Глава 25. Pommes Frites (Картофель фри)

Люциус знал, что это была плохая идея. Он не страдал от недостатка серого вещества. На самом деле, раньше он гордился своим острым умом. Но те дни прошли. Он смутно осознавал, что стал рабом своих низменных инстинктов, и его одержимость Гермионой Грейнджер достигла той точки, что это было уже нездорово. Северус был прав. Люциус нанес такой непоправимый ущерб их отношениям, что было практически невозможно искупить свою вину. Она доказала свою невосприимчивость ко всем формам лести и подкупа, и, он не знал других способов выразить свои чувства, кроме как отправить ей стихи, которые сочинил однажды поздно вечером после слишком большого количества бокалов бренди. Он смирился с тем, что их сексуальные отношения закончились. Однако, это не означало, что он должен полностью отказаться от ее общества. Она ему нравилась. Ему нравилось проводить с ней время. Ему нравились ее острые наблюдения и проницательность ее живого ума. По правде говоря, ему в равной степени нравилось смотреть на ее великолепное тело и восхищаться ее интеллектом, но он довольно поздно осознал, что в мисс Грейнджер было гораздо больше, чем великолепная грудь и четко очерченная задница. Если не получилось быть ее любовником, тогда он может быть ее другом. Разумеется, он, Люциус Малфой, не мог быть ни тем, ни другим. Она совершенно ясно дала это понять. Но Камелия Джонс могла преуспеть там, где Люциус потерпел поражение. Но вот в чем заключался парадокс. Он понимал, что главным возражением Гермионы против его поведения во время их злополучных отношений была его склонность искажать правду, и, продолжая маскироваться под женщину, чтобы сохранить с ней дружбу, он, технически, продолжал лгать. Однако, он по-прежнему твердо придерживался мнения, что ложь считается ложью только в том случае, если тебя на ней поймали, а он не планировал быть пойманным. Как только он ввел в заблуждение самого себя, он приступил к приготовлениям и облачился в ставшую уже привычной, мешковатую мантию, так любимую Камелией. Он почувствовал укол дурного предчувствия, когда отхлебнул из бутылочки оборотное зелье. Он представил, как Гермиона обнаруживает его предательство и в негодующей ярости обрушивает на него заклятие за заклятием. Он отбросил эти мысли в сторону. Раньше он уже сталкивался с лордом Волдемортом, как его может напугать маленькая ученица мастера зелий? Ему удалось довести себя до крайне возбужденного состояния, терзаясь сомнениями и угрызениями совести, он даже подумал, что Гермиона вообще не придет. А если придет, то наверняка сразу же обвинит его в явном обмане. Но ничего из этого не произошло. Как только она увидела его, сидящем в своем женском обличии на их обычном месте в выбранном ею кафе, она перелетела через комнату и бросилась в его объятия. Он удерживал ее на мгновение дольше, чем было действительно уместно. Нежный розовый аромат ее волос окутал его, и он закрыл глаза, вдыхая ее сущность и позволяя себе небольшую фантазию о том, что на самом деле она здесь с ним, без разделяющей их стены уловок и обмана, которую он воздвигнул своими собственными руками. Наконец, он отпустил ее, и она плюхнулась на стул напротив него. Ему было приятно отметить, что она выглядела ужасно. Ее лицо было бледным и осунувшимся, а под глазами залегли темные круги, которые не мог скрыть даже магловский макияж. Даже ее волосы казались сухими и унылыми, выбиваясь из конского хвоста. - Я знаю, - она махнула рукой вдоль своего тела. - Я знаю, что плохо выгляжу. Но сейчас меня это мало волнует. Люциус замешкался. Он хотел утешить ее, но не был уверен, как это сделать, не рискуя выдать себя. - Я видела эту статью в «Пророке», - сказал он. Прекрасно понимая, что почти все в волшебном мире видели ее. Гермиона невесело фыркнула. - Вы и все остальные в стране. Представьте, каково это - знать, что каждый человек, которого вы встречаете на улице, видел вашу пятую точку. - Это, должно быть, ужасно, - согласился Люциус, подавляя прилив ярости и одновременно испытывая