Глава 33. Champagne (Шампанское)

Гермиона уставилась на себя в полный рост; к счастью, она не заколдовала зеркало в своем шкафу для одежды. Она подавила подростковое желание скрестить руки на груди. О чем, черт возьми, она думала, когда позволила Джинни уговорить себя надеть это платье? Она была охвачена энтузиазмом своей жизнерадостной подруги. Когда Джинни описала свое нынешнее тело (с самоуничижительной точностью) как помидор на ножках, рыжеволосая ведьма ясно дала понять, что хочет жить опосредованно через свою подругу. Таким образом, Гермиона оказалась в платье, которое при обычных обстоятельствах никогда бы не выбрала. Не то чтобы она не любила красивую одежду. Напротив, ей нравились красивые юбки и платья не меньше, чем любой другой девушке, при условии, что они были достаточно практичными. Однако, ей не нравилось выставлять напоказ сразу все свои прелести, чего, безусловно, добивалось это платье. Складки табачно-желтого шелка ниспадали угрожающе низко, оставляя открытой всю спину и делая ношение нижнего белья совершенно невозможным. Гермиона могла только порадоваться тому, что она была ведьмой и, следовательно, могла наложить чары на свою грудь, не прибегая к болезненно выглядящим конструкциям с участием клейкой ленты, принятым у магловских женщин. И это была удачная идея - наложить на грудь чары, удерживающие ее на месте, потому что ненадежная драпировка ткани спереди ее платья не оставляла права на ошибку. Одно неверное движение, и все ее скромное декольте могло вывалиться за пределы коварного выреза. Как будто этого было мало, с одной стороны платья был смелый разрез, обнажающий ее правое бедро всякий раз, когда она двигалась. Насколько могла судить Гермиона, пересечь комнату так, чтобы весь мир не увидел ее задницу, бедро или грудь, было невозможно. В магазине она просто красовалась и позировала, пока Джинни восторженно хлопала в ладоши и подбивала ее совершить пугающе дорогую покупку. Теперь, в ярком свете своей собственной гостиной, Гермиона начинала понимать, насколько непрактичным на самом деле было это платье. Она с тоской посмотрела на свою пижаму и тапочки. Ей снова захотелось переодеться в них и поваляться на диване в компании Живоглота и хорошей книги. Если Джинни была ответственна за платье, то Драко был ответственен за ее фактическое присутствие на мероприятии. Он знал, что ей не нравится тратить время на такую фигню. Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке среди волшебной элиты, и обычно Драко с пониманием относился к ее отвращению к высшему обществу. Но не в этот раз. В этот раз он задабривал и упрашивал ее. Он настаивал на том, что его мать отчаянно нуждалась в ее присутствии. - Разве твоя мама не хочет выцарапать мне глаза? - спросила Гермиона, думая, что крайне маловероятно, что Нарцисса Малфой согласится уступить Люциуса грязнокровке без боя. - О нет! - Драко легкомысленно махнул рукой. - Мама почти забыла о существовании отца, я даже не знаю, какой волшебник выполняет роль ее игрушки на этой неделе, но поверь мне, она была в полном восторге, когда увидела историю о вас двоих в «Пророке». Единственное, что сделало бы ее счастливее, это если вы двое снова сойдетесь. - Правда? - Гермиона была настроена скептически. - Конечно. Появление в семье маглорожденной вызовет социальный переворот! - его пародия на Нарциссу была ужасающе точной. Она все еще не была уверена, почему Драко так отчаянно хотел, чтобы она присутствовала, или почему она поддалась на его уговоры, но она согласилась, и Блейз зайдет за ней меньше чем через десять минут. Нравится ей это или нет, но она пойдет на бал. По крайней мере, Драко заверил ее, что Люциуса там не будет. - Он ненавидит подобные мероприятия, - уверенно сказал он. - Он скорее оторвет себе конечность, чем появится там. Гермиона, чей гнев на Люциуса не особо утих, была склонна думать, что она не прочь увидеть его без руки или ноги, истекающим кровью на танцполе, но в целом, она испытала облегчение от того, что ей не придется больше его видеть. Люциус Малфой напоминал