Глава 13. Тот-Самый-Поцелуй.

Ноябрь 1977 года. Седьмой год обучения в Хогвартс.       Добавив последнюю каплю сока со стебля аконита, Мина сняла перчатки и дала Северусу завершить зелье неспешными помешиваниями стеклянной палочкой, которая, к счастью, не расплавилась, не треснула и не рассыпалась на осколки. Они оба замерли. Не было ни единой уверенности у обоих, что это зелье получится вновь таким же филигранным. Но шанс всё-таки существовал. — Это чудо, друзья мои, — раздался вялый голос Горация. На секунду показалось, что он онемел. Его рот замер, полураскрывшись, и больше не шевелился. Если бы в помещении находилась муха, она непременно нашла бы убежище на его языке. Профессор прищурился, наблюдая, как двое его любимых учеников, имеющих успехи в зельеварении, завершили Волчье противоядие, не моргнув и глазом. Хотя и Слизнорт, и Снейп судорожно вспоминали, в какой очередности они работали в перерывах между болтовней о Пожирателях. Но виду своей суетливости они не подавали, а потому со стороны выглядели не хуже профессионалов. Дамблдор потянул носом, приподняв подбородок, чтобы уловить пары Аконитового зелья — легкого травяного аромата. — Ну что ж, Гораций, тебе стоит гордиться своими учениками. Волчье противоядие приготовлено верно, и мы всё ещё живы, — произнёс директор. — Это достойно, как минимум, двадцати очков каждому, я прав? — он красноречиво хмыкнул, и Гораций отмер, закивав головой, как болванчик. Альбус сделал пару широких шагов до стола с котлом и сунул в него палец. Для обычного волшебника верно изготовленное зелье не представляло ровным счетом никакого эффекта, и потому Дамблдор смело сунул палец в зелье и после облизнул его. — На редкость ужасный вкус, зато какой утонченный аромат, — он вытащил из кармана ажурный платок и вытер палец насухо. — Думаю, вам стоит познакомиться с автором сего рецепта. И сделаем мы это в присутствии репортера из "Пророка". Пусть им будет о чём написать помимо ужасных происшествий, — подмигнул он Мине и Северусу и удалился из кабинета, напевая какую-то знакомую только ему мелодию. — Точно-точно, директор. Дамокл Белби, насколько я его знаю, будет крайне удивлён и восхищён, — послышался удаляющийся голос Слизнорта. — Да, учитывая, что рецепт я собирал по крупицам, не имея никакой толковой информации, нам действительно стоит познакомиться с этим автором, — просипел сквозь зубы Северус в спины уходящим преподавателям, но те его уже не слышали. Учителя оставили слизеринцев в кабинете зельеварения. Дверь с глухим стуком закрылась. Снейп смахнул волосы с лица и посмотрел на Мину. Она в ответ тупо уставилась на него, и вместе они громко вдохнули полной грудью, боясь сделать это ранее и задохнуться возможными ядовитыми парами. В тягучий, как вязкая и приятная наощупь патока, выдох ворвался заразительный смех Мины, который Северус просто не мог не подхватить. — Мерлин, когда ты начал бить это яйцо о стол, я думала, нас выкинут из кабинета тотчас же. Ты видел лицо моего дяди? Мне кажется, оно стало серым, как пепел, — проверещала Мина сквозь смех. — Хорошо, я вовремя сообразил сделать это над тарелкой. Представляю, какая бы здесь была яичница от полыхающего гневом Слизнорта, — ответил хохочущий Снейп, и оба они прислонились к стене, съехав вниз на скамью. Мина уже забыла, как звучит смех Северуса. Именно вот такой, славный и искренний. Не ядовитый и язвительный, что возникал всякий раз, когда с четверкой мародеров происходили какие-то неприятности, а теплый, излучающий свет. Мина порой продолжала задаваться вопросом: как такой свет мог литься из человека, что выбрал путь тьмы? — Как думаешь, это хорошая идея, что мы попадём в газету? — спросила Мина, надеясь, что ей не пририсуют усы и рога в первом же выпуске какие-нибудь третьекурсники с Гриффиндора. — А почему нет? Хотя бы раз почувствовать себя звёздами школы. Мы не чета гриффиндорской четверке идиотов, которых постоянно выделяют, — вспомнил Сириус события двухлетней давности. — Их уже сто лет без негативного подтекста не вспоминали, — возразила Мина, закатывая глаза. — Тем более в газетах о них никогда не писали. — А как же Поттер? — фыркнул Северус. — Спортивные новости не считаются. Для этого великого ума не нужно. Смех сменился нервными редкими смешками и в конце