злобное удовлетворение от того, что уволил журналиста, который заснял их на камеру. - Хотя у тебя очень милая пятая точка; если бы моя выглядела так же, я бы, наверное, заплатила за рекламу в «Пророке». К его удовольствию, она рассмеялась. - Что ж, в конечном итоге вы заплатили бы мне - теперь я владею контрольным пакетом акций. - Что? Она решительно кивнула. - Мистер Малфой купил газету, чтобы уволить репортера, сделавшего эти снимки. А потом сделал меня акционером, - ее лицо было на удивление бесстрастным, пока она говорила это, и Люциус не смог удержаться, чтобы не копнуть немного глубже. - С какой стати ему это делать? Гермиона пожала плечами. - Наверное, из-за чувства вины, и, конечно же, он пытается подмаслить меня. Он думает, что, осыпая меня дорогими подарками, у него получится вымолить у меня прощение за свое ужасное поведение. - И у него нет никаких шансов? - осмелился спросить Люциус, испытывая желание взять эту информацию на заметку. - Конечно, нет, - усмехнулась Гермиона, сердито глядя на чайное меню. - Ничто не заставит меня принять его обратно. Знаете, Камелия, - он снова оказался не на том конце ее обвиняющего пальца, но был рад, что она не ткнула им ему в грудь, - за все это время этот невыносимый человек даже ни разу не извинился. - Ужасно, - пробормотал Люциус, не отрывая взгляда от своего чайного меню. Не извинился. Неужели это и вправду так много значило для нее? Это все, что ему нужно было сделать? Поступиться своей малфоевской гордостью и извиниться? - Так стало быть, если бы он извинился, - он сохранял небрежный тон и одним глазом поглядывал на доску фирменных блюд, чтобы показать лишь мимолетный интерес к ее ответу, - ты бы согласилась принять его? - Конечно, нет! - насмешливо сказала она. - Этот человек - змея, и единственная причина, по которой он соизволит извиниться - это чтобы снова залезть мне под юбку, но этого больше не повторится. Я собираюсь достать магически усиленный пояс верности, заколдованный так, чтобы насылать проклятия на Люциуса чертового Малфоя, подойди он ближе, чем на двадцать шагов. Люциус почувствовал, что вмешательство официанта в этот конкретный момент было весьма своевременным. Он испытал прилив надежды при упоминании о своем потенциальном искуплении, но, похоже, даже будь он готов извиниться, она бы не поверила в его искренность. Он подавил вздох и заказал гораздо более сытный обед, чем обычно съедала Камелия. - Спасибо, я просто выпью чай, - Гермиона бросила на него странный взгляд. – Сегодня у вас хороший аппетит, Камелия. Люциус глубокомысленно кивнул. - Один из целителей в больнице Святого Мунго, ужасно приятный молодой человек, прописал мне какое-то новое лекарство от моего артрита. Одно из побочных явлений - повышенный аппетит, - он с сожалением похлопал себя по выпирающему животу. - О, Камелия, мне ужасно жаль, - на лице Гермионы появилось виноватое выражение. - С тех пор как я пришла, я только и делала, что говорила о себе, какая же я после этого подруга? Как ваш артрит? Люциус несколько мгновений колебался. Он надеялся, что дает правдоподобный отчет о нелегкой жизни с хронической болью в суставах, ожидая возможности вернуть разговор к Гермионе. - Итак, как продвигается твоя учеба? - наконец удалось спросить ему после того, как они обсудили его вымышленное расстройство желудка, камни в желчном пузыре и подагру. Он мгновенно пожалел о своем вопросе, когда она снова поморщилась. - Не очень хорошо, - ее голос был тихим. - Такого со мной раньше никогда не случалось, Камелия. Я не знаю, что со мной не так, но я просто не могу сосредоточиться. Учеба всегда была моим спасением, но в данный момент я запуталась. Я не знаю, сколько еще Северус будет терпеть меня; он запретил мне появляться в лаборатории, пока я не перестану вести себя как эмоционально взвинченный, достигший половой зрелости подросток. - Мне жаль, - он отложил вилку, которую собирался вонзить в восхитительно пахнущую запеканку из мяса с картофелем, стоявшую перед ним, и потянулся к ее руке. Она