Глава 37. Maki (Маки)

Люциус намочил руки, прежде чем положить лист нори на коврик для суши. Сосредоточенно нахмурив брови, он взял небольшую горсть остывшего риса и распределил его по листу. Рис прилип к его пальцам, и он раздраженно потряс рукой. И для чего, спрашивается, он мочил руки? Он воспользовался своей волшебной палочкой, чтобы открыть кран, отчего несколько рисинок приклеилось к древку. Он подавил вздох; поколения Малфоев, вне всякого сомнения, переворачивались в своих могилах от такого пренебрежительного обращения с палочкой. Он добавил к рису щедрую порцию нарезанного огурца и слегка обжаренного тунца (сырая рыба все еще вызывала у него отвращение). Не осмеливаясь даже дышать и сильно прикусив нижнюю губу, он взялся за нижний край бамбуковой циновки и принялся старательно сворачивать ее. Магический эквивалент пощечины застал его врасплох, отчего его пальцы соскользнули, а рис и рыба разлетелись во все стороны. Он выругался и потянулся за своей палочкой, в результате чего только больше испачкал ее, пытаясь устранить беспорядок, который он ненароком устроил. Северус Снейп в очередной раз нарушил его защиту, и Люциус поклялся, что, как только он избавится от своего незваного гостя, то наймет лучшего специалиста по магической безопасности, которого только можно купить за деньги, и усилит чары, окружающие его дом, пока он не станет неприступным, как Азкабан. Ему надоело бесцеремонное вторжение в его личную жизнь со стороны большеносых волшебников с сальными волосами, которые не могут не лезть не в свое дело. Он как раз расстелил еще один лист нори, когда Северус ворвался в комнату, драматически взмахнув мантией и волосами. Люциус лишь закатил глаза. Когда же его друг осознает, что подобная манерность не производила на Люциуса никакого впечатления? Было время, когда он немного побаивался Северуса, но вид человека, истекающего кровью на полу здания с привидениями после того, как гигантская змея вырвала ему половину шеи, подчеркивал тот факт, что даже самый могущественный волшебник это всего лишь человек. - Чего ты хочешь? - сегодня Люциус был не в настроении потакать Северусу. - Что, черт возьми, ты делаешь? - Снейп подошел и встал позади Люциуса, устремив свой длинный нос в направлении захламленной столешницы. - Я готовлю суши, - Люциус с гордостью указал на три кусочка маки, которые у него получились. - Серьезно? - Северус с сомнением ткнул пальцем в маки. - Это не похоже ни на одно суши, которое я когда-либо видел. - Ну, - фыркнул Люциус, - сомневаюсь, что в Коукворте был большой спрос на изысканные блюда японской кухни, не правда ли? - Не особо... - Северус взял один из роллов маки большим и указательным пальцами, отправив себе в рот, и принялся осторожно пережевывать его. - На вкус совсем не так плохо, как выглядит. - Не могу подтвердить, - Люциус боролся с желанием заколдовать своего друга на том самом месте. - Вообще-то я еще не успел попробовать. - Тебе стоит, - Северус съел еще кусочек. - Путь к постижению искусства хорошей кухни начинается с дегустации. - Что ты вообще знаешь о хорошей кухне? - Люциус схватил последний ролл, прежде чем Северус успел забрать и его, и отправил в рот. На вкус действительно было не так уж плохо. Северус пожал плечами. - Готовка во многом похожа на зельеварение, тебе не кажется? Любой, у кого есть хоть капля мозгов, сможет преуспеть на этом поприще. - Хмпф, - Люциус не удостоил это заявление большим ответом, решив вместо этого сосредоточиться на приготовлении суши. - Я думаю, тебе нужно добавлять поменьше начинки, - сказал Северус после нескольких секунд тишины. - А я думаю, что это не твоего ума дело, - огрызнулся Люциус, прежде чем неохотно убрать немного огурца из очередной партии. - Итак, чем ты занимался помимо освоения японской кухни? - Северус пересек кухню, подойдя к полке со специями, и принялся отвинчивать крышки с многочисленных баночек. - Особо ничем, - Люциус подозрительно посмотрел на своего друга. Северус был более дружелюбен, чем обычно, должно быть, он чего-то хотел. - Я нашел довольно интересный свиток, относящийся