особо тяжелый случай гриппа, который она все еще не могла вылечить. Всякий раз, когда она думала, что полностью избавилась от инфекции, то просыпалась посреди ночи в постели, а все ее тело горело. Она все еще злилась на него. Была в ярости. Кипела от злости. Но это не означало, что она по-прежнему не скучала по нему. С каждым поступающим предложением о работе она задавалась вопросом, что подумал бы Люциус. Порой она ловила себя на мысли, что собирается отправить Камелии сову с просьбой дать совет, прежде чем вспоминала, что пожилой ведьмы на самом деле не существует. Ей очень хотелось обсудить с Люциусом свой мыслительный процесс, когда она создавала формулы для зелий, и не только это. Каждый день она думала о тысяче мелочей, о которых ей бы хотелось рассказать ему. Она просыпалась по ночам, снова и снова прокручивая в голове выражение его лица, когда он сказал, что любит ее. Она с такой злобой отвернулась от него; она не могла поверить, что способна быть такой жестокой. И, конечно же, дело было в сексе или, точнее, в его отсутствии. Она ни с кем не испытывала такого сексуального кайфа, как с Люциусом. У нее никогда не было такого чувства связи с партнером, как с ним, ощущения, что, возможно, они действительно совместимы в том, чего хотят друг от друга. Она боялась, что может никогда не испытать подобного чувства. И все же она не могла вернуться к нему. Он слишком сильно подорвал ее доверие. Их отношения были неотвратимо разрушены, так что, возможно, ей оставалось только двигаться дальше, как бы сильно ей ни хотелось остаться в прошлом. Она пригладила свои волосы, которые были уложены на макушке в несколько замысловатых косичек. Ты привлекательная, умная женщина с блестящим будущим, сказала она себе, и тебе не нужен Люциус Малфой.

***

К тому времени, когда они с Блейзом прибыли, бал уже был в самом разгаре. Местом проведения был один из лучших волшебных отелей в мире, и Гермиона огляделась вокруг, испытывая легкий благоговейный трепет. Казалось, вся комната сверкала. Прямо над головой висели парящие люстры, между которыми порхали стайки крошечных золотых птичек, что время от времени усаживались на светильники, а иногда и на плечи гостей. Гермионе стало интересно, виновны ли они в том, что оставляли немного золотого помёта на гостях, но она держала рот на замке относительно этой мысли. Пышно одетые ведьмы и волшебники с бокалами в руках пробирались между столиками, и Гермиона внезапно почувствовала себя значительно менее разодетой и была очень благодарна Джинни, указавшей ей верное направление при выборе платья. Как только она вспомнила имя своей подруги, она увидела Джинни и Гарри, которые яростно махали руками в их сторону, и повела Блейза сквозь толпу поприветствовать своих друзей. - Гермиона, ты прекрасно выглядишь, - Гарри уставился слегка выпученными глазами на ее грудь. - Спасибо, Гарри, ты тоже хорошо выглядишь, - Гермиона проигнорировала блуждающий взгляд своего друга, его и без того мятую парадную мантию и торчащие волосы. - Джин, ты выглядишь… - Как помидор, я знаю, - Джинни сморщила нос. - Вообще-то я собиралась сказать великолепно. - Тьфу, - рыжеволосая отмахнулась от комплимента взмахом руки. - На самом деле, Джин, ты действительно выглядишь очень… Они так и не услышали того неуклюжего комплимента, которым Гарри собирался одарить свою жену, потому что его внимание внезапно привлекла вспышка темной мантии вошедшего в бальный зал. - Эй, Северус! - он поднял руку в воздух и помахал, не испытывая никакого чувства неловкости, на что способен только тот, кто слишком привык жить на виду у публики. Северус повернул голову в их сторону. Гермиона направила всю силу своего разума, желая ему проигнорировать призыв Гарри, но, похоже, Северус отключил свой навык легилименции. Либо это, либо он хотел помучить ее. Он плавно приблизился к их группе и поприветствовал всех более или менее сердечно. - Поттер, миссис Поттер, Забини - ваша последняя порция укрепляющего раствора была явно не на высоте, и мисс Грейнджер, какое удовольствие видеть