обхватила его пальцы и склонила голову над чашкой чая, изо всех сил стараясь не расплакаться. - А что насчет твоей диссертации? - спросил он в отчаянии. - Конечно, ты можешь использовать свое свободное от лаборатории время, чтобы поработать над ней. - Да, конечно, - она промокнула глаза салфеткой и попыталась вернуть улыбку на заплаканное лицо. - Это то, чем я сейчас занимаюсь. Его облегчение было недолгим. - Но и тут все не так гладко, - прорыдала она, и еще больше слез потекло из ее глаз, пока она отчаянно пыталась смахнуть их. Люциус почувствовал, как его переполняет чувство вины. Неужели он действительно довел неподражаемую мисс Грейнджер до такого состояния? Он почувствовал, что розовые волосы (от которых он в конце концов избавился) были полностью заслужены. - Хотя на самом деле это не вина мистера Малфоя, - она немного взяла себя в руки. - Он действительно очень помог мне в моем исследовании. Дело в том, что я все еще в тупике. Я чувствую себя так, словно стою на пороге чего-то действительно важного, но не могу дотянуться до этого. - О... - Люциус не был уверен, что сказать. Он почувствовал облегчение от того, что не был причиной этой части ее страданий, но все еще не знал, как помочь ей, не раскрывая себя. - Мистер Малфой предложил мне посетить Каролинскую библиотеку в Стокгольме, вы там были? - она вытерла глаза и потянулась, чтобы стащить картошку фри с его тарелки. Он осторожно кивнул, незаметно пододвигая тарелку чуть ближе. Если он больше ничего не мог для нее сделать, то, по крайней мере, мог проследить, чтобы она поела. - Я была там однажды, несколько лет назад. Там собрана очень прекрасная коллекция. - Уверена, так и есть, - теперь она откровенно ела его еду. - Но мне от этого никакой пользы. Они не пустят меня на порог без рекомендательного письма, разве это кумовство не нелепо? - Ужасно, - пробормотал Люциус, понимая, что вопрос скорее риторический. - Разве профессор Снейп не может предоставить тебе такое письмо? Она улыбнулась впервые за этот день. - Боюсь, что нет, - она взяла свою вилку и теперь накинулась на его запеканку. - На самом деле он ничего не знал о библиотеке, и я думаю, он был немного расстроен, что мистер Малфой предложил это, его ужасно раздражают подобные вещи. Люциус удержался от замечания по поводу общей язвительности Северуса Снейпа и вежливо улыбнулся, жалея, что не заказал две тарелки еды. Ломтик картошки, неуверенно балансировавший на кончике вилки Гермионы, внезапно замер на полпути к ее рту, и она, нахмурившись, посмотрела на него. - Подождите, - она опустила вилку. - Если вы были там раньше, у вас, должно быть, было рекомендательное письмо? Люциус неловко сглотнул: крупное пожертвование от его имени, пополнившее библиотечную казну, означало, что в таком письме не было необходимости. - А это значит, что вы могли бы написать его для меня, - ее лицо просияло, а карие глаза сверкнули в его сторону. - Думаю, я бы… - А еще лучше, вы могли бы поехать со мной! - Что? - Вы могли бы поехать со мной в Стокгольм, - ее вилка звякнула, брошенная на стол, и она сжала его ладони своими руками, умоляюще глядя на него. - О, пожалуйста, Камелия, скажите, что вы согласны. Я раньше никогда там не была, и гораздо интереснее исследовать новый город с другим человеком. У меня есть бюджет на учебу, я могу заплатить за нас обеих. - Я... - предостерегающий голос в его голове был невыразимо громким. Это была самая плохая идея из всех плохих идей; это была, без сомнения, худшая идея в истории человечества. Он не мог поехать с ней, это неизбежно закончится плохо. Он уже открыл рот, чтобы отказать ей. - Наверное, я могла бы поехать с тобой. Ее восторженный визг заглушил какофонию его собственной совести, когда она обогнула стол и заключила его в крепкие объятия. - Спасибо, спасибо, спасибо, - повторяла она нараспев, почти придушив его. Люциусу оставалось только похлопать ее по спине и обратиться к любому доброму божеству, которое, возможно, взирало на него сверху вниз, с просьбой отнестись к нему с пониманием.