к брачным ритуалам троллей. - Очаровательно, - в голосе Северуса звучала глубочайшая скука. - У тебя закончилась приправа из мускатного ореха. Люциус проигнорировал его. - Ты виделся с мисс Грейнджер? Услышав неожиданный вопрос, Люциус резко поднял голову. Северус, казалось, все еще был поглощен изучением специй; он собирал небольшую коллекцию баночек на одной стороне столешницы. Вряд ли домашние эльфы придут в восторг. - Нет, я не видел мисс Грейнджер и не планирую. Она предельно ясно выразила свои чувства по отношению ко мне. Я решил с достоинством прекратить наши отношения. Северус подавил фырканье. - Осмелюсь сказать, Люциус, но мне кажется, что уже поздно говорить о достоинстве. - Возможно, - Люциус очень гордился своей способностью казаться беспечным. - Однако, мужчина знает, когда он потерпел поражение. В свете ее недавних выходок я, наконец, решил, что дальнейшее изучение этой девушки плохо скажется на моем психическом здоровье. Стеклянная банка в руке Снейпа разбилась вдребезги. - Черт возьми, Северус, - Люциус еще больше уделал свою палочку рисом, когда использовал ее, чтобы убрать осколки стекла и облако из корицы, повисшее в воздухе. - Я приношу свои извинения, - Снейп чихнул. - Я не рассчитал силу, извини. - Все в порядке, - Люциус протянул ему носовой платок. - Итак, - Северус промокнул нос. - Ты рассказывал о последней выходке мисс Грейнджер. - Разве я рассказывал? - Люциус нахмурился. Это было не похоже на Снейпа - так интересоваться сердечными делами. - Ну, если тебе интересно, она пыталась соблазнить меня. - Она что? - После благотворительного вечера я отвез ее домой, и она... ну, грубо говоря, она приставала ко мне. Северус насмешливо фыркнул. - Ты, должно быть, что-то не так понял. Я думал, вы с мисс Грейнджер не разговариваете. - Мы и не разговаривали, - Люциус отодвинул свой коврик для суши в сторону, признавая никуда не годную работу. - Я не думаю, что в ее намерения входил разговор, Северус, и поверь мне, я знаю, когда женщина инициирует секс. Мне едва удалось остановить ее от попытки заняться со мной чем-то непристойным. - Но с какой стати ты остановил ее, я думал, тебе нравится эта девушка? - Нравится? Я без ума от нее! - Люциус почувствовал, что его голос срывается на визг, и старательно изменил интонацию. У него не было никакого желания потерять хладнокровие перед Северусом. - Я даже больше, чем без ума от нее, Северус. Я обожаю ее. Я искренне убежден, что она вполне могла стать любовью всей моей жизни. У Северуса отвисла челюсть. - Но, - продолжил Люциус, совершенно не обращая внимания на реакцию своего друга, - я не хочу, чтобы меня использовали как какого-то жиголо только потому, что она пьяна, а я оказался удобным пенисом. Она предельно ясно дала понять, что не может простить меня, и если она не хочет меня, когда трезва, в то время как я предлагаю ей серьезные отношения, то она, конечно, не сможет заполучить меня, когда пьяна и ищет Мерлин знает чего. У меня еще осталось чувство собственного достоинства, - он замолчал, чтобы перевести дух, и потянулся за кухонным полотенцем, чтобы вытереть руки. - Мне так жаль, Люциус, - он никогда раньше не слышал, чтобы Северус говорил так мягко. - Я и понятия не имел, что ты испытываешь такие сильные чувства. Прежде чем Люциус успел осознать, что происходит, он оказался в объятиях Северуса Снейпа. Он напрягся. Их дружба не была тактильной. За исключением редких рукопожатий, последние двадцать пять лет им удавалось избегать физического контакта, и Люциус не совсем понимал, почему Северус решил отказаться от этой привычки именно сейчас. Но было крайне невежливо стоять неподвижно, пока Северус нежно похлопывал его по спине, поэтому Люциус неловко обнял его в ответ, позволив своей голове ненадолго опуститься на плечо Северуса. Снейп состоял сплошь из острых углов и резких линий, его объятия, пусть и встреченные с одобрением, были совершенно неудобными, и от него пахло не совсем так, как ожидал Люциус. Его запах был удивительно женственным. Определенно, в нем слышались отголоски ингридиентов для зелий, но