Часть 11

Он окончательно рехнулся. Ну а как еще это назвать? Когда он вернулся в школу, часть его надеялась, что собака уже исчезла. Может, Илай отдал ее в приют. Или впарил какому-нибудь другому идиоту, который согласился бы взять на себя ответственность. Или же она просто сбежала — в конце концов, этот паршивый лаз, где она ночевала, закрывался не плотно. Это был бы идеальный вариант. Тогда он мог бы просто пойти домой, успокаивая себя мыслью, что сделал все возможное. Но, конечно, нет. Тварь все еще была там: свернулась клубком в своей норе на вонючей подстилке, которую притащил Илай. Джон вздохнул, сунул руку в этот грязный угол, схватил пса за шкирку и вытащил на свет божий. Собака резко проснулась, рыкнула и попыталась вцепиться ему в запястье. — Даже не думай, — пробормотал он, закатив глаза, и без церемоний швырнул животное в снег. — Ты мне еще спасибо сказать должна. Шавка вскочила, отряхнулась и уставилась на него долгим взглядом. — Пошли, — бросил он, разворачиваясь, и зашагал к автостоянке, где оставил велосипед. Если не пойдет за ним — ее проблемы. Но она оказалась умнее, чем он предполагал: засеменила следом, периодически ныряя в кусты за одним ей ведомым следом, писая на снег или обнюхивая подножья деревьев, а потом нагоняя его широкими неуклюжими прыжками. На парковке Джон нагнулся, подхватил ее под лапы и закинул в проволочную корзину на руле. — Сиди ровно, — буркнул он, усаживаясь в седло. Псина выглядела не в восторге, но подчинилась. Джон крутанул педали, выехал за ограду и покатил вниз с холма. Ледяной ветер хлестнул по лицу. Собака сжалась в комок, уши нервно дергались. Чем круче становился спуск, тем сильнее дуло. Корзина задребезжала. На середине дороги резкий порыв ветра чуть не сдул их в кювет. Собака тявкнула, когти скребанули по металлу. — Черт, — прошипел Джон, резко ударив по тормозам и выставив ногу в снег. Он глянул на пса. Глаза-бусины таращились на него, шерсть стояла дыбом, а под мордой свалялась вонючая грязь. Отлично. Просто замечательно. Он стиснул зубы, расстегнул куртку, схватил щенка (господи, как от него разит) и запихнул внутрь, застегнув молнию так, чтобы снаружи торчала только морда. Собака забилась у него на груди, издав тихое, предательски довольное поскуливание. Горячее дыхание защекотало ему шею. — А ну прекрати, — прорычал Джон. — Думаешь, ты особенная? Она замерла. Следующие полмили они ехали спокойно. А потом, когда они подъехали к самому скользкому повороту, где дорога блестела ледяной коркой, эта тварь вдруг решила выбраться наружу. Джон убрал руку с руля, пытаясь удержать собаку, и велосипед резко накренился. — Гребаная ты шавка! — взорвался он, чудом восстанавливая равновесие. Ветер свистел в ушах, лапы пса колотили его по ребрам, а в голове вдруг пронеслась мысль: а его договор аренды вообще разрешал домашних животных? Он даже не читал эти чертовы бумаги. Да и плевать. Бон Джови же распинался, что их дом — это его дом, что он сделает все для него? Ну так вот и проверим. В конце концов, Джон спас жизнь его единственной дочери. Одно это уже давало ему право устроить в квартире гребаный зоопарк, если вдруг взбредет в голову. Добравшись до дома, он открыл дверь, расстегнул куртку и стряхнул собаку на пол. Шавка взвилась с места как подстреленная, понеслась по комнате, оставив за собой цепочку грязных следов, прыгнула на диван и принялась потрошить подушку. Джон закрыл дверь и выдохнул. Вот же мать твою. Если он и правда собирался оставить ее здесь на зимние праздники, то сначала нужно было хорошенько отмыть это вонючее существо, пока она не превратила его квартиру в свалку и не пропитала все запахом грязной псины. Он отодрал подушку из ее пасти—вызвав возмущенный лай—и швырнул шавку в ванну. Закрыл слив пробкой, крутанул рычаги, проверил температуру и позволил воде набираться. Ошибка. Как только струя хлынула в ванну, собака задергалась, как будто в нее вселился демон, забарабанила лапами по бортику и рванулась наружу, заливая водой все вокруг. Джон попытался удержать ее обеими руками, но та извивалась, как