***

- Ни в коем случае, - бережно отложив свою палочку для перемешивания на верстак, Северус Снейп высыпал на поверхность зелья златоглазок. Гермиона почувствовала укол вины. Приготовление этого зелья было ее обязанностью. - Почему нет? - спросила она, отчаянно пытаясь сдержать скулеж в своем голосе. - Я не собираюсь списывать весь ваш бюджет на учебный отпуск ради опрометчивой поездки в Швецию, чтобы посетить какую-то библиотеку, о которой я никогда даже не слышал. - Но мистер Малфой… - Этот человек - негодяй, как вам хорошо известно. - Мне ли не знать, но это не значит, что он не разбирается в тролльской травологии. Пожалуйста, Северус, я в отчаянии, - сказала она, взывая к его доброму сердцу, она была уверена, что оно у него есть. Он громко вздохнул. - В конце концов, вам придется подождать, пока я не смогу сопровождать вас, что произойдет не раньше конца месяца. - Но, Северус… - Я и слышать не хочу о том, что вы будете шляться по континенту в одиночку, это неприлично. Гермиона даже топнула ногой. - Вы не мой отец, Северус Снейп, и, кроме того, я буду не одна. - Ну, естественно, я вам не отец, ни один из моих отпрысков не был бы таким безмозглым упрямцем, как вы, не говоря уже о неуклюжести… - он резко остановился. - Что значит, не одна? - Я имею в виду, что я нашла кое-кого, кто будет сопровождать меня. Его глаза сузились в подозрении. - Если вы думаете, что ваш учебный бюджет будет использован для финансирования ежегодного европейского увеселительного турне Золотого трио, то советую подумать еще раз. - Вообще-то у меня есть другие друзья, - ответила Гермиона, нисколько не оскорбленная его пренебрежительным тоном. Сложно быть ученицей Северуса Снейпа, не будучи толстокожей. - Кто? - подозрительно спросил он. - В последний раз, когда я видел Джиневру, она выглядела так, словно вот-вот лопнет. Гермиона скрестила руки на груди. - Это кто-то, кого вы не знаете. Северус отразил ее позу, но его фигура была гораздо внушительнее, чем у Гермионы. - Я настаиваю на том, чтобы знать, - сказал он ей, - или я не выделю вам бюджет на учебный отпуск. Гермиона несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Она преследовала тем самым двойную цель. Она считала дыхательные упражнения чрезвычайно успокаивающими, но помимо этого знала, что Северус находил ожидание ее ответа крайне раздражающим. Было странно, что человек, склонный к драматическим паузам в собственной речи, не терпел их в других. На самом деле, она не хотела втягивать Камелию во все это. Она была так благодарна пожилой ведьме за то, что та согласилась сопровождать ее; поездка превратилась из тяжелого испытания в чудесное приключение, как только Камелия согласилась поехать. Ей не хотелось отплачивать за доброту подруги, подвергая ее язвительным нападкам профессора Снейпа. Хотя в последнее время она почти не замечала его язвительности, она опасалась, что Камелия склонна к более мягкой форме убеждения и может искренне обидеться на наставника Гермионы с сальными волосами. - Я не хочу вас знакомить, - упрямо сказала она. - С чего бы это? - Потому что вы грубый, вот почему. Вы заденете ее чувства, сказав что-нибудь неприятное, и тогда у меня не будет ни бюджета на учебу, ни подруги. Северус нахмурился. - Я не бываю грубым с вашими друзьями. - Только на прошлой неделе вы назвали Гарри эмоционально отсталым! - Это была правда, - он поджал губы. - Если вы окажете мне честь и представите меня вашей подруге, я постараюсь быть предельно вежливым. - И вы разрешите нашу поездку в Стокгольм? Северус коротко кивнул. - Если я сочту ее подходящей компаньонкой, то да. - О, так и будет, - импульсивно Гермиона обвила руками его шею и запечатлела поцелуй на его костлявой щеке. Северус поморщился, его пальцы немедленно потянулись к лицу, чтобы стереть свидетельство ее привязанности. - Мисс Грейнджер, могу я напомнить вам, что в вашем контракте есть строгий пункт о запрете прикосновений? - Извините, сэр, - Гермиона уже выходила из аптеки, намереваясь как можно скорее отправить сову Камелии. Они едут в Стокгольм!