вас всех на этом стоящем и не совсем бессмысленном мероприятии. - Я тоже рада вас видеть, профессор, - Джинни удивила Гермиону, приподнявшись на цыпочки и поцеловав Снейпа в щеку. - Надеюсь вы примете одно из наших приглашений на ужин, теперь стряпня Кикимера почти съедобна. - Спасибо, миссис Поттер, я буду иметь это в виду, это мой способ отклонить первую сотню или около того приглашений, но я боюсь, что в конечном счете у меня могут закончиться оправдания. - Он, конечно, не может использовать мытье головы как оправдание, - прошипел Блейз на ухо Гермионе. Она сильно ткнула его локтем в ребра. Вспышка движения, казалось, привлекла обсидиановый взгляд Снейпа. - А, мисс Грейнджер, я очень рад снова вас видеть, могу я пригласить вас на танец? Челюсть Гермионы отвисла почти до пола. Обычно Снейпа возмущала даже такая близость, как совместное чаепитие, не говоря уже о танце. - Давай, Гермиона, он не кусается, - Гарри легонько подтолкнул ее в сторону ее бывшего мастера зелий, и прежде чем Гермиона успела сообразить, что происходит, ее вывели на танцпол. Руки Снейпа были теплыми и сухими, его пальцы слегка огрубели от многолетнего приготовления зелий. Его запах был знакомым: пергамент и специи, с легким оттенком древесного дыма. Это заставило ее почувствовать странную тоску по дому. - Я думала, в нашем контракте есть строгое правило о запрете прикосновений, - она вцепилась в него, когда он повел ее в вальсе. - Это было сделано для того, чтобы избежать свойственного вашей гриффиндорской натуре проявления эмоций; я вспомнил вашу склонность к дружеским объятиям и взъерошиванию волос в подростковом возрасте. Не имея никакого желания подвергаться подобным слабостям, я счел этот пункт оправданным. Я не возражаю против того, чтобы мы прикасались друг к другу при официальных обстоятельствах, например, на танцполе, - он на мгновение замолчал. - Кроме того, как вы справедливо заметили, наш контракт теперь недействителен. - Вы правы, - согласилась Гермиона. Он был хорошим танцором, его движения были уверенными и плавными, он легко вел ее за собой, за что она была благодарна, она бы никогда в этом не призналась, но у Гермионы обе ноги были левыми. - Кроме того, - Снейп выглядел явно смущенным. - Я хотел увести вас подальше от пристального внимания ваших тупоголовых друзей, чтобы я мог извиниться. Гермиона споткнулась о его ногу. - Чтобы вы что? - Я хочу извиниться за свою роль в том, что Люциус обманул вас. - О, - Гермиона была довольно растеряна, не находя слов. - Чего я не понимаю, так это почему вы вообще помогли ему, и, пожалуйста, не говорите мне, что это было из-за долга жизни. Я уверена, вы знали о его намерениях задолго до того, как он перешел к решительным действиям. - Я знал, - согласился Снейп. - Но, честно говоря, я не принимал их близко к сердцу. Я ни на минуту не поверил, что вы настолько глупы, чтобы попасться на удочку весьма сомнительного обаяния Люциуса. К тому времени, когда я понял, что вы не устояли, как и многие другие безмозглые женщины на планете, было уже слишком поздно, чтобы я мог вам помочь… - Худшее извинение в моей жизни, - вставила Гермиона. - Мне трудно в это поверить, учитывая вашу тесную связь с кланом Уизли. - Это не соревнование, либо вы сожалеете, либо нет, - она начала отстраняться от него, но он только усилил хватку. - Мне жаль, - прошипел он, его темные глаза сверкнули. - Мне искренне жаль. Как я уже сказал, я не ожидал, что вы не устоите перед Люциусом, и уж точно не ожидал, что у вас возникнут чувства к этому мужчине. К тому времени, когда я понял, какой властью он обладает над вами, было уже слишком поздно что-либо делать, чтобы помочь. Я жалею, что не предпринял более решительных действий. Я должен был защитить вашу честь; с моей стороны было трусостью не сделать этого. Гермиона удивленно смотрела на него, пока они продолжали кружить по танцполу. Она не только услышала, как Северус Снейп извинялся, но и как он назвал себя трусом, она была почти уверена, что ему было трудно это сделать. - Я не думаю, что вы