выскальзывающий из рук кусок мыла, взвизгивая, будто ее топили. Они боролись. Джон победил. Заставил ее стоять смирно. Выключил кран, когда воды набралось на полпальца. Он выдавил в ладонь шампунь, вспенил и начал тереть свалявшуюся шерсть у морды. Каждый раз, когда его руки оказывались у ее пасти, Стелла пыталась лизнуть ему ладони. Джон невольно усмехнулся. — Ага, нравится? Нравится, да? — пробормотал он, подсовывая ей руку. В ту же секунду одернул себя, раздраженно сжав зубы. В голосе прозвучало что-то, что ему не понравилось. Он намылил ей шею, потом лапы, по одной поднимая их в воздух, потом перешел к туловищу. Собака смирилась. Временами пыталась улизнуть, но Джон пресекал это одной рукой, пока другой выдавливал новую порцию шампуня. Когда шерсть намокла, обвиснув на худых боках, оказалось, что под ней и собаки-то толком нет. Огромная крыса, только с мордой поприятнее. Вода быстро потемнела. Джон открыл кран, но не успел и руки намочить, как Стелла встряхнулась, заливая его водой с головы до ног. — Я должен был оставить тебя там, где нашел, — прошипел он, борясь с ней, чтобы смыть пену. Она виляла хвостом, пытаясь поймать душевой провод. Думала, что они играют. Когда шампунь был смыт, Джон схватил полотенце, намотал его на собаку и вытащил ее из ванной. Опустил на плитку. Потом достал из ящика фен, воткнул в розетку, но шнур оказался слишком коротким, так что пришлось снова нагнуться, поднять собаку и, удерживая ее между рукой и коленом, сушить свободной рукой. Кажется, ей понравилось. Полузакрытые от удовольствия глаза, чуть покачивающаяся голова. Черт возьми. Чистой она выглядела почти… мило. Как только он отпустил ее, Стелла тут же с грохотом унеслась в прихожую, а Джон занялся уборкой — вытер пол в ванной, грязь с прихожей и капли с дивана. Потом, ощутив, как наваливается усталость, прошел на кухню, вытащил из морозилки замороженную говядину с картошкой, закинул ее в микроволновку и опустился на стул. Новые сообщения от Райана? Нет. Микроволновка пикнула. Едва он поднялся, чтобы достать еду, как на кухню уже примчалась Стелла, влекомая запахом мяса. Села, уставилась на него снизу вверх. Джон раздраженно покосился на нее. Но все же взял тарелку, смахнул туда треть своей порции и поставил на пол. Не успел он поднять вилку ко рту, как шавка уже расправилась со своей едой и снова села рядом, уставившись на него тем же голодным взглядом. Он замер. Вилка зависла у его губ. Собака завиляла хвостом. — С тебя хватит, — отрезал он. Стелла тут же вскочила и попыталась заползти к нему на колени. Он вздохнул, взял свою тарелку и ссыпал половину ее содержимого в ее миску. — Только сегодня, окей? Шавка уже облизала тарелку и, виляя задом, жадно доела остатки. Джон вздохнул и вернулся к еде. Когда он был ребенком, он умолял Вогелбаума позволить ему завести собаку. Тот даже не стал обсуждать. Сказал, что с его силами любое животное рядом с ним долго не проживет. Тогда Джон поверил. Теперь же он сомневался, что дело было только в этом. Он не был для них ребенком, у которого могут быть желания. Он был проектом. Инструментом. Как позже выразился Стэн Эдгар — "продуктом компании". Скорее всего, они просто боялись, что собака сделает его мягче. Что он привяжется к ней, а им это было не нужно. Что ж. Теперь все эти ублюдки могли посмертно идти в задницу. Потому что у него будет собака. И никто не сможет с этим ничего сделать. Отмыв посуду, Джон вернулся в гостиную, сел на диван и включил телевизор. Он подумывал немного поиграть на гитаре, но день вымотал его настолько, что даже эта идея показалась лишней. Стелла выбежала за ним следом и запрыгнула на диван. Он согнал ее. Потом, наблюдая, как она носится по комнате, обнюхивает его обувь у порога и гитарный чехол в углу, Джон достал телефон, поманил ее рукой, чтобы та посмотрела в объектив, и сделал фото. Отправил его Райану. Крис Луис: Угадай, у кого теперь есть собака? Райан Бутчер: ооо, серьезно? Лютый везунчик! Райан Бутчер: черт, какая милаха 😭 Райан Бутчер: как назвал? Крис Луис: Стелла. Нашел на улице. Райан