концов смолк. Тишина кабинета успокаивала. Слышно было даже, как пар исходит из котла и тянется тонкой голубоватой струйкой к потолку. Хотелось ещё какое-то время посидеть вот так в тишине со старым другом. Хоть на немного вернуть те моменты, которые впредь останутся только в прошлом. Сколько ещё продлится эта глупая бессмысленная война? Скольких ещё маглорожденных убьют прежде, чем Снейп поймет, во что вступил? Куда добровольно продал душу за гроши. До чего же обидно было Мине находиться рядом с человеком, без пяти минут убийцей. Ведь рано или поздно это произойдет. Рано или поздно Темный Лорд решит проверить его на прочность. И тогда всему придёт конец. — А Люпин? — зачем-то спросил Снейп, и сердце у Мины пропустило удар. — А что Люпин? — голос её стих до полушепота. — Он хоть зелье наше пьет? Или всё было зря? — А, ты об этом, — Мина заерзала на скамье и встала, не в силах усидеть на одном месте, словно ей под юбку залетела пчела. — Он такой же идиот, как и его дружки. Безынициативный, не умеющий отделить правду от лжи, недоверчивый и травмированный. У меня нет времени это исправлять, — равнодушно отозвалась Мина. Но Северус не поверил в этот стылый тон, однако, спорить не стал. Он тоже поднялся со скамьи и подошёл к столу, заглядывая в котел от скуки. Ну или чтобы убедиться, что зелье вдруг не испортилось. — А мы-то как раз приготовили ему ещё добрую порцию на следующий месяц. Он тебя обидел? Слизнорт зажмурилась. В мыслях мелькнули недавние события. Как Люпин заставил её стоять одну посреди толпы учеников Хогвартса, растерянную и брошенную. Как поверил самой главной сплетнице школы Эллисон Мэриголд, но не ей. Как прикасался к её разбитому колену сквозь разодранную ткань любимых колготок. Как смотрел на неё снизу вверх с нескрываемым обожанием. Нет, это не то, о чем она хотела бы сейчас думать. Следовало выкинуть из головы мысли о его теплых, несмотря на осенний ледяной ветер, пальцах. Его гриффиндорский шарф по-прежнему покоился у неё под подушкой. Хотя прошло уже три долгих учебных дня. Она не собиралась его возвращать. Или не хотела вновь с ним видеться. Мина ещё не решила, что из этих двух "не хочу" являлось истиной под маской хладнокровия. Правда, ей все эти дни было не до любовных перипетий. Учеба и переписка с Деборой съели её всю до самых ногтей. Письмо, которое Мина несла в тот день в Совятню было полно абсолютного неверия в то, что писала Дебора. Привет, Деб.

В моей голове не укладывается то, что наша Джен может быть Пожирательницей. Я думаю, нам не стоит набрасываться с таким утверждением на человека, который, быть может, переживает какую-то проблему, которой просто не хочет нас волновать. Она ведь всегда была такой, помнишь? За нас в огонь и в воду, а как у самой что-то происходит, так и слова из неё не вытянешь. Дженнифер привыкла разбираться со всем в одиночку. Прошу, не делай поспешных выводов. Ты связываешь её пропажу с событиями в Хогсмиде и убийством Рианнон. Почему не предположить, что она могла быть её подругой? А, быть может, эти два события вовсе никак не связаны. Всё, что ты говоришь, звучит натянуто и пугающе. Я всё ещё надеюсь, что Дженнифер однажды сдастся и поговорит со мной.

Твоя Мина.

Ответ пришёл не сразу, но довольно быстро по меркам совиных перелётов. Дорогая Мина.

Ты права. Моё письмо было некорректным. Я не должна была вот так вываливать на тебя все свои страхи и переживания. Ты и представить не можешь, о скольких жертвах и именах Пожирателей я слышу, находясь на работе Министерства. Одни из них были когда-то хорошими друзьями моих родителей. Так что пойми меня правильно, но в наше время любой друг может в одночасье стать врагом. У меня не осталось аргументов, поэтому я сказала то, чего больше всего боялась сама. Возможно, ты права, и у Дженнифер случилось что-то личное. Мы никогда не знали о её романтических интересах, а я без конца читаю знакомые имена убитых учеников Хогвартса. Быть может, один из них был её возлюбленным. Прости, что свалила на тебя предыдущую информацию, нам ещё во многом нужно разобраться прежде, чем бросаться такими обвинениями. Напиши, если увидишь Дженнифер в школе, расскажи, как она себя чувствует, хотя бы с твоих слов.

Твоя Дебора.

P.S. Я тоже постараюсь ещё раз связаться с Дженнифер.