трус, - сказала она после долгого молчания. - Мне тоже жаль. Это было чересчур - ожидать, что вы встанете на мою сторону против одного из ваших самых старых друзей. Он медленно выдохнул. - Возможно. Если это послужит вам хоть каким-то утешением, на мой взгляд, чувства Люциуса, какими бы неустойчивыми они ни были, были искренними. Гермиона фыркнула. - Ваша способность оскорблять меня, одновременно извиняясь, весьма примечательна. - Спасибо, - Снейп ухмыльнулся ей. Гермиона придвинулась ближе и рискнула положить голову ему на плечо. Он немного напрягся, но не отстранился. - Мне жаль, что я обманом лишила вас вашей доли патентов, - ее голос был немного приглушен тканью его мантии. - Это уже неважно, - она почувствовала вибрацию в его груди, когда он заговорил. - Ваша дурная слава не нанесла моему бизнесу никакого вреда; ко мне обращались сотни ведьм и волшебников, готовые даже заплатить, чтобы стать моими следующими учениками. - О, - Гермиона откинула голову, чтобы посмотреть на него снизу-вверх. - Это делает вас несчастной, потому что… Она нахмурилась. - Я надеялась, что смогу вернуться к работе. Я пока не уверена, что готова стать химиком-исследователем международного уровня, и, кроме того, я хочу дописать свою диссертацию и стать сертифицированным мастером зелий. Северус посмотрел на нее свысока. - Я полагаю, это было бы... приемлемо. Вы понимаете, что всю следующую неделю будете чистить котлы, чтобы загладить свое грубое нарушение субординации? - мелодия закончилась как раз в тот момент, когда он договорил, и Гермиона обвила руками его шею, энергично кивая и крепко обнимая его. - И к тому же, пожалуйста, не забывайте, что пункт о запрете прикосновений по-прежнему является неотъемлемой частью вашего контракта, - голос Снейпа был слегка сдавленным, когда он убрал ее руки со своей шеи. Он проводил ее обратно к столу, где к Блейзу, Гарри и Джинни присоединились Драко и Астория. Женщины болтали, в то время как Драко и Гарри, казалось, вели крайне неловкую светскую беседу. - Я оставлю вас играть, дети, - Северусу удалось посмотреть свысока на всех сразу. - Я планирую встать в углу и выглядеть устрашающе, чтобы никто не осмелился заговорить со мной. Встретимся в понедельник утром, мисс Грейнджер, - он отвесил очень короткий поклон и исчез в вихре своей черной мантии. - Что все это значило? - спросила Джинни, когда Гермиона опустилась на стул рядом с ней. Она с завистью посмотрела на бокалы с шампанским, расставленные на столе. Почему все, кроме нее, пили? - Он хотел извиниться, - она сделала паузу, давая им время переварить услышанное. И Джинни, и Астория уставились на нее, разинув рты. - Я не знала, что он умеет извиняться, - сказала Астория после минутного молчания. - Я тоже, - Гермиона пожала плечами. - И еще он сказал, что я могу вернуться на свою работу. - О, слава Мерлину! - Джинни завопила так громко, что привлекла внимание мальчиков. - В чем дело? - спросил Гарри. - Гермиона возвращается на свою прежнюю работу, - Джинни улыбнулась своему мужу. - А это значит, что ты перестанешь ныть, пытаясь убедить всех нас в том, насколько неправильно мы судим о Снейпе, а Гермиона перестанет без умолку рассказывать нам о зельях. Я и мечтать не могла о лучшей новости, - она наклонилась вперед и поцеловала Гермиону в щеку. Гермиона не смогла удержаться от улыбки, глядя на свою дерзкую подругу. Ее разлад со Снейпом изначально казался чем-то неправильным, и она испытала облегчение, наладив с ним отношения. Она взглянула на Блейза, который преувеличенно тяжело вздохнул. - Что ж, полагаю, в таком случае мое пребывание в качестве фаворита закончилось. Неважно, Грейнджер, я все равно уже устал выдавливать гной из бубонтюберов в одиночку. А теперь, поскольку я официально твоя пара, мы собираемся танцевать или нет? - Боюсь, что нет, - Драко перебил своего друга. - Скоро начнется аукцион, Гермиона. - Начнется что? - теплое чувство удовлетворения испарилось, когда она посмотрела на Драко. - Благотворительный аукцион, я точно упоминал о нем на прошлой неделе. - Ты