их сильно перекрывали ароматы лаванды и меда. Что-то в глубине души Люциуса резко дернулось. Прежде чем он смог проследить куда ведет эта нить в сознании, Люциус отвлекся на грудь Северуса, которая поднималась и опускалась напротив его груди. - Северус Снейп, ты только что понюхал мои волосы? - он отшатнулся от своего друга, уже сжимая в руке волшебную палочку. - Нет, - горячо возразил Северус. - Конечно, нет, с какой стати мне делать что-то подобное? Честно говоря, Люциус, неужели твое тщеславие не знает границ? В любом случае, мне пора идти, - он попятился к двери. - Где твоя палочка? - потребовал Люциус. - Разумеется, она у меня в кармане, - Северус направился к двери. - Покажи ее мне, - Люциус не опустил свое собственное оружие. Тот факт, что Северусу не удалось первым извлечь свое древко, уже подтверждал его быстро формирующиеся подозрения. - С какой стати мне это делать? Ты видел ее тысячу раз. - Сделай мне одолжение, - голос Люциуса был ровным. - Прекрасно. Северус сунул руку в карман мантии, но прежде чем он смог приблизиться к тому, чтобы вытащить палочку, Люциус крикнул: «Экспеллиармус!». В его руку влетела волшебная палочка. Не несгибаемое черное дерево, которым он столько раз видел, как орудует его друг, а кусок гибкой виноградной лозы с замысловатым узором из листьев, вырезанных на рукояти. Люциус несколько секунд переводил взгляд с палочки на Северуса. - Что ж, мне действительно пора идти, - Северус развернулся и бросился к кухонной двери только для того, чтобы быть сбитым с ног быстро брошенным Люциусом оглушающим заклятием.

***

- Ренервейт. - Необязательно было это делать, - Северус нахмурился и протянул руку, чтобы помассировать голову. - Также необязательно, как разрушать мои обереги и входить в мой дом без приглашения, - Люциус без улыбки уставился на своего друга. - Я всегда без приглашения разрушаю твои обереги. - Нет, - Люциус присел на корточки над распростертым телом своего гостя. - Северус делает это. Вам, мисс Грейнджер, следует дождаться приглашения. Снейп потянулся, чтобы провести рукой по волосам. - О, не волнуйся, оборотное зелье все еще действует, - Люциус довольно неохотно протянул руку Снейпу. - Это твои актерские способности подвели тебя. - О, - фигура Северуса Снейпа поднялась на ноги. Он выглядел смущенным, чего Люциус никогда прежде не наблюдал за ним. - Что тогда меня выдало? Не считая моей палочки. - Ты понюхала мои волосы, - Люциус провел рукой по своим белокурым локонам. - Северусу обычно удается воздержаться от этого. - О, - снова сказала она тихим голосом. Они молча смотрели друг на друга. Теперь, когда он раскрыл ее секрет, Люциус не мог поверить, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что в теле Северуса обитает кто-то другой. Все выражения на его лице были неправильными, осанка была неправильной, и даже движения были значительно менее плавными, чем обычно. - Как ты прошла через мои чары? - наконец спросил он. Гермиона слегка улыбнулась. - Северус рассказал мне, как он это делает. - Грубая сила? Ее улыбка стала шире. - Почти, - она теребила край своей мантии. - Что ты здесь делаешь, Гермиона? Она посмотрела вниз. - Я хотела узнать, что ты чувствуешь ко мне. Люциус потер лоб. От вида эмоций Гермионы на лице Северуса у него разболелась голова. - Но я уже много раз говорил тебе, что я к тебе чувствую. Она пожала плечами. - Мне нужно было услышать это снова, зная, что у тебя нет скрытых мотивов. - Зачем? - Затем, что ты говоришь мне, что любишь меня, только когда пытаешься добиться своего, - ее рычание чем-то напоминало снейповское. Люциус вздохнул. - Я имею в виду, зачем тебе нужно было знать, что я к тебе чувствую? - О, - она снова опустила глаза и прикусила губу, это выглядело странно. - Потому что, - она сделала глубокий вдох, словно набираясь храбрости, - мне кажется, я тоже люблю тебя. На несколько секунд мир Люциуса замер. Ему отчаянно хотелось присесть, или выпить чашку чая, или, возможно, и то, и другое. Он недоверчиво покачал головой. Наконец, деловой человек в нем вырвался на первый план. - Ты думаешь, что