***

Люциус только что завершил трансформацию и рассеянно потирал поясницу, где Камелия, похоже, больше всего страдала от прострела, когда сова Гермионы влетела в окно и приземлилась кучей перьев на полу перед ним. Он осторожно отцепил свиток от протянутой лапы. Дорогая Камелия, Мне так жаль беспокоить вас снова, когда вы уже проделали замечательную работу, подняв мне настроение. Я очень взволнована нашей предстоящей поездкой. К сожалению, у моего работодателя есть склонность к покровительству (на самом деле он думает, что он мой отец), и он хотел бы встретиться с вами, прежде чем вы поедете со мной в Стокгольм. Не могли бы вы как-нибудь заглянуть в аптеку? Я была бы вам ужасно благодарна. Ваша Гермиона. Он провел пальцами по ее маленькой аккуратной подписи и попытался подавить охватившее его чувство страха. Интересно, какова вероятность, что Гермиона все еще будет подписывать свои письма «Ваша Гермиона», когда Северус Снейп встретится с Камелией Джонс? Он был не из тех, кто откладывает неизбежное, поэтому он вновь потянулся за бесформенной черной мантией Камелии.

***

Он ни за что не узнает. Твердо сказал себе Люциус, пожимая протянутую Северусом руку и намеренно отводя взгляд. До тех пор, пока он не поддастся мастерству своего друга в легилименции, он не рискует быть обнаруженным. Пальцы Северуса сжали его руку чуть крепче, чем того требовала вежливость, и Люциус рискнул взглянуть на него. Чушь собачья, он точно знает. - Мисс Джонс, как приятно с вами познакомиться, - голос Северуса был елейным, и Люциус поморщился от сочащейся неискренности. Однако Гермиона, казалось, не замечала этого. Она сияла, глядя на них, словно гордая мать. - Пожалуйста, присаживайтесь, Камелия, - она указала на одно из удобных кресел, стоявших в подсобке аптеки. - Не хотите ли чаю? - Да, пожалуйста, - Люциус с благодарностью взял чашку, которую она приготовила для него, и осторожно отхлебнул. Северус продолжал хмуриться, когда взял свою чашку и сел напротив Люциуса. - Итак, мисс Джонс, - он произнес ее имя с презрением, - как вы познакомились с мисс Грейнджер? Люциус глупо улыбнулся, глядя куда-то поверх левого плеча Северуса. - Ну, - жеманно произнес он, - вообще-то, нас свела вместе наша общая любовь к чаю. - В самом деле? - правая бровь Северуса исчезла под линией роста волос. - Да, - Люциус энергично закивал, проникшись этой темой. - Мы случайно встретились в кафе, где Гермиона обедает. - Действительно, - эхом отозвался Северус. - И что, позвольте спросить, у вас общего, кроме любви к чаю? Люциус сдержался от остроумного ответа, напомнив себе, что вполне возможно, ни один из его собеседников не знал о его истинной личности, и последнее, что он хотел сделать - это открыться Гермионе. - Мы обе питаем неизменную любовь к тролльской травологии, - чопорно сказал он. - Я понимаю, что это та область, на которую не распространяется ваш опыт, профессор Снейп, - он подавил ухмылку, увидев, что его колкость попала в цель. - Это, безусловно, не та область, к которой я питаю особый интерес, - сказал Снейп. - Мой интерес больше связан с сыворотками правды и их применением. В его тоне звучала скрытая угроза, и Люциус слегка поерзал на стуле, прикрывая гримасу чашкой с чаем. - У вас есть какой-нибудь опыт сопровождения