определенно не говорил об этом, - Гермиона почуяла неладное, фактически, воздух вокруг них был пропитан чем-то плохим. - О... - Драко элегантно пожал плечами, - должно быть, это вылетело у меня из головы. Боюсь, тебе все равно придется участвовать, все программы уже составлены. - Мне плевать на эти программы, - Гермиона хлопнула ладонью по столу. - Я не принимаю участия ни в каком аукционе. И что именно я должна выставить на торги? - Всего лишь танец, - сказал Драко успокаивающим тоном. - И это ради благого дела, ты не можешь этого отрицать. Не будь такой брюзгой, Гермиона; мама была так взволнована, когда я сказал, что ты будешь участвовать. Ты - ее главный лот. - Я не призовая корова! - Гермиона прищурилась, глядя на него. - Ты же знаешь, Драко, я не одобряю подобные вещи, это сексизм и женоненавистничество. - Это всего лишь небольшое развлечение для благого дела, - вставил Гарри, к ужасу Гермионы. - Я думала, что ты мой друг, - она горячо набросилась на него. - Я и есть твой друг, и я бы с удовольствием избавил тебя от этой участи только назло Малфою, но серьезно, Гермиона, разве тебе так сложно, это всего один танец? - Прибавь сюда унижение, предшествующее ему, - она умоляюще округлила глаза. - Что, если меня никто не купит? - Конечно, тебя кто-нибудь купит, - говоря это Драко ухмыльнулся. - Ты Гермиона Грейнджер, героиня войны. Мужчины будут кружить вокруг тебя, словно акулы. - Если это должно было меня успокоить, то это не помогает, - она скрестила руки на груди, чувствуя, как ее охватывает ужасное чувство неизбежности. - Послушай, я куплю тебя, Грейнджер, - вмешался Блейз. - В любом случае, похоже, это единственный способ заполучить этот чертов танец. - И я сделаю ставку против него, чтобы ты выглядела популярной, - добровольно вызвался Драко. - Просто сделай все, чтобы выиграть, Блейз, в последнее время отец не такой щедрый, ума не приложу почему, - он пристально посмотрел на Гермиону. - Хорошо, хорошо, я сделаю это, - Гермиона поднялась на ноги и позволила Драко взять себя за руку. - Только не позволяй никому бессовестному купить меня, - она жалобно оглянулась на Блейза, который ободряюще подмигнул ей.

***

Нарцисса была приветлива, как и обещал Драко. - Пожалуйста, зови меня Нарциссой, - пропела она, посылая воздушные поцелуи в обе раскрасневшиеся щеки Гермионы. - Я так рада, что ты принимаешь участие, моя дорогая, к тебе уже проявили большой интерес, поверь мне. Гермиона не была уверена, радоваться ей или ужасаться заверениям белокурой ведьмы. Красавицы из высшего общества собрались в одну группу, поскольку другие лоты аукциона выглядели гораздо более изысканными, чем она сама. Интересно, в чистокровной школе благородных девиц обучали продавать себя ради благотворительности? Блистательные дамы одна за другой занимали свои места на небольшом постаменте в конце бального зала, позируя толпе и награждая претенденток ослепительными улыбками. Суммы на торгах были астрономическими. Гермиона почувствовала, что ее ладони вспотели, и поборола желание вытереть их о подол платья. Каждая вторая проданная ведьма была чистокровной светской львицей. Что, если она никому не нужна? - Ты справишься, - Драко ободряюще сжал ее руку. - Что, если меня никто не купит? - Гермиона не смогла скрыть нотки неуверенности в своем голосе. - Блейз собирается купить тебя, - напомнил он ей, закатив глаза. - Я не думаю, что Блейз может позволить себе ту сумму, на которую рассчитывает твоя мать. - Не беспокойся об этом. Блейз почти так же богат, как и я. - Ты знаешь, я никогда тебе этого не прощу, - бросила она через плечо, направляясь к постаменту. По сравнению с полутемной нишей, в которой она ожидала, освещение бального зала было ослепительным. Она заморгала от слепящего света и встала, выглядя неуклюжей и смущенной, пока Нарцисса превозносила ее достоинства перед огромной толпой перед ними. Ирония ситуации не ускользнула от Гермионы. Ее пытали в гостиной этой женщины, ненавидели за ее статус крови, а теперь та же самая женщина доводила толпу до исступления своими