любишь меня, или на самом деле знаешь это? Она сделала еще один глубокий вдох. - Я знаю. У меня уже некоторое время были свои подозрения, но они подтвердились, когда я случайно вдохнула Амортенции сегодня. Ее запах изменился… - она покраснела. Люциус никогда раньше не видел, чтобы Северус краснел, это приводило в замешательство. Люциус осторожно шагнул к ней, страстно желая, чтобы они могли продолжить этот разговор, находись она в своем собственном теле, а не в теле его лучшего друга. - И ты не против того, что я манипулирую, лгу и к тому же не лишен тщеславия? - Конечно, я против! - она повторила его движение, осторожно сокращая расстояние между ними. - Никто не хочет влюбиться в коварного, привыкшего все контролировать бывшего Пожирателя Смерти, который проводит слишком много времени, думая о своих волосах. Люциус снова нахмурился, он совсем не так представлял себе подобный сценарий развития событий. - Но я ничего не могу поделать со своими чувствами, - она сократила расстояние между ними и положила руку с длинными пальцами ему на грудь. - Ты готов дать мне еще один шанс? Люциус изо всех сил старался выглядеть великодушным перед лицом своих безмерных страданий от ее рук, в то время как его сердце сделало кувырок, и ему хотелось улыбаться, как идиоту. - Если ты думаешь, что сможешь принять меня таким, какой я есть, тогда, я полагаю, что это возможно… Какого черта, ты делаешь? Она остановилась, ее губы были в нескольких дюймах от его губ. - Я хотела поцеловать тебя. - Только не в этом теле, - он взял ее за плечи и отстранил от себя. - О, ради всего святого, Люциус, не будь таким ханжой, - бровь Снейпа исчезла за линией роста волос. - Только не говори мне, что раньше не целовался с мужчиной, я все слышала о пирушках Пожирателей Смерти, - она снова придвинулась к нему. - Эти мероприятия были сильно переоценены, - он спрятался за кухонным островком. - Они были не такими развратными, и я практически постоянно был низведен до бумажной работы и поставок вина. Боюсь, я был ближе всего к поцелую с мужчиной, когда пытался сделать Северусу искусственное дыхание рот в рот. - О, - снова сказала она. - Ради всего святого, зачем ты это сделал? Я даже не знала, что волшебники умеют делать искусственное дыхание. - Я прочел об этом в книге, - Люциус попятился, когда она проследовала за ним через кухню. - В то время у меня не было волшебной палочки, я был почти в отчаянии. - Хм, - казалось, на самом деле она его не слушала. - Что ж, извини, Люциус, но я хочу поцеловать тебя, я думаю, после всего, через что ты заставил меня пройти, это меньшее, что ты можешь сделать. - На самом деле я не думаю… - Я обнимала тебя много раз, когда ты был Камелией. - Да, но объятие и поцелуй - это совершенно разные вещи... - Я делила с ней постель... В нем взыграла совесть. - Только поцелуй, - он заставил себя стоять неподвижно, когда она приблизилась. - Несомненно, действие оборотного зелья скоро закончится. - Я очень на это надеюсь, - Гермиона снова вторглась в его личное пространство и положила руки ему на плечи. Это было крайне обескураживающе. Снейп был немного выше его, и Люциус не привык смотреть снизу-вверх на человека, собирающегося его поцеловать. Он крепко зажмурил глаза. - Не надо так волноваться, - сказала она шелковистым баритоном Северуса, - я не кусаюсь, - и прежде чем он успел придумать какой-нибудь остроумный ответ, ее губы прижались к его губам. Это было одновременно знакомо и чуждо; ужасно и чудесно. На самом деле это ощущение полностью сбило Люциуса с толку. Губы Северуса были на удивление мягкими, учитывая, какими тонкими они выглядели, и, несмотря на незнакомые очертания ее мужской оболочки, все равно было общее ощущение, что он целует Гермиону. Возможно, всё потому, что вкус у нее был все тот же. Несмотря на позаимствованное тело и недавнее употребление суши, в ней все еще чувствовалась сущность Гермионы, опьяняющий аромат, который был присущ только ей. Люциус обнаружил, что его губы приоткрылись в ответ на нежное прикосновение ее языка, и, прежде чем он понял, что происходит, он уже