"В наше время любой друг может в одночасье стать врагом". Фраза, врезавшаяся в память острым углом, больно залегла в душу. — Слизнорт, ты меня вообще слушаешь? — Северус помахал ей ладонью перед лицом. — Что? — проморгалась Мина. — Нет, меня никто не обижал, Сев. — Ну тогда давай всё уберём. За тобой чистка котла, а я со стола всё соберу, — ответил Северус, прекрасно понимая, что Мина солгала и просто не решилась впустить его в свои переживания. Их миры разделились. Они оба были благодарны событиям, что связывали их, хоть и так редко, но некоторыми вещами делиться становилось всё труднее. Когда-то личные границы полностью зарастут ядовитым плющом без шанса на просвет, через который можно пробраться. Но это будет потом. А пока стоило ещё их пошатнуть, чтобы прикоснуться рука к руке, даже сквозь самую узкую щель. Лениво добравшись до свободных флаконов разных форм и размеров, Мина приступила к их наполнению зельем. Темно-зеленая жижа, процеженная через сито, аккуратно переливалась в прозрачное стекло. Зелье отблескивало каким-то едва заметным лунным светом, если смотреть на него в тени. Оно завораживало. А ещё возвращало воспоминания Мины к тому моменту, как она разбила один такой флакон в коридоре на глазах у Римуса. Бессмысленная трата ресурсов.

***

Вспышка фотокамеры искрами впечаталась в слезящиеся глаза. Мине ещё никогда прежде не приходилось позировать так долго и упорно, чтобы кое-кто был доволен получившимся результатом. Если бы ей сказали, что Дамокл Белби, заслуженный зельевар своего десятилетия, настолько себялюбив, она с трудом поверила бы в эту ересь. Но, оказалось, что он ничуть не лучше группы учениц Хогвартса, постоянно красующихся возле зеркал. Мина потерла глаза ладонями и переглянулась с Северусом. Его челюсть начинала ходить ходуном от того, сколько раз ему пришлось фальшиво улыбнуться. Снейп и так не любил фотографироваться и уж тем более совершать со своим ртом насильственные манипуляции, кроме как есть и произносить заклинания. И Мина почти кожей ощущала пылающий жар гнева, исходящий от друга. Она покашляла в кулак, привлекая его внимание — их разделяло кресло, на котором восседал сам Белби, опираясь на изящную, инкрустированную камнями, трость — и Северус покосился на подругу, покачивая головой и закатывая глаза. — Сюда, молодой человек, смотрите в камеру. Мерлиновы усы, вы просто чудо, что за дети, — ворковал мужчина возле фотоаппарата, прыгая вокруг него, как любовник возле своей страстной зазнобы, то протирая объектив шелковой тряпочкой, то поправляя затвор. — Мистер Белби, я восхищён. А теперь повернитесь другим боком. Белби накрутил на палец свой длинный ус и хитро улыбнулся, так, что щёлки его глаз потонули в круглых пухлых щеках. У Мины начали зудеть пятки. Стоять полчаса практически неподвижно, потому как фотограф "Пророка" то и дело делал замечания её позе, становилось уже невыносимо. — Есть кадр. Спасибо, спасибо, спасибо, — заверещал фотограф, складывая свой фотоаппарат в небольшой чемоданчик. И тогда в кабинет, предоставленный для фото и интервью, вошла женщина средних лет. На самом деле сложно было определить её точный возраст, потому как с одного ракурса она выглядела не старше двадцати пяти, а в следующий раз при взгляде на неё сложно было дать меньше пятидесяти. Та самая Эмма Сквиглл — автор сотен статей о министерских делах и Пожирателях смерти в "Ежедневном пророке". Мина узнала женщину по фото из газеты, которое всегда сопровождало каждую её статью. Её роскошные светлые волосы ниспадали на плечи и спину, доходя до её середины. Белая, казавшаяся ледяной, кожа, чуть подернутая румянами на щеках, выдавала в ней некую аристократичность. И вишневая помада на губах завершающим акцентом выделяла их на лишенном цвета лице. Эмма села на стул с высокой спинкой и, достав палочку, придвинула манящими чарами ещё парочку таких же тяжелых стульев напротив, указав ученикам сесть. — Стало быть, это вы два юных зельевара. Давайте сразу на чистоту, — она прищурилась и лукаво улыбнулась, — вам помогал взрослый? Преподаватель? А то мне уже расписали, что вы двое самоучек, смогли восстановить информацию по зелью, не моргнув и глазом. Кстати, мистер Белби, почему у вашего зелья нет точного рецепта? — нацепив на нос тонюсенькую оправу со стеклами, Эмма вытащила из глубокого кармана пальто пергамент и перо. — Альбус заверил меня, что господа со Слизерина сделали всё самостоятельно. Он видел это лично, — ответил за ребят мистер Белби, окунув рот в предложенные пончики в сахарной пудре. — А у меня, — он утробно хрюкнул, пока жевал, — просто не было на это времени. К тому же в Министерстве запретили разглашать полную информацию, вот я и раскидал её по разных источникам в надежде, что однажды кто-то не очень ленивый соберёт всё воедино. Его мало интересовало само интервью, судя по отстраненности, но пару слов он, конечно, собирался вставить и, само собой, покрасоваться в центре фотографии на главном развороте "Ежедневного пророка". Его прельщала участь затмить Темного Лорда и его приспешников, а так же Министерство магии, запретившее его зелью в своё время печататься в учебниках по Зельеварению. — Нет, мы сделали всё сами. Если вы не верите, можете катиться, — грубо отреагировал Снейп. И Мина его сейчас очень понимала. Мало им того, что они битых полчаса светили лицами для фотографии, чтобы хряк Дамокл Белби вышел на фото