впечатлительных молодых женщин? - спросил Северус. - Мисс Грейнджер - прославленная героиня войны, - спокойно ответил Люциус. - Вряд ли ее можно назвать впечатлительной молодой женщиной. - Спасибо, Камелия, - Гермиона наклонилась, чтобы погладить его по руке. - Северусу, похоже, трудно воспринимать меня иначе, чем школьницу с торчащими зубами, которую он впервые встретил десять лет назад. - Это не совсем так, мисс Грейнджер, - поправил ее Северус. - Я вполне готов признать, что ваши зубы, по крайней мере, улучшились за эти годы. Чего нельзя сказать о вашем здравом смысле и… выборе попутчиков. Гермиона закатила глаза, услышав его драматическую паузу. - Что ж, можно только порадоваться, что вы всего лишь мой работодатель, а не мой отец, не так ли? Я уверена, что Камелия поможет мне не сбиться с пути истинного, так ведь? - Абсолютно, - Люциус отказывался взглянуть на Северуса, несмотря на то, что чувствовал, как его взгляд сверлит его насквозь. - Я совершенно уверена в своей способности обеспечить безопасность мисс Грейнджер. Может, я и выгляжу как хрупкая старуха, - он позволил своему голосу стать немного более ворчливым, - но, когда тем, кто мне дорог, угрожает опасность, я могу быть свирепой, как лев, - он было подумал, что перестарался, но Гермиона восторженно взвизгнула от его заявления. Северус выглядел менее воодушевленным. - Очень хорошо, мисс Джонс, я вижу, что мисс Грейнджер вполне готова к этой поездке. Гермиона, не оставите нас на минутку, я бы хотел поговорить с мисс Джонс наедине. - В самом деле, Северус, я не ребенок, - фыркнула Гермиона. Темноволосый волшебник только посмотрел на нее сверху вниз, пока Гермиона не вылетела из комнаты с раздраженным вздохом. Люциус бросил восхищенный взгляд на своего друга, ему никогда не удавалось так хорошо управлять мисс Грейнджер, возможно, он мог бы чему-то научиться у Северуса Снейпа. Громкий хлопок, с которым захлопнулась дверь, напомнил ему, что они с Северусом остались одни. Он отставил в сторону свою чашку с чаем и незаметно крепче сжал трость. Несмотря на всю свою подготовку, он внезапно оказался на кончике поднятой Северусом палочки. - Фините Инкантатем. Люциус еле сдержался от самодовольного фырканья. Неужели Северус был настолько глуп, чтобы забыть, что действие оборотного зелья нельзя отменить простым заклинанием? И только когда Северус издал торжествующее «Ха», Люциус понял, что потерпел поражение. Заклинание было направлено не на него, а на его трость, скрытую под чарами, делая ее похожей на простую скрюченную палку для ходьбы. Чары рассеялись, и деревянная палка в его руках превратилась в искусно украшенную и легко узнаваемую трость, нервно зажатую в его пальцах. - Привет, Северус, - он старался, чтобы его голос звучал невозмутимо. - Люциус, - Северус возвышался над ним, приводя того в замешательство, пока его палочка все еще была направлена на пах Люциуса. - Как ты узнал, что это я? - Ты прикасаешься правой рукой к левому уху, когда лжешь, постукиваешь пальцами левой руки по бедру, когда нервничаешь, и, хотя ты не воспользовался своим обычным лосьоном после бритья, мне более чем знаком аромат твоего шампуня. - О, - Люциус боролся с непреодолимым желанием постучать пальцами левой руки по бедру. - Послушай, Северус, это не то, чем кажется. - Неужели? - голос Северуса был опасно тих. - Если это так, то, пожалуйста, просвети меня, Люциус, на что именно это похоже? - он пренебрежительно махнул рукой в сторону Камелии. Люциус никогда так сильно не хотел оказаться в своем собственном теле, как в тот момент. - ...