описаниями достоинств Гермионы, ее красоты и магических способностей. Это было странно. Толпа, очевидно, так не думала. Гермиона была удивлена, когда прозвучала первая ставка - она была почти вдвое больше той суммы, за которую был продан самый дорогой лот. Она не знала никого из волшебников, которые делали ставки. Как правило, они были старше, многие из них были джентльменами с длинными волосами и мрачным выражением на лице, одетыми в черные мантии. Блейз включился в борьбу, а затем быстро выбыл. По-видимому, даже состояние Забини не могло соперничать с богатством, которое копилось годами. Гермиона почувствовала, что начинает дрожать. Она ненавидела это. Конечно, никакого реального вреда ей не причинят. В худшем случае ей бы пришлось провести пять минут в руках вонючего мужчины с неприятным запахом изо рта, пока он критиковал ее статус крови. Скорее всего, ей пришлось бы терпеть сексуальные домогательства чистокровного волшебника, стремящегося повысить свой социальный статус за счет общения со знаменитой молодой маглорожденной ведьмой. Она по-прежнему ненавидела ощущение сотен голодных глаз, прожигающих взглядом ее тело. Гарри был единственным, кто привык быть в центре внимания, но не она. Она всегда намеренно избегала этого. Теперь торги замедлились, а большинство покупателей отсеялось. Осталось только два конкурента. Один из них был маленьким приземистым волшебником с растрепанными черными волосами и большими толстыми пальцами. Каждый раз, когда он поднимал свою табличку для торгов, она смотрела на эти пальцы и представляла, как они блуждают по ее, к сожалению, неприкрытой, коже. От этого ей стало физически плохо. Она предпочла его конкурента, строгого, вытянувшегося по струнке джентльмена, который немного напомнил ей Северуса, однако выражение его лица было таким суровым, таким безжалостным, что с ним у нее тоже не возникало никакого желания танцевать. Впрочем, похоже, даже он не был готов заплатить столько, сколько волшебник поменьше ростом. Он отказался от участия в торгах, несмотря на умоляющий взгляд, который бросила на него Гермиона. Она взглянула на Блейза, к которому снова присоединился Драко, с просьбой прочитать мольбу в ее глазах. Он только пожал плечами и одними губами произнес «извини». - Раз, - прозвенел хрустальный голос Нарциссы. Гермиона посмотрела на Гарри, он был при деньгах, почему он не помогал ей? Ее друг демонстративно поднял свой бокал, явно упуская из виду то, что она отчаянно пыталась до него донести. - Два. Северус? Она поискала своего работодателя, но его нигде не было видно. - Три. Черт, черт, черт, может она купить сама себя? - Пятьдесят тысяч галеонов, - волна удивления прокатилась по толпе, когда выигрышная ставка была увеличена более чем в два раза. Первоначальное чувство облегчения Гермионы сменилось абсолютным ужасом, когда она уставилась через перешептывающийся бальный зал на только что вошедшего белокурого волшебника. Он был великолепен. Его сияющие светлые волосы безупречным каскадом ниспадали на широкие плечи, впрочем, как и всегда. Его темно-синяя мантия была густо расшита сверкающими золотыми змеями, глаза которых были украшены изумрудами и рубинами. Каждый дюйм его поджарого подтянутого тела излучал привилегированность и власть. Гермиона не могла сдержать трепет, когда его собственнический взгляд остановился на ней. У Гермионы не было абсолютно никаких сомнений в том, что Люциус намеревался купить ее, чего бы это ни стоило. Похоже, Нарцисса разделяла эту точку зрения. - Будут еще предложения? - робко спросила она, сжимая свой аукционный молоток и нервно переводя взгляд со своего бывшего мужа на Гермиону. - Нет? В таком случае мисс Грейнджер продана Люциусу Малфою за рекордную сумму в пятьдесят тысяч галеонов. И на этом наш благотворительный аукцион завершается, спасибо всем за вашу щедрость. Джентльмены, вы можете получить свои призы. Остальные участницы вышли на постамент, доброжелательно улыбаясь волшебникам, которые выстроились в очередь, чтобы забрать их. Гермиона ненадолго отвлеклась на