постройнее, так теперь приходилось выслушивать недоверие со стороны репортерши, очевидно склоняющей их на грубости. Мина часто читала её статьи по министерским делам о работе мракоборцев или новости о пропавших маглорожденных волшебниках, работающих в Министерстве. Но когда дело касалось интервью, казалось, Эмма нарочно выбивала из колеи респондентов, чтобы набить побольше очков скандальности. Грязный способ, но рабочий. — Северус имел в виду, что мы бы хотели больше уважения к себе. Мы ведь не какие-нибудь третьекурсники, у нас выпуск чуть больше чем через полгода, и наши заслуги такие же заслуги уже взрослых людей, — попытавшись сгладить гневный порыв Снейпа, ответила Мина и расслабилась на стуле. — Точно, — раздалось животное чавканье из угла кабинета. Мина скривилась. Её постигло абсолютное разочарование при знакомстве с изобретателем Волчьего противоядия. Однако, теплилась в её душе всё же толика благодарности, потому что она надеялась, что хотя бы это поможет Римусу держать себя в руках. — Конечно-конечно, — ответила репортерша, склонившись к пергаменту и что-то там пометив. Эмма Сквиглл всем телом повернулась к Мине, устремив к ней всё своё внимание. — Вы племянница Горация Слизнорта, Вильгельмина, верно? — Верно. — Раскроете секрет, для кого вам понадобилось готовить такое сложнейшее и опаснейшее зелье? Вряд ли роль сыграло любопытство. Разве что вы только не самоубийцы, — противно хихикнула Эмма. — Я хочу стать лучшим зельеваром. Разве это не причина? — нашлась, что ответить, Мина. — И на успех в приготовлении сложнейшего зелья, конечно, не повлияло родство с семьей зельеваров, верно? — Абсолютно точно. Большую часть работы проделал Северус, я не в праве забирать его заслуги, — отмахнулась Мина, понимая, куда клонит Сквиглл. — Ну бросьте прибедняться. Мой опыт подсказывает мне, что окружение близких людей, являющихся специалистами в определенной магической сфере, довольно часто влияет на высокий уровень развития их детей в той же сфере. А кем были ваши родители, Северус? Вы похожи на своего отца? Возможно, Эмма Сквиглл действительно не знала о чистоте крови Северуса Снейпа. Возможно, она и в правду не ведала, что говорила. Возможно, она не знала, что отец Северуса — магл, склонный к насилию и совершавший то самое насилие над своим сыном в детстве. Если бы не школьная форма, Северус продолжал бы носить старые свитера своей матери. Мина даже пыталась помочь ему материально когда-то давно, но Северус наотрез отказался от денег, грозясь навсегда перестать общаться с Миной, если она ещё раз заикнётся о чем-то подобном. Слизнорт обратила внимание на то, как жестко вцепились пальцы Снейпа в подлокотники стульев. Если бы те не были полностью вырезаны из дерева, он, наверняка, отломил бы эти самые подлокотники. — Смелее, мистер Снейп. А что насчёт вашей матушки. Эйлин Принц, кажется? Стало быть, Снейп — это фамилия вашего отца. Не припомню таковых среди чистокровных. Как думаете, вы попали на Слизерин благодаря чистой крови вашей матери или вашим внутренним убеждениям? Ведь насколько я сама знаю, Слизерин принимает только чистокровных детей. Тикающая бомба взорвалась. Эмма Сквиглл точно понимала, что говорит. Она всё уже о них знала. Порылась в грязном белье и вытащила на обозрение, чтобы обсудить на приватных посиделках с абсолютно тусклым лицом, словно говорила о странном привкусе в пироге, а не о позоре семьи Северуса — его алкоголике-отце. Как же низко и убого. Мине захотелось уйти, чтобы поскорее помыться. Снейп вскочил со стула и решительно зашагал из кабинета прочь, с остервенением громыхнув дверью. Сложно было смотреть Эмме в глаза. К тому же, она уже что-то поспешно записала и многозначительно покашляла. Дамокл Белби по-прежнему чавкал за их спинами, и Слизнорт подняла плечи. Какое-то инстинктивное движение. Желание забраться в кокон. Сюрреалистичность ситуации выдавила из Мины последние слова. — П-прошу прощения, — промямлила она и соскользнула со стула, отправившись за другом. Она нашла друга тут же за дверью. Он впечатался спиной в холодную каменную стену, остужая пыл и дрожь по телу. С кончика его острого носа упала влажная капля. Если бы что-то подобное сказал кто-то из мародеров, он бы среагировал моментально. Он дал бы своему гневу выбраться наружу. Но когда перед тобой взрослая женщина, посчитавшая правильным преминуть к безнравственному осуждению за чистоту крови, сложно действовать как-то иначе, кроме как просто сбежать. Наверное, странно было получать столько презрения от нечистокровной репортерши, когда сам Темный Лорд принял тебя, как верного слугу. Когда сам Темный Лорд не являлся чистокровным. Северус моментально вытер слезу и заправил прядь волос за ухо, чтобы посмотреть на подругу совершенно сухими глазами, наполненными разве что глухим гневом. — Не понимаю, чего я сорвался. Я мог бы предъявить ей за её чистоту крови, — зашипел Северус. — Кто она вообще? Жалкая репортеришка, любящая копаться в чужом мусоре. — Она так давит, что я тоже не нашлась, что ответить, Сев. Хочешь я буду рисовать ей рога и усы на каждой фотографии в свежем "Пророке" до конца нашего обучения? — натянуто улыбнулась Мина. — Только если в каждом выпуске, чтобы каждый видел, — немного подумав, ответил Северус и выдал короткий смешок, больше похожий на резкий выдох, словно Мина только что одной глупой шуткой попала ему в солнечное сплетение.