Бутчер: типа… просто шла по улице и ты такой «окей, теперь ты моя»? Крис Луис: Ага. В буквальном смысле. Джон отвлекся. Стелла снова забралась на диван и свернулась калачиком у него под боком. Он уже собирался стряхнуть ее на пол, но рука, почти неосознанно, потянулась к теплой шерсти и там и осталась. Райан Бутчер: респект, чувак. может, она потерялась? Крис Луис: Не думаю. Ошейника нет. Выглядела, как бродяга. Райан Бутчер: ну, теперь у нее есть дом 🥺 Райан Бутчер: как тебе вообще удалось уговорить предков? Крис Луис: Мне и не пришлось. Мне все можно. Крис Луис: А тебе? Райан Бутчер: моя была «специальным подарком» Крис Луис: На др? Райан Бутчер: не Пауза. Райан Бутчер: из серии «тебе срочно нужно что-то, что отвлечет» Райан Бутчер: ну, ты понял Райан Бутчер: после всего этого дерьма Райан Бутчер: с моим отцом Джон застыл. Он мог бы выронить телефон, если бы не вцепился в него мертвой хваткой. Это было… Это было впервые за два месяца. Впервые Райан хоть как-то упомянул его. Хоть в каком-то контексте. И не с презрением, не с ненавистью. Просто… упомянул. Он не должен был идти туда. Он это знал. Лучший вариант — сменить тему. Не давить. Но он фантазировал об этом моменте так долго, что теперь его понесло без тормозов вниз по наклонной. Крис Луис: Да, хреново. Райан Бутчер: еще как Крис Луис: Пресса, наверное, не давала дышать? Райан Бутчер: ага, поначалу Райан Бутчер: но потом все отвалили, когда мы переехали Крис Луис: Приходилось давать много интервью? Райан Бутчер: братан, да я бы лучше нырнул головой в мусорный бак Райан Бутчер: но хреново не поэтому Крис Луис: Да, понимаю. Крис Луис: Весь мир говорит о тебе так, будто ты в чем-то виноват. Райан Бутчер: м? Райан Бутчер: честно? я уже сто лет себя не гуглил Райан Бутчер: и его тоже «Его». Райан его гуглил. Твою мать. Страшно представить, что он мог найти. Что мог прочитать. Во что мог поверить. Джон стиснул зубы, чувствуя, как что-то болезненно стягивает грудь. Он не мог не спросить. Крис Луис: И что ты о нем думаешь? Долгая пауза. Три точки. Потом тишина. И наконец — короткий ответ: Райан Бутчер: давай не будем об этом, ок? Джон уставился в экран, пальцы уже зависли над клавиатурой, но… Райан Бутчер: кстати, у тебя уже была собака раньше или это твоя первая? Резкий поворот. Он закрыл тему. Не хотел говорить. Все, что оставалось Джону, — подыграть. Потому что если он надавит, Райан просто исчезнет. Крис Луис: Первая. А у тебя? Райан Бутчер: тоже Райан Бутчер: не будь таким же тупым, как я, и не давай ей шоколад Райан Бутчер: я чуть свою не угандошил сникерсом 💀😭 пришлось промывать ей желудок Райан Бутчер: типа… я реально думал, что без сил хотя бы раз смогу ничего не сломать Джону скрутило живот. Крис Луис: В смысле? Райан Бутчер: ну, мои силы были криповыми Райан Бутчер: ничего хорошего от них никогда не было Райан Бутчер: слава богу, теперь с этим покончено «Криповыми?» «Слава богу, теперь с этим покончено»? Какого хрена? Джон вглядывался в экран, пытаясь осознать, что только что прочитал. Райан это серьезно? Он правда так думает? Он рад? Крис Луис: и ты по ним ни капельки не скучаешь? Райан Бутчер: неа Джон сжал телефон в руке. Это не правда. Это не могло быть правдой. Крис Луис: но разве ты не мог летать? Крис Луис: наверняка это было что-то особенное Его пальцы дрожали, пока он печатал. Глаза защипало. Он моргнул, смахивая влагу со щеки, но все равно чувствовал, как она скатывается вниз. Черт возьми. Стелла ткнулась носом в его бедро, издав тихий, обеспокоенный звук. Он почти не заметил. Полеты были их штукой. Единственным, чему он научил Райана. Единственным временем, когда они действительно были вместе, и это было… хорошо. Без дерьма, без ожиданий, без страхов. Просто они двое и небо. Часы, которые они провели в воздухе. Лекции по авиадинамике, которые он читал с азартом, даже если Райан закатывал глаза. Глупый восторг в голосе сына, когда он впервые почувствовал, что значит взлететь. Теперь все это коту под хвост. Забыто. Вычеркнуто. Райан больше никогда не поднимется в воздух. И — хуже всего — он даже не жалеет об этом. Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Шаваганкский хребет, две тысячи футов над уровнем моря. Их первый полет. Как только они приземлились на небольшую площадку у самой вершины, лицо мальчишки побледнело, как облака, тянувшиеся вдоль голубого весеннего неба. — Я знаю, что ты задумал, — выдавил он, попятившись, пока не уперся спиной в скалу. Ветер трепал его волосы, цеплялся за рубашку. — И нет. Нет, я не стану отсюда прыгать. Ни за что. Пожалуйста, давай просто уйдем. Джон хмыкнул, наблюдая за ним с равной долей раздражения и веселья. — Да брось, Райан. Тебе понравится. Надо просто преодолеть страх. Ты же научился кататься на велосипеде, верно? А это еще проще. Он сделал шаг вперед. Райан тут же вжался в камень, словно тот мог его спасти. — Нет! Не подходи ко мне! Я сказал, что не прыгну! Джон закатил глаза. — Господи, какая драма. Райан скривился. — Ты уже как-то сталкивал меня с крыши. Думаешь, я забыл? — Да ты злопамятный, — Джон всплеснул руками. — Я же извинился. — Все равно. Это вообще-то было больно. — Больно? — он презрительно фыркнул. — Райан, там и двадцати футов не было. В твоем возрасте я уже пробивал звуковой барьер. — Ну так это ты, — буркнул тот, опуская взгляд. — Ох, только не начинай. Райан упорно молчал. Джон стиснул зубы. Чувствовал, как внутри закипает раздражение. — Окей. Слушай, я не буду тебя толкать, — он вскинул ладони, словно сдаваясь. — Крест на сердце. — Не верю. — Мне на Библии поклясться? — Джон выдохнул, потерев висок. — Сказал не буду — значит, не буду. Райан колебался, но позволил ему приблизиться, хотя его плечи все еще были напряжены, а взгляд бегал, высматривая любое движение, которое могло бы означать предательство. — Я не прыгну. Я… я не готов, — сглотнул он, украдкой бросив взгляд вниз, на лесной массив, и тут же переведя глаза обратно на него. — Я знаю. Но ты никогда не будешь готов. Бояться — это нормально. Проблема в том, что страх уйдет только после прыжка. Твои инстинкты сработают, когда надо, и… — Я не хочу, — перебил Райан. — Хм. Ну тогда ты застрял, — Джон демонстративно огляделся по сторонам. — Единственный выход отсюда — вниз. Ну или вверх. Надеюсь, ты не возражаешь, если я оставлю тебя здесь? Дам тебе время морально подготовиться. Приятный вид, свежий воздух, правда, воды нет. И еды. А если вдруг очень захочется выбраться отсюда, придется разбираться со всей механикой самому. Райан прикусил губу. — Это подлый шантаж. — Нет. Это мотивация. Райан сглотнул, а потом шмыгнул носом и пнул маленький камешек с края обрыва, наблюдая, как тот падает вниз. — Можно мы сделаем это в другой раз? Я… правда не хочу сейчас. Джон сжал челюсть, медленно выдохнул. Раздражение пульсировало внутри, но он сдержался. — Ладно, давай так. — Он протянул руку. — Прыгнем вместе. Райан посмотрел на нее, потом на него. — И ты меня не отпустишь? — Нет. — Если отпустишь… — Не отпущу, Райан. Сын сканировал его лицо, словно пытался разглядеть ложь. Секунду, другую. Потом прерывисто выдохнул и взял его за руку. — Ладно. Они подошли к краю. — Раз… два… три. И прыгнули. Райан держал глаза зажмуренными. Им понадобилось больше одного прыжка. Но к вечеру мальчишка разобрался, как все работает. Научился планировать, взлетать и приземляться — пока только вертикально. Правда, каждый раз, когда налетал порыв ветра или мимо проносилась птица, его крутило в воздухе, словно воздушный шарик на веревке. Но все равно. Для первого урока это был успех. Они отпраздновали его милкшейками на крыше небоскреба, болтая ногами у края. — Ну уж нет, — фыркнул Райан, увидев высоту под собой. — Отсюда я точно не спрыгну. Джон рассмеялся, взъерошив ему волосы. — Хватит с тебя на сегодня, малыш. Давай просто посмотрим на закат. Здесь лучший вид на город. Телефон в руке завибрировал, выдернув его из воспоминаний. Райан Бутчер: ну, если только это Райан Бутчер: летать было круто, да Джон закрыл глаза. Свет экрана дрогнул, когда его пальцы сжали телефон. На мгновение он замер над клавиатурой. Но так и не смог заставить себя ответить.