волшебника, которому удалось заполучить сразу трех ведьм. Ей было интересно, как они собираются танцевать. Люциус встал перед ней, и она не смогла думать ни о чем другом. - Мисс Грейнджер. Боже, как она ненавидела эти сочные аристократические тона. А себя она ненавидела еще больше. Ненавидела за то, что сделала глубокий вдох, как будто могла впитать его через нос. Ненавидела за то, что крошечные волоски на ее руках встали дыбом в его присутствии, когда она задрожала, несмотря на то, что в помещении было тепло. Ненавидела за то, как тепло разлилось внизу ее живота, когда он взял ее руку в свою, гораздо большую. Ненавидела за каждое плотское похотливое воспоминание, всплывшее в ее сознании, пока он вел ее на танцпол. Ненавидела себя за то, что упала в его объятия так, словно вернулась домой. - Что ты делаешь? - прошипела она, пытаясь скрыть полную капитуляцию своего тела перед ним. - Я думал, это очевидно, - он самодовольно посмотрел на нее. - Я спасаю тебя от худшей участи, чем смертный приговор. - Что? Другие пары собирались на танцполе, в ожидании, когда заиграет оркестр. Казалось, все головы в бальном зале повернулись в их сторону; возможно, они ждали, что она снова проклянет его. - Волшебник, против которого я делал ставку - один из самых беспринципных людей, которых я знаю. Он ярый противник маглов, - он проигнорировал ее приподнятую бровь. - Кроме того, в настоящее время он не женат, номер пять недавно умерла, я полагаю, он ищет новую. - Ну, вряд ли он бы посмотрел в мою сторону, если бы ненавидел маглорожденных, разве нет? - Гермиона боролась с желанием выдернуть свою руку из его хватки. На ее взгляд, он был слишком теплым и щекочущим. Люциус пожал плечами. - Очевидно, в нынешнем политическом климате очень модно иметь супруга-маглорожденного. Гермиона сердито посмотрела на него. - Что ж, может быть, тебе стоит сбежать и поискать кого-нибудь, вместо того чтобы доставать меня. Оркестр выбрал этот момент, чтобы начать играть, и, отказавшись от своей реплики, Люциус полностью заключил ее в свои объятия и увлек на танцпол. Если Северус был хорошим танцором, то Люциус был потрясающим. Он двигался с такой грацией и так плавно, что Гермионе следовало бы ощущать себя слоненком, барахтающимся у него на пути. Однако, каким-то образом ему удалось увлечь ее за собой, и она танцевала так, как никогда раньше. В его руках она чувствовала себя принцессой. Она твердо напомнила себе, что он не прекрасный принц. Какой бы теплой ни была его рука на ощупь, каким бы твердым ни было его плечо под ее пальцами, она не могла позволить себе забыть о том, что он сделал. Как бы ни было очаровательно, будучи охваченной волшебством бала, погрузиться в воспоминания, что это прекрасное создание однажды призналось ей в любви, она также должна помнить, что отвергла это признание, назвав его ложью. Ничего не изменилось. Ощущение его ладони на ее обнаженной спине, возможно, сводило ее с ума от желания, а ее взгляд, возможно, был постоянно прикован к его чуть более пухлой нижней губе, но чувственное удовольствие и физическая красота не были тем, что действительно имело значение. По крайней мере, не для нее, она не могла доверять ему, напомнила она себе, а она не могла жить без доверия. - Ты, должно быть, разочарована, что твой кавалер не счел нужным спасти тебя, - что-то жесткое блеснуло в глазах Люциуса, и она чуть отстранилась от него. - Не понимаю, о чем ты. - Я имею в виду Блейза Забини, твоего нового воздыхателя. - Ты владеешь лексикой, которая не была изобретена в 1800-х годах? Блейз не мой кавалер, не мой воздыхатель и не мой бойфренд. - Мне трудно в это поверить после вашего небольшого разоблачения в «Пророке». Скажи мне, Гермиона, ты хотела заставить меня ревновать? - он так резко развернул ее, что она на мгновение потеряла равновесие и упала на его твердое тело. - Конечно, нет, - она высвободилась из его объятий, слегка запыхавшись от столкновения. - Тогда что? Ты думала, если я увижу тебя с кем-то другим, то оставлю тебя в покое, прекращу свои так неугодные тебе