вовсю целовался с телом Северуса Снейпа. Пока он держал глаза плотно закрытыми, это было довольно приятно. Тихие ободряющие звуки со стороны Гермионы, хотя и произнесенные более низким голосом, чем тот, к которому он привык, побудили его ответить на ее поцелуй более полно, а нежное прикосновение ее пальцев к его волосам и царапанье ногтями по коже головы почти отвлекли его от реальности их ситуации. Гермиона, казалось, совершенно не видела в этом ничего странного. Она обвила его своим телом, прижимаясь к нему самым распутным образом, который Люциус на самом деле находил весьма возбуждающим, пока не почувствовал отчетливое давление на свой живот. Он снова застыл, когда Гермиона прижалась к нему своей растущей эрекцией. - Ладно, думаю хватит, - Люциус оттолкнул Снейпа/Гермиону от себя, схватив за плечи. - Что... почему? - она смотрела на него глазами полными вожделения. Люциус мог только долго моргать, молясь всем богам, которых только мог вспомнить, чтобы Северус никогда больше не смотрел на него таким образом. - О, - Гермиона протянула руку вниз, чтобы погладить выпуклость на своих брюках. - О, боже мой, - она крепче сжала его пальцами, тихо застонав удовольствия. - О, Северус, прости меня, - она отдернула руку только для того, чтобы заставить ее вернуться назад по собственной воле. - Он такой крепкий, - взгляд, который она бросила на Люциуса, был полон отчаяния. - Так тесно ... и... и... так возбуждающе. Это всегда так ощущается? - Полагаю, что да; я никогда не имел удовольствия вселяться в тело Северуса, - Люциус отвел глаза, чувствуя себя так, словно каким-то образом осквернил своего друга. - Я хочу вставить его в тебя! - заявила Гермиона, беспомощно глядя на него. - Ни в коем случае, - Люциус снова отступил за кухонный остров. - Если возникнет необходимость что-то куда-то вставить, то, пожалуйста, будь уверена, что я не буду исполнять роль отверстия. А теперь, как насчет чашечки хорошего чая, пока действие оборотного зелья не закончится? -Нет! - взвыла Гермиона. - Мне жаль, Люциус, но я вряд ли дождусь. Я правда думаю, что могу умереть, если мы не займемся сексом прямо сейчас! - Моя дорогая девочка, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что, вопреки распространенному мифу, ни один мужчина на самом деле никогда не умирал от неудовлетворенных сексуальных желаний. А теперь присядь, пока я завариваю чай. Он как раз нашел чайник и коробку Лапсанг Сушонга, когда Гермиона тихо застонала. Он резко обернулся, готовый отразить очередной раунд ее домогательств, только чтобы стать свидетелем странного зрелища: обычно гладкие волосы Снейпа буквально извивались у него на голове. Растрепанные кудри пробивались со всех сторон, и Гермиона схватилась за голову, скуля от очевидной боли, когда нос Снейпа начал втягиваться, а его кожа приобрела здоровый румянец, а не обычную смертельную бледность. Последний рывок трансформации, казалось, подошел к концу, и Гермиона предстала перед ним, крошечная, в сравнении с просторной мантией Снейпа. - О, слава Мерлину, - пробормотала она, прежде чем всем телом броситься на него. Люциус подхватил ее и отшатнулся назад, прислонившись к кухонному островку, когда она неистово поцеловала его. На этот раз он не желал себя сдерживать. Мягкого прикосновения ее грудей к его торсу и ощущения ее ягодиц под его ладонями было достаточно, чтобы стереть из его памяти все воспоминания о стычке со Снейпом. Он просунул язык ей в рот, страстно желая услышать ее стоны удовольствия и попробовать на вкус каждый дюйм ее тела. Она беспомощно вцепилась в его рубашку, ее губы сливались с его губами, когда она пыталась расстегнуть пуговицы. В конце концов, Люциус ненадолго оторвался от ее губ, чтобы выяснить, в чем проблема. Он чуть было не рассмеялся вслух от открывшегося ему зрелища. Миниатюрный рост Гермионы означал, что пиджак Снейпа полностью поглотил ее, доходя почти до колен и полностью закрывая руки, которые она, похоже, не могла освободить. Люциус почувствовал, как на его губах появляется ухмылка. События этого вечера привели его в сильное замешательство, но