***

В последнее время у Мины часто всё вылетало из головы. Чем ближе становился выпуск, тем быстрее тлела её привычная жизнь обычной слизеринки. Дуэльные собрания, походы с подругами в Хогсмид, матчи по квиддичу — всё это казалось так далеко теперь. Она невольно обратилась в слух, когда мимо их обеденного стола промчался Джеймс в форме для квиддича и остановился возле своих друзей. Среди них был и Римус. Она не смотрела на него, просто слышала его теплый голос с хрипотцой. — Готов порвать змеёнышей в последнем матче в этом году, Сохатый? — спросил Сириус, расслабившись на столе. Мина мельком отвлеклась от своей невкусной еды и взглянула в сторону мародеров, от все души пожелав, чтобы Сириус вляпался своими патлами в сливки на клубничных пирожных. В горле заклокотал смешок, как только она представила эту сцену. Но, к несчастью, Сириус поднялся с места и начал проверять Джеймса на наличие ловкости и хватки с помощью боевых рукопашных приёмов. Мэри, сидевшая рядом с Питером, встретилась с Миной таким же недоумевающим взглядом, и обе они в унисон произнесли: — Идиоты, — выдохнула Мина. По-соседству малознакомая слизеринка курсом помладше согласилась с утверждением Мины. Кажется, она была новой загонщицей в команде Слизерина. И только Мина хотела пожелать ей удачи, как в Большой Зал ворвались совы, закидывая учеников посылками и газетами. Серая сова Мины по кличке Голиаф спикировала вниз и аккуратно кинула на стол скрученный в трубочку выпуск "Ежедневного Пророка". Мина сразу же заметила на первой странице пухлые ноги Дамокла Белби и сжалась, лавируя взглядом по Залу и ученикам, разворачивающим свои экземпляры. Ну всё, сейчас начнётся. Слизнорт схватила свой выпуск и попятилась назад. Как нарочно, она застряла ногой между ножками стола, и пришлось целую минуту выковыривать свой каблук из узкой щели. Когда она, наконец, высвободила ногу и появилась из-под своего укрытия, целый рой глаз уставился на неё. В них не было насмешек, но и восхищения тоже не было, только удивление. Сотни взглядов пригвоздили Мину к месту, и если бы она сейчас собралась убежать, у неё ничего бы не получилось. И где только носит этого Снейпа, когда он был ей так нужен. — Смотри, тут ты на первой странице, — потыкала её в плечо загонщица. — Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс как всегда, поражает своими индивидуальными кадрами. Мы ещё не успели отойти от выпускников, подавших заявки на работу в Министерство и с успехом вступивших на свои должности, как на горизонте замаячили новые юные дарования, — напевно прочитала слизеринка. — Клэр, верно? — прервала её Мина. — Давай сразу к плохому. Что она там обо мне понаписала? — сдавшись, спросила она. Клэр округлила глаза. — Плохому? Да вас со Снейпом тут осыпали комплиментами, как бриллиантами! Она пододвинула свой выпуск к Мине поближе. Мина мельком прошлась по тексту и действительно не увидела ничего дурного, что, конечно, вообще не вязалось с тем, как прошло интервью на самом деле. Интервью сорвалось. Когда Мина и Северус вернулись обратно в кабинет, Эмма уже встала с места, чтобы покинуть помещение, объясняя это тем, что у неё осталось мало времени и всё, что она хотела, она уже узнала. Мина с тех пор сидела, как на иголках, в ожидании "Пророка", а Северусу вообще не было дела до того, что там напишет эта "противная тётка". Ей бы такую выдержку. А статься занимала добрых три страницы. Да, самого интервью не было, но чтобы разлить столько словесной воды с ровной гладью и чистым дном, это нужно было уметь. Сквиглл упомянула родство Мины с Горацием Слизнортом, но лишь в контексте того, что учителю стоит гордиться своей ученицей, как и учеником, который по её словам показался ей "угрюмым, но серьезным молодым человеком, способным к великим поступкам". Похоже, что не в её интересах было вредить бывшему директору и позорить школу двумя несоциальными зубрилами. Скатавшийся ком из слюней и страхов медленно сполз по пищеводу в голодающий желудок. Теперь даже пирожного захотелось. Что Мина и сделала, запихнув сразу половину в рот. Это движение очень некстати заметил Римус, и их взгляды встретились. Его насмешливый, и её пристыженный. Она убрала крем с носа краем рубашки и поспешно поднялась с места. Римус сделал то же самое, и Мина на секунду замерла. Стоило ей сделать шаг к выходу, как Люпин сделал то же самое. Значит, не показалось. Она направилась к