заявления и дам тебе покой, которого ты так жаждешь? - Нет! - она повысила голос настолько, что несколько танцующих пар с любопытством посмотрели на них. - Статья в «Пророке» не моих рук дело. - Но ты их основной акционер, как они могут публиковать что-либо без твоего разрешения? И почему эта проклятая женщина все еще там работает? Гермиона смотрела поверх его левого плеча, не желая отвечать. Она внезапно посочувствовала Драко за все те случаи, когда отец отчитывал его на публике. - Знаешь, я никогда не хотела, чтобы ты подарил мне «Пророк». Вообще-то я ничего не делала с акциями. Они даже не знают, что газета принадлежат мне. Мой адвокат занимается всеми коммуникациями, - она прикусила губу, внезапно почувствовав смущение. - Я просто как-то забыла о них. - Ты главный акционер крупнейшей газеты в Волшебной Британии, и ты забыла об этом? - недоверчиво спросил он. Она молча кивнула и со смесью страха и восхищения наблюдала, как он, стиснув зубы, уставился в дальний конец бального зала. Она сомневалась, что когда-либо раньше он так сердился на нее. - Прости, - отважилась она, на самом деле не уверенная, за что просит прощения. - Почему ты извиняешься? - он хмуро посмотрел на нее. - Если ты хочешь проигнорировать мои подарки, пожертвовать их на благотворительность или измельчить в попурри, это твоя прерогатива. Гермиона почувствовала вспышку вины за свое высокомерное обращение с ним, и это мгновенно заставило ее защищаться. - Что ж, я бы перестала злоупотреблять твоими подарками, если бы ты перестал их присылать. Может, я и не буду ни с кем другим, Люциус, но это не значит, что я когда-нибудь вернусь к тебе, - она проигнорировала то, как его левая рука крепче сжала ее правую, и вспышку боли, промелькнувшую на его обычно бесстрастном лице. Это не ее вина, сказала она себе, это он в очередной раз загнал ее в угол. Она была права, что защищала себя. Как только музыка смолкла, она высвободилась из его объятий. - Спасибо за танец, мистер Малфой, - она слегка присела в реверансе перед ним и покинула танцпол. Драко ждал ее вместе с Гарри и Джинни. Блейза нигде не было видно. Гермиона подозревала, что он отправился искать партнершу, готовую с ним потанцевать. - Как все прошло? - Драко нетерпеливо посмотрел на нее. Рот Гермионы приоткрылся, когда ее мозг заработал на полную мощность. - Ты... - заикаясь, произнесла она. - Ты… все... это время... ты... и твоя мать? - Я реально не понимаю, о чем ты, - Драко сделал глоток шампанского, избегая ее взгляда. - Ты нарочно заманил меня сюда, - Гермиона ткнула его в грудь. - Аукцион, все остальное - это было подстроено, не так ли? Это он подговорил тебя? - Нет, - надменность Драко исчезла в одно мгновение. - Нет, я клянусь, Гермиона, он ничего об этом не знал. Мы с мамой просто хотели дать ему возможность высказаться. Ну, в основном я, но мама помогла. Он сам не свой с тех пор, как вы расстались, он скучает по тебе, я просто хотел, чтобы у него появился шанс. - Шанс? - она убеждала себя не закричать. - Драко, в прошлый раз, когда мы говорили об этом, ты был занят тем, что подстегивал меня отомстить ему, что случилось? Драко выглядел смущенным. - Я видел его, Гермиона; я видел, как сильно он сожалеет о том, что все испортил, - он сжал ее руки в своих. - Я правда думаю, что он, возможно, влюблен в тебя. Это было уже слишком. Мало того, что один Малфой признался ей в любви, но, чтобы другой делал это от его имени... она не могла этого вынести. Она вырвала свои руки из рук задыхающегося Драко и бросилась прочь через бальный зал. К ее большому облегчению, ее взгляд остановился на высокой элегантной фигуре в окружении стайки хихикающих ведьм. - А, Блейз, вот ты где, - она просунула через него свою руку и одним движением забрала у него выпивку. - Ты сможешь найти нам еще выпить? Мне вдруг ужасно захотелось пить, - одним глотком она осушила бокал шампанского. Этот вечер принял слишком много сумасшедших оборотов, чтобы полностью их осознать, и она чувствовала, что самой разумной стратегией будет просто сильно напиться.