве он бы не наградил тебя, приведи ты ему Северуса? - Может, да, а может, нет. Дело не в этом. В то время как большинство Пожирателей Смерти были кучкой лицемеров, наносящих удары в спину, Северус был, в первую очередь, моим другом. Он рисковал своей душой, чтобы спасти Драко. Не имело значения, на чьей стороне он был. Какое-то время Гермиона молча переваривала все это. - Ты знал, что Волдеморт собирался убить его? Люциус покачал головой. - Нет, к тому моменту я был почти в конце списка доверенных лиц Темного Лорда. - О. Тогда как ты узнал, что нужно вернуться за ним? - На самом деле я не знал, - Люциус налил им обоим еще по чашке чая. - Я просто заметил, что он не вернулся из Визжащей хижины. Это чистая удача, что я нашел его вовремя. - Но он был мертв, мы проверили. Взгляд, которым одарил ее Люциус, был на удивление нежным. - Хотя я не сомневаюсь в твоих способностях в обычных обстоятельствах, Гермиона, могу я сделать предположение, что ты, возможно, немного переутомилась? Бывает трудно нащупать слабый пульс, находясь в эпицентре сражения. - Возможно, - призналась Гермиона. Она прикусила губу. - Я всегда чувствовала себя такой виноватой из-за того, что оставила его там, одного. Если бы я знала, что он все еще жив… - И чтобы ты сделала? Отказалась от своего шанса спасти мир ради того, чтобы сохранить жизнь своему угрюмому мастеру зелий? Ты не сделала ничего плохого, и Северус не винит тебя за то, что ты оставила его, - Люциус слегка потянулся на шезлонге. - Во всяком случае, он благодарен за то, что обязан жизнью мне, а не тебе или чертову Поттеру! Гермиона ахнула. - У него перед тобой долг жизни? - Я спас ему жизнь, разве нет? - И ты все еще не сказал мне, как. - Рассказывать особо нечего. Я нашел его без сознания на полу хижины. К тому моменту защита Хогвартса пала, и я смог аппарировать его сюда. Я сразу оставил его на попечение домашних эльфов, похитил лучшего целителя, которого знал, и угрожая палочкой заставил его вылечить Северуса. Как только он был вне опасности, я наложил Обливиэйт на целителя, а остальное уже история. Гермиона почувствовала, как у нее отвисла челюсть. - Ты похитил целителя? - Ты должна понимать, что на тот момент я был разыскиваемым преступником, а Северус был известным Пожирателем Смерти; вряд ли я мог просто так заявиться в больницу Святого Мунго и зарегистрировать его через отделение неотложной помощи? - Думаю, что нет, но все же, похитить кого-то… Лицо Люциуса помрачнело. - Гермиона, ты знаешь, кто я такой, ты знаешь, что я делал в прошлом. Я удивлен, что из всех вещей тебя шокирует именно это. Несколько минут они сидели молча. Наконец Люциус поставил свою чашку на кофейный столик. - У меня для тебя кое-что есть. Она поняла, что он нервничает, когда он протянул ей руку и помог подняться на ноги. Она последовала за ним через библиотеку в секцию зелий. - Вот, - он снял книгу с полки и без церемоний протянул ей. Гермиона с удивлением уставилась на темно-синюю кожаную обложку. Название, выгравированное золотыми буквами: «Магические отвары и зелья», ей даже не нужно было открывать, чтобы понять, что это было первое издание, о котором она мечтала. - Спасибо, но я не могу это принять, - она вернула Люциусу книгу, несмотря на то, что вся ее душа горела желанием обладать ею. - Почему нет? - он выглядел искренне смущенным, его гладкий лоб нахмурился. - Потому что, - она огляделась по сторонам, подыскивая способ сказать это вежливо, - потому что это похоже на оплату за оказанные услуги, учитывая то, что произошло. Мгновение он потрясенно смотрел на нее, затем запрокинул голову и рассмеялся. - Пойдемте со мной, мисс Грейнджер, - он поманил ее пальцем, и она последовала за ним вглубь библиотеки, пока он не остановился у стеклянного шкафа. - Загляните внутрь, - приказал он, отступая в сторону. У Гермионы перехватило дыхание. Экземпляр книги внутри шкафа был в неплотном переплете, и те несколько страниц, что она видела, скорее были исписаны мелким почерком, чем напечатаны на машинке. - Это то, о чем я думаю? - благоговейно прошептала она. Люциус кивнул. - Я думаю, да. Книга в ваших руках - всего лишь первое издание. Книга перед вами - оригинал. Будьте уверены, мисс Грейнджер, если бы я хотел вознаградить вас за оказанные услуги, я бы дал вам это, - сказал он, указав на стеклянную витрину. - Как бы то ни было, я просто хотел сделать вам символический подарок. - Я… тогда... спасибо, - наконец пробормотала она, запинаясь. Люциус улыбнулся. - Всегда пожалуйста. Однако это поднимает деликатный вопрос. - Какой вопрос? - она взглянула в его непроницаемое лицо. Он шагнул немного ближе, одна рука скользнула в ее волосы, а губы зависли над ее губами. Гермиона мгновенно почувствовала, как ее тело начинает реагировать на его близость. Как если бы все ее нейрорецепторы были специально запрограммированы на его феромоны, только на его. - Видишь ли, моя дорогая, час уже поздний, и мне бы очень хотелось уложить тебя в постель, - его губы изогнулись в легкой улыбке, - но я боюсь, что меня обвинят в попытке предоплаты за услуги, которые еще не были оказаны, - его рука скользнула по ее пояснице, притягивая ближе к себе, давая ей понять о его намерениях. Гермиона чуть крепче прижала книгу к груди. - Ты хочешь сказать, - она облизнула внезапно пересохшие губы, - что, если я оставлю книгу себе, я также смогу остаться с тобой, здесь, сегодня ночью? Улыбка Люциуса стала чуть шире. - Именно это я и говорю. - А если я не оставлю ее себе? - Тогда я все еще надеюсь, что ты останешься здесь на ночь. Гермиона широко зевнула. - Я действительно чувствую себя очень усталой, - прошептала она ему в губы, все еще крепко сжимая в руках драгоценное первое издание.