золотистым высоким дверям Большого Зала, столкнулась с когтевранками и оказалась снаружи. Её локтя невесомо коснулась чья-то рука. Мина совершенно не удивилась, увидев за спиной Римуса. — Поздравляю, это успех, — заулыбался Римус. — Бесполезный, раз этим зельем никто не воспользовался. Но да, ты прав, хоть кто-то заметил мои старания, — ответила Мина, продолжая идти. Всё повторялось, как в тот день по дороге в Совятню. По пути она застегнула своё зелёное пальто из жесткой шерсти, заранее собравшись на матч по квиддичу. — Не знал, что вы делали это вместе с Северусом. Я правда очень удивлён, — он не отставал и шёл с Миной плечом к плечу, пряча руки в карманах серых брюк. — Что, правда не знал? А я-то думала, ты все сплетни собираешь обо мне у Мэриголд. Она, наверняка, уже всё знала, — съязвила Мина, стараясь не смотреть на эту глупую чёлку Римуса, которую так и хотелось зачесать назад. — Я должен был поверить тебе, но... — Что с твоим лицом? — перебила его Мина. Она действительно только сейчас заметила ссадины и пожелтевший синяк на скуле. Ей не приходилось видеться с гриффиндорцами за эти три дня, из мародеров Мина видела только Питера. Он вернул ей плеер, о котором Мина уже успела забыть. И их разговор, соответственно, не затрагивал Римуса. — Вынужден был восстановить справедливость. — Только не говори, что врезал Мэриголд. Она, конечно, та ещё стерва, но не так, чтобы бить её. Римус рассмеялся, а Мину это взбесило. Он смел ещё и смеяться над ней. Она свернула к выходу, куда уже неслась толпа учеников. Матч по квиддичу уже скоро должен был начаться. Над Хогвартсом сгустились тучи. И холод застыл на ресницах. Мина взглянула в небо и прищурилась. Если верить магловским синоптикам, такие тучи обычно знаменовали снегопад. Но снегу странно быть в середине ноября. Сколько Мина помнила каждый учебный год, снег приходил ровно перед Рождеством. — Эй, Лунатик, ты будешь держать плакат с надписью "Джеймс — лучший мужчина на свете"? — крикнул Поттер, смешиваясь с толпой, чтобы не получить пинок под зад от Римуса, который со своим ростом мог бы нагнать его в два шага. Он фыркнул и ничего ему не ответил, вновь уделив внимание Мине. — Встретимся после матча? Его пальцы легли Мине на запястье. Осторожно, чтобы она не стряхнула его с себя, как противное насекомое. Ей не было противно и не было трепетно, ей было всё равно. Или хотелось, чтобы было уже всё равно. Убедить себя, на самом деле, можно было в чём угодно. Но как долго продлится это убеждение, уже другой вопрос. — Для чего, Люпин? — Нужно поговорить. — Говори сейчас, — просила Мина. Она сделала шаг навстречу, и уловила с его стороны совсем чужое движение. Он отошёл назад. Серьезно? Мина повернула голову в сторону, куда указывал его осторожный взгляд, совсем неожиданно отлипший от её лица. Эллисон Мэриголд как раз в этот момент догоняла Сириуса, что-то увлеченно ему рассказывая. И Мина только сейчас заметила на физиономии Сириуса ссадины похуже. На переносицу словно кто-то вылил фиолетовые чернила и желто-зеленые краски. Пальцы Римуса уже не лежали на запястье Мины. Она подняла голову, всматриваясь к лицо Люпина, сконфуженное и отчужденное. — По-моему, нам не о чем больше говорить, — сделала она вывод. — Твоё тело сказало всё за себя. Ты всё ещё не веришь мне. — Это я и хотел обсудить, — нагнулся к ней Римус, но теперь был её черед отходить назад. — Я не собираюсь давать тебе клятвы. Нет доверия — нет будущего. У нас с тобой так точно. Ты не доверял мне с самого начала, так с чего вдруг это изменится! — крикнула Мина, но гул толпы заглушил её голос. — Я не собака, чтобы заслуживать твоего доверия. Мина ждала, что Римус что-нибудь скажет, что тут же опровергнет, но он молчал. В своей привычной Люпиновской манере. Невероятно раздражающей манере. Есть у маглов такая примета. Если кто-то, кто не способен был что-то сделать, вдруг сделал, значит, пойдёт снег. Похоже, что сегодня, к счастью игроков, не состоится снегопада. К тому же тучи уже отходили на запад, минуя Хогвартс и его окрестности. Слизнорт покачала головой и поправила свой слизеринский шарф на шее, затянув потуже и отправившись к трибунам, на которые ещё требовалось забраться. — Я не могу больше ждать, пока ты слезешь с иглы одобрения Сириуса или разберешься в себе, — выдохнула Мина несколько отчаянных клубков пара в воздух. — Я должна идти. Высокие деревянные сооружения, сплошь покрытые