казалось, что он наконец-то может одержать верх. - Позволь мне, - пробормотал он в ее припухшие от поцелуев губы, наклоняясь, чтобы развязать ее шейный платок. Он не торопился, развязывая его, позаботившись о том, чтобы в процессе его пальцы ласкали линию ее подбородка и изгиб шеи. В конце концов, он медленно стянул шелк, позволив ему чувственно скользнуть по ее коже. - Люциус, прошу тебя... - ее глаза были дикими, и она снова ткнула его в грудь, ее отчаяние только заставило его ухмыльнуться еще шире. Медленно и обдуманно он расстегнул верхнюю пуговицу ее пиджака. Она издала низкий стон и выгнула спину навстречу ему, как будто сокращая близость на нескольких сантиметров, она могла побудить его увеличить темп. Но этого не произошло. Он скрупулезно расстегивал каждую пуговицу, останавливаясь между ними, чтобы прижаться губами к ее губам или провести носом по линии ее подбородка, вдыхая ее неповторимый аромат. К тому времени, когда он расстегнул последнюю пуговицу и стянул пиджак с ее плеч, она буквально задыхалась от желания. Зрелища, ожидавшего его под строгим пиджаком Снейпа, было достаточно, чтобы Люциус тоже тяжело задышал. Хотя Гермиона была миниатюрной по сравнению с мастером зелий, она была бесконечно лучше одарена в области грудной клетки, и ее пышная грудь прижималась к тонкой ткани рубашки Северуса. Твердые соски отчетливо виднелись сквозь ткань, а вздымающаяся грудь, казалось, была в состоянии в любой момент вырвать пуговицы из петель. Люциус позволил себе секунду поблажки и провел большими пальцами по упругим вершинкам, удовлетворенный тем, что они еще больше затвердели под его ласками. Гермиона захныкала, не способная ни на что, кроме нечленораздельной мольбы. Тем не менее, он не торопился с пуговицами ее рубашки. С неизменным успехом он высвобождал их одна за одной, ни разу не позволив своим пальцам прикоснуться к соблазнительной награде с обеих сторон. Гермиона, похоже, была неспособна к такой сдержанности. Не успел он обнажить ее пупок, как она сорвала рубашку с плеч, второпях сбросив ее на пол, чтобы дотянуться до него своими только что освободившимися руками. Она потратила всего несколько секунд, чтобы нащупать и попытаться расстегнуть пуговицы его рубашки, прежде чем, зарычав от разочарования, разорвала ее, отчего пуговицы разлетелись во все стороны. Затем она остановилась на секунду, с восторженным любованием глядя на его грудь, прежде чем снова оказаться в его объятиях, ее губы были горячими и голодными, ее обнаженная кожа обжигала его. Попытка Люциуса медленно раздеться полностью провалилась. Словно животные, они стягивали и срывали одежду друг с друга; ремень Люциуса был выброшен рядом с рубашкой Гермионы. Ремень Северуса испарился стараниями нетерпеливого Люциуса, а Гермиона сняла свои огромные ботинки и брюки и предстала перед ним, одетая только в свободные трусы из черного шелка. Она опустила глаза вниз и раздраженно вздохнула. - В один прекрасный день, - заявила она, - ты разденешь меня догола, и на мне действительно будет красивое нижнее белье. Люциусу было наплевать на такие мелочи. Он притянул ее к себе и спустил трусы с ее узких бедер, прежде чем усадить ее на столешницу. Гермиона не нуждалась в дополнительных указаниях, чтобы обхватить его ногами за талию, и вскоре она уже терлась о его член, который теперь был болезненно возбужден и все еще частично заточен в брюках. Он пошарил между их телами, его пальцы потирали ее влажные половые губы, пока он пытался освободиться. С победным вздохом, который был заглушен ее поцелуем, он сумел расположиться у ее входа и с силой вонзился в нее. Гермиона застонала ему в рот, ее тело напряглось, а пальцы впились в его плечи с болезненной силой. Затем она начала двигаться навстречу ему, так неистово толкаясь бедрами, что он отлетел назад, увлекая ее за собой. На мгновение он пошатнулся под ее весом и внезапной потерей силы в ногах, без сомнения, вызванной тем, что весь объем циркулирующей крови был полностью задействован для поддержания эрекции. Затем он попятился назад, сильно ударившись спиной и плечами о