случайность, - сказал он в конце концов, оттягивая время. - Ты хочешь сказать, что совершенно случайно употреблял оборотное зелье так долго, что успел подружиться с мисс Грейнджер? - Не совсем, нет. Я принял его как-то раз. К сожалению, она подружилась со мной во время того превращения, а после этого все стало... ну... немного запутанным, - Люциус не привык оправдываться, и ему с трудом это удавалось. - Действительно, - Северус смотрел на него свысока, задрав свой длинный нос. - Настолько запутанно, что теперь ты планируешь сопровождать мисс Грейнджер в Стокгольм, несмотря на то, что она выразила искреннее желание никогда больше тебя не видеть? - Строго говоря, это не совсем так, Северус, - Люциус примиряюще поднял руку. - У мисс Грейнджер нет ни малейшего желания снова встречаться с Люциусом Малфоем, но она по-прежнему очень хочет сохранить свою дружбу с Камелией Джонс. - Камелия Джонс - это и есть Люциус Малфой, идиот! - Северус выплюнул эти слова с такой яростью, что Люциус был уверен, что почувствовал, как что-то мокрое попало на его мантию. - Я больше не собираюсь обсуждать это с тобой. Я намерен просветить мисс Грейнджер относительно твоей истинной личности. Он развернулся, драматично взмахнув черной мантией, и направился к двери, но был остановлен на полпути тихо произнесенными словами Люциуса. - Помни о своем долге жизни, Северус. - Мой долг жизни полностью погашен, я отработал его с помощью средств по уходу за волосами и антивозрастного крема, - голос Северуса был ровным, но в нем послышался слабый намек на неуверенность. - Правда? - Люциус поднялся на ноги, в кои-то веки довольный тем, что одержал верх. - Тогда почему ты чувствуешь, что он тянет тебя даже сейчас, мой старый друг? Ты не хуже меня знаешь, что твоя жизнь стоит больше, чем несколько зелий. - Чего ты хочешь, Люциус? - Северус снова повернулся к нему с мрачным выражением на желтоватом лице. Люциус пожал плечами. - Я хочу, чтобы ты дал слово, что не раскроешь мисс Грейнджер мою истинную личность. Северус тяжело вздохнул. - Люциус, я хочу воззвать к твоей совести… - Твое слово, Северус. Твои уловки на меня не подействуют. - Хорошо, даю тебе слово, что я не сообщу мисс Грейнджер о твоей истинной личности. - Хорошо, тогда твой долг жизни погашен, - Люциус протиснулся мимо Северуса, направляясь к двери. - О, подожди; есть еще одна маленькая деталь. - И что же это? - тон Северуса был опасным. - Мне нужно оборотное зелье длительного действия; я же не могу рисковать превращением посреди тролльского архива, не так ли? - Это невозможно, Люциус, и ты это знаешь. На приготовление оборотного зелья уходит месяц, а мисс Грейнджер хочет уехать через четыре дня. - Тогда тебе не стоит терять времени, не так ли, мой старый друг? - Люциус протянул руку и потрепал Северуса по щеке. - В конце концов, никто из нас не хочет разочаровывать мисс Грейнджер, - с этими словами он стремительно покинул подсобку, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за всю неделю.