тканями с эмблемами факультетов до самой земли располагались вокруг игрового поля. И на самом верху — трибуны с деревянными скамьями. На каждый факультет выделялось несколько таких трибун. Правда, в некоторых случаях возможно было и смешение болельщиков, если мест какому-то факультету не хватало. Так и произошло на сей раз, когда в слизеринскую зону забралось сразу несколько гриффиндорцев. Если бы в каждом секторе не сидело, как минимум, два преподавателя, такие смешения очевидно приводили бы к самым типичным для спортивных игр дракам. Мина сидела в первом ряду и её особо не волновали гости, пока на поле не вышла мадам Трюк со свистком, зажатым между зубов. — Седлайте мётлы! — приказала она всем четырнадцати игрокам. По семь на каждую команду. Зеленые и красные мантии взмыли вверх, на уровень трибун и колец, и кучка пришедших гриффиндорцев распределилась возле ограждения, закрывая обзор тем, кто сидел в первых рядах. Она возмущенно завертела головой, надеясь, что найдётся место в рядах повыше, но ученики сидели там так плотно, что между ними не влезла бы даже её рука. Пришлось встать и присоединиться к болельщикам с изрисованными красно-золотыми лицами. Со своим серебристо-зеленым шарфом Мина смотрелась как черное пятно на солнце. — Крейг Макмиллан устремляется к кольцам, но нет, что он делает, он передает квоффл своему соигроку Лиане Гринграсс, и этот маневр стоил Гриффиндору... Десять — ноль в пользу Слизерина! — взревел комментатор, светловолосый третьекурсник с Пуффендуя. — Клэр Селвин отбивает бладжер от Лианы Гринграсс в сторону, о да, Джеймса Поттера, который ловко уворачивается от противного мяча. Однако, его внимание полностью погружено маленьким золотистым шариком. На поле появляется снитч! Команда Слизерина, вам стоит поторопиться в том, чтобы... ого! Охотник Мэттью Пруэтт отправляет ещё один квоффл в кольцо Гриффиндора. Вратарь команды львов сегодня не в духе! Мина положила руки на ограждение, прищуриваясь и наблюдая за игрой. Игроки летали по полю как мухи и порой сложно было уследить, где чья форма. Красный сливался с зеленым и наоборот. Словно лампочки на рождественской гирлянде, они мигали у колец, мигали по низу, мигали наверху, когда улетали с квоффлом от соперников, мигали, пролетая рядом с Миной так, что у неё трепался шарф на груди. За всей этой суматохой Мина не заметила, как за спиной оказался Римус. Он протиснулся между болельщиками, отчего услышал в свой адрес множество нелестных слов, особенно тех, что касались его роста. Они простояли в молчании несколько минут, пока комментатор увлекал внимание зрителей бесконечным потоком слов. Мина теперь и вовсе бросила следить за матчем. Она беспокойно перебирала пальцами по ограждению, тиская ткань с цветами Слизерина. Люпин расслабленно смотрел на игру, следовал глазами за Джеймсом и, казалось, полностью был увлечен этим матчем. — Я должна вернуть тебе шарф, — прокричала Мина ему в ухо, встав на цыпочки. — Ты можешь оставить его себе. Можешь делать с ним, что хочешь. Только выслушай, ладно? — попытался он перекричать толпу и комментатора. — Люпин, ты стыдишься стоять рядом со мной, какие могут быть разговоры. Или мы будем разговаривать только в отсутствии на горизонте твоего дружка и сплетницы Мэриголд? — Мина развела руками, насколько ей хватило пространства рядом с гриффиндорцами. — Мне хватило такого в прошлом. Теперь только открыто и честно. Римус поджал губы. Шрамы, пересекающие кожу в этих местах, наморщились и расслабились, как только он заговорил. А Мина смотрела прямо на его переносицу, не сводя глаз с продолжения этих белых полосок, уходящих к виску. Пожелтевшее пятно на скуле, похожее на цветок, тянулось вниз к челюсти — на ней синяк практически сошёл и был заметен только при близости. — Не стыжусь я тебя. Не стыжусь, ясно? Мне перед тобой стыдно. Я уберечь тебя хочу от новых пересудов, — ответил он, и Мина закатила глаза. — Да плевать мне на пересуды, мне нечего скрывать. Придумывать и фантазировать и я могу, Люпин, только каждый знает, что слова Эллисон даже половину галеона не стоят. — Нэнси Харриет забивает первый гол для Гриффиндора. Двадцать — десять всё ещё в пользу Слизерина. Давайте, львы, поднажмите, — продолжал жужжать комментатор. На такой высоте у самого края трибун становилось очень холодно. Но толпа согревала. Сплошь руки, локти, бока, горячие дыхания, выкрикивающие имена игроков команды