буфет. Его не волновало, что от удара у него останутся синяки и ссадины; он испытывал лишь облегчение оттого, что у него было что-то твердое, за что можно было ухватиться, пока Гермиона снова и снова насаживалась на его член. Буфет за ними покачнулся, и он смутно расслышал звуки бьющейся посуды. Затем дверца распахнулась, и на них посыпались многочисленные коробки и баночки с чаем. Полная коробка «Ассама» отскочила от головы Люциуса и рассыпалась на полу, и, в заключение, вокруг них разлетелась банка с «Эрл Греем». Гермиона внезапно замерла в его объятиях, глубоко вдохнула и начала чихать. Она чихнула девять раз, и на каждом выдохе стенки ее влагалища плотно сжимались вокруг члена Люциуса. Это было ни с чем несравнимое ощущение. Спазм ее тела был самой приятной и безжалостной лаской, которую он когда-либо испытывал, и, с последним чихом, он зарычал в смятении, почувствовав, что начинает опустошаться внутри нее. Его пальцы крепче стиснули ее ягодицы, пока она выдаивала все до последней капли эякулята из его ноющих яиц, и он робко опустил голову ей на плечо. Осознав, что он плохо себя зарекомендовал, Люциус осторожно опустил ее на пол; она стояла перед ним обнаженная, великолепная богиня с чайными листьями в волосах. Он быстро опустился перед ней на колени и зарылся головой у нее между ног, запах ее лона почти затмил острый аромат бергамота, пропитавший воздух кухни. Он ощущал вкус своего семени, что вытекало из нее; горькое семя, смешанное с ее сочным мускусным ароматом. Его переполняло безмерное чувство гордости. Гордости за то, что он был тем, кто доставляет ей удовольствие, и за то, что она решила принять его тело в себя. Вкус их общей эссенции каким-то образом стал ярким напоминанием об их недавно объявленной привязанности. Она застонала, когда он принялся ласкать ее. Дрожащие пальцы зарылись в его волосы, и он снова ухмыльнулся, двигаясь вверх, снова и снова проводя языком по ее клитору. Она была возбужденной и готовой последовать за ним, и при первом же прикосновении она дернулась ближе к нему, ее пальцы почти до боли вцепились в его волосы. - Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся, - повторяла она свою мантру где-то над его головой. Люциус принял во внимание ее слова, его пальцы снова впились в ее ягодицы, удерживая ее на месте, быстро проводя языком по сверхчувствительному комочку нервов. При других обстоятельствах он, возможно, поддразнил бы ее, получая удовольствие, неоднократно подводя ее к краю, а затем снова отступая назад, но не сегодня. Сегодня не будет ни игр, ни сексуального превосходства; он просто хотел доставить ей удовольствие как можно быстрее. Словно участвуя в его мыслительном процессе, она напряглась и кончила, выкрикивая его имя. Он поднял взгляд на плоский вздымающийся живот, мимо набухших сосков, чтобы встретиться с ее глазами, широко раскрытыми от восхищения. Ее рот приоткрылся, извергая почти бессвязные слова похвалы и благодарности. Он удерживал ладонь на ее клиторе до тех пор, пока ее глаза не закрылись, и она тихонько не оттолкнула его голову. После чего он поднялся на ноги и притянул ее в свои объятия. Ее голова идеально поместилась у него под подбородком, и он прижал ее к своему телу, наслаждаясь тем, как они, казалось, подходили друг другу, как две половинки одного целого. Постепенно он опустился с вершины интенсивного сексуального кайфа и оглядел комнату вокруг них. Пол был усеян разбитым фарфором и рассыпанным чаем, усугубляя беспорядок на том месте, где он занимался приготовлением суши, пока их предыдущая стычка не погрузила его в хаос. Он поцеловал Гермиону в макушку. - Полагаю, - начал он, с облегчением обнаружив, что его голос звучит более уверенно, чем он ожидал, - ты могла бы позволить эльфам прибраться за нас, хотя бы на этот раз. Она устало подняла голову и огляделась по сторонам. - Ты дашь им завтра выходной в качестве компенсации? - Только если вместо этого ты будешь готовить для меня. Она улыбнулась. - Звучит как сделка. - Хорошо, - он собрал груду их одежды, обнял ее за талию и аппарировал прямо в свою спальню.