Гриффиндора. Позади звучали слизеринские кричалки, плакаты срывало ветром. Римус взял в свои руки ледяные ладони Мины. Его руки, на удивление, были очень горячими. Пылающими. Она невольно вытянула ладонь из его раскрытой руки и потянулась пальцами к его лбу. — У тебя жар? — обеспокоенно спросила Мина. — Нет, это... моё естественное состояние, — ответил он и боднул лбом её ладонь, не желая прекращать это столкновение. — Может, расскажешь, что ты сделал с Сириусом? — перекричала она толпу и опустила свою ладонь. На лице Римуса проскользнула гримаса разочарования. — Тому, что я не поверил тебе, способствовала не только Мэриголд. Блэк с особой горячностью подтвердил её слова, и я... честно, Мина, я думал, что меня изнутри разрывает хуже, чем когда разрывает... — он чуть не проговорился во всеуслышание о своём проклятии, но Мина поняла его и поспешила кивнуть. Его разрывало всё то время, что она билась о каменный пол вдребезги. Только сейчас она поняла, почему он не поверил ей. Если бы у Мины стоял выбор между верой словам Северуса или Римуса, после того события, когда Снейп рассказал ей правду о Блэке, меньше всего хотелось бы отказываться от доверия к Северусу. Римус наморщил лоб, мысленно прося прощения. Мина недоверчиво подняла бровь. Она не могла устоять перед Люпином, сколько бы не строила из себя железную леди. В конечном итоге, она сдалась и улыбнулась. Среди толпы болельщиков стало так шумно, что немой разговор был единственно верным решением прояснить их отношения до конца. — Джеймс Поттер поймал снитч! — закричал комментатор так громко, что у всех собравшихся заложило уши. На пятнадцатой минуте игры, когда Слизерин вырвался вперед еще на двадцать очков, их возможную победу сорвал Поттер. Ввысь взлетели красно-золотые флажки, замаячив над головами. Именно в этот момент на макушки учеников Хогвартса опустились первые снежинки, растаяв от мимолетного прикосновения. Именно в этот момент на глазах у всего Хогвартса, посреди гриффиндорских безумных лиц, ликующих и взбесившихся, можно было заметить два совершенно отстраненных лица, направленных друг к другу и слившихся в самом правильном и целостном поцелуе, согревающем и обнажающем две противоположные души. Римус притянул Мину к себе ближе, насколько мог, чтобы не вдавить её хрупкое тело в свой поношенный свитер и переломанные и сросшиеся несколько сотен раз кости. Сжав в ладони складку её пальто на спине Мины, Римус почувствовал, как её руки исследуют его лицо и волосы, зачесывая их назад тонкими пальцами. С того дня в гостиной он мечтал об этом движении её рук в своих волосах, как пёс, давно не получавший почесываний лохматой макушки. Для Мины этот разговор и этот поцелуй стали неожиданностью, как и снежинка, упавшая на нос. Она инстинктивно отдернулась от горячего, в буквальном смысле, Римуса и подняла голову наверх, встречая взглядом целое множество из белых точек, укрывающих лица и головы учеников и преподавателей. Влажные губы моментально высохли на ветру. Мина перевела ликующий взгляд на Римуса и провалилась в тягучую патоку карамельных глаз Римуса, смотревшего на неё всё то время, пока она разглядывала снежинки на его взлохмаченных волосах и радовалась первому снегу. Ему нравилось смотреть на то, как события отражаются в её мимике, смехе, черных узких от яркого белого света зрачках. Он был одержим ею прямо сейчас. Он был поглощён её телом в своих руках. — Наш первый поцелуй тоже случился на высоте, — сказал он ей, приблизившись к уху и обдав шею теплым дыханием. — Имеешь в виду, что он был так же хорош? — хохотнула Мина, не понимая, о чем он толковал. — Ну, тот был погорячее, жаль, ты потом сбежал. Но сейчас тоже было ничего. — Нет, — усмехнулся он. — Ты, наверное, не помнишь. Ты была пьяна, но ты поцеловала меня на Астрономической Башне в день выпускного, — огорошил он её. У Мины отвисла челюсть. Она знала, что из её жизни вырвали кусок чего-то важного. Но напиться так, чтобы не помнить половины вечера, точно не входило в спектр её способностей. А вот способности подруг вполне могли подобное устроить. — Я... что? — По-моему, тот поцелуй стал отправной точкой моей поехавшей по тебе крыши, Слизнорт. Мина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Люпин не стал дожидаться ответа и запечатал её удивление на своих губах под еле слышимые крики Поттера, который с высоты своего полёта ликовал уже не о победе Гриффиндора.